Постановление от 6 августа 2024 г. по делу № А40-238954/2022

,







ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-33912/2024

Дело № А40-238954/22
г. Москва
06 августа 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 24 июля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 06 августа 2024 года


Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи С.Н. Веретенниковой,

судей Д.Г. Вигдорчика, В.В. Лапшиной,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Е.С. Волковым,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего должника ФИО1

на определение Арбитражного суда города Москвы от 23.04.2024 об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности

по заявлению конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках дела №А40-238954/22 о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Дрезден Девелопмент» (ИНН <***>),

при участии в судебном заседании:

от ФИО2: ФИО3 по дов. от 22.11.2023,

иные лица не явились, извещены,



У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 12.01.2023 г. должник ООО «Дрезден Девелопмент» (ОННН 1067758700558, ИНН <***>) признан несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1 (ИНН: <***>, регистрационный номер 19748, почтовый адрес: 142700, <...>), являющийся членом САУ «АВАНГАРД», о чем опубликовано.

Рассмотрению подлежало заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 23.04.2024 об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Не согласившись с выводами арбитражного суда первой инстанции, конкурсный управляющий должника ФИО1 обратился с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда города Москвы от 23.04.2024 об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

В обоснование поданной апелляционной жалобы апеллянт указывает на следующее:

- ответчик подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, так как размер непогашенной суммы третьей очереди реестровой задолженности составляет 5 544 492 314,66 рублей.

Определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.05.2024 апелляционная жалоба принята к производству.

Судом объявлено о поступившем в материалы дела отзыве от ФИО2

Суд, совещаясь на месте, определил приобщить отзыв ФИО2 к материалам дела как поданный в соответствии с требованиями АПК РФ.

Представитель ФИО2 возражает по доводам апелляционной жалобы, указывая на ее необоснованность. Просит определение суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения.

Законность и обоснованность принятого решения суда первой инстанции проверены на основании статей 266 и 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как следует из доводов заявления, требования управляющего основаны на наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника, предусмотренных пп. 1 п. 2 ст. 61.11 и п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве.

По мнению заявителя, ответчик ФИО2 занимал должность единоличного исполнительного органа должника с 14.10.2022 г. по 12.01.2023 г., т.е. до даты введения в отношении должника процедуры конкурсного производства.

При этом, управляющей компанией до процедуры ликвидации являлась ООО «Терра Менеджмент-3», генеральным директор которой являлся ФИО2.

Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности всей совокупности обстоятельств, при которых возможно привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности.

С выводами суда первой инстанции апелляционный суд соглашается.

В силу положений п. 1 ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ (ред. от 29.07.2017) "О несостоятельности (банкротстве)" если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Данный подход ранее сформирован правоприменительной практикой, выработанной экономической коллегией Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам, и в дальнейшем нашел отражение в пункте постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53).

Судом первой инстанции установлено, что 08.10.2013 между ПАО «Сбербанк» и ООО «Дрезден Девелопмент» (далее – «Заёмщик») заключен Договор об открытии невозобновляемой кредитной линии № 2199 (далее -«Кредитный договор <***>») на сумму 45 000 000 долл. США сроком возврата до 07.07.2026.

В связи с ненадлежащим исполнением заемщиком договорных обязательств, 05.06.2020 ПАО «Сбербанк» направило должнику требования о досрочном погашении задолженности по Кредитному договору №1.

Обязательства по указанному кредитному договору были обеспечены залогом - Договор последующей ипотеки №2199-И1 от 08.10.2013 (предмет залога – МФК / Торговый центр «Джем Молл Иркутск», кад. № 38:36:000031:2312 и земельный участок с кад. № 38:36:000031:1553).

30.06.2020 вышеуказанное право (требование) по кредитному договору №1 в размере 40 025 998,29 долларов США было уступлено ПАО «Сбербанк» в пользу ООО «РПК-Пром» (далее также «Кредитор»).

Вместе с тем, ООО «РПК-Пром» вплоть до 17.11.2022, т.е. до даты возбуждения дела о банкротстве ЗАО «Маяк-Инвест» №А28-14093/2022, требований к поручителю в лице ООО «Дрезден Девелопмент» не предъявлял.

Признаки неплатежеспособности у Должника возникли в 2022 году, ввиду обстоятельств не зависящих от ответчика, поскольку существенная часть обязательств перед единственным кредитором ООО «РПК-Пром», возникшая в долларах США в 2011-2013г. существенно увеличилась в связи обесценивание курса рубля.

Курсовая разница на дату фиксации курса (дата введения первой процедуры банкротства) и датой выдачи кредита составила более 1,3 млрд. рублей, даже с учетом погашения существенной части задолженности (порядка 5 млн. долларов США).

Указанные колебания курса обусловлены макроэкономическими процессами и не могут вменяться в вину ФИО2, при учете, что на дату выдачи кредита 08.10.2013 должность руководителя в ООО «Дрезден Девелопмент» Ответчик не занимал.

В соответствии с п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. При этом, подпунктом 3 пункта 2 указанной выше статьи установлено, что возможность определять действия должника может достигаться в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника).

Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 N 305-ЭС19-14439(3-8)).

Ответчик занимал должность единоличного исполнительного органа должника с 14.10.2022 г. по 12.01.2023.

Управляющей компанией до процедуры ликвидации являлась ООО «Терра Менеджмент-3», генеральным директор которой являлся ФИО2.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника, в том числе, если в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

Как разъяснено в пункте 16 Постановления N 53, под подобными действиями следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом, дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации.

Таким образом, сделки, ведущие к банкротству должны обладать таким признаком как существенная убыточность, вследствие которой предприятие-должник не смогло осуществлять свою уставную деятельность. Данные сделки, должны оказывать сильное отрицательное воздействие на финансовое состояние должника, совершение подобного вида сделок должно повлечь за собой наступление критического момента, после которого уже невозможно финансовое оздоровление.

