Постановление от 30 августа 2018 г. по делу № А70-14709/2017

ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А70-14709/2017
30 августа 2018 года
город Омск



Резолютивная часть постановления объявлена 23 августа 2018 года

Постановление изготовлено в полном объеме 30 августа 2018 года


Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Бодунковой С.А.

судей Зориной О.В., Смольниковой М.В.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-6455/2018) индивидуального предпринимателя ФИО2 на определение Арбитражного суда Тюменской области от 11 мая 2018 года по делу № А70-14709/2017 (судья Пронина Е.В.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления индивидуального предпринимателя ФИО2 о включении требования в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 10 050 589 руб. 25 коп., в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Дорстрой-Инвест» (ИНН <***>, ОГРН <***>),

при участии в судебном заседании представителей:

от индивидуального предпринимателя ФИО2 – лично, предъявлен паспорт, представитель ФИО3 по доверенности б/н от 03.04.2018, сроком действия один год;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Дорстрой-Инвест» ФИО4 – представитель ФИО5 по доверенности от 21.08.2018, сроком действия до 06.07.2019;





установил:

в Арбитражный суд Тюменской области 26.10.2017 обратилось акционерное общество «Тюменская агропромышленная лизинговая компания» (далее - АО «ТАЛК») с заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Дорстрой-Инвест» (далее - ООО «Дорстрой-Инвест») о несостоятельности (банкротстве)».

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 17.11.2017 вышеуказанное заявление было принято судом к производству, возбуждено производство по делу.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 01.02.2018 (резолютивная часть объявлена 26.01.2018) требования АО «ТАЛК» к ООО «Дорстрой-Инвест» признаны обоснованными, в отношении ООО «Дорстрой-Инвест» введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утвержден ФИО4.

Сведения о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликованы в печатном издании «Коммерсант» от 03.02.2018 №20.

В Арбитражный суд Тюменской области 05.03.2018 (согласно почтовому штемпелю на конверте) обратился индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – ИП ФИО2), с заявлением об установлении требований к должнику в размере 10 050 589 руб. 25 коп. суммы задолженности и включении данных требований в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 11 мая 2018 года по делу № А70-14709/2017 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ИП ФИО2 обратился в суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт, об установлении и включении требования ФИО2 в третью очередь реестра требований кредиторов должника в размере 10 050 589 руб. 25 коп.

В обоснование апелляционной жалобы её податель указывает следующее:

- требование в размере 5 800 000 руб. основано на исполнении ФИО2 условий договора поручительства от 30.10.2013, заключенного в обеспечение обязательств по договору лизинга №267/К/13 от 30.10.2013. В свою очередь к поручителю, исполнившему обязательства за должника, переходят права кредитора по этому обязательству;

- требование в сумме 4 250 589 руб. 25 коп. является платежами, произведенными ФИО2 по оплате задолженности перед третьими лицами. При этом возникшие между должником и кредитором обязательства имеют гражданско-правовую природу.

Возражая против доводов, изложенных в апелляционной жалобе, АО «ТАЛК» и конкурсный управляющий Сидор П.Л. представили письменные отзывы, в которых просили определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании ФИО2 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просил определение суда первой инстанции отменить, заявленные требования удовлетворить в полном объеме.

В судебном заседании открытом 21.08.2018 объявлен перерыв до 23.08.2018 до 15 часов 45 минут. Информация о перерыве размещена в информационной системе «Картотека арбитражных дел» (http://kad.arbitr.ru/). После перерыва судебное заседание продолжено.

ФИО2 поддержал доводы, изложенные ранее.

Представитель конкурсного управляющего ООО «Дорстрой-Инвест» поддержал доводы, изложенные в отзыве, просил определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные в соответствии со статьей 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы, явку своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили. Кредитор - АО «ТАЛК» известил суд апелляционной инстанции о возможности проведения судебного заседания в отсутствие его представителя. На основании части 1 статьи 266, статьи 156 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие неявившихся участников арбитражного процесса.

Рассмотрев материалы дела, апелляционную жалобу, отзыв на неё, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта в порядке статьей 266, 268, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены определения Арбитражного суда Тюменской области от 11.05.2018 по настоящему делу.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Отношения, связанные с банкротством граждан, регулируются главой Х Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 213.8 Закона о банкротстве для целей включения в реестр требований кредиторов и участия в первом собрании кредиторов конкурсные кредиторы, в том числе кредиторы, требования которых обеспечены залогом имущества гражданина, и уполномоченный орган вправе предъявить свои требования к гражданину в течение двух месяцев с даты опубликования сообщения о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом в порядке, установленном статьей 213.7 настоящего Федерального закона. В случае пропуска указанного срока по уважительной причине он может быть восстановлен арбитражным судом.

