Решение от 8 июля 2024 г. по делу № А41-86871/2023

Арбитражный суд Московской области

107053, проспект Академика Сахарова, д. 18, г. Москва

http://asmo.arbitr.ru/


Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело №А41-86871/2023
09 июля 2024 года
г. Москва



Резолютивная часть решения объявлена 14 июня 2024 года

Полный текст решения изготовлен 09 июля 2024 года


Арбитражный суд Московской области в составе судьи Т.Ю. Цыганковой

при ведении протокола судебного заседания ФИО1

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению АО «Делфин Груп» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>) к Компании с ограниченной ответственностью «Air Liquide Global E&C; Solutions Germany Gmbh» (Эр Ликид Глобал И энд Си Солюшнс Германия) о расторжении контракта на поставку от 06.11.2020 г., лицензионного и гарантийного соглашения №.:D2020/01 от 06.10.2020 г., о взыскании неосновательного обогащения, процентов, судебных расходов по оплате государственной пошлины

при участии в судебном заседании представителей лиц,  согласно протоколу, 



УСТАНОВИЛ:

АО «Делфин Груп» (далее — истец, Общество) обратилось в Арбитражный суд Московской области с исковым заявлением к Компании с ограниченной ответственностью «Air Liquide Global E&C; Solutions Germany Gmbh» (Эр Ликид Глобал И энд Си Солюшнс Германия) (далее — ответчик, Компания) о расторжении контракта на поставку от 06.11.2020 (далее — «Контракт»), лицензионного и гарантийного соглашения от 06.10.2020 №D2020/01 (далее — «Соглашение», а совместно с Контрактом далее именуемые как «Договоры»), взыскании неосновательно полученных денежных средств в размере 1 276 175 372,50 руб., процентов за пользование чужими средствами.

Стороны присутствовали в судебном заседании.

Заявленное истцом заявление об изменении размера исковых требований судом рассмотрено и, с учетом положений части 1 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ), удовлетворено.

Соответственно, предметом рассмотрения в рамках настоящего спора являются исковые требования о расторжении Договоров, датой расторжения Договоров считать 20.06.2023; суммы неосновательно полученных денежных средств в размере 12 512 750 евро в рублях по официальному курсу Центрального Банка Российской Федерации  на дату фактического исполнения решения суда, суммы процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 05.12.2022 по 13.06.2024 в общей сумме 656 329,46 евро по официальному курсу евро к рублю, установленному Центральным Банком Российской Федерации на дату фактического исполнения решения суда; процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 14.06.2024 по день вынесения судом решения, определенных исходя из средневзвешенной процентной ставки по краткосрочным кредитам, предоставленным кредитными организациями нефинансовым организациям в евро, опубликованной Банком России на официальном сайте; процентов за пользование чужими денежными средствами за период со дня, следующего за днем вынесения судом решения, по день фактической уплаты долга Истцу – определенных исходя из средневзвешенной процентной ставки по краткосрочным кредитам, предоставленным кредитными организациями нефинансовым организациям в евро, опубликованной Банком России на официальном сайте.

В порядке статьи 81 АПК РФ судом к материалам дела приобщены дополнительные объяснения к заявлению об изменении размера исковых требований, представленные ответчиком.

Заявленное ответчиком ходатайство о приобщении документов судом рассмотрено, отклонено как необоснованное и в его удовлетворении отказано в связи со следующим.

В соответствии с абзацем 1 части 1 статьи 66 АПК РФ доказательства представляются лицами, участвующими в деле.

В обоснование заявленного ходатайства ответчик ссылается на несение расходов при исполнении Контракта в том числе в рамках взаимоотношений ответчика с третьими лицами, что в свою очередь подтверждают представляемые им документы.

Между тем, в соответствии со статьёй 67 АПК РФ арбитражный суд принимает только те доказательства, которые имеют отношение к рассматриваемому делу.

Арбитражный суд не принимает поступившие в суд документы, содержащие ходатайства о поддержке лиц, участвующих в деле, или оценку их деятельности, иные документы, не имеющие отношения к установлению обстоятельств по рассматриваемому делу, и отказывает в приобщении их к материалам дела.

По смыслу указанной нормы под относимостью доказательств в арбитражном процессе понимается способность доказательств подтверждать или опровергать обстоятельства дела.

Относимость доказательств в арбитражном процессе зависит от правильного определения предмета доказывания.

Вместе с тем, с учётом предмета и оснований заявленных требований, представляемые документы не соотносятся с критерием относимости, так как не затрагивают непосредственно спорных правоотношений между сторонами.

В том числе поименованные в ходатайстве третьи лица, на которых ссылается ответчик, не являются участниками настоящего спора, равно как не являются участниками договорных правоотношений, сложившихся между истцом и ответчиком.

Суд, рассматривая дело, руководствуется в том числе принципами равноправия сторон и состязательности (статьи 8, 9 АПК РФ).

При этом, усмотрев действительный материально-правовой интерес ответчика в заявлении настоящего ходатайства, выраженный в уменьшении размера суммы, заявленной ко взысканию истцом в рамках настоящего спора, что в том числе утвердительно пояснил присутствующий в судебном заседании, состоявшемся 13.06.2024, представитель ответчика, суд считает необходимым указать на то обстоятельство, что ответчик не воспользовался правами, предоставленными ему процессуальным законодательством, в том числе не избрал надлежащую процессуальную форму, в чём для него отсутствовали какие-либо препятствия.

При изложенных обстоятельствах заявленное ходатайство также не способствует всестороннему и полному рассмотрению дела, а равно своевременному и правильному разрешению настоящего спора, в связи с чем оно не подлежит удовлетворению.

С учетом результата разрешения ходатайства, документы возвращены судом заявителю.

Рассмотрев ходатайство ответчика об оставлении иска без рассмотрения, вопрос о разрешении которого ранее судом был оставлен открытым, суд пришёл к выводу о его необоснованности, в связи с чем полагает необходимым отказать в его удовлетворении ввиду следующего.

В обоснование ходатайства (т. 1 л.д. 11–13), с учетом дополнительных объяснений(т. 2 л.д. 34–35), ответчик ссылался на наличие пророгационных оговорок, содержащихся в статье 21.02 Контракта (т. 1 л.д. 97) и статье 21.02 Соглашения (т. 1 л.д. 125), в связи с чем полагает, что настоящий спор вытекает из правоотношений по названным Договорам и не относится к компетенции российских судов, а в частности не подлежит рассмотрению в Арбитражном суде Московской области.

Истцом в материалы дела были представлены возражения на данное ходатайство ответчика (т. 2 л.д. 28).

В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 148 АПК РФ арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что имеется соглашение сторон о рассмотрении данного спора третейским судом, если любая из сторон не позднее дня представления своего первого заявления по существу спора в арбитражном суде первой инстанции заявит по этому основанию возражение в отношении рассмотрения дела в арбитражном суде, за исключением случаев, если арбитражный суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено.

В указанных ответчиком статьях Договоров действительно содержатся пророгационные оговорки о передаче споров на рассмотрение арбитров международного коммерческого арбитража в Цюрихе, Швейцария, в соответствии с Арбитражным регламентом Международной торговой палаты.

