Постановление от 22 сентября 2024 г. по делу № А76-12688/2020

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД




ПОСТАНОВЛЕНИЕ



№ 18АП-10400/2024
г. Челябинск
23 сентября 2024 года
Дело № А76-12688/2020


Резолютивная часть постановления объявлена 09 сентября 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 23 сентября 2024 года.


Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Румянцева А.А.,

судей Ковалевой М.В., Кожевниковой А.Г.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Коробейниковой Ю.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 21.06.2024 по делу № А76-12688/2020 о привлечении к субсидиарной ответственности.


Определением от 22.05.2020 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Магистраль» возбуждено производство по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «РосТехРесурс» (далее – должник, ООО «РосТехРесурс»).

Определением от 20.07.2020 заявление кредитора признано обоснованным, в отношении ООО «РосТехРесурс» введена процедура наблюдения. Временным управляющим ООО «РосТехРесурс» утверждена ФИО2 из числа членов Ассоциации арбитражных управляющих «Сибирский центр экспертов антикризисного управления» (<...>).

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 26.01.2021 в отношении введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО2

Информационное сообщение о введении процедуры банкротства опубликовано в ЕФРСБ 01.02.2021.

Конкурсный управляющий ФИО2 (далее – заявитель) 05.10.2021 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц ФИО1, ФИО1, ФИО3 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности в размере 3 119 042 руб. 77 коп.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 21.06.2024 требования удовлетворены в полном объеме. Ответчики привлечены  солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «РосТехРесурс» в размере 3 119 042 руб. 77 коп.

Не согласившись с указанным определением, ФИО1 (далее также податель жалобы) обратился в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, ссылаясь на то, что часть необходимых документов представлены в распоряжение конкурсного управляющего, а также нашел подтверждение довод о том, что часть бухгалтерской документации изъята в ходе обыска следователем СК России, которые в последствие возвращены конкурсному управляющему. Также из определения суда следует, что конкурсный управляющий истребовал документацию за период с 28.05.2019, как и оспаривались сделки должника за указанный период. ФИО4 являлся руководителем должника (единоличным исполнительным органом общества) в период с 29.06.2011 по 15.03.2018, а с 14.06.2018 ФИО5 принят на должность руководителя отдела закупа указанного общества. То есть последний утратил статус контролирующего должника лица с 15.03.2018, как и обязанность по хранению, ведению бухгалтерской документации.

Судом и заявителем не определен размер ответственности ответчиков, равный размеру обязательств должника, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2-3.1 ст. 9 Закона о банкротстве, то есть после 30.06.2019. Кроме того, отсутствует причинная связь между невозможностью удовлетворения требований кредитора и бездействием ответчиков по исполнению обязанности по подаче заявления в срок, предусмотренный пунктами 2-3.1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтовых отправлений, а также путем размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле, их представителей.


Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Как следует из материалов дела и установлено судом, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц руководителями должника являлись: ФИО1 с 29.06.2011 по 15.03.2018; ФИО1 с 15.03.2018 по дату внесения в ЕГРЮЛ записи о возложении обязанностей руководителя на конкурсного управляющего ФИО2

Учредителями (участниками) должника являлись: ФИО3 с 05.04.2018 по настоящее время; ФИО1 с 29.06.2011 по 05.04.2018.

В обоснование доводов заявления о привлечении к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий ссылался на непередачу конкурсному управляющему бухгалтерской документации, документов о хозяйственно-финансовой деятельности ООО «РосТехРесурс», нарушение обязанности по своевременной подачи заявления должника в арбитражный суд о признании должника банкротом, а также совершение сделок, которые привели к невозможности погашения требований кредиторов.

Разрешая заявленные требования суд первой инстанции исходил из следующего.

Дела о несостоятельности (банкротстве) юридических лиц и граждан в силу ч. 1 ст. 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и п. 1 ст. 32 Закона о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу ст. 61.10  Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с приведенными в п. п. 1, 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53) разъяснениями, привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

При привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям закона №   127-ФЗ,   подлежат   применению   общие   положения   глав   25   и   59   ГК   РФ   об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

По делам о возмещении вреда суд должен установить факт причинения вреда, вину причинителя вреда и причинно-следственную связь между незаконными действиями (бездействием) причинителя вреда и причинением вреда (утвержденный Президиумом ВС РФ 20.12.16 Обзор судебной практики ВС РФ N 4 (2016)).

