Постановление от 6 июля 2022 г. по делу № А38-5176/2019

Дело № А38-5176/2019
город Владимир
6 июля 2022 года
Резолютивная часть постановления объявлена 29 июня 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 6 июля 2022 года.


Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Волгиной О.А.,

судей Белякова Е.Н., Рубис Е.А.,

при ведении протокола судебного заседания

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы

акционерного общества «Солид Банк» (ОГРН <***>, ИНН <***>), общества с ограниченной ответственностью «Феррони Йошкар-Ола» (ОГРН <***>, ИНН <***>)

на определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 08.04.2022 по делу № А38-5176/2019 об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Волгаспецстрой» ФИО2 о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,


в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте назначенного судебного заседания,



установил:

в рамках дела о несостоятельности общества с ограниченной ответственностью «Волгаспецстрой» (далее – Общество) в Арбитражный суд Республики Марий Эл обратился конкурсный управляющий должника ФИО2 с заявлением о привлечении ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО3, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением от 08.09.2021 в отдельное производство выделено заявление о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Арбитражный суд Республики Марий Эл определением от 08.04.2022 отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО3

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсные кредиторы акционерное общество «Солид Банк» (далее – Банк) и общество с ограниченной ответственностью «Феррони Йошкар-Ола» (далее – ООО «Феррони Йошкар-Ола») обратились в суд апелляционной инстанции с апелляционными жалобами, в которых просили отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

Банк, оспаривая законность принятого судебного акта, указывает на необоснованный отказ суда в удовлетворении ходатайства о фальсификации доказательств. При этом отмечает, что при рассмотрении заявления о фальсификации ФИО3 не была предупреждена судом об уголовной ответственности по статье 303 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также не было предложено ответчику исключить из числа доказательств спорные документы.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, вывод суда первой инстанции о возникновении права требования на основании платежного поручения, поскольку имел место транзитный характер движения денежных средств через аффилированные с ФИО4 компании. Считает, что дополнительное соглашение от 18.10.2017 к соглашению о зачете встречных однородных требований было изготовлено путем фальсификации даты подписи.

Кроме того, с точки зрения Банка, судом первой инстанции неправомерно выделено заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 в отдельное производство, что привело к принятию неправильного судебного акта и отказу в удовлетворении заявления о фальсификации.

ООО «Феррони Йошкар-Ола», оспаривая законность принятого судебного акта, указывает на то обстоятельство, что ФИО3 является контролирующим должника лицом посредством родства с ФИО5, ФИО6, ФИО4, а также как выгодоприобретатель по совершенным в ущерб должника сделкам.

По мнению заявителя жалобы, заключенные между должником и ФИО3 спорные договоры займа являются мнимыми сделками, направленными на искусственное создание задолженности перед ответчиком; все операции по зачислению на счет должника денежных средств для создания видимости исполнения договоров займа носили транзитный характер и немедленно переводились на счета аффилированного юридического лица, входящего в одну группу с должником и ФИО3 Заявитель полагает, что действия ФИО3 по приобретению недвижимого имущества за счет должника в отсутствие встречного предоставления ввиду мнимости кредиторской задолженности перед ответчиком, не отвечает критериям разумности и добросовестности.

С точки зрения ООО «Феррони Йошкар-Ола», действия ФИО3 совместно с действиями других контролирующих должника лиц причинили должнику вред в виде вывода актива.

Более подробно доводы изложены в апелляционных жалобах.

ФИО3 в отзыве указала на необоснованность доводов апелляционных жалоб; просила оставить определение суда без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

От ФИО3 и общества с ограниченной ответственностью «Смак» (далее – ООО «Смак») поступили ходатайства об отложении судебного заседания в целях преставления дополнительных доказательств.

Согласно части 5 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает, что оно не может быть рассмотрено в данном судебном заседании, в том числе вследствие неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле, других участников арбитражного процесса, а также при удовлетворении ходатайства стороны об отложении судебного разбирательства в связи с необходимостью представления ею дополнительных доказательств, при совершении иных процессуальных действий.