Статьёй 247 АПК РФ установлена компетенция арбитражных судов Российской Федерации по экономическим спорам и делам, связанным с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности, с участием иностранных лиц.

В пунктах 1, 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 №23 "О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом" (далее — постановление Пленума ВС РФ №23) указано, что арбитражные суды рассматривают дела по экономическим спорам и другие дела, связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности (далее — дела по экономическим спорам) с участием иностранных организаций, международных организаций, иностранных граждан, лиц без гражданства, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность, иностранных государств (далее — иностранные лица) либо возникающие из отношений, осложненных иным иностранным элементом, в пределах полномочий, установленных главой 4 АПК РФ.

Основания для установления компетенции арбитражных судов Российской Федерации по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом, закреплены АПК РФ (глава 32).

При разрешении вопроса о компетенции арбитражных судов Российской Федерации по экономическим спорам, осложненным иностранным элементом, арбитражным судам следует руководствоваться общими правилами, установленными статьей 247 АПК РФ, правилами об исключительной и договорной компетенции (статьи 248, 249 АПК РФ), а также правилами о компетенции арбитражных судов по применению обеспечительных мер по экономическим спорам, осложненным иностранным элементом, установленными статьей 250 АПК РФ.

Согласно пункту 4 постановления Пленума ВС РФ №23 при решении вопроса о принятии (возврате) искового заявления, заявления по экономическому спору, возникающему из отношений, осложненных иностранным элементом, а также при заявлении лицами, участвующими в деле, ходатайств об оставлении искового заявления без рассмотрения или о прекращении производства по делу ввиду отсутствия компетенции арбитражного суда Российской Федерации, наличия соглашения сторон о передаче спора в суд иного государства либо по причине наличия вступившего в законную силу решения иностранного суда арбитражный суд проверяет, не относится ли рассмотрение такого спора к исключительной компетенции арбитражных судов Российской Федерации.

Статьёй 249 АПК РФ установлено, что в случае, если стороны, хотя бы одна из которых является иностранным лицом, заключили соглашение, в котором определили, что арбитражный суд в Российской Федерации обладает компетенцией по рассмотрению возникшего или могущего возникнуть спора, связанного с осуществлением ими предпринимательской и иной экономической деятельности, арбитражный суд в Российской Федерации будет обладать исключительной компетенцией по рассмотрению данного спора при условии, что такое соглашение не изменяет исключительную компетенцию иностранного суда.

Соглашение об определении компетенции должно быть заключено в письменной форме.

В силу пункта 2 части 1 статьи 248.1 АПК РФ если иное не установлено международным договором Российской Федерации или соглашением сторон, в соответствии с которыми рассмотрение споров с их участием отнесено к компетенции иностранных судов, международных коммерческих арбитражей, находящихся за пределами территории Российской Федерации, к исключительной компетенции арбитражных судов в Российской Федерации относятся дела по спорам одного российского или иностранного лица с другим российским или иностранным лицом, если основанием для таких споров являются ограничительные меры, введенные иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза в отношении граждан Российской Федерации и российских юридических лиц.

Согласно части 4 названной статьи положения настоящей статьи применяются также в случае, если соглашение сторон, в соответствии с которым рассмотрение споров с их участием отнесено к компетенции иностранного суда и международного коммерческого арбитража, находящихся за пределами территории Российской Федерации, неисполнимо по причине применения в отношении одного из лиц, участвующих в споре, мер ограничительного характера иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза, создающих такому лицу препятствия в доступе к правосудию.

Так, в конце февраля – начале марта 2022 года рядом иностранных государств приняты ограничительные (политические и экономические) меры, введенные против Российской Федерации, российских юридических, физических лиц, высших должностных лиц.

В частности, регламентом Совета Европейского Союза от 31.07.2014 №833/2014 (далее — Регламент ЕС №833/2014) введены в отношении российских граждан и юридических лиц следующие ограничения:

Пункт 1 статьи 3(b) Регламента ЕС №833/2014:

«Запрещается продавать, поставлять, передавать или экспортировать, напрямую или опосредованно, товары и технологии, пригодные для использования при нефтепереработке и сжижении природного газа, перечисленные в Приложении X, вне зависимости от места их происхождения в Союзе или за его пределами, любому физическому или юридическому лицу, предприятию или организации в России или для использования в России».

Пункт 2 статьи 3(b) Регламента ЕС №833/2014: «Запрещается:

(a) оказывать техническую помощь, брокерские услуги или другие услуги, связанные с товарами и технологиями, указанными в пункте 1, и с предоставлением, производством, обслуживанием и использованием этих товаров и технологий, напрямую или опосредованно, любому физическому или юридическому лицу, предприятию или организации в России или для использования в России».

Пункт 1 статьи 11 Регламента ЕС №833/2014:

«Никакие требования, возникшие в связи с каким-либо контрактом или сделкой, исполнение которых было затронуто, напрямую или опосредованно, в целом или частично мерами, введенными в соответствии с настоящим Регламентом, в том числе требования о возмещении убытков или любые иные требования подобного рода, такие как требования о компенсации или требования в рамках обеспечения, а именно требование об увеличении срока или о погашении (выплате) гарантии, поручительства или соглашения о возмещении потерь, в частности, финансовой гарантии или финансовой гарантии от убытков, в любой формулировке не могут быть удовлетворены, если они предъявлены:

(a) физическими, юридическими лицами или организациями, указанными в Приложениях к настоящему Регулированию, или физическими, юридическими лицами или организациями, учрежденными вне Союза, и чьи имущественные права напрямую или опосредованно принадлежат им самим в размере более 50%;

(b) любыми другими российскими физическими, юридическими лицами или организациями;

(c) любыми физическими, юридическими лицами или организациями, действующими через или от имени одного из физических, юридических лиц или организаций, указанных в пунктах (а) или (b) настоящего параграфа».

Названные положения Регламента ЕС №833/2014 являются по своей природе секторальными санкциями, то есть комплексными ограничениями, накладываемыми на наиболее уязвимые и важные отрасли/сектора экономики конкретных государств, в данном случае Российской Федерации.

В силу части 12 статьи 69 АПК РФ обстоятельства дела, признанные арбитражным судом общеизвестными, не нуждаются в доказывании.

Факт введения в отношении Российской Федерации ограничительных мер санкционного характера со стороны ряда иностранных государств, в том числе членов Европейского союза Верховный Суд Российской Федерации относит к общеизвестным фактам (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 04.07.2023 №307-ЭС23-4890 по делу №А21-10438/2022).

Одновременно с этим ответчик не опровергает, но обусловливает возникновение настоящего спора действием названных санкций Европейского союза.

В соответствии с частью 1 статьи 1 Федерального закона от 04.06.2018 №127-ФЗ «О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия США и иных иностранных государств» (далее — Закон №127) экономические санкции в отношении РФ, ее граждан или российских юридических лиц отнесены к числу недружественных действий, представляющих угрозу территориальной целостности РФ и направленных на ее экономическую и политическую дестабилизацию.

Конституционный Суд Российской Федерации относит следование стороной спора санкционному режиму, установленному иностранным государством в одностороннем порядке, к недобросовестному поведению с соответствующей квалификацией поведения такой стороны спора (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 09.07.2021 №34-П и от 13.02.2018 №8-П).