В соответствии с п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1)      являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2)      имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3)      извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из совокупного толкования положений п. 3 ст. 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений, изложенных в п. 3 постановления Пленума № 53 необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Согласно п. 5 постановления Пленума № 53 предполагается, что участник корпорации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

Из материалов дела следует, что руководителями должника являлись ФИО1 с 29.06.2011 по 15.03.2018; ФИО1 с 15.03.2018 по дату внесения в ЕГРЮЛ записи о возложении обязанностей руководителя на конкурсного управляющего ФИО2

Учредителями (участниками) должника являлись: ФИО3 с 05.04.2018 по настоящее время; ФИО1 с 29.06.2011 по 05.04.2018.

Таким образом, в силу п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве ответчики являлись контролирующими должника лицами в вышеуказанные периоды и по дату признания должника несостоятельным (банкротом).

В силу положений п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов      невозможно      вследствие       действий      и      (или)      бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность поведению     (составлению)     и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесенияопределения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временнойадминистрации финансовой организации) или принятия решения опризнании должника банкротом отсутствуют или не содержатинформацию       об     объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

документы,         хранение   которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

В предмет доказывания по настоящему спору входит установление факта отсутствия либо искажения бухгалтерской документации должника, невозможность либо затруднительность формирования конкурсной массы и наличие причинно - следственной связи между названными фактами.

Согласно п. 4 ст. 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подп. 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов (пункт 6 указанной статьи).

Согласно разъяснениям, приведенным в п. 3 постановления Пленума № 53 по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только натом основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства счленами органов должника, либо ему были переданы полномочия насовершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в томчисле в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещалодолжности главного бухгалтера, финансового директора должника(подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названныелица могут быть признаны контролирующими должника на общихоснованиях,    в     том     числе     с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

В пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, при рассмотрении такого рода заявлений суд исходит из даты возникновения обязательства, а не с даты их неисполнения.

Суд первой инстанции также отметил, что ответственность, установленная статьей 10 Закона о банкротстве является гражданско-правовой, следовательно, при её применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

В этой связи помимо объективной стороны правонарушения, связанной сустановлением факта неисполнения единоличным исполнительным органомобязанности, установленной Законом о банкротстве (обратиться в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом)), необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации); также имеет значение причинно-следственная связь между неподачей в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Из материалов дела следует, что 08.10.2020 временный управляющий ФИО2 обратилась в арбитражный суд с заявлением об истребовании у руководителя должника бухгалтерских документов, в том числе Базы «1С Предприятие: 8» на съемном носителе или предоставление доступа к базе ООО «РосТехРесурс» в виде сообщения логина и пароля для входа в базу, а также документов по финансово-хозяйственной деятельности ООО «РосТехРесурс» за период с 28.05.2019 по дату запроса.

Временный управляющий неоднократно направлял бывшим руководителям должника запросы о предоставлении документов, которые получены бывшим руководителем.

Однако запрошенные документы временному и конкурсному управляющему не представлены.

Согласно сведениям ЕГРЮЛ единоличным исполнительным органом с даты создания ООО «РосТехРесурс» с 29.06.2011 по 15.03.2018 являлся ФИО1, с 15.03.2018 по дату введения конкурсного производства – ФИО1.

Заявление о признании ООО «РосТехРесурс» несостоятельным (банкротом) принято к производству Арбитражного суда Челябинской области 22.05.2020.

Согласно сведениям, представленным ФИО1 28.05.2019 следственным комитетом РФ по Самарской области и УФСБ России по Самарской области были изъяты все документы, касающиеся хозяйственной деятельности ООО «РосТехРесурс», в связи с расследованием уголовных дел №11902360027000003 от 30.04.2019, №11902360027000004 от 02.05.2019, №11902360027000005 от 02.05.2019.

Однако, при анализе операций по расчетному счету должника конкурсным управляющим установлено, что в период после 28.05.2019 должником осуществлялась хозяйственная деятельность, совершались оплаты с назначением платежа «по договору поставки», «по договору перевозки» и т.п.