На основании части 3 указанной статьи Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если лицо, участвующее в деле и извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, заявило ходатайство об отложении судебного разбирательства с обоснованием причины неявки в судебное заседание, арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает причины неявки уважительными.

Таким образом, отложение рассмотрения дела на основании части 3 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является не обязанностью, а правом суда, предоставленным законодательством для обеспечения возможности полного и всестороннего рассмотрения дела.

Наличие оснований для отложения судебного разбирательства устанавливается арбитражным судом в каждом конкретном деле исходя из его фактических обстоятельств (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19.11.2015 № 2612-О, от 01.10.2019 № 2555-О).

Названная в ходатайстве причина для отложения рассмотрения апелляционных жалоб не являются уважительной причиной, обязывающей арбитражный суд отложить судебное разбирательство. Явка сторон в судебное заседание обязательной не признавалась; из содержания ходатайства об отложении судебного заседания не следует, что заявитель намеревался представить какие-либо конкретные дополнительные доказательства, которые не смог представить ранее (при этом дополнительные документы представленные ФИО3 приобщены в материалы дела в соответствии с абзацем 2 части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), или дать новые пояснения, имеющие значение для дела; аргументов, свидетельствующих о невозможности рассмотрения жалоб по имеющимся в деле доказательствам, не приведено.

Апелляционные жалобы рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционных жалоб, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции сторон настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установил суд первой инстанции, решением от 13.12.2019 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2; определением от 20.04.2021 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО8 (далее – конкурсный управляющий).

Предметом настоящего заявления является требование о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Поскольку обстоятельства, послужившие основанием для обращения конкурсного управляющего с настоящим заявлением, имели место после вступления в силу Закона № 266-ФЗ, в отношении ФИО3 подлежат применению положения статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) (далее - Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1).

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2).

В соответствии с подпунктом 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице: в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Общим принципом привлечения к ответственности является исключительность данного института как механизма восстановления нарушенных прав кредиторов (пункт 1 Постановления № 53).

В пункте 18 Постановления № 53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 23 Постановления № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

На заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов не подтверждают совокупность обстоятельств, необходимых для возложения ответственности.

Таким образом, процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для заявителей посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины контролирующих должника лиц в доведении должника до банкротства, и на них перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения заявленных требований.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков.

Соответствующая правовая позиция приведена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079.

Согласно пункту 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 3 Постановления № 53 разъяснено, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Согласно материалам дела, ФИО3 не являлась участником или руководителем должника.

Так, с даты создания и до января 2014 года директором должника являлся ФИО6, с 29.01.2014 – ФИО7; единственным участником Общества с момента его создания является ФИО4; с 09.01.2017 ФИО4 исполняла обязанности заместителя директора Общества, 18.01.2019 от имени Общества ей была выдана генеральная доверенность.

В то же время перечень оснований и обстоятельств, перечисленных в пунктах 3 – 7 указанного постановления, для признания лиц контролирующими должника не является исчерпывающим. Суд может признать лицо контролирующим должника по любым иным доказанным основаниям (пункт 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве), которые прямо в законе не указаны. Доказывание соответствующего контроля может осуществляться путем приведения доводов о существовании между лицами формально юридических связей, позволяющих ответчику в силу закона либо иных оснований (например, учредительных документов) давать такие указания, а также путем приведения доводов о наличии между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником.

Несмотря на это необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

Вместе с тем лицо, умышленными действиями которого создана невозможность получения кредиторами полного удовлетворения за счет имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве, отвечает солидарно с указанным контролирующим лицом за причиненные кредиторам убытков в пределах стоимости полученного имущества (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.19.2019 № 305-ЭС19-13326).