Как следует из позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2021 №309-ЭС21-6955(1-3) по делу №А60-36897/2020 и от 29.06.2022 №305-ЭС22-6215 по делу №А40-179775/2021, применение иностранным государством мер ограничительного характера само по себе создает российской стороне препятствия в доступе к правосудию, в силу чего для перевода спора под юрисдикцию российских арбитражных судов достаточно ее одностороннего волеизъявления, выраженного в процессуальной форме.

Процессуальный закон дополнен статьями 248.1 и 248.2 Федеральным законом от 08.06.2020 №171-ФЗ "О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации в целях защиты прав физических и юридических лиц в связи с мерами ограничительного характера, введенными иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза".

Таким образом, из системного толкования приведенных правовых норм с учетом целей законодательного регулирования следует, что сам по себе факт (общеизвестный факт, не требующий доказывания) введения в отношении российского лица (подпадающего под сферу санкционного воздействия), являющегося стороной спора с лицом, находящимся за пределами территории Российской Федерации, мер ограничительного характера, предполагается достаточным для вывода об ограничении доступа такого лица к правосудию.

Ограничительные меры имеют: во-первых, личный характер, т.е. адресованы конкретному лицу персонально; во-вторых, публичный характер, то есть общеобязательны и основаны на силе и авторитете публичной государственной власти. Введение иностранными государствами ограничительных мер (запретов и персональных санкций) в отношении российских лиц поражает их в правах по меньшей мере репутационно и тем самым заведомо ставит их в неравное положение с иными лицами (определение Верховного Суда Российской Федерации от 09.12.2021 №309-ЭС21-6955(1-3) по делу №А60-36897/2020).

Распоряжением Правительства РФ от 13.05.2021 №1230-р утвержден перечень иностранных государств, совершающих недружественные действия в отношении Российской Федерации, граждан Российской Федерации или российских юридических лиц, в отношении которых применяются меры воздействия (противодействия), установленные Указом Президента РФ от 23.04.2021 №243 "О применении мер воздействия (противодействия) на недружественные действия иностранных государств"

Также, распоряжением Правительства РФ от 05.03.2022 №430-р утвержден перечень иностранных государств и территорий, совершающих недружественные действия в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц. Согласно названному распоряжению, Швейцария включена в перечень недружественных государств.

Истец обратился с исковым заявлением 06.10.2023, то есть после утверждения Перечня недружественных стран.

Учитывая общеизвестный факт, не требующий доказывания, введения в отношении Российской Федерации ограничительных мер санкционного характера со стороны иностранных государств, в том числе членов Европейского союза (в том числе Швейцарии), что напрямую препятствует в доступе к правосудию ее резидентов, заявленный юридическим лицом, подпадающим под сферу санкционного воздействия, рассматриваемый экономический спор подлежит отнесению под юрисдикцию российских арбитражных судов.

Довод ответчика о невведении санкций в отношении конкретно истца несостоятелен и суд не может с ним согласиться, поскольку само по себе отсутствие в отношении истца введенных ограничительных мер не свидетельствует о наличии у него доступа к правосудию на территории иностранного государства в силу действия европейских санкций (блокирование банковских переводов для проведения оплаты арбитражного сбора, отсутствие транспортной доступности к месту арбитража, невозможность нанять квалифицированных представителей, равно как и возможный отказ арбитров принимать назначение или вести разбирательство).

В условиях недружественных действий государств – членов Европейского Союза возможности по защите прав и экономических интересов истца с применением юрисдикции, указанной в Договорах (г. Цюрих, Швейцария) отсутствуют; перспектив беспристрастного, всестороннего и справедливого судебного разбирательства в международном коммерческом арбитраже в юрисдикции ЕС не имеется, что свидетельствует о крайне высокой вероятности вынесения международным коммерческим арбитражем неправосудного решения о правомерности действий ответчика по неисполнению принятых на себя обязательств по Договорам по причине влияния сложившейся международной политической ситуации, фактическом лишении права истца на объективное рассмотрение дела.

В подобной ситуации сомнения в том, что исполнение сторонами пророгационного соглашения приведет к явному нарушению принципов справедливости и беспристрастности и будет явно противоречить публичному порядку вполне оправданны (определение Верховного Суда Российской Федерации от 04.07.2023 №307-ЭС23-6890 по делу №А21-10438/2022), в связи с чем объективная и беспристрастная судебная защита прав и интересов российского юридического лица в настоящее время может осуществляться только в пределах территории и юрисдикции Российской Федерации, что соответствует обстоятельствам дела и не противоречит положениям части 2 статьи 247, статей 248, 248.1, 248.2 АПК РФ, разъяснениям, приведенным в пункте 30 постановления Пленума ВС РФ от 10.12.2019 №53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража».

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации (постановления от 24.10.1996 №17-П, от 17.12.1996 №20-П, определение от 22.04.2004 №213-0), часть 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод. В силу статьи 17 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации право на судебную защиту, как относящееся к основным, неотчуждаемым правам и свободам человека, признается и гарантируется в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, что предполагает наличие конкретных гарантий, которые позволяли бы реализовать его в полном объеме и обеспечить эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости.

Названное право по своей природе может принадлежать как гражданам (физическим лицам), так и их объединениям (юридическим лицам), которые вправе реализовать гарантированное статьёй 46 Конституции Российской Федерации право на обращение в суд, при том, что право на судебную защиту выступает как гарантия всех конституционных прав и свобод.

Осуществление права каждого на судебную защиту предполагает не только право на обращение с заявлением в суд, но и разрешение дела судом по существу в соответствии с подлежащими применению нормами права, а также вынесение судом решения, по которому нарушенные права лица, обратившегося за защитой, должны быть восстановлены.

Ответчиком не учтено то, что формальная возможность подачи иска в государстве, применившем в отношении истца санкции не является надлежащим доступом к правосудию.

Так, восьмым пакетом санкций Европейского Союза против Российской Федерации по решению Совета (CFSP) от 06.10.2022 №2022/1909 о внесении изменений в решение 2014/512/CFSP относительно ограничительных мер в отношении Российской Федерации введен запрет на оказание юридичских консультаций (помощи) гражданам РФ и другим лицам, связанным с Российской Федерацией.

Запрещаются категории юридических консультаций:

- предоставление юридических консультаций клиентам по вопросам, не вызывающим споров, включая коммерческие сделки, связанные с применением или толкованием закона;

- участие с клиентами или от их имени в коммерческих сделках, переговорах и других сделках с третьими сторонами;

- подготовка, оформление и проверка юридических документов (постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.12.2023 по делу №А40-112325/2023, от 11.07.2023 по делу № А40-112325/2023).

При таких обстоятельствах, исполнимость в данном случае пророгационной оговорки не может быть признана, в связи с чем дело подлежит рассмотрению арбитражным судом в Российской Федерации, Арбитражный суд Московской области является надлежащим судом, обладающим компетенцией на рассмотрение настоящего спора.

Кроме того на основании общего критерия международной юрисдикции, закрепленного в пункте 10 части 1 статьи 247 АПК РФ, спор в любом случае может быть рассмотрен в арбитражном суде Российской Федерации, если имеет место тесная связь спорного правоотношения с территорией Российской Федерации, вне зависимости от того, отнесено ли рассмотрение дела к его исключительной подсудности.