В частности, согласно сведениям об операциях по расчетному счету №<***>, открытому в АО КБ «Модульбанк», в период после 28.05.2019 ООО «РосТехРесурс» осуществлялись хозяйственная деятельность и производились операции по счету:

- 11.07.2019 – оплата в сумме 447 512 руб. в пользу ООО «Самарская битумная компания» с назначением платежа «Оплата по договору поставки нефтепродуктов №247/18-СБК от 11.04.2018 за битум;

- 15.07.2019 – оплата в сумме 384 532 руб. в пользу ООО «МТРАНС+» с назначением платежа «Оплата по договору транспортно-экспедиционных услуг от 08.05.2018 за доставку мазута, битума;

- 01.08.2019 – оплата в сумме 43 120 руб. в пользу ООО «Азисмос» с назначением платежа – оплата по договору №01/2018 за перевозку груза автотранспортом от 28.02.2018;

- 02.08.2019 – оплата в сумме 99 633 руб. в пользу ООО «Нефтехимсинтез» с назначением платежа – оплата по договору №02-19 купли-продажи нефтепродуктов от 11.02.2019;

- 28.08.2019 – оплата в сумме 184 657 руб. в пользу ИП ФИО6 с назначением платежа - оплата по договору №001/19 перевозки грузов автотранспортом   от 18.01.2019.

Конкурным управляющим установлено, что первичная документация по сделкам, указанным в назначении платежа отсутствует, при этом в бухгалтерском балансе общества отражена дебиторская задолженность, которую невозможно соотнести с конкретными сделками ввиду отсутствия первичной документации по исполнению сделок.

Так же конкурсным управляющим установлено, что в указанный период осуществлялись лизинговые платежи по договорам лизинга № 20/19-УФА от 28.01.2019 и № 21/19-УФА от 28.01.2019, заключенным с ООО «Балтийский Лизинг», при этом информация о месте нахождения транспортных средства     LADА,  219020   LADA  GRANTA, ViN <***>, год выпуска 2018; LADА, 219020 LADA GRANTA, VIN <***>, год выпуска 2018, конкурсному управляющему не представлена.

Определением арбитражного суда от 12.04.2022 ходатайство        конкурсного управляющего об истребовании документов удовлетворено в полном объеме. Судом истребованы у контролирующих должника лиц документы и имущество.

Определение суда обжаловано не было и вступило в законную силу.

Кроме того, определением суда от 29.04.2021 судом удовлетворено ходатайство конкурсного управляющего об истребовании у ООО «Балтийский лизинг» (ИНН <***>) сведений: об изъятии имущества по договорам лизинга, заключенным с ООО «РосТехРесурс» № 20/19-УФА от 28.01.2019, № 21/19-УФА от 28.01.2019; об осуществлении ООО «РосТехРесурс» лизинговых платежей договорам № 20/19-УФА от 28.01.2019, № 21/19-УФА от 28.01.2019.

Конкурсным управляющим также установлено, что в материалы дела не представлены акты приема-передачи бухгалтерской документации при смене руководителей.

При этом согласно данным бухгалтерской отчетности ООО «РосТехРесурс», размещенной на сервисе «БФО Налог» в сети Интернет, общество осуществляло хозяйственную деятельность: в 2019 году: выручка 24 806 000 руб., чистая прибыль 38 000 руб., денежные средства на балансе – 1 700 000 руб.

Указанные оборотные активы общества и документы о распределении выручки конкурсному управляющему не представлены.

Согласно пояснениям ответчика ФИО1 (л.д. 11 т.2), конкурсному управляющему предоставлены логин и пароль для входа в базу «1С предприятие», которая размещена «в облачном сервере» в сети Интернет. Между тем, учитывая с момента приостановки деятельности общества оплата сервиса не производилась, в течение трех месяцев данные с сервера удалены (акты инвентаризации, расшифровка активов, расшифровка пассивов, бухгалтерская и финансовая отчетность, сведения о кредиторах и дебиторах, о задолженности и имуществе).

Конкурсным управляющим в ходе процедуры банкротства в апреле 2022 года получены документы, которые были изъяты у должника в ходе обыска (выемки) 28.05.2019. Указанные документы представлены конкурсным управляющим в материалы дела посредством сервиса «Мой Арбитр» 06.10.2023.