В качестве одного из основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий ссылается на безосновательное перечисление должником в преддверии банкротства денежных средств обществу с ограниченной ответственностью «Стройпромсервис» (далее - ООО «Стройпромсервис») более чем на 17 млн.руб., единственным участником которого являлась ФИО3, что причинило существенный вред кредиторам должника.

Судом установлено и не противоречит материалам дела, что вступившим в законную силу определением от 09.11.2020 признаны недействительными сделки по перечислению Обществом в пользу ООО «Стройпромсервис» денежных средств на общую сумму 17 796 700 руб. по платежным поручениям от 05.04.2018 № 169, от 06.04.2018 № 172, от 11.04.2018 № 182, от 17.04.2018 № 197, от 18.04.2018 № 200, от 19.04.2018 № 206, от 20.04.2018 № 212, от 23.04.2018 № 218, от 24.04.2018 № 227, от 25.04.2018 № 236, от 27.04.2018 № 248, от 28.04.2018 № 251, от 03.05.2018 № 256, от 04.05.2018 № 262, от 08.05.2018 № 269, от 16.05.2018 № 297, от 23.05.2018 № 312, от 24.05.2018 № 317, от 25.05.2018 № 331, от 25.05.2018 № 332, от 18.06.2018 № 361, от 18.06.2018 № 357, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО «Стройпромсервис» в пользу должника денежных средств в размере 17 796 700 руб.

Из доказательств, представленных в дело, следует, что участниками ООО «Стройпромсервис» являлись: ФИО9 с января 2018 года по май 2019 года; ФИО3 с мая по декабрь 2019 года; ФИО10 с декабря 2019 года; руководителями ООО «Стройпромсервис» являлись ФИО9 (с январь 2018 года по декабрь 2019 года), ФИО10 (декабрь 2019 года по май 2020 года), ФИО11 (с мая 2020 года).

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что спорные перечисления денежных средств совершены в период, когда ФИО3 не являлась контролирующим ООО «Стройпромсервис» лицом, а также не являлась аффилированным по отношении к его руководителям лицом.

Доказательств того, что конечным выгодоприобретателем в результате совершения указанных перечислений являлась ФИО3 вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса в материалы дела не представлено.

Наличие родственных связей между участниками и руководителем должника, не свидетельствует о том, что сделки совершены от имени ООО «Стройпромсервис» под контролем ФИО3

В деле отсутствуют доказательства, что именно под действием ФИО3 со стороны Общества (руководство осуществляли родственники ФИО3) осуществлены спорные перечисления ООО «Стройпромсервис».

В качестве иного основания конкурсный управляющий указывает на совершение цепочки сделок по выводу из активов должника объекта недвижимости - квартиры площадью 56,1 кв.м, расположенной по адресу: г. Йошкар-Ола, бульвар ФИО12, д.6, кв.109, в результате которой произошло ухудшение финансового состояния должника.

Судом установлено и не противоречит материалам дела, что между ФИО3 (займодавцем) и Обществом (заемщиком) заключен договор беспроцентного займа от 20.06.2017 в редакции дополнительного соглашения от 26.06.2017, согласно которому заемщик принимает у займодавца денежную сумму в размере 1 000 000 руб. и обязуется вернуть указанную сумму займа в срок до 30.10.2017.

Факт передачи денежных средств по договору займа подтверждается квитанциями к приходному кассовому ордеру от 21.06.2017 № 26 на сумму 50 000 руб., от 21.06.2017 № 10 на сумму 250 000 руб., от 29.06.2017 № 12 на сумму 700 000 руб., а также платежными поручениями от 21.06.2017 № 10 на сумму 250 000 руб., от 29.06.2017 № 12 на сумму 700 000 руб.

Кроме того, между ФИО3 (займодавцем) и Обществом (заемщиком) заключен договор беспроцентного займа от 24.07.2017 в редакции дополнительного соглашения от 25.07.2017, согласно которому заемщик принимает у займодавца денежную сумму в размере 1 043 250 руб. и обязуется вернуть указанную сумму займа в срок до 01.08.2017.