Согласно пункту 3 части 1 статьи 247 АПК РФ арбитражные суды Российской Федерации обладают компетенцией на рассмотрение экономического спора с участием иностранного лица, в частности, если на территории Российской Федерации исполнено или должно быть полностью или частично исполнено обязательство из договора, являющегося предметом спора, то есть спор возник из договора, по которому исполнение должно иметь место или имело место на территории Российской Федерации.

Как указано в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 №23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом», подтверждением наличия тесной связи спорного правоотношения с территорией Российской Федерации, в частности, могут служить доказательства того, что территория Российской Федерации является местом, где должна быть исполнена значительная часть обязательств, вытекающих из отношений сторон; предмет спора наиболее тесно связан с территорией Российской Федерации; основные доказательства по делу находятся на территории Российской Федерации.

В рассматриваемом случае при разрешении вопроса о компетенции арбитражных судов Российской Федерации по экономическим спорам, осложненным иностранным элементом, в соответствии с принципом наличия тесной связи спорного правоотношения с территорией Российской Федерации необходимо учитывать фактическое место исполнения Контракта и Соглашения.

Так, предмет поставки по указанным соглашениям (установка производства биопропиленгликоля) подлежал размещению на производственной площадке истца в индустриальном парке «Подосинки» в Дмитровской районе Московской области с целью эксплуатации на этой территории.

Указанная позиция Верховного Суда Российской Федерации изложена в определении от 04.07.2023 №307-ЭС23-4890 по делу №А21-10438/2022, пункте 31 Обзора судебной практики утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.11.2023.

Процессуальное настаивание ответчика на удовлетворении ходатайства свидетельствует о направленности его процессуальной воли исключительно на выведение возникшего между ним и истцом спора из-под юрисдикционного контроля и затягивание рассмотрение названного спора каким бы то ни было судебным органом.

В связи с изложенным, ввиду наличия в последующем ограничительного характера в рассмотрении спорного дела в суде иностранного государства, правовых оснований для оставления искового заявления без рассмотрения у суда не имеется.

Ответчиком также было заявлено ходатайство об обращении в Министерство юстиции Российской Федерации за содействием и разъяснением содержания норм иностранного права, рассмотрев которое суд отказал в его удовлетворении в связи с его необоснованностью ввиду следующего.

В обоснование заявленного ходатайства (т. 2 л.д. 42), с учетом дополнительных объяснений ответчика (т. 2 л.д. 48), ответчик ссылается на безусловное применение судом иностранного права при рассмотрении заявленных в настоящем споре требований истца.

Истцом были представлены возражения на данное ходатайство (т. 2 л.д. 45).

Исходя из смысла положений статьи 14 АПК РФ и статьи 1191 ГК РФ арбитражный суд устанавливает содержание этих норм в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве.

По требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской деятельности, обязанность по предоставлению сведений о содержании норм иностранного права может быть возложена судом на стороны (часть 2 статьи 14 АПК РФ, пункт 1 статьи 1191 ГК РФ).

Между тем, возложение данного бремени на стороны не означает освобождение суда от обязанности по установлению истинного содержания иностранного права (абзац 10 пункта 17 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.07.2013 № 158 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел с участием иностранных лиц» (вместе с «Обзором судебной практики по некоторым вопросам, связанным с рассмотрением арбитражными судами дел с участием иностранных лиц»)).

Принимая во внимание наличие в деле разъяснений обязательственного права Швейцарии, подготовленных Федеральным управлением юстиции Швейцарии по запросу Минфина РФ для Арбитражного суда Ярославской области (т. 3 л.д. 62), переводов релевантных положений Регламента ЕС №833/2014, заключения по немецкому праву от 23.05.2024, суд не устранился от разрешения поставленного ответчиком в ходатайстве вопроса, получив в распоряжение все необходимые материалы. Таким образом, оснований для удовлетворения ходатайства не имеется.

В этой же связи несостоятелен и довод ответчика о применении оговорки о публичном праве только после установления содержания норм иностранного права, который подлежит отклонению.

Исследовав материалы дела в полном объеме, выслушав присутствующих представителя истца, поддержавшего свою позицию по спору, представителя ответчика, возражавшего по существу исковых требований, суд установил следующие фактические обстоятельства спора.

Как следует из материалов дела, между истцом (покупатель) и ответчиком (поставщик) заключен Контракт (т. 1 л.д. 73–101), согласно условиям которого ответчик должен предоставить истцу Работы, приобретенные на основании Базиса Проектирования, и в соответствии со стандартами и нормами (статья 2.01 Контракта).

Согласно ст. 2.04 Контракта на поставку работы будут поставлены Заказчику на условиях FCA производственные площадки поставщиков Исполнителя или иное место, которое должно быть определено Исполнителем в письменной форме не позднее чем за 20 (двадцать) рабочих дней до соответствующей даты поставки в соответствии с условиями Incoterms 2020 в отношении:

(a)        Детализированного оборудования, указанного в Приложении 3.1.1 в течение 24 месяцев с даты вступления в силу;

(b)       в отношении Материалов, указанных в Приложении 3.1.2 в течение 8 месяцев с даты размещения заказа на материалы.

В соответствии со ст. 24.01 Контракта на поставку вступает в силу с даты выполнения всех следующих условий:

(a)        Обе стороны подписали Контракт на поставку;

(b)       Исполнитель получил авансовый платеж в соответствии с п. 5.02 (а) (т.е. равный 60% от Фиксированной цены Детализированного оборудования, что составляет 7 380 000 евро);

(c)        Не используется;

(d)       Базис проектирования утвержден в отношении всех данных, переданных Заказчиком, и все технические вопросы уточнены позже, на Стартовом совещании, проводимом Исполнителем и Заказчиком;

(e)        Контракт на расширенный базовый инжиниринг и лицензионное соглашение в отношении Установки подписаны и вступили в силу.

В отношении Контракта на поставку истец перечислил в адрес ответчика сумму предоплаты в размере 60% по подпункт «a» пункта 5.02 Контракта и в размере 25% подпункт «b» пункта 5.02 Контракта, а в общем размере — 10 502 500 евро. В отношении Лицензионного соглашения истец перечислил в адрес ответчика сумму предоплаты в размере 2 010 250 (два миллиона десять тысяч двести пятьдесят) евро, что подтверждается имеющимися в материалах дела платежными поручениями (т. 1 л.д. 129–131). Соответственно, с учетом установленных указанными Договорами условий на текущий момент истцом в адрес ответчика оплачена общая сумма в размере 12 512 750 евро.

Вместе с тем ответчик вопреки принятым на себя обязательствам осуществление поставки не начинал, в ответ на обращения истца направлял письма от 06.07.2022, от 05.08.2022, от 07.09.2022, от 12.06.2023 (т. 2 л.д. 60–73, т.3 л.д. 94–95) в которых указал на освобождение себя от ответственности за неисполнение договорных условий со ссылкой на обстоятельство регулирования существующим санкционным режимом, введенным Европейским Союзом, а в частности — Регламентом Совета Европейского Союза №2022/1260, вносящим поправки в Регламент от 31.07.2014 №833/2014 для реализации 7-го пакета санкций, который вступил в силу с 22.07.2022 — правоотношений сторон по Контракту.