Требования кредиторов рассматриваются в порядке, установленном статьей 71 настоящего Федерального закона (абзац 2 пункта 2 статьи 213.8 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 3 статьи 71 Закона о банкротстве при наличии возражений относительно требований кредиторов арбитражный суд проверяет обоснованность требований и наличие оснований для включения указанных требований в реестр требований кредиторов.

Как следует из разъяснений Высшего Арбитражного Суда РФ, изложенных в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При рассмотрении обоснованности требований кредиторов подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В соответствии с процессуальными правилами доказывания (статьи 65, 68 АПК РФ) заявитель обязан доказать допустимыми доказательствами правомерность своих требований. Тем более это важно, так как процедура банкротства нередко сопровождается предъявлением лицами, близкими к должнику (его исполнительному органу, участникам), искусственно созданных требований в целях возможности контроля за процедурами банкротства), а также в целях выведения части имущества в ущерб реальным кредиторам.

По правилам статей 71, 100, 142 Закона о банкротстве установление и включение требований в реестр требований осуществляется на основании представленных кредитором документов, поэтому именно на нем лежит обязанность при обращении со своим требованием приложить соответствующие достоверные и достаточные доказательства действительного наличия денежного обязательства.

Соответственно, при предъявлении настоящих требований о включении в реестр требований кредиторов должника ИП ФИО2 следует доказать действительность наличия у должника перед ним спорной задолженности, представив суду надлежащие доказательства.

В обоснование требования в размере 5 800 000 руб. заявителем указано следующее.

30.10.2013 между АО «ТАЛК» (лизингодатель) и ООО «Дорстрой-Инвест» (лизингополучатель) заключен договор финансовой аренды (лизинга) № 268/К/13.

В обеспечение обязательств по указанному договору, 30.10.2013 между АО «ТАЛК» и ФИО2 был договор поручительства.

Во исполнение условий договора поручительства от 30.10.2013 ФИО2 перечислил на расчетный счет АО «ТАЛК» в счет гашения задолженности по договору финансовой аренды (лизинга) № 268/К/13 от 30.10.2013 сумму в размере 5 800 000 руб., что подтверждается платежными поручениями №34 от 17.11.2017, №37 от 24.11.2017, №41 от 29.11.2017.

ФИО2 указывая на то, что к нему как к поручителю, исполнившему обязательства за должника, перешли права кредитора по этому обязательству, предъявил к должнику настоящее требование.

Между тем, заявителем не учтены следующие обстоятельства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Пунктом 1 статьи 365 ГК РФ установлено, что к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.

В соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 387 Гражданского кодекса Российской Федерации права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основании закона вследствие исполнения обязательства поручителем должника.

В силу статьи 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

Как следует из материалов дела и не оспаривается лицами, участвующими в рассмотрении настоящего обособленного спора, ФИО2 является директором и единственным участником должника.

Денежные средства перечислены ФИО2 уже после возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Дорстрой-Инвест».

В стандартной практике гражданского оборота исполнение поручителем или залогодателем требования перед кредитором за должника влечет суброгацию (статьи 365 и 387 ГК РФ). Однако в рамках дела о банкротстве основного заемщика суброгационное требование поручителя приобретает корпоративный характер. Поэтому подобное требование исполнившего обязательство поручителя не может конкурировать с рядовыми гражданско-правовыми требованиями независимых кредиторов и не дает в рассматриваемом случае права на включение в реестр (определение Верховного Суда РФ от 24.05.2018 № 308-ЭС18-5319). В настоящем случае данный подход тем более справедлив, поручителем является 100% аффилированное к должнику лицо. ФИО2 выступал в качестве поручителя ООО «Дорстрой-Инвест» по договору финансовой аренды (лизинга) № 268/К/13 от 30.10.2013 с целью получения техники, которая подлежала использованию в деятельности должника.