Факт передачи денежных средств по договору займа подтверждается платежным поручением от 24.07.2017 № 6 на сумму 300 000 руб.

Кроме того, между ООО «Смак» (первоначальный кредитор) и ФИО3 (новый кредитор) заключен договор от 31.07.2017 уступки прав требования к Обществу основного долга в размере 750 000 руб., возникшего на основании платежного поручения от 13.07.2017 № 195 на сумму 750 000 руб.

Оплата уступленного права требования осуществлена ФИО3 по квитанциям к приходному кассовому ордеру от 02.08.2017 на сумму 200 000 руб., от 08.07.2017 на сумму 300 000 руб., от 15.08.2017 на сумму 250 000 руб.

Между обществом с ограниченной ответственностью «Строительная компания «Столица» и Обществом заключен договор от 22.06.2017 № 152 долевого участия в строительстве многоквартирного жилого дома с блоком обслуживания (2 этап), расположенного по адресу: Республика Марий Эл, г. Йошкар-Ола, бул. ФИО12, а также договор от 03.08.2017 № 182 долевого участия в строительстве многоквартирного жилого дома с блоком обслуживания (2 этап), расположенного по адресу: Республика Марий Эл, г. Йошкар-Ола, микрорайон «Мирный», бул. ФИО12.

Впоследствии Общество на основании договоров уступки прав требования от 17.10.2017 № 1/152 и от № 1/182 уступило ФИО3 право требования передачи и оформления в собственность объекта долевого строительства - двухкомнатной квартиры с предварительным номером 109, расположенной на 3 этаже, в 4 подъезде, общей проектной площадью 59,5 кв.м в многоквартирном жилом доме с блоком обслуживания (2 этап) по адресу: Республика Марий Эл, г. Йошкар-Ола, бул. ФИО12, стоимостью 1 933 250 руб., а также нежилого помещения бытового назначения № 26, общей проектной площадью 3,85 кв.м в многоквартирном жилом доме с блоком обслуживания (2 этап) по адресу: Республика Марий Эл, г. Йошкар-Ола, бул. ФИО12, микрорайон «Мирный», стоимостью 50 000 руб.

Оплата ФИО3 уступленного права требования произведена зачетом взаимных требований, оформленным соглашением от 17.10.2017 и дополнительным соглашением к нему от 18.10.2017, по условиям которых Общество погашает задолженность перед ФИО3 в размере 2 043 250 руб. по договорам займа от 20.06.2017, от 24.07.2017 и договору уступки прав требования от 25.07.2017, а ФИО3 погашает свою задолженность перед Обществом в размере 2 043 250 руб. по договорам уступки прав требования от 17.10.2017 № 1/152 и № 1/182.

Право собственности на рассматриваемую квартиру было зарегистрировано за ФИО3 08.10.2018, а впоследствии 27.06.2019 передана в залог Банку «Йошкар-Ола» (ПАО) в качестве обеспечения кредитного договора должника от 27.04.2018 № 038.ю-п/18.

С согласия Банка указанная квартира продана ФИО13 по цене 2 200 000 руб.

Порядок расчетов между участниками сделки был установлен следующим образом: 1 570 119 руб. 02 коп. покупатель вносит в кассу Банка, 629 880 коп. 98 коп. наличными денежными средствами продавцу.

Денежные средства в размере 1 570 119 руб. 02 коп. внесены в кассу Банка в счет полного погашения задолженности Общества по кредитному договору от 27.04.2018 № 038.ю-п/18.

По мнению конкурсного управляющего договор уступки прав требования от 17.10.2017 №1/152, соглашение о зачете от 17.10.2017 и последующее заключение договора залога от 27.06.2019 являются единой сделкой, направленной на вывод актива должника (квартиры), недействительной на основании статей 10, 168, 170 (часть 2) Гражданского кодекса Российской Федерации, как совершенной со злоупотреблением правом и в обход закона.

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (сделка недействительна по основаниям, установленным данным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

По смыслу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона и иных нормативных правовых актов, ничтожна.