По итогам анализа изъятых в ходе обыска документов следует, что в представленных документах содержится часть первичной бухгалтерской документации по контрагентам: ООО «Нефтехимсинтез», ООО «Магистраль», ООО «Волга-Ойл», ООО «ББК», ООО «Камбит «НК», ООО «Кровлестом», а также электронные файлы в формате Exel и Word с реквизитами и бланками первичных документов и скан-образы иных документов, использованных при заключении договоров с указанными контрагентами.

По итогам анализа представленных документов конкурсным управляющим установлено, что в ходе обыска изъято лишь часть первичных документов бухгалтерского учета. Остальная часть документации, указанная в определении суда от 12.04.2022 не представлена.

Обязанность по организации бухгалтерского учета в организациях, соблюдению законодательства при выполнении хозяйственных операций, организации хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (п. 1 ст. 6, п. 3 ст. 17 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете») возложена на руководителя организации.

Так же обязанностью руководителя должника в установленных случаях является предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (п. 3.2 ст. 64, п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве). Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Ответственность за организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности несет руководитель организации.

Согласно п. 1 ст. 50 Закона № 14-ФЗ общество обязано хранить документы, предусмотренные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, уставом общества, внутренними документами общества, решениями общего собрания участников общества, совета директоров (наблюдательного совета) общества и исполнительных органов общества.

Добросовестный и разумный руководитель обязан обеспечить надлежащее ведение бухгалтерского учета, совершить действия по сохранности и передаче бухгалтерской документации должника арбитражному управляющему либо по восстановлению такой документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В материалы дела не представлены доказательства как передачи ответчиками ФИО1 и ФИО1 указанных документов конкурсному управляющему, а также не представлены доказательства того, что истребованные определением суда от 12.04.2022 документы, ранее были изъяты органами следствия.

Товарно-материальные ценности и документы, подтверждающие дебиторскую задолженность, не были переданы конкурсному управляющему. Непередача товарно-материальных ценностей, которые числились в бухгалтерском балансе должника, привела к невозможности определения активов должника и их идентификации.

Доказательств, свидетельствующих о том, что ответчики принимали соответствующие меры по надлежащему ведению бухгалтерского учета общества, а также меры по истребованию, восстановлению и передаче документов конкурсному управляющему, в материалы дела вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ не представлено.

Законодатель, возложив обязанность по передаче документов на руководителя должника, не ставит ее исполнение в зависимость от возможности конкурсного управляющего восстановить документацию путем ее истребования у третьих лиц. Данная обязанность также не обусловлена необходимостью доказывания конкурсным управляющим совершения им в дальнейшем конкретных действий, связанных с представленной документацией. Перечень действий конкурсного управляющего в ходе пополнения конкурсной массы определяется именно содержанием передаваемой документации, позволяющей принять меры по защите прав должника и кредиторов. Получение информации из других источников значительно затрудняет и увеличивает срок производства по делу о банкротстве, увеличивая и текущие затраты на процедуру.

Таким образом, непередача товарно-материальных ценностей, отраженных в отчетности и документации привела к невозможности определения активов должника и их идентификации, а следовательно, невозможности пополнения конкурсной массы за счет дебиторской задолженности.

Доводы апелляционной жалобы о том, что часть необходимых документов представлены в распоряжение конкурсного управляющего, часть бухгалтерской документации изъята в ходе обыска следователем СК России, которые в последствие возвращены конкурсному управляющему не свидетельствуют об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности апеллянта, поскольку как указано выше, документы в полном объеме переданы не были. Представленные документы в достаточной мере не подтверждают наличие реальных хозяйственных отношений между контрагентами должника.

На основании изложенного, выводы суда о наличии основания для привлечения ответчиков ФИО1 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по основанию подпунктов 2, 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве являются обоснованными.


Разрешая требования в части совершения сделок, которые привели к невозможности погашения требований кредиторов, суд исходил из следующего.

Под недостаточностью имущества Закон о банкротстве (статья 2) понимает превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника, под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу ч. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Ответственность за невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве предполагает под собой в качестве объективной стороны правонарушения недобросовестное сокрытие от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица и заведомой невозможности удовлетворения требований новых кредиторов, повлекшее впоследствии возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Именно такое поведение влечет возложение на руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы, обеспечивая, тем самым, защиту кредиторов, не осведомленных по вине такого руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов.