Кроме того, исполнение ФИО2 обязательств по договору поручительства уже после возбуждения дела о банкротстве ООО «Дорстрой-Инвест», направлено на наращивание кредиторской задолженности с целью получения контроля за процедурой банкротства ООО «Дорстрой-Инвест», в ущерб правам и законным интересам иных кредиторов. При принятии настоящего судебного акта суд апелляционной инстанции также исходит из того наличие поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком (в настоящем споре лизингополучателем), с точки зрения нормального гражданского оборота, является обычной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации. Предполагается, что от кредитования одного из участников группы лиц, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает. В такой ситуации на сомнительность поведения лица, исполнившего обязательство, будет указывать отклонение поведения кредитора от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть, по сути, использовании им своего права во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника. Предполагается, что главная цель поручительства, выданного входящего в группу компаний с лизингополучателем лицом, заключается в создании дополнительных гарантий реального погашения обязательств перед лизингодателем и при отсутствии кризисных факторов и процедуры банкротства в отношении должника поручитель не имел намерения взыскивать денежные средства, перечисленные в счет исполнения обязательств перед лизингодателем. Особенность настоящей ситуации состоит в том, что ФИО6 начал исполнять обязательств перед лизингодателем только после возбуждения в отношении лизингополучателя дела о банкротстве, то есть являясь единственным участником и руководителем должника, будучи осведомленным о реальном имущественном положении должника, осуществляя исполнение обязательств по договору лизинга очевидно преследовал цель последующего предъявления требования ООО «Дорстрой-Инвест» в процедуре банкротства. Кроме того, анализ представленной выписки о движении денежных средств по счетам кредитора позволяет прийти к выводу, что гашение задолженности перед АО «ТАЛК» осуществлялось за счет денежных средств всей группы компаний ФИО2, поскольку наиболее крупные поступления денежных средств на счет ФИО2 имели место от ООО «Строительно-монтажное управление» (ФИО2 - директор и один из участников), ООО «Профиль» (ФИО2 - директор, единственный участник), ранее – ООО «Дорстрой-Инвест».

С учетом изложенных обстоятельств заявленное ФИО2 суброгационное требование поручителя, имеющего корпоративную природу, не подлежит включению в реестр требований кредиторов должника.

В обоснование требования в размере 4 250 589 руб. 25 коп. заявителем указано на то, что он по поручению ООО «Дорстрой-Инвет» исполнял обязательства последнего перед третьими лицами.

В подтверждение указанного обстоятельства представил копии писем ООО «Дорстрой-Инвет» в адрес ФИО2 с просьбой перечислить денежные средства, а также копии платежных поручений к ним №44 от 10.05.2016, №62 от 17.05.2016, №78 от 23.05.2016, №81 от 24.05.2016, №83 от 30.05.2016, №91 от 03.06.2016, №96 от 07.06.2016, №100 от 08.062016, №104 от 14.06.2016, №114 от 27.062016, №119 от 29.06.2016, № 118 от 29.06.2016, № 124 от 30.06.2016, № 126 от 01.07.2016, №145 от 11.08.2016, №153 от 18.08.2016, №157 от 23.08.2016, №162 от 23.08.2016, №168 от 29.08.2016, №172 от 31.08.2016, №193 от 27.09.2016 на общую сумму 1 752 815 руб. 45 руб. (т.14 л.д.122-134, т. 15 л.д.1-28).

В отношении иной заявленной задолженности заявителем представлен только акт сверки взаимных расчетов по состоянию на 31.12.2016. Каких-либо документов, подтверждающих осуществление платежей ФИО2 по обязательствам должника в сумме 2 497 773 руб. 80 коп. в материалы дела не представлено.

Заявленное требование в размере 4 250 589 руб. 25 коп. ФИО2 квалифицировал в качестве заемных правоотношений имеющих гражданско-правовую природу.

В соответствии с пунктом 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

Таким образом, согласно закону договор займа является реальным, поскольку он вступает в силу с момента передачи денег или других вещей по этому договору. Именно с моментом такой передачи денег или других вещей законодатель связывает заключение договора займа.

Согласно статье 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 № 1446/14 изложен подход о справедливом распределении судом бремени доказывания, которое должно быть реализуемым. Из данного подхода следует, что заинтересованное лицо может представить минимально достаточные доказательства (prima facie) для того, чтобы перевести бремя доказывания на противоположную сторону, обладающую реальной возможностью представления исчерпывающих доказательств, подтверждающих соответствующие юридически значимые обстоятельства при добросовестном осуществлении процессуальных прав.

