Постановление от 27 февраля 2025 г. по делу № А63-15646/2021

ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8 (87934) 6-09-16, факс: 8 (87934) 6-09-14



ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Ессентуки                                                                                              Дело № А63-15646/2021

28.02.2025


Резолютивная часть постановления объявлена 19.02.2025

Полный текст постановления изготовлен 28.02.2025


Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Сулейманова З.М., судей: Годило Н.Н., Бейтуганова З.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Погорецкой О.А., при участии в судебном заседании представителя арбитражного управляющего ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 10.01.2023), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о дате, времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО3 на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 29.10.2024 по делу № А63- 15646/2021,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Фондагросоюз»  (далее – должник) от конкурсного управляющего должника ФИО1 (далее – конкурсный управляющий) в Арбитражный суд Ставропольского края поступило заявление о признании недействительным договоров беспроцентного займа от 09.04.2019 № 1;  от 13.05.2019 № 4; от 27.06.2019;  от 01.07.2019 № 6;  от 29.07.2019 № 8;  от 22.10.2019 № 14; от 10.03.2020 № 1;  от 22.06.2020 б/н, заключенных между должником и ФИО3, а также действий по выдаче по данным договорам ФИО3 с расчетного счета должника в период с 09.04.2019 по 22.06.2020 денежных средств в размере 5 982 000 руб., о применении последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО3 денежных средств в размере 5 982 000 рублей.

          Определением Арбитражного суда Ставропольского края от 29.10.2024 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично. Признан недействительным договор беспроцентного займа от 22.06.2020 б/н, заключенный между должником и ФИО3 Признаны недействительными сделками перечисление денежных средств в размере 4 930 000 руб. по следующим платежным поручениям: № 15 от 23.01.2020 на сумму 10 000 руб., № 16 от 27.01.2020 на сумму 100 000 руб., № 51 от 19.02.2020 на сумму 40 000 руб., № 113 от 08.04.2020 на сумму 30 000 руб., № 114 от 14.04.2020 на сумму 20 000 руб., № 185 от 11.08.2020 (исп. 12.09.2020) на сумму 704 000 руб., № 186 от 11.08.2020 на сумму 702 000 руб., № 339 от 20.12.2019 на сумму 80 000 руб., № 334 от 25.12.2019 на сумму 50 000 руб., № 167 от 21.07.2020 на сумму 500 000 руб., № 183 от 10.08.2020 на сумму 800 000 руб., № 184 от 10.08.2020 на сумму 1 000 000 руб., № 187 от 11.08.2020 на сумму 594 000 руб., № 150 от 22.06.2020 на сумму 50 000 руб., № 150 от 22.06.2020 на сумму 250 000 руб.

          Не согласившись с указанным определением в части, ФИО3 обратился в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить в части, в которой были удовлетворены требования заявителя, в применении последствий недействительности сделок отказать в полном объеме.

          В  апелляционной жалобе ответчик указывает, что суд первой инстанции необоснованно вышел за пределы заявленных требований, выводы суда первой инстанции, изложенные в обжалуемом определении не соответствуют обстоятельствам дела, противоречат вступившему в законную силу судебному такту по настоящему делу.

          В отзыве на апелляционную жалобу конкурсный управляющий доводы апелляционной жалобы отклонил, просил оставить обжалуемый судебный акт без изменения.

          В судебном заседании представитель арбитражного управляющего возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.    

          Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, в связи с чем, на основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание проведено в их отсутствие.

          Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, отзыва, заслушав представителя стороны и проверив законность обжалуемого судебного акта, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу, что определение Арбитражного суда Ставропольского края от 29.10.2024 по делу № А63-15646/2021 подлежит оставлению без изменения, исходя из следующего.

          Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

          Пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве предусмотрена возможность признания сделок, совершенных должником или другими лицами за счет должника, в соответствии с Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

          Заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

          Из положений статьи 153 ГК РФ следует, что сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

          При этом, в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума ВАС РФ № 63) разъяснено, что по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.); действия по исполнению судебного акта, в том числе определения об утверждении мирового соглашения; перечисление взыскателю в исполнительном производстве денежных средств, вырученных от реализации имущества должника.

