Постановление от 13 февраля 2023 г. по делу № А56-32626/2019

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-32626/2019
13 февраля 2023 года
г. Санкт-Петербург


Резолютивная часть постановления объявлена 07 февраля 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме 13 февраля 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Кротова С.М.

судей Герасимовой Е.А., Тарасовой М.В.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем судебного заседания ФИО1

при участии:

от ФИО2: ФИО3, представитель по доверенности от 02.09.2022

от конкурсного управляющего: ФИО4, представитель по доверенности от 10.10.2022;

от ФИО5: ФИО6, представитель по доверенности от 02.09.2022;

ФИО5 (лично по паспорту),


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-39726/2022) (заявление) ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.11.2022 по делу № А56-32626/2019/суб., принятое по заявлению конкурсного управляющего о взыскании убытков и заявление кредитора ФИО2 привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «БЕСТ»,

установил:

21.03.2019 в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области поступил заявление ФИО7 о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «БЕСТ» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>).

Определением арбитражного суда от 22.03.2019 указанное заявление принято к производству.

Решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.11.2020 (резолютивная часть от 24.11.2020) в отношении в отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев до 24.05.2021, конкурсным управляющим утвержден ФИО8.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.12.2021 (резолютивная часть от 07.12.2021) конкурсным управляющим должника утвержден арбитражный управляющий ФИО9.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.08.2022 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО10.

22.10.2021 от ФИО2 поступило заявление о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 и ФИО11 по обязательствам ООО «Бест».

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.10.2021 обособленному спору присвоен №А56-32626/2019/суб.

13.01.2022 в арбитражный суд от конкурсного управляющего ФИО12 поступило заявление о взыскании солидарно с ФИО5 и ФИО13 убытков в размере 17 884 475 руб.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 02.02.2022 настоящему обособленному спору присвоен №А56-32626/2019/уб.1.

Суд определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15.03.2022 объединил в одно производство обособленные споры №№А56-32626/2019/уб.1 и А56-32626/2019/суб. с присвоением объединённому обособленному спору №А56-32626/2019/суб.

Определением от 23.11.2022 (резолютивная часть объявлена 25.10.2022) Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «БЕСТ» и ФИО2 отказал.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО2 обратился в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просил определение отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

ФИО2 считает определение необоснованный, незаконным и подлежащим отмене, поскольку оспариваемым судебным актом суд первой инстанции фактически легализовал доказанные противозаконные действия ФИО5 на момент продажи долей в пользу номинальных лиц с последующим присвоением всего имущества и активов Должника.

По мнению подателя жалобы, им не был пропущен срок на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Как указал ФИО2, из самого факта заключения сделки между ФИО13 и ООО «Бест» в лице ФИО11 не следует, что этой сделкой были причинены убытки Должнику, в связи с чем, ФИО2 не знал и не должен был знать о факте причинения указанной сделкой Должнику убытков в момент ее заключения. ФИО2 не являлся заинтересованным по отношению к Должнику лицом после его выхода из состава участников Должника. Генеральным директором Должника на дату заключения сделки был ФИО11 Таким образом, по мнению заявителя, ФИО2 узнал о том, что ФИО11 причинил убытки обществу только 13 июля 2020 года. Из вышеизложенного следует, что срок исковой давности ФИО2 пропущен не был.

В любом случае, ФИО2 полагает, что не имел права обратиться с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности до включения своих требований в реестр требований кредиторов, т.е. до получения процессуального статуса лица, участвующего в деле о банкротстве.

Как полагает податель жалобы, судом первой инстанции не было принято во внимание, что с заявлением о взыскании убытков в установленный срок обратился сам конкурсный управляющий, чему суд не дал надлежащей правовой оценки.

В обоснование доводов апелляционной жалобы ФИО2 также указал, что выводы суда о несоответствии ответчиков статусу контролирующих должника лиц противоречат установленным обстоятельствам дела. По его мнению, материалами дела подтверждается формальное соответствие ответчиков статусу контролирующих Должника лиц и вывод суда об отсутствии у них контроля над Должником опровергаются соответствующими документами.

Заявитель указал, что ответчики формально являются контролирующими должника лицами, так как с 13.01.2015 по 20.02.2015 ФИО5 являлся единственным участником ООО «БЕСТ», ФИО13 являлся мажоритарным участником общества с долей участия в размере 91 % и генеральным директором общества с 02 марта 2015 года.