Не достигнув положительного результата инициированного и реализованного истцом досудебного порядка урегулирования спора (претензия от 22.06.2023 (т. 1 л.д. 73)), истец обратился с настоящим иском в Арбитражный суд Московской области.

Компания, возражая по существу иска, в том числе в представленных в материалы дела отзыве (т. 2 л.д. 56), дополнительных объяснениях ответчика (т. 3 л.д. 41), консолидированных объяснениях ответчика (т. 4 л.д. 1–5) указывала на:

- невозможность расторжения Контракта и Соглашения, поскольку они уже были расторгнуты самой Компанией на основании ст. 9.04 Контракта и ст. 13.08 Соглашения;

- применение к спору, для его разрешения, исключительно законодательства Швейцарской Конфедерации (Швейцарии)

- невозможность исполнения Договоров в связи с обстоятельствами, за которые Компания как должник не несет ответственности;

- невозможность возвращения аванса ввиду установление на данное действие запрета личным законом Компании (правом Федеративной Республики Германия, в том числе императивными нормами немецкого права и санкционными ограничениями);

- неисполнимость судебного акта в части взыскания аванса и процентов за пользование чужими денежными средствами в случае принятия судом решения об удовлетворении требований истца.

Рассмотрев материалы дела, исследовав и оценив по правилам ст. 71 АПК РФ имеющиеся в деле доказательства, суд приходит к выводу об удовлетворении заявленных исковых требований ввиду следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1210 ГК РФ стороны договора могут при его заключении или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору.

Согласно нормам статьи 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений.

Общие начала применения иностранного права на территории Российской Федерации установлены статьёй 4 Конституции Российской Федерации, статьями 1189, 1191, 1192, 1193 ГК РФ и не предусматривают обязанность исполнения российскими юридическими лицами запретов (экспортных ограничений), введенных международными организациями или иностранными государствами против Российской Федерации.

Данная правовая позиция была выработана арбитражными судами в делах о понуждении российских лиц, находящихся под иностранным контролем, продолжать исполнение в натуре обязательств перед российскими лицами, несмотря на иностранные санкционные ограничения (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.06.2023 №09АП-32322/2023-ГК, №09АП-32324/2023-ГК по делу №А40-195006/2022).

Текущая судебная практика подтверждает, что односторонний отказ иностранного лица от исполнения договора в пользу российского лица якобы по причине санкционного запрета считается применением к такому российскому лицу мер ограничительного характера по смыслу п. 1 ч. 1 ст. 248.1 АПК РФ (решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.02.2024 по делу № А56-129797/2022).

Исходя из надлежащего толкования ч. 4 ст. 248.1 АПК РФ и целей законодателя при ее введении, лицо не должно доказывать конкретное влияние санкций ЕС на возможность исполнения арбитражного соглашения (достаточно уже самого по себе факта ссылки на применение мер ограничительного характера к этому лицу), а для перевода спора под юрисдикцию российского арбитражного суда достаточно одностороннего волеизъявления лица.

Арбитражное соглашение между истцом и ответчиком, предусматривающее применение к настоящему спору швейцарского законодательства, является также недействительным в силу положений п. 2 ст. 168 ГК РФ, согласно которым сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы, по общему правилу, ничтожна. При этом ничтожная сделка недействительна по основаниям, установленным законом, независимо от такого признания судом (п. 1 ст. 166 ГК РФ).

Как следует из правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении от 13.02.2018 №8-П, не подлежит судебной защите право, реализация которого правообладателем обусловлена следованием режиму санкций против РФ, ее хозяйствующих субъектов, которые установлены каким-либо государством вне надлежащей международно-правовой процедуры и в противоречии с многосторонними международными договорами, участником которых является РФ.

Судебная практика исходит из того, что вводимые ЕС и другими странами в отношении РФ, а также российских компаний и физических лиц, ограничения, включая акты Совета ЕС, не являются легитимными (установлено Конституционном судом РФ), так как поименованные санкционные ограничения приняты в одностороннем порядке без обсуждения и участия Совета Безопасности ООН, с учетом их незаконного характера принятые решения не являются юридически обязывающими для сторон и не могут прямо влиять на возможность и волю сторон сделки для целей ее исполнения.

Тем самым российский правопорядок исходит из того, что экономические санкции иностранного государства, какого-либо государственного союза, объединения не могут выступать в качестве основания для нарушения прав российского юридического лица, в том числе посредством одностороннего отказа от исполнения обязательств. Подобные санкции противоречат публичному порядку РФ и не подлежат применению на ее территории в силу прямого указания закона.

Кроме того, последствия применение швейцарского права нарушат принцип запрета на злоупотребление правом и равенства участников гражданско-правовых отношений. Добросовестность предполагает учет одним участником гражданского оборота прав и законных интересов другого участника гражданского оборота (абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25). Отказ от исполнения обязательств исключительно на основании ограничительных мер недружественных государств не учитывает интересы добросовестного участника гражданского оборота.

Действия ответчика по одностороннему отказу от Контракта и Соглашения противоречат сверхимперативным нормам и публичному порядку Российской Федерации, а также основополагающим нормам международного права.

Согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам от 22.01.2018 №309-ЭС17-13269 по делу №А07-27391/2016, под публичным порядком в целях применения названных норм понимаются фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства.

К таким началам, в частности, относится запрет на совершение действий, прямо запрещенных сверхимперативными нормами законодательства Российской Федерации (статья 1192 Гражданского кодекса Российской Федерации), если этими действиями наносится ущерб суверенитету или безопасности государства, затрагиваются интересы больших социальных групп, нарушаются конституционные права и свободы частных лиц (пункт 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.02.2013 № 156 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений» (далее — Информационное письмо № 156)).

Как следует из п. 51 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.12.2019 № 53 «под публичным порядком в целях применения указанных норм понимаются фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы РФ».

В этом же пункте Верховный Суд РФ указал, что для вывода о нарушении публичного порядка необходимо установить совокупное наличие двух признаков: "... во-первых, нарушение фундаментальных принципов построения экономической, политической, правовой системы РФ, которое, во-вторых, может иметь последствия в виде нанесения ущерба суверенитету или безопасности государства, затрагивать интересы больших социальных групп либо нарушать конституционные права и свободы физических или юридических лиц".

На то, что публичный порядок РФ предполагает добросовестность и равенство сторон, вступающих в частные отношения, указано в абз. 10 п. 29 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 22.12.2005 № 96, согласно которому публичный правопорядок, основан в том числе на принципе равенства сторон гражданско-правовых отношений, добросовестности их поведения, соразмерности мер гражданско-правовой ответственности последствиям правонарушения с учетом вины.

Следовательно, учитывая, что последствия применения швейцарского права противоречат публичному правопорядку и нарушают смысл положений Федерального закона № 127-ФЗ, оговорка о применимом праве в части применения швейцарского права является недействительной на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ (ничтожная сделка).

Заключение арбитражного соглашения в форме оговорки, а именно формирование воли сторон на подчинение правоотношений швейцарскому праву, произошло до применения санкционных ограничений к Истцу, которые стали причиной обращения с иском по настоящему спору в Арбитражный судом Московской области, обладающему исключительной компетенцией на его рассмотрение в силу ст. 248.1 АПК РФ.