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное на причинение вреда третьим лицам. При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

Следовательно, основанием для признания недействительной (ничтожной) сделки является несоответствие условий сделки императивным (обязательным для сторон) требованиям и запретам, которые не могут быть изменены или отменены сторонами при определении условий сделки.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. Как разъяснено в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее –
Постановление № 25), притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

По смыслу приведенной нормы по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника на совершение притворной сделки недостаточно.

Стороны должны преследовать общую цель и с учетом правил статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила.

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданского кодекса Российской Федерации или специальными законами. Как разъяснено в пункте 88 Постановления № 25, применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок.

В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, в предмет доказывания установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора. При этом во внимание принимаются не только содержание договора, но и иные обстоятельства, включая соответствующее поведение сторон (совокупность обстоятельств, связанных с заключением и исполнением договора).

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в материалы дела не представлено доказательств того, что воля сторон в действительности была направлена на совершение иных сделок, нежели договора уступки и соглашения о зачете взаимных требований, равно как не представлено доказательств, которые бы бесспорно свидетельствовали о необходимости квалификации указанных сделок как дарение или безвозмездную передачу имущества третьему лицу.

В рассматриваемом случае волеизъявление сторон было направлено на создание именно тех последствий, которые закреплены договором об уступке и соглашением о зачете, которые подписаны обеими сторонами без оговорок относительно цели их заключения в качестве иной сделки.

В пункте 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120 разъяснено: сделка уступки права (требования) непосредственно направлена на переход права (требования); ее нельзя квалифицировать как возмездную или безвозмездную, поскольку она лишь оформляет исполнение обязательства по передаче права, возникшего из соглашения об уступке права (требования). Вопрос о безвозмездности сделки должен решаться по правилам пункта 3 статьи 423 Гражданского кодекса, в силу которого договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания и существа договора не вытекает иное.

Нормами гражданского законодательства, регулирующими переход прав кредитора к другому лицу, действительность договора цессии не поставлена в зависимость от оплаты уступки прав требования. Квалификация соглашения об уступке права (требования) как договора дарения возможна лишь при установлении намерения безвозмездно передать право (требование).

В рассматриваемом случае оплата договора цессии проведена путем подписания соглашения о зачете взаимных требований от 17.10.2017, которым в свою очередь погашены требования ФИО3 к должнику, возникшие из договоров займа от 20.06.2017, от 24.07.2017, а также договора цессии от 25.07.2017.

Конкурсными управляющими в суде первой инстанции заявлено о фальсификации договора беспроцентного займа от 20.06.2017, договора беспроцентного займа от 24.07.2017 и дополнительного соглашения от 18.10.2017 к соглашению о зачете взаимных требований от 17.10.2017, и назначении почерковедческой экспертизы и судебно-технической экспертизы документа с целью определения давности его изготовления.

Руководствуясь статьями 71, 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, оценив представленные в материалы дела доказательства и доводы сторон, суд первой инстанции пришел к выводу о предположительном характере заявления, в связи с чем не усмотрел оснований для удовлетворения заявления о фальсификации доказательства.

Судом дана оценка спорным доказательствам по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на ряду с иными доказательствами.

Ссылка заявителя апелляционной жалобы на ненадлежащую проверку заявления о фальсификации доказательств подлежит отклонению как основанная на неверном толковании положений статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которой уголовно-правовые последствия суд разъясняет не лицу, представившему доказательство, а лицу, сделавшему заявление о фальсификации этого доказательства.

Вопреки доводам Банка, каких-либо нарушений положений статей 82, 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении заявленного конкурсным управляющим ходатайства судом первой инстанции не допущено.

Обращение заинтересованного лица с заявлением о фальсификации доказательств не означает, что суд обязан исключить оспариваемые доказательства из доказательственной базы или назначить экспертизу для проверки достоверности заявления о фальсификации, так как данные действия возможны и целесообразны лишь при условии признания судом доводов заинтересованной стороны о возможной фальсификации доказательств достаточно обоснованными исходя из обстоятельств дела.

