Постановление от 26 августа 2025 г. по делу № А40-49190/2022

№ 09АП-26796/2025

Дело № А40-49190/22
г. Москва
27 августа 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 13 августа 2025 года


Постановление изготовлено в полном объеме 27 августа 2025 года


Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи С.А. Назаровой,

судей Е.В. Ивановой, Ж.В. Поташовой,

при ведении протокола секретаря судебного заседания Е.В. Панариной,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2

на определение Арбитражного суда города Москвы от 09 апреля 2025 года по делу №А40-49190/22

об установлении наличия оснований, предусмотренных ст. 61.11 Закона о банкротстве для привлечения ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Волга»

при участии в судебном заседании:

от ФИО2 – ФИО3 по доы. от 18.12.2024

от к/у ООО «Волга» - ФИО4 по дов. от 17.04.2025

ФИО1 – лично, паспорт

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены.

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 27.06.2022 ООО «Волга» признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре отсутствующего должника, открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим утверждена ФИО5, о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» №117 от 02.07.2022.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.03.2023 ФИО5 освобождена от исполнения обязанностей, конкурсным управляющим ООО «ВОЛГА» утверждена ФИО6

В Арбитражный суд города Москвы 21.04.2023 в электронном виде поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Волга».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 06.07.2023 суд привлек к участию в настоящем обособленном ФИО2 в качестве соответчика.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 11.10.2023 к участию в настоящем обособленном споре  привлечен в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, финансовый  управляющий  ФИО2 - ФИО7

Определением Арбитражного суда города Москвы от 09.04.2025 установлено наличие оснований, предусмотренных ст. 61.11 Закона о банкротстве для привлечения ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Волга», приостановлено производство по рассмотрению заявления о привлечении к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами и формирования конкурсной массы.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО1, ФИО2 обратились с апелляционными жалобами в  Девятый арбитражный апелляционный суд, в которых просят определение суда отменить, отказать в удовлетворении требований, в обоснование ссылаясь на нарушение судом норм материального и процессуального права.

ФИО1 и представитель ФИО2 в судебном заседании настаивали на удовлетворении жалоб.

Представитель конкурсного управляющего должника в судебном заседании возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежаще.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266 и 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность определения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как усматривается из материалов дела, конкурсный управляющий, заявляя о привлечении ответчиков солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылался на невозможность полного погашения требований кредиторов по вине  ответчиков (ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Судом первой  инстанции установлено, что ФИО1 является единственным участником и генеральным директором 000 «Волга» с момента его создания по дату открытия конкурсного производства, а ФИО2 является конечным бенефициаром группы компаний «Дочки-Сыночки», в которую входило, в том числе, 000 «Волга».

В обоснование заявленных требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов заявитель ссылался на презумпции вины контролирующих лиц, предусмотренные п.п. 2, 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Удовлетворяя требования конкурсного управляющего, суд первой  инстанции исходил из доказанности совокупности обстоятельств, установленных Законом  о банкротстве.

 С выводами суда первой  инстанции апелляционный суд  соглашается.

 В соответствии с ч. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно п.п. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе, если:

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах,  о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (п.п. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Распределяя бремя доказывания, суд  первой инстанции исходил из того, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

А привлекаемое к ответственности лицо, в свою очередь вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Вступившим  в  законную силу Решением Арбитражного суда города Москвы по делу №А40-49190/22 от 27.06.2022 прекращены полномочия руководителя, иных органов управления ООО «Волга» обязанных в трехдневный срок передать конкурсному управляющему должника бухгалтерскую и иную документацию, печати, штампы, материальные и иные ценности должника.

В связи с тем, что бывшее руководство ООО «Волга» не исполнило решение суда, в Щелковский РОСП для исполнения был предъявлен исполнительный лист ФС №040617188 от 31.10.2022 на принудительное исполнение указанного решения суда.