Меры ограничительного характера, создающие Истцу препятствия в доступе к правосудию на территории иностранных государств и противоречащие публичному РФ, введены лишь в марте 2022 г., и не могли быть известны истцу в момент заключения и вступления в силу Контракта на поставку и Лицензионного соглашения (вместе с арбитражным соглашением в виде оговорки), а именно: в ноябре-декабре 2020 года.

На момент заключения арбитражного соглашения о применимом праве швейцарского право и право ЕС как личный закон Ответчика, определяющий его правоспособность, не содержали нормы, допускающие вводить односторонние ограничительные меры, которые позволяют, в нарушение основополагающих принципов и норм международного права, нарушать права подсанкционных лиц.

Принимая во внимание, что применение швейцарского права противоречит публичному правопорядку и нарушает смысл положений Федерального закона № 127-ФЗ, арбитражное соглашение о применимом праве является недействительным на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ.

Таким образом швейцарское право не подлежит применению при рассмотрении настоящего спора в силу недействительности арбитражного соглашения (п. 2 ст. 168 ГК РФ). В связи с этим необходимо руководствоваться ст. 1193 ГК РФ, согласно которой норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами настоящего раздела, в исключительных случаях не применяется, когда последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) РФ с учетом характера отношений, осложненных иностранным элементом. В этом случае применяется соответствующая норма российского права. Аналогичные выводы нашли отражение в Постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.03.2024 по делу № А40-19954/2023, Постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2024 по делу № А56-13456/2023.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в пункте 12 постановления от 09.07.2019 №24 в исключительных случаях суд не применяет норму иностранного права, подлежащую применению в силу соглашения сторон о выборе применимого права, коллизионных норм международных договоров или законов Российской Федерации, если последствия применения такой иностранной нормы явно противоречат публичному порядку Российской Федерации с учетом характера отношений, осложненных иностранным элементом (часть первая статьи 1193 ГК РФ, статья 167 СК РФ).

В части 1 статьи 1 Федерального закона от 04.06.2018 №127-ФЗ "О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия Соединенных Штатов Америки и иных иностранных государств" (далее — Закон №127-ФЗ) указано, что экономические санкции в отношении Российской Федерации, ее граждан или российских юридических лиц отнесены к числу недружественных действий США, представляющих угрозу территориальной целостности Российской Федерации, и направленных на ее экономическую и политическую дестабилизацию.

На незаконность действий, связанных с применением экономических санкций иностранных государств, указал и Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 13.02.2018 №8-П, согласно которому не подлежит судебной защите право, реализация которого правообладателем обусловлена следованием режиму санкций против Российской Федерации, ее хозяйствующих субъектов, которые установлены каким-либо государством вне надлежащей международно-правовой процедуры и в противоречии с многосторонними международными договорами, участником которых является Российская Федерация. Публичное право не обладает экстерриториальным характером, а потому санкционное законодательство Европейского Союза не порождает прав и не налагает обязанностей на российских граждан и юридических лиц, что соответствует фундаментальным принципам о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств и суверенитета государств. Оговорки о применимом праве отсылают к правовым нормам, последствия применения которых противоречат публичному порядку Российской Федерации, в связи с чем единственным правом, которое позволяет обеспечить баланс интересов сторон настоящего спора, является российское право.

Применение российским арбитражным судом санкционных ограничений, установленных иностранным государством, а равно Европейским Союзом против Российской Федерации (ее граждан) вне надлежащей международно-правовой процедуры и в противоречии с многосторонними международными договорами является легитимацией, а равно признанием таких ограничений российским правопорядком и фактическим следованием им, что прямо противоречит действующему национальному правовому и индивидуальному регулированию правоотношений, а в частности — постановлениям Конституционного суда РФ и статье 1 Закона №127-ФЗ.

Как следует из представленных в материалы дела писем ответчика, единственной причиной отказа ответчика от исполнения обязательств по Контракту является действие Регламента ЕС №833/2014. Иными словами, ответчик обосновывает неисполнение обязательств перед истцом исключительно следованием режиму санкций против Российской Федерации. Необходимо при этом учитывать, что в ч. 1 ст. 1 Закона №127 экономические санкции в отношении РФ, ее граждан или российских юридических лиц отнесены к числу недружественных действий, представляющих угрозу территориальной целостности Российской Федерации и направленных на ее экономическую и политическую дестабилизацию. При этом, согласно постановлениям Конституционного Суда РФ от 09.07.2021 №34-П и от 13.02.2018 №8-П следование стороной спора санкционному режиму, установленному иностранном государством в одностороннем порядке, следует квалифицировать как недобросовестное поведение.

Позиция о недобросовестном характере действий иностранных лиц, отказавшихся от исполнения своих обязательств перед российскими лицами по мотиву санкций и при этом ведущих бизнес в России, находит свое подтверждение и в актуальной судебной практике по возложению ответственности перед российскими кредиторами на российскую часть бизнеса международного холдинга, соблюдающего санкции, (Решение Арбитражного суда города Москвы от 17.10.2023 по делу №А40-167352/23, оставленное без изменения Постановлением 9ААС от 21.12.2023 (09АП83334/2023), Решение Арбитражного суда города Москвы от 29.11.2023 по делу No А40-170819/2023, Решение Арбитражного суда города Москвы от 29.06.2023 по делу № А40-191489/2022).

Согласно п. п. 1, 2 ст. 450.1 ГК РФ, предоставленное ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором право на односторонний отказ от договора (исполнения договора) (ст. 310 ГК РФ) может быть осуществлено управомоченной стороной путем уведомления другой стороны об отказе от договора (исполнения договора).

В соответствии со ст. 523 ГК РФ односторонний отказ от исполнения договора поставки (полностью или частично) допускается в случае существенного нарушения договора одной из сторон (абзац четвертый п. 2 ст. 450 ГК РФ). Нарушение договора поставки поставщиком предполагается существенным в случаях, в том числе неоднократного нарушения сроков поставки товаров. Поэтому существенная просрочка поставщиком поставки предварительно оплаченного покупателем товара является основанием для одностороннего отказа от исполнения договора .

Договор поставки считается расторгнутым с момента получения одной стороной уведомления другой стороны об одностороннем отказе от исполнения договора, если иной срок расторжения или изменения договора не предусмотрен в уведомлении либо не определен соглашением сторон (п. 4 ст. 523 ГК РФ).

Как предусмотрено п. 3 ст. 453 ГК РФ, в случае расторжения договора в судебном порядке обязательства считаются прекращенными с момента вступления в законную силу решения суда об изменении или о расторжении договора, если этим решением не предусмотрена дата, с которой обязательства считаются прекращенными. Такая дата определяется судом исходя из существа договора и (или) характера правовых последствий его изменения, но не может быть ранее даты наступления обстоятельств, послуживших основанием для изменения или расторжения договора.

Согласно п. 1 ст. 165.1 ГК РФ заявления, уведомления, извещения, требования или иные юридически значимые сообщения, с которыми закон или сделка связывает гражданско-правовые последствия для другого лица, влекут для этого лица такие последствия с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю.