Как считает ФИО2, из материалов дела №А56-50380/2017 следует, что действия ФИО5 по выводу из ООО «БЕСТ» в ООО «БЕСТСТРОЙ» активов в виде 12 единиц строительной техники, носили умышленный и систематический характер, что подтверждается решениями судов по делам А56-50380/2017 и А56-22390/2017, а также выводами Заключения эксперта №27/Э/201-20, которое никем не оспорено. При этом, ФИО11 с момента избрания его генеральным директором постоянно находился в Королевстве Испания, а фактически руководством организацией и финансово-хозяйственной деятельностью занимался ФИО5 и его супруга ФИО14, занимавшая должность главного бухгалтера, в связи с чем, по мнению подателя жалобы, именно в их распоряжении находились первичные и учредительные документы Общества, а также ключ от банк-клиента, программа которого была непосредственно установлена в рабочем компьютере ФИО14.

Подтверждением статуса Ответчика ФИО5 как КДЛ, как полагает заявитель, может служить и тот факт, что после переоформления активов Должника на номинальных директоров, ФИО5 неоднократно являлся на различные судебные заседания, заключал мировые соглашения. Податель жалобы читает, что выводы суда об отсутствии у ответчиков контроля над Должником в предбанкротный период опровергаются материалами дела.

Обстоятельства причинения убытков и совершения действий, являющихся причиной банкротства, заявитель считает доказанными. При этом доводы суда о том, что в основе требования ФИО2 лежат именно корпоративные основания не состоятельны, поскольку требования ФИО2 основаны не на выплате ему действительной стоимости доли или дивидендов, а на его зарплатных требованиях, которые включены во вторую очередь реестра требований кредиторов и признаков компенсационного финансирования не имеют.

Возражая против удовлетворения жалобы, ФИО5 представил письменный отзыв.

В судебном заседании 07.02.2023 представитель ФИО2 поддержал доводы апелляционной жалобы в полном объеме.

Представитель ФИО5 против удовлетворения жалобы возражал по основаниям, изложенным в отзыве.

Представитель конкурсного управляющего поддержал правовую позицию ФИО2, просил определение суда от 23.11.2022 отменить, удовлетворить требования о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности; представил письменный отзыв.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания (информация о рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном частью 1 статьи 121 АПК РФ, размещена на сайте суда в сети Интернет), не явились, в связи с чем, на основании части 1 статьи 266, части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) жалоба рассмотрена в отсутствие их представителей.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, на момент с 2014 года участниками Общества являлись: ФИО5 с долей 28,5%, ФИО15 с долей 28,5%, ФИО2 с долей 43%.

ФИО11 являлся генеральным директором Общества на период с 03.06.2014 по 02.03.2015, ФИО13 - в период с 12.05.2015 по 16.07.2015.

ФИО2 обратился с заявлением от 29.09.2014 о выходе из состава участников Общество и выплате ему действительной стоимости доли, 12.01.2015 такое же заявление подано ФИО15, а 20.02.2015 - ФИО5

ООО «Бест» заключило 02.02.2015 договоры купли-продажи долей в уставном капитале, принадлежащих Обществу, с ФИО13 (62,5% долей в уставном капитале Общества за 6250,00 руб.) и ФИО16 (9% долей в уставном капитале Общества за 900,00 руб.) по номинальной стоимости.

ФИО13 20.07.2015 подарил принадлежащие ему доли ФИО17

Обществом действительная стоимость доли участника ФИО2 в установленные сроки выплачена не была, в связи с чем последний обратился в арбитражный суд с иском к Обществу о взыскании ее действительной стоимости. Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.04.2016 по делу №А56-74461/2015 с Общества в пользу ФИО2 взыскана стоимость доли (43%) в размере 19138440,00 руб.

По мнению заявителей (конкурсного управляющего и кредитора - ФИО2), сделки по продаже 71,5 % долей, принадлежавших Обществу в результате выхода участников совершены от имени Общества, с нарушением Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», устава Общества и в ущерб Должнику, поскольку продажа долей или частей долей, приобретенных обществом, в том числе долей вышедших из Ообщества участников, осуществлена по цене не ниже цены, которая была уплачена обществом в связи с переходом к нему доли или части доли, если иная цена не определена решением общего собрания участников общества. Произведено отчуждение долей Общества, перешедших после выхода участников по цене значительно ниже цены, которая должна быть выплачена бывшим участникам и до ее выплаты вышедшим участникам.