Судом  первой  инстанции установлено, что в соответствии с балансом ООО «Волга» по состоянию на 31.12.2021 за должником числились следующие активы: -нематериальные активы 53 043 тыс. руб.; -            основные средства 111 тыс. руб.; -прочие внеоборотные активы 1197 тыс. руб.; -  запасы 423 415 тыс. руб.; -  дебиторская задолженность 1 621 127 тыс. руб.; -          финансовые вложения (за исключением денежных эквивалентов) 2 486 тыс. руб.; -          денежные средства 5 550 тыс. руб.; -прочие оборотные активы 28 602 тыс. руб.

Конкурсный управляющий, обращаясь с настоящим заявлением, ссылался на то, что вышеуказанное имущество у должника отсутствует.

В силу п. 2 ст. 129 Закона о банкротстве на конкурсного управляющего возложены, в частности, обязанности по принятию в ведение имущества должника, проведению инвентаризации такого имущества; по принятию мер, направленных на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; по принятию мер по обеспечению сохранности имущества должника; по предъявлению к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требований о ее взыскании в порядке, установленном настоящим Федеральным законом.

С целью исполнения указанных обязанностей конкурсный управляющий должен располагать бухгалтерской и иной документацией должника.

ФИО1, в обоснование отсутствия оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности ссылался на то, что исполнял обязанности генерального директора номинально и не оказывал никакого определяющего влияния на деятельность ООО «Волга». При этом, им предпринимались меры к передаче имеющейся у него документации в целях чего он неоднократно обращался к конкурсным управляющим должника с соответствующими письмами. Ответчик указывал, что не может исполнить обязанность по передаче документации, подтверждающей дебиторскую задолженность, поскольку она передана на хранение 000 «Спектр» и в настоящее время хранится в складских помещениях доступа к которым у ФИО1 не имеется (т.д. 1 л.д. 9-10). Ответчик ссылался на то, что 000 «Волга» передало 000 «Спектр» 375 паллет, в которых в том числе и находятся первичные документы должника.

Согласно позиции ФИО1, им исполнена обязанность по передаче всех имеющихся у него документов должника (т.д. 2 л.д. 79), а именно: -           акт приема-передачи документов 000 «Волга» от 29.06.2023; -  акт передачи Базы 1 С 000 «Волга» от 01.02.24; -           опись документов из г. Воронеж (товарные накладные, акты, счета-фактуры) от 01.02.2024; -   акт приема-передачи документов от 27.02.2024 г. Воронеж между ООО «Победа» (ПО коробок), ООО «ОПТ ТОРГ» (125 коробок), ООО «Урал (39 коробок)», ООО «Симфония» (3 коробки), ООО «Волга» (31 коробки), ООО «Спектр» (5 коробок); -            оборотно-сальдовая ведомость по счетам ООО «Волга»; -       требование бенефициару ООО «Волга» ФИО2 передать документы организации-должника, находящиеся у контролирующего должника лица от 29.06.2023; -            уведомление о готовности передать документы организации-должника и сообщение о контролирующем должника лице от 29.04.2023; -          уведомление о готовности передать документы организации-должника от 14.04.2023 в адрес конкурсного управляющего ООО «Волга»; - акт налоговой проверки №20-05/4160 от 24.06.2022 (выдержка); -            уведомление конкурсному управляющему ООО «Волга» от 02.04.2023 о готовности передать документы ФИО1; -соглашение (заверение-гарантия) от бенефициара ГК «Дочки сыночки» от 30.12.2021 о принятии полной ответственности за ООО «Волга» перед контрагентами и его сотрудниками.

Ответчик ФИО1  указывал, что  вся документация должника находилась в распоряжении бенефициара группы компаний «Дочки-Сыночки» ФИО2, который и принимал все решения в отношении имущества должника.

Определением от 06.07.2023 суд удовлетворил ходатайство конкурсного управляющего и привлек ФИО2 в качестве соответчика. При этом, ходатайство конкурсного управляющего было основано на соглашении о принятии ФИО2 полной ответственности за ООО «Волга», представленным в материалы дела ответчиком ФИО1

В судебном заседании 11.10.2023 по ходатайству ответчика ФИО1 в качестве свидетелей были допрошены ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, показания которых судом  первой инстанции оценены, и учтено, что свидетели подтверждали наличие у ФИО2 статуса контролирующего должника лица.