Следовательно, для осуществления права на односторонний отказ от договора поставки согласие другой стороны не требуется, его осуществление происходит в форме направления другой стороне соответствующего уведомления. Такой отказ порождает правовые последствия с момента доставки указанного уведомления адресату – договор считается прекращенным, если иное не предусмотрено ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором.

Так как авансовый платеж в размере 7 380 000 евро был перечислен Ответчику 03.12.2020 (платежное поручение от 03.12.2020 от №6), то с этой даты необходимо отсчитывать 24-х месячный срок на поставку, предусмотренный ст. 2.04 Контракта на поставку. Соответственно, датой окончания 24-х месячного срока поставки является 02.12.2022.

Согласно ст. 25 Лицензионного соглашения, оно вступает в силу в дату, когда выполнены все следующие условия: (а) обе стороны подписали Лицензионное соглашение; (b) Договор на инжиниринговые услуги вступил в силу в соответствии с его условиями. Соответственно, лицензионное соглашение вступило в силу одновременно с вступлением в силу Контракта на поставку.

Таким образом, как правильно отмечает Истец, Ответчик должен был исполнить свои обязательства, а именно осуществить поставку в срок 03.12.2020 – 02.12.2022, однако нарушил договоренности и отказался от исполнения.

В соответствии с п. 9.03 Контракта на поставку Заказчик может прекратить Контракт в связи с неисполнением Исполнителем своих существенных обязательств по Контракту, направив Исполнителю соответствующее письменное уведомление за 14 календарных дней до даты предполагаемого прекращения.

В соответствии с п. 13.04 Лицензионного соглашения Заказчик может прекратить Соглашение, направив Исполнителю письменное уведомление за 14 календарных дней до даты предполагаемого прекращения о том, что Исполнитель не выполнил свои существенные обязательства.

Воспользовавшись вышеуказанным правом, истец направил 31.05.2023 ответчику уведомление о расторжении Контракта на поставку и Лицензионного соглашения (т. 1 л.д. 132–133), которое было вручено последнему 05.06.2023, согласно отчету об отслеживании почтовых отправлений. Соответственно, Контракт на поставку, а также Лицензионное соглашение прекратили свое действие с 20.06.2023, то есть по истечении 14 календарных дней с момента получения Ответчиком указанного Уведомления Истца.

Несмотря на право Истца на внесудебный односторонний отказ от Контракта на поставку и Лицензионного соглашения, Истец полагает, что вправе получить некую определенность своего положения путем закрепления факта расторжения вышеуказанных договоров на основании решения суда. Как правило, при аналогичных обстоятельствах суды признают за истцами такое право, так как право на односторонний отказ не исключает возможности обращения в суд с иском о расторжении договора.

Таким образом, Контракт на поставку, а также Лицензионное соглашение подлежат признанию расторгнутыми с 20.06.2023.

Довод ответчика о расторжении Контракта по его инициативе со ссылкой на переписку сторон и положения Контракта подлежит отклонению как несостоятельный, поскольку упомянутые письма ответчика письма ответчика от 06.07.2022, от 05.08.2022, от 07.09.2022, (т. 2 л.д. 60–69, т.3 л.д. 94–95 и т. 4 л.д. 22–) не содержали никаких ссылок на расторжение Контракта и (или) Соглашения по инициативе ответчика. Более того, исходя из содержания названных писем ответчик декларировал продолжение исполнения сторонами Контракта и Соглашения в части их отдельных положений.

Письмо ответчика от 12.06.2023 (т. 2 л.д. 70–73) не может считаться уведомлением о расторжении Контракта, принимая во внимание направление письма, содержащего соответствующее уведомление, истцом в адрес ответчика 31.05.2023.

Истец также заявил о взыскании неосновательного обогащения.

Ответчик ссылается в том числе на ст. 11 Регламента ЕС, которая запрещает удовлетворение любых требований российских лиц, вытекающих из договоров, исполнение которых стало невозможно в связи с ограничениями, введенными названным Регламентом.

Обстоятельства возникновения неосновательного обогащения ответчика в рамках настоящего спора не порождают оснований для применения регулирования правоотношений правом Швейцарской Конфедерации постольку в условиях расторжения Контракта и Соглашения

В том числе в ходе судебного разбирательства ответчик не только не настаивал на сохранении договорных правоотношений с истцом, но и подтверждал факт их прекращения, а также отсутствие намерений на их продолжение.

В этой связи несостоятелен довод ответчика о запрете каким бы то ни было регулированием правоотношений удовлетворения требований истца (возврат аванса), возникших из договорных оснований, поскольку материальные притязания истца в сложившихся обстоятельствах не вытекают из договора.

Следовательно, ответственность возникла вследствие неосновательного обогащения и удержания неосновательно полученного блага, обстоятельство её наступления не зависит от наличия или отсутствия вины ответчика, наличия или отсутствия обстоятельств непреодолимой силы (форс-мажор). Таким образом, между сторонами в отношении обстоятельства неосновательного обогащения ответчика отсутствует договорный спор как таковой.

Между тем, хотя ответчик и указывает на невозможность исполнения обязательств со своей стороны, вместе с тем не освобождается от обязанности возвратить неосновательно полученное встречное представление истца.

Ссылаясь на невозможность возвращения истцу аванса, ответчик не привел убедительных аргументов, позволяющих сделать вывод о наличии объективных препятствий для осуществления такого возвращения.

Одновременно, данные ссылки ответчика носят предположительный характер, поскольку не подкреплены доказательствами, содержащими результаты осуществления им каких-либо действий, принятия каких-либо мер по собственной инициативе, направленных на добросовестное возвращение данного аванса всевозможными способами в соответствии с правопорядком Российской Федерации либо доказательствами обращения за разъяснениями в компетентные органы иного правопорядка, отличного от российского, по поводу совершения того или иного деяния, направленного на возвращение полученных благ (денежных средств истца) в отсутствие на то правовых и экономических оснований.

Равным образом ответчик не обосновал невозможности осуществления переводов посредством банков, не претерпевающих действия санкционного режима, банков, находящихся на территории и (или) под юрисдикцией «дружественного» государства, посредством зарубежного счёта российского юридического лица, возложения обязанности по перечислению удержанных средств в адрес истца на третье лицо (ст. 313 ГК РФ) и посредством иных способов.

Доводы ответчика, в том числе озвученные присутствующим в судебном заседании представителем ответчика об отработке уплаченного истцом аванса и несении расходов в связи с этим во взаимоотношениях с третьими лицами подлежат отклонению, поскольку в материалы дела не представлено доказательств наличия причинно-следственной связи между указанными ответчиком обстоятельствами несения указанных расходов, спорными Договорами и правоотношениями по ним и вследствие чего названные обстоятельства не являются относимыми применительно к настоящему спору.

В определении Верховного Суда РФ от 28.11.2017 №309-ЭС13269 по делу №А07-27391/2016 отмечено, что одним из частных случаев нарушения принципов публичного порядка Российской Федерации является нарушение запрета на злоупотребление правом. При таких обстоятельствах действия ответчика по удержанию причитающихся истцу денежных средств с точки зрения российского права являются злоупотреблением правом (ст. 10 ГК РФ) и нарушением публичного порядка.

Ссылки ответчика как на необходимость сбора документов, подтверждающих его расходы на исполнение Договоров так и на несение таких расходов, не относятся к существу спора, являясь указанием на его внутренние организационные сложности и трудности.