Из определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 № 309-ЭС15-13978 по делу № А07-3169/2014 также следует, что бремя доказывания тех или иных фактов должно возлагаться на ту сторону спора, которая имеет для этого объективные возможности и, исходя из особенностей рассматриваемых правоотношений, обязана представлять соответствующие доказательства в обоснование своих требований и возражений.

Между тем, материалами дела не содержат сведения о том, что денежные средства в размере 1 752 815 руб. 45 руб. перечисленные ФИО2 третьим лицам по обязательствам ООО «Дорстрой-Инвет», были предоставлены последнему в качестве займа в рамках гражданско-правовых отношений. В отношении иной суммы предъявленной задолженности (2 497 773 руб. 80 коп.) вообще не представлено каких-либо доказательств подтверждающих перечисление денежных средств.

В опровержение доводов ФИО2 о гражданско-правовых отношениях с должником по предоставлению денежных средств в качестве оплаты задолженности должника перед третьими лицами, суд первой инстанции правомерно сослался на позицию изложенную в Определении Верховного Суда РФ от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556 (2) по делу № А32-19056/2014.

Так, действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. Кроме того, тот факт, что участник должника является его заимодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства.

Вместе с тем, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14- ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа (в данном случае осуществление участником оплаты перед третьими лицами по обязательствам должника) требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо при установлении противоправной цели - по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т.д.

Между тем, учитывая тот факт, что ФИО2 является директором и единственным учредителем должника, денежные средства перечислены ФИО2 в качестве оплаты задолженности по обязательствам должника, отсутствия доказательств заключения договоров займа, оснований для вывода о том, отношения между ФИО2 и должником имели гражданско-правовой не имеется.

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

При этом, если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 N 305-ЭС15-5734 (4, 5)).

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой мажоритарный (единственный) участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование мажоритарного (единственного) участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17-17208).

К тому же, изъятие вложенного названным мажоритарным (единственным) участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны мажоритарного (единственного) участника (акционера) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 305-Эс17-17208 и 21.02.2018 N 310-Эс17-17994 (1, 2).

Исходя из изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что выбор участника общества подобной модели ведения бизнеса (при ненаделении созданного юридического лица активами, достаточными для ведения производственной деятельности, направление заемных денежных средств на погашение текущих задолженностей) без ущерба иным сторонним кредиторам явно невозможно, при этом, будучи ответственным за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, неся риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования, мажоритарный учредитель должника использовал заем вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя тем самым на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушил обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

Материалами дела подтверждено, что у ФИО2, являвшегося аффилированным лицом по отношению к должнику, при осуществлении оплаты за должника без какого-либо встречного предоставления, отсутствовали разумные экономические мотивы в совершении указанных сделок. Кроме того, материалы дела не содержат сведений о том, ан каких условиях ФИО2 осуществлялась оплата по обязательствам должника.

Доказательств того, что ФИО2 до обращения в суд с данным заявлением, предпринимал действия направленные на возврат денежных средств, в материалы дела не представлено.

Также помимо того, что в 2016 году ФИО2 осуществлял перечисления денежных средств третьим лицам по обязательствам должника, он также после возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) в отношении ООО «Дорстрой-Инвет» произвел гашение части задолженности перед АО «ТАЛК» по договору лизинга №267/К/13 от 30.10.2013, что свидетельствует о направленности действий заявителя по наращиванию подконтрольной кредиторской задолженности с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается его обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

В связи с чем, апелляционный суд поддерживает вывод суда первой инстанции о том, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, а, следовательно, правовые основания для включения в реестр требований кредиторов должника задолженности требования ФИО2 отсутствуют.

С учетом вышеизложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал в установлении требования заявителя в полном объеме.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что заявителем не представлено в материалы дела надлежащих и бесспорных доказательств в обоснование своей позиции, доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены определения суда первой инстанции.

Судом апелляционной инстанции не установлены нарушения норм материального или процессуального права, которые в силу статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации могли бы повлечь изменение или отмену определения суда первой инстанции.

Апелляционная жалоба ФИО2 удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Тюменской области от 11 мая 2018 года по делу № А70-14709/2017 (судья Пронина Е.В.) оставить без изменения, апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-6455/2018) индивидуального предпринимателя ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.


Председательствующий


С.А. Бодункова

Судьи


О.В. Зорина

М.В. Смольникова