Впоследствии данное обстоятельство нашло свое подтверждение в судебных актах, вступивших в законную силу (постановление Арбитражного суда Московского округа от 20.11.2024 по делу №А40-41317/22, постановление Арбитражного суда Московского округа от 03.02.2025 по делу №А40-221327/23).

В свою очередь, ответчик ФИО2 в своем отзыве пояснил, что действительно являлся бенефициаром указанной группы компаний, однако не осуществлял ежедневное оперативное управление должником. Также, ответчик ссылался на то, что ФИО1 не являлся номинальным руководителем группы компаний, в подтверждение указывал на подписание соглашений о принятии ФИО2 полной ответственности за ООО «Волга» лишь в конце 2021 года (ответчик ФИО1 являлся участником и директором должника с 2017 года), когда должник оказался в состоянии имущественного кризиса. Ответчик ФИО2 ссылался на то, что ФИО1 выполнял весь функционал руководителя хозяйственного общества на протяжении почти 5 лет и заявил о своем номинальном статусе в рамках настоящего обособленного спора в целях возложения всей ответственности за ненадлежащее исполнение обязанностей руководителя организации на бенефициара группы компаний. Кроме того, ответчик ссылался на наличие у ФИО1 статуса профессионального юриста, что свидетельствует о полном понимании бывшим генеральным директором должника возможных рисков, сопряженных с номинальным исполнением обязанностей единоличного исполнительного органа при банкротстве организации. ФИО2 обращал внимание суда на то, что он не являлся лицом, ответственным за хранение документации ООО «Волга», приводил доводы об отсутствии в материалах дела доказательств наличия в распоряжении ФИО2 документации должника.

Таким образом, в рамках рассмотрения настоящего обособленного спора каждый из ответчиков ссылался на отсутствие в его распоряжении документации должника и, как следствие, невозможность исполнить обязанность по передаче документации конкурсному управляющему.

Доказывание того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих лиц, упрощено законодателем для истцов посредством введения опровержимых презумпций (п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), при подтверждении которых предполагается наличие вины ответчика в том, что имущества должника недостаточно для удовлетворения требований кредиторов.

Отсутствие у юридического лица документов, хранение которых являлось обязательным    в    соответствии    с   законодательством    об    обществах    с    ограниченной ответственностью, закон связывает с тем, что контролирующее должника лицо привело его своими неправомерными действиями в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов должника, причинило тем самым им вред и во избежание собственной ответственности скрывает следы содеянного (определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2024 №305-ЭС24-809, определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 №303-ЭС23-26138).

В силу этого и в соответствии с п.п. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующие должника лица за такое поведение несут ответственность перед кредиторами должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 № 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

При рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (ч. 3 ст. 9, ч. 2 ст. 65 АПК РФ) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что заявитель, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и могут его ограничить по своему усмотрению.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий должника ссылался на то, что согласно отчетности ООО «Волга» по состоянию на конец 2021 года (дело о банкротстве возбуждено 11.04.2022) на балансе должника числились активы в размере более 2 миллиардов рублей. После своего утверждения конкурсный управляющий активов должника не обнаружил, документы, позволяющие определить местонахождение имущества и возвратить его в конкурсную массу также отсутствовали.

Привлекая ФИО1  к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции исходил из следующего.

В своем первоначальном отзыве (поступил в суд 27.06.2023 согласно штампу) ФИО1 ссылался на объективную невозможность передать документацию должника, а также на отсутствие у ФИО1 документов ООО «Волга». В отзыве от 18.01.2024 (т.д. 1 л.д. 126) ФИО1 прямо указывал на то, что базы данных должника (Базы 1 С) у ответчика отсутствуют.

Между тем, 01.02.2024 ответчик ФИО1 направил в адрес конкурсного управляющего копию Базы 1 С ООО «Волга». Копия акта передачи представлена в материалы дела (т.д. 2 л.д. 81).