Указанное поведение ответчика как в отношениях с истцом так и выраженное в его процессуальной тактике уже при минимальной степени его оценки — на первый взгляд свидетельствует о реализации ответчиком воли, направленной исключительно на удержание и присвоение полученных от истца денежных средств. При этом ответчиком, принимая во внимание его доводы об отсутствии возможностей для возвращения неосновательно полученных денежных средств и его согласие с обстоятельством расторжения Договора, не приведены никакие правовые основания для удержания названных денежных средств.

Таким образом, доводы ответчика о невозможности возвращения полученных от истца денежных средств, в том числе вследствие освобождения от ответственности за нарушение обязательств, не имея под собой правовых оснований, следуют из неправильного и неверного толкования ответчиком норм материального права.

В соответствии с абз. 2 п. 4 ст. 453 ГК РФ в случае, когда до расторжения или изменения договора одна из сторон, получив от другой стороны исполнение обязательства по договору, не исполнила свое обязательство либо предоставила другой стороне неравноценное исполнение, к отношениям сторон применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения (глава 60), если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из существа обязательства.

При ином подходе на стороне ответчика имела бы место необоснованная выгода.

Основания для удержания перечисленных истцом денежных средств отпали при расторжении договора, поскольку в связи с этим прекратилась обязанность ответчика по поставке. На основании статьи 1102 ГК РФ названные денежные средства подлежат возврату, поскольку в данном случае получатель средств, уклоняясь от их возврата истцу несмотря на отпадение основания для удержания, должен рассматриваться как лицо, неосновательно удерживающее средства (Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 11.01.2000 №49 "Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении").

Учитывая установленный судом и не оспариваемый ответчиком факт получения им денежных средств и неисполнение ответчиком обязательств по Контракту, суд считает, что на стороне ответчика образовалось неосновательное обогащение в общем размере 12 512 750 евро, которое подлежит возврату истцу на основании статьи 1102 ГК РФ.

Из пункта 1 статьи 1107 ГК РФ следует, что лицо которое неосновательно получило или сберегло имущество, обязано возвратить или возместить потерпевшему все доходы, которые оно извлекло или должно было извлечь из этого имущества с того времени, когда узнало или должно было узнать о неосновательности обогащения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 395 ГК РФ в случаях неправомерного удержания денежных средств, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму долга. Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. Эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором.

В силу пункта 1 статьи 401 ГК РФ лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности.

Если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств (пункт 3 статьи 401 ГК РФ).

Из пункта 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 04.11.2002 №70 "О применении арбитражными судами статей 140 и 317 Гражданского кодекса Российской Федерации" следует, что законные или договорные проценты на сумму денежного обязательства, выраженного в соответствии с пунктом 2 статьи 317 ГК РФ, начисляются на сумму в иностранной валюте (условных денежных единицах), выражаются в этой валюте (единицах) и взыскиваются в рублях по правилам пункта 2 статьи 317 ГК РФ.

Представленный суду истцом расчет проверен и признан математически верным. Контррасчет ответчика судом не принимается.

В силу пункта 3 статьи 395 ГК РФ проценты за пользование чужими средствами взимаются по день уплаты суммы этих средств кредитору, если законом, иными правовыми актами или договором не установлен для начисления процентов более короткий срок.

В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 №7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" разъяснено, что сумма процентов, подлежащих взысканию по правилам статьи 395 ГК РФ, определяется на день вынесения решения судом исходя из периодов, имевших место до указанного дня. Проценты за пользование чужими денежными средствами по требованию истца взимаются по день уплаты этих средств кредитору.

В этой связи подлежат удовлетворению также требования об уплате ответчиком процентов за пользование чужими денежными средствами с 14.06.2024 по день вынесения судом решения, определенные исходя из средневзвешенной процентной ставки по краткосрочным кредитам, предоставленным кредитными организациями нефинансовым организациям в евро, опубликованной Банком России на официальном сайте;

процентов за пользование чужими денежными средствами за период со дня, следующего за днем вынесения судом решения, по день фактической уплаты долга Истцу – определенных исходя из средневзвешенной процентной ставки по краткосрочным кредитам, предоставленным кредитными организациями нефинансовым организациям в евро, опубликованной Банком России на официальном сайте.

Иные доводы ответчика отклоняются судом, поскольку противоречат имеющимся в материалах дела доказательствам, оцененные судом по правилам статей 64, 67, 68, 71 АПК РФ, являются несостоятельными, поскольку не исключают правомерности требований истца, данные доводы сделаны при неправильном и неверном применении норм материального и процессуального права, регулирующих спорные правоотношения.

Ссылки ответчика на иную судебную практику не свидетельствуют о нарушении судами единообразия в толковании и применении норм материального права с учетом конкретных обстоятельств спора.

В соответствии с ч. 1 ст. 110 АПК РФ, судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

С учётом результата рассмотрения спора, причин и динамики изменения требований, судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 200 000 руб. подлежат взысканию с ответчика в пользу истца.

Руководствуясь ст. 110, 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, 



РЕШИЛ:

Исковые требования удовлетворить.

Расторгнуть Контракт на поставку от 06.11.2020 заключенный между АО «Делфин Груп» и Компанией с ограниченной ответственностью «Air Liquide Global E&C; Solutions Germany Gmbh» (Эр Ликид Глобал И энд Си Солюшнс Германия).

Расторгнуть Лицензионное и гарантийное соглашение для установки производства био пропиленгликоля №D2020/01 от 06.10.2020, заключенное  между АО «Делфин Груп» и Компанией с ограниченной ответственностью «Air Liquide Global E&C; Solutions Germany Gmbh» (Эр Ликид Глобал И энд Си Солюшнс Германия).

Взыскать с Компании с ограниченной ответственностью «Air Liquide Global E&C; Solutions Germany Gmbh» (Эр Ликид Глобал И энд Си Солюшнс Германия) в пользу                 АО «Делфин Груп» сумму неосновательно полученных денежных средств в размере 12 512 750 евро в рублях по официальному курсу Центрального Банка Российской Федерации  на дату фактического исполнения решения суда.

Взыскать с Компании с ограниченной ответственностью «Air Liquide Global E&C; Solutions Germany Gmbh» (Эр Ликид Глобал И энд Си Солюшнс Германия) в пользу                АО «Делфин Груп» сумму процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 05.12.2022  по 13.06.2024 в общей сумме 656 329, 46 евро по официальному курсу евро к рублю, установленному Центральным Банком Российской Федерации на дату фактического исполнения решения суда;

проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 14.06.2024  по день вынесения судом решения, определенные исходя из средневзвешенной процентной ставки по краткосрочным кредитам, предоставленным кредитными организациями нефинансовым организациям в евро, опубликованной Банком России на официальном сайте;

проценты за пользование чужими денежными средствами за период со дня, следующего за днем вынесения судом решения, по день фактической уплаты долга Истцу – определенные исходя из средневзвешенной процентной ставки по краткосрочным кредитам, предоставленным кредитными организациями нефинансовым организациям в евро, опубликованной Банком России на официальном сайте;

расходы по оплате госпошлины в размере 200 000 руб.

Решение может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в Десятый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме).


Судья                                                                                                          Т.Ю. Цыганкова