          Из пункта 9.1 постановления Пленума ВАС РФ № 63 следует, что при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

          Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

          Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 постановления Пленума ВАС РФ № 63).

          Заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято судом к производству определением от 08.10.2021.

          Оспариваемые договоры заключены в период с 09.04.2019 по 22.06.2020, перечисления по оспариваемым договорам совершены в период с 22.04.2019 по 22.06.2020.

          При таких обстоятельствах, оспариваемые договоры и перечисления произведены в пределах срока для установления признаков недействительности сделки по правилам пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

          Цель оспаривания сделок по специальным основаниям главы III.1 Закона о банкротстве подчинена общей цели процедуры банкротства и заключается в пополнении конкурсной массы и наиболее полном удовлетворении требований кредиторов с учетом принципов очередности и пропорциональности.

          При оценке законности сделок, заключенных в период подозрительности, установленный законодательством о банкротстве, необходимо принимать во внимание наличие или отсутствие экономической обоснованности в предпринимаемых действиях, а также учитывать и поддерживать баланс интересов, с точки зрения защиты прав кредиторов за счет формирования конкурсной массы в максимально возможном размере и в то же время минимизации негативного воздействия на гражданский оборот в результате оспаривания сделок (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.08.2019 № 305-ЭС16-11128).

          В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

          В пункте 5 постановления Пленума ВАС РФ № 63 разъяснено, что в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания подозрительной сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов; в результате совершенной сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

          В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

          Рассматривая требование конкурсного управляющего о признании недействительным заключенного между должником и ФИО3 договоров беспроцентного займа № 1 от 09.04.2019, № 4 от 13.05.2019, б/н от 27.06.2019, № 6 от 01.07.2019, № 8 от 29.07.2019, № 14 от 22.10.2019, № 1 от 10.03.2020, в рамках которых ФИО3 (заимодавцем) предоставлены займы должнику, суд первой инстанции  пришел к выводу о законности данных сделок.

         В этой части решение суда первой инстанции не обжаловано.

          Вместе с тем, данное обстоятельство не исключает возможности рассмотрения вопроса о признании недействительными перечислений, произведенных с расчетного счета должника в качестве возврата займов ФИО3 (заимодавцу) по указанным выше договорам беспроцентного займа.

          По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.

          Руководитель должника признается заинтересованным лицом по отношению к должнику - юридическому лицу (пункт 2 статьи 19 Закона о банкротстве).

          Из пункта 6.2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020 (далее – Обзор) следует, что очередность удовлетворения требования кредитора, являющегося контролирующим должника лицом, понижается (требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты), если этот кредитор фактически профинансировал должника, предоставив ему возможность осуществлять предпринимательскую деятельность, не исполняя обязанность по подаче заявления о банкротстве.

          Если финансирование осуществляется в условиях имущественного кризиса, то оно признается компенсационным с отнесением на контролирующее лицо всех рисков, в том числе риска утраты данного финансирования на случай объективного банкротства.

          Контролирующее лицо предоставляет компенсационное финансирование с целью возвращения подконтрольного общества, находящегося в трудном экономическом положении, к обычной экономической деятельности, тем самым не исполняется предусмотренная законом обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве этого обществ, а независимые кредиторы вводятся в заблуждение относительно реального финансового состояния общества.

          Поскольку ФИО3 являлся руководителем ООО «Фондагросоюз», а также является единственным участником общества, то в силу положений статьи 19 Закона о банкротстве он является заинтересованным по отношению к должнику лицом.

          При проверке наличия у должника на момент совершения оспариваемых перечислений признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества судом первой инстанции правильно установлено следующее.

          Поскольку рассмотрение настоящего заявления производится в рамках дела о банкротстве должника, для установления фактов, имеющих значение для правильного разрешения спора, судом рассматриваются как вновь представленные документы по настоящему обособленному спору, так и иные документы, находящиеся в материалах дела о банкротстве.