Указанные сделки привели, по мнению заявителей, к уменьшению активов должника и, как следствие, к невозможности полного погашения требований кредиторов должника.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения в рамках рассмотрения дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «БЕСТ» с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности.

Оценив собранные по делу доказательства, с учетом позиции сторон обособленного спора и фактических обстоятельств дела, суд первой инстанции счел заявленные требования не обоснованными и не подлежащими удовлетворению. Кроме того, заявитель в обоснование требований указывал, что ФИО5 28.01.2015 приобрел у должника самоходную машину VERMEER D50*100А, заводской номер машины (рамы) 1VRS8180Y8Y1000344 в отсутствии встречного предоставления. В этой части суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что данное имущество возвращено ответчиком должнику, что отражено в судебных актах по делу №А56-90600/2019.

Изучив материалы дела, проверив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного акта, в связи со следующим.

Частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) и пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон N 127-ФЗ, Закон о банкротстве) установлено, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Пунктом 3 статьи 1 Федерального закона Российской Федерации от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон N 266-ФЗ) статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу. При этом указано, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ (пункт 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ).

Из вышеприведенных правовых норм, с учетом общих правил действия закона о времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), часть 4 статьи 3 АПК РФ) следует, что процессуальные положения Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника в редакции Закона N 266-ФЗ применяются при рассмотрении заявлений, поданных с 01.07.2017, а нормы материального права применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения лиц к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ. Соответственно, если такие обстоятельства возникли ранее, то материальные нормы Закона о банкротстве подлежат применению в той редакции, когда они имели место быть.

Таким образом, действие редакций статей Закона о банкротстве о привлечении к субсидиарной ответственности зависит от времени возникновения обстоятельств, перечисленных в них. Иное толкование положений Закона о банкротстве противоречит сути российского законодательства в целом, презумпцией которого является возможность привлечения к ответственности того или иного лица на основании действовавших во время совершения им каких-либо действий законов, и понимания указанным лицом, что в период их совершения имеются те или иные законные ограничения на их осуществление.

Поскольку заявления кредитора о привлечении к субсидиарной ответственности контролировавших должника лиц подано 22.10.2021, то при его рассмотрении применяются процессуальные нормы Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. При этом ввиду приведенных доводов, относящихся к действиям, совершенным в 2015 году, материальное право определяется нормами статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в момент совершения событий, вменяемых уполномоченным органом.

С учетом положений абзаца шестого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Согласно абзацу первому пункта 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 53) презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Как следует из материалов дела, сделки по продажи долей и продаже самоходной машины совершены за 4 года до возбуждения дела о банкротстве ООО «Бест». ФИО5 и ФИО11 являлись лица контролирующим должника также за 4 года до возбуждения дела о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве в целях названного Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

С учетом изложенного суд обоснованно счел, что для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, при этом для признания лица контролирующим должника период такого контроля имеет существенное значение.

Данная позиция изложена в определение Верховного Суда РФ от 07.10.2022 N 307-ЭС17-10793(26-28) по делу №А56-45590/2015.

Суд верно установил, что отсутствие у ответчиков статуса контролирующих должника лиц в предбанкротный период не дает оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности.

Также суд справедливо отметил, что в рамках дела №А56-80498/2016 суд определял размер причиненных должнику убытков ФИО11 на основании заключения эксперта ООО «Северо-Западное бюро экспертизы и оценки» ФИО18 от 17.02.2020 № 158, согласно которому: реальная (рыночная) стоимость 71,5% долей ООО «Бест», переданных третьим лицам по договорам купли-продажи от 02.02.2015, на дату отчуждения имущества 02.02.2015, составляла: 37019840,00 руб. Экспертиза производилась на основании данных бухгалтерских документов об активах Общества на момент продажи спорных долей.

На дату совершения сделок у должника имелись неисполненные обязательства по оплате задолженности перед ФИО2 за период с 01.05.2014 по 02.02.2015 в размере 1800000,00 руб. (заработная плата) и Акционерным обществом Специализированное строительно-монтажное управление "Ленатомэнергострой" (правопреемник - ФИО7) в размере 3 737 746, 10 руб. и суммы неустойки в размере 373 774, 59 руб. (итого: 5911520,00 руб.).

С учетом вывода эксперта следует сделать вывод о том, что по состоянию 02.02.2015 активы должника значительно превышали размер кредиторской задолженности.