Под фальсификацией доказательства понимается подделка (внесение в документ недостоверных сведений, изменение содержание документа и т.д.) либо фабрикация доказательства. Между тем заявление конкурсного управляющего о фальсификации не содержит доводов, свидетельствующих о подделке спорных документов. При таких обстоятельствах у суда отсутствовали правовые основания для проверки обоснованности заявления о фальсификации доказательств по делу.

При этом вопрос относимости, допустимости и достоверности доказательств разрешается судами первой и апелляционной инстанций в каждом конкретном случае исходя из обстоятельств дела и входит в круг вопросов, рассмотрение которых не относится к компетенции суда, рассматривающего дело в порядке кассационного производства.

В рассматриваемом случае, оценив спорные доказательства исходя из доводов сторон и в соотношении с другими доказательствами по делу, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел правовых оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего о фальсификации доказательств и проведении судебной экспертизы.

Наличие задолженности Общества перед ФИО3 по договорам займа от 20.06.2017, 24.07.2017, а также договору цессии от 25.07.2017 подтверждено документально, в том числе квитанциями к приходному кассовому ордеру от 21.06.2017 № 26 на сумму 50 000 руб., от 21.06.2017 № 10 на сумму 250 000 руб., от 29.06.2017 № 12 на сумму 700 000 руб., а также платежными поручениями от 21.06.2017 № 10 на сумму 250 000 руб., от 29.06.2017 № 12 на сумму 700 000 руб., платежным поручением от 24.07.2017 № 6 на сумму 300 000 руб., приходным кассовым ордером от 02.08.2017 на сумму 200 000 руб., от 08.07.2017 на сумму 300 000 руб., от 15.08.2017 на сумму 250 000 руб.

В материалы дела также представлены доказательства наличия у ФИО3 финансовой возможности выдать займ и произвести оплату по договору цессии от 25.07.2017.

То, каким образом Общество распорядилось полученными по спорным договорам займа денежными средствами не должно возлагать негативные последствия на займодавца реально исполнившего обязательства по выдаче займа. Отсутствие сведений у конкурсного управляющего и представителя должника куда потрачены денежные средства Обществом, не свидетельствует о не передаче этих денежных средств ФИО3

Рассмотрев доводы о притворности оспариваемых сделок, основанные на положениях статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции не установил обстоятельств, которые бы свидетельствовали о том, что воля сторон при заключении спорных договоров не была направлена на достижение правовых последствий, характерных для договоров такого вида.

Доказательств наличия в действиях ФИО3 признаков недобросовестности и намерения реализовать противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов кредиторов должника, признаков совершения сделки со злоупотреблением правом, а также совершение сделки с целью прикрыть другую сделку, в материалы дела не представлено.

Последующая передача квартиры, приобретенной ФИО3 по договору цессии от 17.10.2017 №1/152 в обеспечение кредитных обязательств должника, и последующая ее продажа третьему лицу также не свидетельствует о притворности сделок, совершенной с целью вывода активов должника. Напротив, за счет денежных средств, полученных ФИО3 от продажи спорной квартиры, были полностью погашены кредитные обязательства Общества, обеспеченные залогом данного имущества.

В рассматриваемом случае, приняв во внимание доказательства наличия договорных отношений, фактическое исполнение принятых на себя сторонами обязательств, совершение участниками действий, направленных на достижение соответствующего правового результата, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что оспоренная сделка не может быть признана недействительной по причине ее мнимости или притворности.

Вопреки позиции заявителей апелляционной жалобы, наличие заинтересованности между сторонами сделки не свидетельствует о наличии у сторон сделки цели причинения вреда кредиторам должника. В рассматриваемом случае такая цель у сторон не доказана.