Кроме того, перечень документации, переданной ответчиком ФИО1 (т.д. 2 л.д. 79) конкурсному управляющему свидетельствует о том, что часть документации передавалась после возбуждения производства по настоящему обособленному спору и направления ответчиком ФИО1 в материалы дела письменного отзыва, согласно которому документация должника у ответчика отсутствует.

При этом никаких объяснений относительно того, каким образом в распоряжении у ответчика оказалась База 1 С ООО «Волга» (которая согласно позиции ответчика, изложенной в его отзывах, никогда не находилась у ФИО1) в материалы дела не представлено.

В силу  приведенных  выше обстоятельств, суд первой инстанции учел  очевидную непоследовательность занятой ФИО1 процессуальной позиции и сокрытие от суда обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора.

По мнению ответчика, конкурсный управляющий не доказал факт существенного затруднения проведения процедур банкротства по вине ФИО1, с учетом частичной передачи последним документов ООО «Волга».

Между тем, как установлено судом  первой  инстанции, конкурсным управляющим осуществлен анализ переданных ответчиком документов, а также документов, полученных конкурсным управляющим со складских помещениях в г. Воронеж (документы переданные ООО «Волга» на хранение ООО «Спектр»).

Как следует из материалов дела, по итогам инвентаризации, осуществленной на основе переданных конкурсному управляющему документов, выявлено следующее имущество: -        домен (dochkisinochki.ru) оценочная стоимость 63 621, 67 руб.; -право пользования товарными знаками (№378095, №324169, №340402, №347359, №695691, №714899, №724051, №720191) стоимость реализации 149 000 руб.; -            товарно-материальные ценности - проводится оценка имущества; -  домены 4 шт. - проводится оценка имущества.

Как следует из объяснений конкурсного управляющего, иного имущества должника не было обнаружено, а количество и стоимость фактически выявленного имущества значительно отличается от сведений, отраженных в бухгалтерском балансе.

Согласно материалам дела, в переданной документации должника отсутствуют первичные документы для взыскания дебиторской задолженности (в частности, договоры с поставщиками, акты сверок, акты выполненных работ и т.д.). Формирование конкурсной массы по-прежнему затруднено так как невозможно взыскать дебиторскую задолженность должника.

Однако объяснений на данные доводы заявителя ответчик ФИО1 не представил.

Судом первой  инстанции учтено, что дебиторская задолженность (в размере более 1 500 000 000 руб.) являлась основным активом должника.

Кроме того, согласно пояснениям конкурсного управляющего, вследствие непередачи документации, помимо дебиторской задолженности, в настоящее время невозможно обнаружить следующее имущество: -            нематериальные активы на сумму 53 043 тыс.руб.; -     основные средства на сумму 111 тыс. руб.; -            прочие внеоборотные активы на сумму 1 197 тыс.руб.; -         финансовые вложения (за исключением денежных эквивалентов) на сумму 2 486 тыс. руб.; -     денежные средства на сумму 5 550 тыс. руб.; -            прочие оборотные активы 28 602 тыс. руб.

Учитывая статус ответчика ФИО1 и его принадлежность к числу контролирующих должника лиц, суд первой инстанции обоснованно учел, что процессуальная обязанность опровергнуть доводы конкурсного управляющего возложена именно на контролирующее лицо, которое располагает сведениями о деятельности должника и имеет доступ ко всей необходимой документации.

В свою очередь конкурсный управляющий, обладая, относительно ответчиков, объективно неравными возможностями в процессе доказывания вины в невозможности формирования конкурсной массы и непосредственного участия ФИО1 в выводе активов ООО «Волга» не может быть поставлен в равное процессуальное положение с контролирующим лицом.

Однако, ФИО1 пояснений относительно доводов конкурсного управляющего о невозможности обнаружить документацию по дебиторской задолженности и иным вышеуказанным активам должника не представил.

Доказательств отсутствия вины ФИО1 в невозможности формирования конкурсной массы в материалах дела не имеется. Факт частичной передачи документации должника, с учетом вышеизложенного, не опровергает доводы заявителя в соответствующей части.