          По смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 постановления Пленума ВАС РФ № 63 наличие у должника на определенную дату просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в такой период (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710 (3)).

          У должника имелись неисполненные обязательства перед следующими независимыми кредиторами, требования которых позже были включены в реестр требований кредиторов должника:

          - АО фирма «Август» в сумме 9 545 054,79 руб., из которых 9 317 310,14 руб. - основной долг, 150 000 руб. – неустойка, 77 744,65 руб. – расходы по уплате государственной пошлины (определением суда от 04.03.2022 требования кредитора включены в реестр требований кредиторов должника);

          - ООО «Дорф» в общей сумме 71 689 951,59 руб., из которых: 29 113 194,51 руб. - основной долг, 12 754 634,80 руб. - неустойка, 29 822 122,28 руб. – проценты (определением суда от 23.08.2022 требования кредитора включены в реестр требований кредиторов должника).

          Задолженность перед ООО «Дорф» подтверждена судебными актами по делу № А32-1776/2021, в рамках которого установлено, что между ООО «Дорф» и должником был заключен договор поставки от 25.04.2019 № 223. В срок до 10.10.2019 ООО «Фондагросоюз» не исполнило обязательства по оплате поставленного товара в размере 29 113 194,51 руб. Данная задолженность ООО «Фондагросоюз» на момент заключения сделки не погашена и впоследствии включена в реестр требований кредиторов должника, что подтверждает факт неплатежеспособности должника.

          То есть неплатежеспособность должника наступила после 10.10.2019.

          Наличие признаков неплатежеспособности должника после указанной даты также подтверждено постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 09.02.2024 по данному делу.

          Возврат денежных средств по договору беспроцентного займа № 1 от 09.04.2019 совершен должником в период с 22.04.2019 по 09.09.2019 (на общую сумму 812 000 руб.), по договору № 4 от 13.05.2019 – 27.05.2019 (на сумму 240 000 руб.), по договору б/н от 27.06.2019 – с 23.01.2020 по 14.04.2020 (на общую сумму 200 000 руб.), по договору № 6 от 01.07.2019 – 11.08.2020 (на сумму 704 000 руб.), по договору № 8 от 29.07.2019 – 11.08.2020 (на сумму 702 000 руб.), по договору № 14 от 22.10.2019 – с 20.12.2019 по 10.08.2020 (на общую сумму 1 430 000 руб.), по договору № 1 от 10.03.2020 – с 10.08.2020 по 11.08.2020 (на общую сумму 1 594 000 руб.).

          Поскольку на момент совершения перечислений по договорам беспроцентного займа № 1 от 09.04.2019 и № 4 от 13.05.2019 должник не обладал признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, а отсутствие одного из условий, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, суд правильно не усматрел оснований для признания указанных перечислений на общую сумму 1 052 000 руб. недействительными.

          Квалифицирующими признаками подозрительной сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, являются ее направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения сделки.

          В то же время возврат денежных средств аффилированному по отношению к должнику лицу в ситуации имущественного кризиса, наличия неисполненных обязательств перед другими кредиторами с очевидностью свидетельствует об осведомленности ФИО3 о совершении перечислений на общую сумму 4 630 000 руб. по договорам беспроцентного займа б/н от 27.06.2019, № 6 от 01.07.2019, № 8 от 29.07.2019, № 14 от 22.10.2019 и № 1 от 10.03.2020 с целью причинения вреда имущественным правам независимых кредиторов. Доказательств обратного ФИО3 в порядке статьи 65 АПК РФ суду не представлено.

          Ключевой характеристикой подозрительных сделок является причинение вреда имущественным интересам кредиторов, чьи требования остались неудовлетворенными. В результате совершения перечислений по возврату денежных средств в рамках договоров беспроцентного займа б/н от 27.06.2019, № 6 от 01.07.2019, № 8 от 29.07.2019, № 14 от 22.10.2019 и № 1 от 10.03.2020 кредиторами должника утрачена возможность получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества при наличии данной суммы (4 630 000 руб.) в конкурсной массе ООО «Фондагросоюз».

          Суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что оспариваемые перечисления нельзя признать и сделками, совершенными в процессе обычной хозяйственной деятельности, поскольку согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 25.01.2016 № 310-ЭС15-12396, к сделкам, совершенным в процессе обычной хозяйственной деятельности, не могут быть отнесены сделки, совершенные при наличии обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности контрагента несостоятельного должника, который, в частности, согласился принять исполнение без учета принципов очередности и пропорциональности, располагая информацией о недостаточности имущества должника для проведения расчетов с другими кредиторами.

          Поскольку на дату совершения перечислений по возврату денежных средств в рамках договоров беспроцентного займа б/н от 27.06.2019, № 6 от 01.07.2019, № 8 от 29.07.2019, № 14 от 22.10.2019 и № 1 от 10.03.2020 должник отвечал признакам неплатежеспособности, ФИО3 был осведомлен о финансовом состоянии должника и цели совершения оспариваемых перечислений (причинить вред имущественным правам кредиторов), в результате совершения оспариваемых перечислений из конкурсной массы должника выбыло ликвидное имущество, чем причинен вред имущественным интересам кредиторам должника, суд приходит к выводу о недействительности перечислений по договорам беспроцентного займа б/н от 27.06.2019 (в период с 23.01.2020 по 14.04.2020 на общую сумму 200 000 руб.), № 6 от 01.07.2019 (11.08.2020 на сумму 704 000 руб.), № 8 от 29.07.2019 (11.08.2020 на сумму 702 000 руб.), № 14 от 22.10.2019 (в период с 20.12.2019 по 10.08.2020 на общую сумму 1 430 000 руб.), № 1 от 10.03.2020 (в период с 10.08.2020 по 11.08.2020 на общую сумму 1 594 000 руб.) на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

          Рассматривая требование конкурсного управляющего в части признания недействительными договора беспроцентного займа от 22.06.2020, заключенного должником как заимодавцем, и произведенных в рамках указанного договора перечислений на общую сумму 300 000 руб., суд первой инстанции правильно пришел к следующим выводам.

          Судебный практикой выработан правовой подход, что при представлении доказательств аффилированности должника с ответчиком по требованию о признании сделки  недействительной, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

          В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения. Наиболее высокий стандарт доказывания (достоверность за пределами разумных сомнений) применим в ситуациях, когда общие основания для отступления от начального стандарта доказывания дополняется еще и тем, что кредитор аффилирован (формально юридически или фактически) с должником, а противостоящий им в правоотношении субъект оборота в связи с этим не просто слаб в сборе доказательств, а практически бессилен. Поэтому суд должен провести настолько требовательную проверку соответствия действительности обстоятельств, положенных в основание притязаний аффилированного кредитора, насколько это возможно для исключения любых разумных сомнений в обоснованности его требования, когда все альтернативные возможности объяснения причин возникновения представленных доказательств являются чрезвычайно маловероятными.

          Данный подход согласуется с правовой позицией о том, что на стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в конфликте интересов, строго говоря, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, и именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки.

          Вместе с тем, разумные объяснения наличия экономических мотивов заключения должником с ФИО3 договора на предоставление последнему беспроцентного займа на сумму 300 000 руб. в условиях имущественного кризиса ООО «Фондагросоюз» и наличия неисполненных обязательств перед независимыми кредиторами суду в нарушение требований статьи 65 АПК РФ представлены не были. Сведения об источнике формирования активов в сумме 300 000 руб. для последующего его предоставления ФИО3 также не раскрыты.

          Указанные действия должника расцениваются судом как действия, направленные на вывод имущества, а не создание реальных правоотношений, такая сделка не может быть признана и в качестве сделки, совершенной в процессе обычной хозяйственной деятельности.

          Таким образом, имея значительный объем обязательств, и, осознавая возможность предъявления соответствующих требований, должник по договору беспроцентного займа от 22.06.2020 фактически вывел по безвозмездной сделке в пользу ответчика денежные средства во избежание обращения на них взыскания, тем самым, причинив вред имущественным интересам независимых кредиторов.