Из пункта 23 указанного Постановления N 53 следует, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Должником в качестве обеспечения по обязательствам ЗАО «Маяк-Инвест» заключены четыре договора поручительства. Заключение перечисленных ниже договоров являлось условием согласования мирового соглашения между ПАО «Сбербанк» и ЗАО «Маяк-Инвест»:

- Договор поручительства от 28.09.2015 в обеспечении Мирового соглашения №1;

- Договор поручительства от 28.09.2015 в обеспечении Мирового соглашения №2;

- Договор поручительства ДП-3/1 от 02.11.2016 по Мировому соглашению №3;

- Договор поручительства ДП-4/1 от 02.11.2016 по Мировому соглашению №4.

Вышеуказанные договоры заключены до момента, когда ФИО2 приобрел статус руководителя Должника.

Таким образом, материалами дела подтверждено, что ФИО2 на дату заключения вышеуказанных договоров не являлся ни участником, ни руководителем ООО «Дрезден Девелопмент», в связи с чем ему не может быть вменено в вину заключение и исполнение данных сделок.

В соответствии с разъяснениями пункта 1 постановления Пленума N 53 привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

Неисполнение должником обязательств, в том числе и длительное, не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Требуется, чтобы конкретные неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что юридическое лицо стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 N 306-ЭС19-18285).

Судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией, поскольку в силу рискового характера такой деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов и иных органов выявлять наличие в ней деловых просчетов (постановление от 24.02.2004 N 3-П и определение от 04.06.2007 N 320-О-П Конституционного Суда Российской Федерации).

В связи с этим арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска (абзац второй пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица").

В соответствии с пунктом 18 постановления Пленума N 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ).

Совершение контролирующими должника лицами сделок, влекущих причинение вреда кредиторам, являются основанием субсидиарной ответственности, если они не только были вредоносными для должника, но и значимыми для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющимися существенно убыточными, то есть сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (пункт 23 постановления Пленума N 53).

Осуществление должником текущей хозяйственной деятельности, в том числе и экономически неэффективной (убыточной), при отсутствии со стороны контролирующих должника лиц конкретных явного неразумных и недобросовестных вредоносных действий чрезвычайного (нетипичного) характера, являющихся объективной причиной банкротства должника, не может служить основанием привлечения данных лиц к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (по созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (статья 2 Закона о банкротстве).

Распределяя бремя доказывания, суд первой инстанции верно исходил из того, что для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, применительно к рассматриваемому случаю, заявители, в силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, были обязаны доказать, когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника. Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Принципиальным для привлечения к субсидиарной ответственности является объективное банкротство, под которым понимается критический момент, в который должник из-за снижения стоимости активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 по делу N 305-ЭС20-11412).

Существенная часть обязательств перед единственным мажоритарным кредитором ООО «РПК_Пром» (с долей 99,99% в реестре кредиторов должника) была выражена в долларах США, в связи с чем неблагоприятные явления в экономике в 2022 году, а именно повышение курса рубля по отношению к доллару США в рамках кредитов, выданных в 2011-2013 гг. на строительство торгового центра, повлекли увеличение размера кредиторской задолженности в марте 2022 года.

Значительная часть обязательств Должника составляла задолженность по договорам поручительства, заключенным в обеспечение обязательств ЗАО «Маяк-Инвест» перед ООО «РПК-Пром» (ранее ПАО «Сбербанк»), в связи с чем возникновение признаков неплатежеспособности у ЗАО «Маяк-Инвест» в 2022 году сказалось на ООО «Дрезден Девелопмент» как на поручителе.

Ввиду введенного моратория с 01.04.2022 по 01.10.2022 у Ответчика объективно отсутствовала возможность обратиться с заявлением о банкротстве Должника. В указанный период времени Ответчик активно вел переговоры с мажоритарным кредитором (ООО «РПК Пром») о реструктуризации задолженности. Должником предлагались различные варианты урегулирования спорной задолженности. Как только переговорные возможности были исчерпаны, Должником было принято решение о ликвидации.

Таким образом, поскольку конкурсный кредитор, располагая сведениями о финансовом состоянии основного должника (ЗАО «Маяк-Инвест»), обратился с заявлением о банкротстве основного должника лишь в ноябре 2022 года, то момент объективного банкротства ООО «Дрезден Девелопмент» не мог наступить ранее указанной даты.

При этом, наличие непогашенной задолженности общества перед его кредиторами не влечет безусловное привлечение его участника к субсидиарной ответственности, а также ответственности в виде взыскания убытков при недоказанности совокупности обстоятельства, установленных Законом о банкротстве и гражданским законодательством оснований.

С учетом того, что каких-либо неправомерных действий со стороны Ответчика совершены не были и причиной возникновения у Должника признаков неплатежеспособности является не поведение Ответчика, а неблагоприятная рыночная конъюнктура и резкое ослабление курса национальной валюты, основания для привлечения ФИО2 отсутствуют, что верно установлено судом первой инстанции.

Указанные колебания курса обусловлены макроэкономическими процессами и не могут вменяться в вину ФИО2, при учете, что на дату выдачи кредита 08.10.2013 должность руководителя в ООО «Дрезден Девелопмент» Ответчик не занимал.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции, не влияют на законность обжалуемого судебного акта, направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств и установленных судом обстоятельств.

При таких обстоятельствах, апелляционный суд не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции и удовлетворения апелляционной жалобы.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации


ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 23.04.2024 по делу №А40-238954/22 оставить без изменения, а апелляционную жалобу конкурсного управляющего должника ФИО1 - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: С.Н. Веретенникова

Судьи: Д.Г. Вигдорчик

В.В. Лапшина