Ссылка ответчика ФИО1 на показания свидетелей, опрошенных в рамках настоящего обособленного спора (аудиозапись от 11.10.2023) судом первой  инстанции  не признана в качестве надлежащего доказательства отсутствия вины ответчика, поскольку пояснения бывших работников должника о том, что ФИО2 принимал управленческие решения в отношении ООО «Волга» не свидетельствуют о наличии оснований для освобождения ФИО1 от субсидиарной ответственности.

При этом, судом первой инстанции  учтено, что допрошенная в качестве свидетеля предупрежденная об уголовной ответственности бывший заместитель главного бухгалтера должника ФИО8 в судебном заседании 11.10.2023 показала, что ФИО1 подписывал документы должника, а также имел в распоряжении печать ООО «Волга».

Доводы о номинальном исполнении ФИО1 своих обязанностей суд  первой инстанции обоснованно оценил критически, с  учетом пояснений ФИО2 о наличии у ФИО1 статуса профессионального юриста, участии ФИО1 в уставном капитале должника с момента его создания, длительном исполнении ФИО1 обязанностей генерального директора и получении за это заработной платы и подписании соглашений о принятии ФИО2 полной ответственности за ООО «Волга» лишь в конце 2021 года.

При этом, ФИО1 являлся профессиональным юристом,  также подтверждается свидетельскими показаниями бывшего заместителя главного бухгалтера должника, который указывал на замещение ФИО1 должности юриста не только в ООО «Волга», но и иных обществах, входящих в группу компаний «Дочки-Сыночки».

Кроме того, судом первой  инстанции учтено, что Решением Арбитражного суда города Москвы от 18.08.2022 по делу №А40-41317/22 ООО "Победа" (член группы компаний «Дочки-сыночки») признано банкротом, введена процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.06.2024, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.08.2024, отказано в удовлетворении заявления о наличии оснований для привлечения ФИО2 и ФИО12 к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам ООО "Победа" и взыскании с ФИО13 503,2 млн. руб. - суммы налогового правонарушения, в конкурсную массу ООО «Победа».

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 20.11.2024 судебные акты отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение.

Арбитражный суд Московского округа установил, что ответчик ФИО1 являлся бывшим руководителем и ликвидатором ООО «Победа».

Таким образом, ответчик ФИО1 исполнял обязанности генерального директора двух обществ, входящих в группу компаний «Дочки-Сыночки», каждое из которых в настоящее время находится в процедуре банкротства.

Согласно свидетельским показаниям бывшего заместителя главного бухгалтера должника вся документация обществ, входящих в группу компаний «Дочки-Сыночки», хранилась в одном месте и на одних стеллажах.

Как и в настоящем деле, в рамках дела о банкротстве ООО «Победа» конкурсным управляющим не были обнаружены первичные бухгалтерские документы и товарно-материальные ценности должника, что послужило основанием для обращения в адрес арбитражного суда с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Однако, даже если предположить, что ФИО1 исполнял обязанности генерального директора (следует учитывать, что ответчик также являлся учредителем должника, замещал должность юриста и в настоящее время является его единственным участником) номинально, данное обстоятельство, вопреки позиции ответчика, не является основанием для его освобождения от субсидиарной ответственности.

Законодательством о банкротстве предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя)   состоят   в   том,   чтобы   обезопасить   действительных   бенефициаров   от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации.

В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Первые - поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые - поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023 N 305-ЭС21-18249(2,3)).

Таким образом, в случае если ФИО1 являлся номинальным директором должника (что прямо противоречит представленным в материалы дела доказательствам) и никогда не располагал документацией должника (что также опровергается материалами настоящего обособленного спора и пояснениями самого ФИО1), суд  первой инстанции указал на то, что следует прийти к выводу о том, что он, будучи профессиональным юристом и осознавая характер совершаемых действий, на протяжении длительного периода времени умышленно потворствовал контролирующему должника лицу, виновному в невозможности погашения требований кредиторов, в сокрытии его статуса в целях уклонения от ответственности перед кредиторами.