          С учетом изложенного, исходя из доказанности заключения договора беспроцентного займа от 22.06.2020 и перечисления по нему денежных средств на общую сумму 300 000 руб. с  целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, причинение вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения указанной сделки, поскольку кредиторы утратили возможность погашения своих требований за счет данного имущества, суд приходит к выводу о доказанности конкурсным управляющим совокупности обстоятельств, необходимых и достаточных для признания договора беспроцентного займа от 22.06.2020 и произведенных по нему перечислений на общую сумму 300 000 руб. недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

          Обращаясь с заявлением о признании сделок недействительными, конкурсный управляющий также сослался на наличие в действиях сторон злоупотребления права, что влечет признание совершенных сделок недействительными по правилам статей 10, 168 ГК РФ.

          В абзаце четвертом пункта 4 постановление Пленума ВАС РФ № 63 разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

          При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 ГК РФ). В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление в иных формах.

          Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по реализации принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав. При этом лицо совершает действия с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая права и законные интересы других лиц и причиняя им вред или создавая соответствующие условия. Также под злоупотреблением правом понимается ситуация, когда лицо действует в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным образом (определения Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2015 № 18-КГ15-181, от 01.12.2015 № 4-КГ15-54, от 14.06.2016 № 52-КГ16-4).

          Злоупотребление как явление проявляется в большинстве случаев в том, что при внешне формальном следовании нормам права нарушитель пытается достичь противоправной цели. Формальному подходу, в частности, может быть противопоставлено выявление противоречивых, парадоксальных, необъяснимых обстоятельств, рассогласованности в доказательствах, нелогичности доводов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2019 № 306-ЭС19-3574).

          Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и  оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

          В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума ВС РФ № 25) указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (подпункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

          Вместе с тем, согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 и в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 06.03.2019 № 305-ЭС18- 22069, в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

          Из содержания приведенных норм и разъяснений, изложенных в пунктах 5 - 7 постановления Пленума ВАС РФ № 63, следует, что такие обстоятельства, как противоправность цели совершения сделки, осведомленность контрагента об этой цели и отсутствие по сделке встречного предоставления охватываются составом подозрительной сделки и не требуют самостоятельной квалификации по статье 10, 168 ГК РФ.

          Действующее законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не свидетельствует о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.

          Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки. В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ при наличии признаков ее подозрительности в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что не соответствует действующему правовому регулированию.

          Требование конкурсного управляющего по данному обособленному спору могло быть удовлетворено только в том случае, если бы он доказал наличие в оспариваемых сделках пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки.

          Вместе с тем, конкурсным управляющим не представлено достаточных доказательств в обоснование заявленных требований по данному основанию и наличия нарушений, выходящих за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, оснований для признания оспариваемых договоров и перечислений по ним недействительными по общегражданским основаниям не имеется.

          Применяя реституцию к спорным сделкам, суд первой инстанции правильно исходил из следующего.

          Статьей 167 ГК РФ установлено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

          При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

          Согласно пункту 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой подлежит возврату в конкурсную массу.

          Последствия признания недействительной подозрительной сделки должника предусмотрены пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, в соответствии с которым все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.1 данного закона, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями ГК РФ об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

          Судом признаны недействительными перечисления по договорам беспроцентного займа б/н от 27.06.2019 (в период с 23.01.2020 по 14.04.2020 на общую сумму 200 000 руб.), № 6 от 01.07.2019 (11.08.2020 на сумму 704 000 руб.), № 8 от 29.07.2019 (11.08.2020 на сумму 702 000 руб.), № 14 от 22.10.2019 (в период с 20.12.2019 по 10.08.2020 на общую сумму 1 430 000 руб.), № 1 от 10.03.2020 (в период с 10.08.2020 по 11.08.2020 на общую сумму 1 594 000 руб.) и б/н от 22.06.2020 (22.06.2020 на общую сумму 300 000 руб.).

          Таким образом, в порядке применения последствий недействительности сделок сумма перечислений 4 930 000 руб. подлежит взысканию с ответчика в конкурсную массу должника.