В суд апелляционной инстанции также представлены доказательства (платежные поручения), которые приобщены в материалы дела в соответствии с абзацем 2 части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Представленные платежные поручения непосредственно подтверждают факт встречного предоставления Обществом ООО «Смак» денежных средств. Представленные документы также опровергают довода Банка, относительного того, что вносимые ФИО3 денежные средства Обществу выводились безвозмездно ООО «Смак».

Довод жалобы о безвозмездности договора уступка прав требования от 17.10.2017 №1/152 опровергается представленными в дело доказательствами, и установленными судом обстоятельствами.

При изложенных обстоятельствах, у суда первой инстанции отсутствовали основания для признания оспариваемых сделок на основании статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кроме того, исходя из анализа упомянутых сделок (уступка прав требования от 17.10.2017 №1/152, соглашение о зачете от 17.10.2017 и последующее заключение договора залога от 27.06.2019), суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что совершение сделок, которые ставятся в вину ответчику, не повлекли объективное банкротство и по масштабам деятельности существенно не ухудшили положение должника. При этом, указанные сделки совершены в условиях реальных правоотношений, по результатам совершения указанных сделок должник получил равноценное встречное исполнение. Доказательств обратного не представлено.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив совокупность имевших место событий, принимая во внимание отсутствие доказательств, свидетельствующих об умышленных действиях ответчика, направленных на причинение вреда должнику и его кредиторам, недобросовестности либо неразумности в действиях ФИО3, повлекших объективное банкротство Общество и невозможность погасить требования его кредиторов (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), отсутствие доказанности осуществления ФИО3 контроля за деятельностью должника, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими последствиями (банкротством Общества).

В рассматриваемом случае отсутствует прямая связь между совершением сделок и банкротством Общества ввиду совершения вменяемых в вину ФИО3

Довод о необоснованном выделении судом первой инстанции заявления о привлечении ФИО3 в отдельное производство, отклоняется судом апелляционной инстанции.

В соответствии с частями 3 и 4 статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд первой инстанции вправе выделить одно или несколько соединенных требований в отдельное производство, если признает раздельное рассмотрение требований соответствующим целям эффективного правосудия. Объединение дел в одно производство и выделение требований в отдельное производство допускаются до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в арбитражном суде первой инстанции.

По смыслу названных норм, вопросы выделения требования в отдельное производство и объединения дел в одно производство могут быть решены по усмотрению суда, который при их решении должен руководствоваться принципом целесообразности для выполнения задач арбитражного судопроизводства, перечисленных в статье 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При этом, оценка возможности достижения целей эффективного правосудия является исключительной компетенцией суда и осуществляется исходя из его внутреннего убеждения.

В рассматриваемом случае, руководствуясь принципом целесообразности, учитывая множественность лиц на стороне ответчиков, в целях недопущения затягивания рассмотрения спора в отношении ФИО3, которая не являлась ни руководителем, ни участником должника, и при оценке заявленных обстоятельств не признана контролирующим лицом должника, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для выделения требования к ФИО3 в отдельное производство.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Банком не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что выделение требований в отдельное производство нарушило его процессуальные права.

Доводы жалоб рассмотрены судом апелляционной инстанции и признаются необоснованными по изложенным мотивам.

Таким образом, фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом нижестоящей инстанции на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц. Доводы заявителей жалоб, по существу повторяют доводы, заявленные в суде первой инстанции, которым дана надлежащая правовая оценка, с которой соглашается суд апелляционной инстанции. Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при рассмотрении настоящего спора по существу, судом апелляционной инстанции не установлено.

Несогласие заявителей с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем доводы заявителя жалобы признаются необоснованными.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 08.04.2022 по делу № А38-5176/2019 оставить без изменения, апелляционные жалобы акционерного общества «Солид Банк», общества с ограниченной ответственностью «Феррони Йошкар-Ола» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго?Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Республики Марий Эл.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго?Вятского округа.

Председательствующий судья

О.А. Волгина


Судьи


Е.Н. Беляков


Е.А. Рубис