Доводы ФИО1 о том, что он раскрыл бенефициара ООО «Волга» и что его роль в компании как генерального директора была формальной, судом  первой  инстанции правомерно не  отнесены к числу  оснований для освобождения его от субсидиарной ответственности, но подлежат учету судом при определении размера субсидиарной ответственности.

Привлекая к  субсидиарной ответственности ФИО2 суд первой  инстанции исходил из следующего.

Как следует из материалов дела, возражения ответчика основывались на том, что ФИО2, будучи конечным бенефициаром группы компаний «Дочки-Сыночки», не осуществлял текущее руководство деятельностью должника и не мог являться ответственным за сохранность документации лицом при наличии у ООО «Волга» генерального директора.

Приведенные доводы судом  первой  инстанции оценены и опровергаются, в том числе, показаниями свидетелей, предупрежденных об уголовной ответственности, согласно которым ФИО2 являлся центром принятия решений ООО «Волга». В частности, допрошенная в качестве свидетеля ФИО8 (заместитель главного бухгалтера) показала, что ответчик занимал отдельный кабинет в  офисных  помещениях,  где располагалось  ООО  «Волга», участвовал в рабочих совещаниях и отдавал обязательные для исполнения руководителем ООО «Волга» указания.

Даже в условиях сложно-структурированного ведения бизнеса в рамках которого задействованы различные хозяйственные общества с генеральными директорами, осуществляющими руководство текущей деятельностью и несущими ответственность за сохранность бухгалтерской документации, сложно представить ситуацию, когда конечный бенефициар группы компаний не располагает сведениями о движении активов на сумму более чем в 2 000 000 000 руб. в пределах непродолжительного периода времени (активы в соответствующей сумме отражены по состоянию на 31.12.2021, конкурсное производство открыто 27.06.2022).

При этом, как верно учтено судом  первой  инстанции, сам по себе тот факт, что ответчик ФИО2 не является лицом, на которого возложена обязанность по обеспечению сохранности документации не может служить безусловным основанием для освобождения контролирующего лица от ответственности с учетом установленных фактических обстоятельств.

В любом случае, ответчик ФИО2 не раскрыл суду обстоятельства, связанные с отчуждением активов должника, не доказал свою неосведомленность о соответствующих действиях, предпринимаемых директором и (или) другими лицами, а также не обосновал по какой причине им не осуществлялся контроль за действиями директора в части надлежащего ведения бухгалтерской отчетности и её последующей передаче конкурсному управляющему во исполнение положений Закона о банкротстве.

При этом, судом  первой  инстанции учтены выводы, изложенные в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 20.11.2024 по делу №А40-41317/22 относительно того, что ООО «Спектр», обеспечивающее хранение документации как должника, так и ООО «Победа», также входило в группу компаний «Дочки-Сыночки» и было подконтрольно ФИО2

Как ранее указывалось, по неустановленным причинам, документация двух подконтрольных ответчику обществ, входящих в группу компаний «Дочки-Сыночки», не была передана конкурсным управляющим.

В связи с  указанными выше обстоятельствами, в силу п. 4 ст. 61.16 Закона о банкротстве, суд  первой   инстанции пришел к выводу о том, что  бремя доказывания отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности переходит на ответчика.

Доводы ФИО2 со ссылкой на фактические обстоятельства, установленные определением Арбитражного суда города Москвы от 14.06.2024 по делу №А40-41317/22, о том, что вина контролирующих лиц в доведении членов группы компании до банкротства отсутствует, поскольку банкротство вызвано объективными факторами, признан необоснованными, в связи с отменой определения  постановлением Арбитражного суда Московского округа от 20.11.2024.

Доказательств в обоснование наступления банкротства должника вследствие объективных причин, помимо ссылки на судебные акты по делу №А40-41317/22, ФИО2 в материалы дела не представлено.

Оценив представленные в дело доказательства, с учетом отсутствия доказательств, опровергающих доводы заявителя, суд  первой  инстанции пришел к правильному  выводу о солидарном привлечении  ответчиков к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов ООО «Волга».