Также суд справедливо отметил, что между кредитором ФИО2, ФИО5, ФИО11 имелся внутрикорпоративный конфликт, о чем свидетельствуют многочисленные судебные споры (№№ А56-91214/2016, А56-86260/2016, А56-77839/2016, А56-59123/2016, А56-58506/2016, А56-56864/2016, А56-34049/2016, А56-86086/2015, А56-62950/2015, А56-32350/2015, А56-72148/2013, А56-80498/2016, А56-82035/2016, А56-84088/2016, А56-72148/2013, А56-74074/2014, А56-52610/2015, А56-74461/2015, А56-56508/2016, А56-857/2016, А56-77839/2016, А56-7516/2020, А56-105450/2017 и др.).

В соответствии с решениями Московского районного суда от 21.01.2015, 23.08.2016 и 27.11.2018 ФИО2 до 01.07.2018 являлся работником должника в должности исполнительного директора. Также кредитор имеет к должнику требование о выплату реальной рыночной стоимости доли.

Учитывая изложенное, ФИО2 не обладает статусом независимого кредитора должника.

При разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность. Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты, именно поэтому в том числе абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам.

Корпоративный конфликт между бывшими участниками Общества и бывшим генеральным директором, с учетом правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 N 310-ЭС20-7837 не может быть разрешен в рамках привлечения к субсидиарной ответственности, так как предъявление подобного требования по существу, обоснованно было расценено судом, как попытка компенсировать последствия своих неудачных действий, в частности, невозможности фактического взыскания с должника задолженности стоимости реальной стоимости доли или отказу в удовлетворении требования по делу №А56-52610/2015.

На основании изложенного, требование ФИО2 о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности было обоснованно отклонено судом первой инстанции.

В то же время, суд справедливо указал, что отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности не свидетельствует о невозможности взыскания с них убытков в конкурсную массу должника за период их руководства.

Суд вправе самостоятельно переквалифицировать заявленные требования, при этом требования кредитора, рассматриваются как заявленные от имени должника.

Согласно Постановлению Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.07.2020 по делу №А56-80498/2016, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 29.10.2020, решение от 29.04.2019 с ФИО11 в пользу Общества взыскано 19 135 365,00 руб. убытков.

Следовательно, суд пришел к верному выводу, что в отношении ФИО11 требование в рамках настоящего дела о взыскании убытков удовлетворено быть не может.

По заявлению от 10.01.2022 конкурсный управляющий полагал, что ФИО5 и ФИО13 как фактически и номинальный руководители должника совершили продажу долей ООО «Бест» по нерыночной цене, в связи с чем они причинили ущерб должнику в размере 37 019 840,00 руб., однако поскольку убыток в размере 19 135 365,00 руб. взыскан с ФИО11, то оставшаяся сумма в размере 17884475,00 руб. подлежит взысканию с них.

В настоящем обособленном споре, сведений о принятии ФИО5 решения о продаже долей третьим лицам лицами, участвующими в деле не представлено. Довод ФИО2 и конкурсного управляющего о фактическом одобрении сделки не подтвержден доказательствами и носит предположительный характер. Учитывая изложенное, оснований для взыскания убытков с ФИО5 ни в размере 19 135 365,00 руб., ни 17884475,00 руб. не имеется.

Также, ФИО5 заявлено ходатайство о применении срока давности по заявленным требованиям.

К требованиям о взыскании убытков применяется общий трехлетний срок исковой давности (статья 196 Гражданского кодекса), который по общему правилу начинает течь со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (статья 200 Гражданского кодекса).

В абзаце 2 пункта 68 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" даны разъяснения о том, что срок исковой давности по требованию должника о взыскания убытков исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение. При этом течение срока исковой давности не может начаться ранее дня, когда названные лица узнали или должны были узнать о том, кто является надлежащим ответчиком (например, фактическим директором) (статья 200 Гражданского кодекса).

Указанное также подтверждается разъяснениями, данным в пункте 10 постановления №62, согласно которому в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора.

Таким образом, вопрос исчисления срока исковой давности при подаче заявлений о взыскании убытков регламентирован общими нормами Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 68 Постановления №53 и пунктом 10 Постановления №62, которые и были правомерно применены судами при разрешении настоящего спора.

Судом установлено, что на 21.10.2021 срок давности по требованию о взыскании убытков с ФИО5 истек.