          Доводы апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции необоснованно вышел за пределы заявленных требований. Нарушены положения Арбитражного процессуального кодекса РФ об изменении основания иска подлежат отклонению на основании следующего.

          Согласно разъяснению, содержащемуся в определении Верховного Суда РФ от 08.07.2016 по делу № А51-29511/2014 под основанием иска понимаются фактические обстоятельства, на которых истец основывает свои требования к ответчику, под предметом иска - материально-правовое требование истца к ответчику.

          Как следует из обжалуемого судебного акта, суд изучил фактические обстоятельства дела, на которые ссылался заявитель и рассмотрел дело по заявленным требованиям о признании сделок недействительными.

          Доводы апелляционной жалобы о том, что выводы суда первой инстанции, изложенные в обжалуемом определении от 29.10.2024 года противоречивы и характеризуется отсутствие последовательности, имеется несоответствие выводов, изложенных в определении, обстоятельствам дела подлежат отклонению.

          При вынесении судебного акта суд последовательно пришел к выводу о том, что ситуация, в которой осуществляется компенсационное финансирование должника не исключает возможности рассмотрения вопроса о признании недействительными перечислений, произведенных с расчетного счета должника в качестве возврата займов ФИО3 (заимодавцу) по указанным выше договорам беспроцентного займа.

          В п. 3.1. Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020) разъясняется: «Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (п. 1 ст. 2 ГК РФ)».

          В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.19. 2024 г. № 302-ЭС23-30103(1,2) обращается внимание на наличие вреда интересам кредиторов при схожих обстоятельствах: «Судебная коллегия Верховного Суда РФ не согласилась с выводом окружного суда об отсутствии имущественного вреда кредиторам. Коллегия напомнила о позиции Верховного Суда РФ, согласно которой сокрытие аффилированным лицом информации о нахождении должника в трудном экономическом положении (имущественном кризисе) и попытка преодолеть кризис посредством внутреннего публично не раскрываемого компенсационного финансирования ведут к тому, что данное лицо принимает риск неосуществления плана выхода из кризиса на себя и впоследствии не вправе перекладывать его на других кредиторов».

          Данной правовой позицией руководствуется и кассационная инстанция. Так, в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 13.11.2024 по делу № А20-3791/2021 суд приходит к следующему выводу: «Таким образом, в рассматриваемом случае вред имущественным правам кредиторов должника заключается в том, что ответчик, предоставив по договорам цессии компенсационное финансирование, получил возможность возвратить его себе, используя преимущество управляющей компании без соблюдения пропорционального погашения задолженности, имеющейся перед другими кредиторами на дату совершения платежей; в результате совершенных действий по перечислению денежных средств уменьшен размер имущественной массы должника, за счет которой должны были быть приоритетно погашены требования независимых кредиторов. Совершение перечислений в условиях недостаточности имущества должника в пользу заинтересованного лица, что указывает на преследование сторонами цели вывода денежных средств и причинения вреда имущественным правам кредиторов, подпадает под признаки недействительности сделки, предусмотренные пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве».

          Несостоятельно утверждение заявителя жалобы о том, что выводы, сделанные судом первой инстанции, не обоснованы и прямо противоречат вступившему в законную силу судебному акту по данному делу, а именно определению Арбитражного суда Ставропольского края от 21.10.2024 не согласуется с фактическими обстоятельствами настоящего спора.

          Учитывая изложенное, оценив в совокупности материалы дела и доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия считает, что выводы, изложенные в обжалуемом судебном акте, соответствуют обстоятельствам дела, судом применены нормы права, подлежащие применению, вследствие чего апелляционные жалобы не подлежат удовлетворению.

          Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом не допущено.

          Руководствуясь статьями 110, 266, 268, 271, 272, 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд,

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 29.10.2024 по делу № А63-15646/2021 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.    

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий                                                                         З.М. Сулейманов

Судьи                                                                                                      Н.Н. Годило

                                                                                                                 З.А. Бейтуганов