Не усматривает апелляционный суд  нарушений судом  первой  инстанции положений  ст. 61.16 Закона о банкротстве при приостановлении производства по настоящему заявлению по установлению размера ответственности ответчиков до окончания мероприятий  по формированию и распределению конкурсной массы.

Довод  жалобы ФИО1 о том, что судом не дана надлежащая оценка передаче части документов конкурсному управляющему, подлежит отклонению, как  направленный на не согласие с оценкой, приведенной судом  первой  инстанции. При этом, никаких объяснений относительно того, каким образом в распоряжении у ответчика оказалась База 1 С ООО «Волга» (которая согласно позиции ответчика, изложенной в его отзывах, никогда не находилась у ФИО1) в материалы дела не представлено.

Несостоятельным является и довод жалобы ФИО1 на уклонение конкурсного управляющего от принятия документов в отношении должника, как  опровергающийся материалами дела.

ФИО1 в апелляционной жалобе ссылается на недостоверность сведений в ЕГРЮЛ относительно статуса ФИО1

Однако, материалами дела  подтверждено, что ООО «Волга» зарегистрировано в качестве юридического лица Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 46 по г. Москве 19.10.2017, и в соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ, ФИО1 является учредителем должника, начиная с 19.10.2017, единоличным исполнительным органом (генеральным директором) должника также являлся ФИО1, что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ от 26.07.2022, трудовым договором от 19.10.2017.

При этом, Решением Арбитражного суда г. Москвы от 27.06.2022 по делу № А40-49190/2022 установлено, что 02.03.2022 решением №7 единственного участника ООО «Волга» принято решение о добровольной ликвидации общества, ликвидатором ООО «Волга» назначен ФИО1

Доказательств того, что на дату введения конкурсного производства в отношении ООО «Волга» какие-либо сведения являлись недостоверными в ЕГРЮЛ, в материалы дела  не представлено.

Несостоятельным апелляционный  суд  находит довод апеллянта  ФИО1 о номинальном статусе руководителя ООО «Волга», как  опровергающийся материалы  дела.

Ссылки ФИО1 на удовлетворение имущественных интересов залоговых кредиторов подлежат отклонению, поскольку из материалов банкротного дела  усматривается, что имущество ООО «Волга» не реализовано, требования залогового кредитора не удовлетворены.

Наличие оснований для применения п. 9 ст. 61.11 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», на который ссылается  ФИО1 материалами  дела не подтверждено, следовательно для освобождения его от субсидиарной ответственности не имеется, но подлежат учету судом при определении размера субсидиарной ответственности.

Кроме того, обособленный спор о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 в рамках дела о банкротстве ООО «Победа» №А40-41317/2022 направлен на новое рассмотрение по причине ненадлежащей оценки доводов конкурсного управляющего, в том числе относительно непередачи первичной бухгалтерской документации ООО «Победа» конкурсному управляющему.

Довод ФИО2 о том, что объем полученных конкурсным управляющим документов и имущества является прямым следствием его собственных действий, опровергается  материалами дела.

Кроме того, объем полученных конкурсным управляющим документов и имущества не зависел от его воли, а был определен договором хранения от 29.04.2022г. заключенным в период действия общества. Вместе с тем, ФИО2 с 21.02.2022 по 04.10.2022 являлся ликвидатором ООО «Спектр», а значит и вся ответственность за перемещение, хранение и содержание документов лежала на нем.

Доводы апелляционных жалоб не опровергают выводов суда первой инстанции, не влияют на законность обжалуемого судебного акта, направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств и установленных судом обстоятельств. Тогда как для иной оценки доказательств, чем приведено судом  первой  инстанции, апелляционный  суд  не усматривает.

При таких обстоятельствах, апелляционный  суд не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции и удовлетворения апелляционных жалоб.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 09 апреля 2025 года по делу №А40-49190/22  оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья:                                                        С.А. Назарова

Судьи:                                                                                                             Е.В. Иванова

                                                                                                             Ж.В. Поташова