Доводы подателя жалобы о том, что им не был пропущен срок на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, являются неправомерными. В обоснование своей позиции ФИО2 ссылается на то, что о неправомерности совершенных ФИО11 действий участникам Должника и самому Должнику стало известно только 13.07.2020 г. в связи с вынесением Тринадцатым арбитражным апелляционным судом постановления по делу №А56-80498/2016.

Между тем, доводы подателя жалобы основаны на неверном толковании норм действующего законодательства РФ в части применения сроков исковой давности, а именно статьи 196, 200 Гражданского кодекса РФ.

Согласно ч. 1 ст. 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Апелляционная коллегия считает, что о нарушении своего права и о том, кто является ответчиком по иску о защите этого права участнику Должника кредитору и самому Должнику стало известно на дату подачи иска к ФИО11 о взыскании с него убытков в рамках дела №А56-80498/2016 (это 21.11.2016 г.).

В постановлении от 13.07.2020 г. Тринадцатый арбитражный апелляционной суд лишь установил правомерность исковых требований, а также их размер.

Таким образом, суд первой инстанции справедливо отметил, что иск к ФИО11 должником о взыскании убытков был заявлен 21.11.2016 г., следовательно, на эту дату должник, в лице нового генерального директора уже должен был знать о нарушении своих прав.

На 21.10.2021 г. срок давности по требованию о взыскании убытков с ФИО5 истек.

Доводы подателя жалобы о том, что до включения своих требований в реестр требований кредиторов ФИО2 не имел права обратиться с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности также не могут быть приняты в внимание, поскольку как следует из реестра, по состоянию на 18.02.2021 г., подготовленный арбитражным управляющим Должника - ФИО8, требования ФИО2 были включены в реестр требований кредиторов еще 02.12.2020 г.

Незаконности действий ФИО13 при приобретении доли в ООО «Бест» суд не установил, поскольку сделка по приобретению доли не была в установленном законом порядке признана недействительной.

Причинно-следственной связи между действиями ФИО13 по приобретению долей в 02.02.2015 года и возникшей задолженностью должника за период с 01.04.2014 по 01.07.2018 установленных решениями Московского районного суда Санкт-Петербурга, по состоянию на 29.04.2014 по решению Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.04.2016 по делу А56-77461/2015, по состоянию на 30.06.2013 по решению Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.09.2015 по делу А56-22973/2015.

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд полагает, что судом первой инстанции при рассмотрении спора правильно определен характер спорного правоотношения, круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, правильно определены законы и иные нормативные акты, которые следовало применить по настоящему делу, дана оценка всем имеющимся в деле доказательствам с соблюдением требований арбитражного процессуального законодательства.

Доводы ФИО2 о том, что суд данным судебным актом фактически легализовал противозаконные действия ФИО5 на момент продажи долей в пользу номинальных лиц с последующим присвоением всего имущества и активов Должника, являются необоснованными и не подтвержденными надлежащими доказательствами.

В силу ст. 65 АПК РФ бремя доказывания совершения со стороны ФИО5 противозаконных действий, направленных, по мнению ФИО2, на последующее присвоение всего имущества Должника, лежит на ФИО2

Между тем, на протяжении всего рассмотрения настоящего обособленного спора (более 1 года), ни со стороны ФИО2, ни со стороны конкурсного управляющего Должника не было представлено ни одного доказательства, как противозаконности каких-либо действий ФИО5, так и доведения в результате этих действий до состояния объективного банкротства Должника.

На основании изложенного, в удовлетворении требований ФИО2 и конкурсного управляющего ООО «Бест» отказано правомерно.

Иные доводы апелляционной жалобы ФИО2 не нашли своего подтверждения, являются не обоснованными и не свидетельствуют об ином.

Доводы ФИО2 о том, что материалами дела подтверждается формальное соответствие ответчиков статусу КДЛ, противоречат фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

Доводы о причинении убытков в результате согласованных действий ФИО11, ФИО5, ФИО13 также не нашли своего отражения ни в одном из судебных дел, на которые ссылается ФИО2 в своей апелляционной жалобе.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые были бы не проверены и не учтены судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, повлияли бы на их обоснованность и законность либо опровергли выводы суда, в связи, с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка ими фактических обстоятельств дела и иное толкование положений закона, не означают допущенной судом при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем нет оснований для отмены судебного акта.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Основания для удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.11.2022 по делу № А56-32626/2019/суб. оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.



Председательствующий


С.М. Кротов


Судьи


Е.А. Герасимова


М.В. Тарасова