Согласно подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В п. 23 постановления Пленума № 53 разъяснено, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки  (ряда    сделок) может быть применена     к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальнымлибо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, поуказанию   которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности,   наблюдательным   советом   или   общим   собранием   участников  (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

По смыслу п. 3 ст. 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Пунктом 16 указанного постановления Пленума № 53 установлено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротствадолжника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступилобы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия)контролирующего лица на положение должника, проверяя наличиепричинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

При этом как ранее, так и в настоящее время процесс доказыванияобозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов; при рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 постановления Пленума № 53).

В пункте 19 постановления Пленума № 53 разъяснено, что придоказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Из материалов дела следует, что при анализе выписок со счетов должника конкурсным управляющим установлено, что имеются перечисления денежных средств должника по сделкам, в отношении которых отсутствуют первичные документы для анализа указанных сделок на предмет подозрительности, в общем количестве 130 штук, что отражено в Заключении временного управляющего о наличии (отсутствии) основания для оспаривании сделок должника.

Также конкурсным управляющим в ходе проведения финансового анализа установлено нарушение ведения налогового учета в части не отражения НДС с полученных авансов от покупателей.

Согласно заключению конкурсного управляющего о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок должника, по итогам анализа 130 сделок, конкурсным управляющим выявлены сделки имеющие признаки с несоразмерным встречным предоставлением, не соответствующим рыночным условиям, что могло причинить вред обществу и кредиторам в виде реального ущерба. По данным конкурсного управляющего предварительный ущерб от подозрительных сделок составил 24 516 330 руб.

Конкурсным управляющим были поданы заявления в арбитражный суд об оспаривании сделок должника с ООО «Интеграция», ФИО7, совершенных в период подозрительности.

Определением арбитражного суда от 17.08.2022 частично удовлетворено требование конкурсного управляющего, признано недействительной сделкой соглашение № 21/19-УФА-ЗС от 03.02.2020 о замене стороны в обязательствах в договоре лизинга от 28.01.2019 № 21/19-УФА, заключенное между ООО «РосТехРесурс», ФИО7 и ООО «Балтийский лизинг» в части установления цены уступаемых прав (пункт 1.3 соглашения).

При этом судом установлено, что 03.02.2020 между ООО «РосТехРесурс» (Лизингополучатель), ФИО7 (Новый Лизингополучатель) и ООО «Балтийский лизинг» (Лизингодатель) заключено соглашение № 21/19-УФА-ЗС о замене стороны в обязательствах в договоре лизинга, согласно п. 1.1 которого Лизингополучатель передает Новому Лизингополучателю в полном объеме все свои права и обязанности по договору лизинга        № 21/19-УФА, заключенному 28.01.2019 между Лизингодателем и Лизингополучателем с приложением акта приема-передачи и спецификации в отношении транспортного средства LADA, 219020 LADA GRANTA VIN <***>, год изготовления 2018.

При этом отдельного соглашения, заключенного без участия лизингодателя, об установлении цены уступаемых прав и определении порядка ее оплаты не имеется. ФИО7 не оплачивала должнику денежные средства по оспариваемому соглашению о замене стороны в обязательствах, то есть соглашение о замене стороны является безвозмездным для ООО «РосТехРесурс».

С учетом указанного, судом применены последствия недействительности сделки, с ФИО7 в пользу ООО «РосТехРесурс»      взыскана стоимость переведенного права исходя из стоимости равноценного встречного предоставления в размере 383 000 руб.

Определением суда от 20.06.2022 частично удовлетворено заявление конкурсного управляющего о признании недействительной сделкой соглашение № 20/19-УФА-ЗС от 03.02.2020 о замене стороны в обязательствах в договоре лизинга от 28.01.2019 № 20/19-УФА, заключенное между ООО «РосТехРесурс», ООО «Интеграция» (ИНН: <***>) и ООО «Балтийский лизинг» в части установления цены уступаемых прав (пункт 1.3 соглашения).

Судом установлено, что объект лизинга приобретен ответчиком у ООО «Балтийский лизинг» с имущественной выгодой, составляющей 383 000 руб., с учетом того, что на момент совершения оспариваемой сделки преимущественная часть платежей по договору лизинга с правом выкупа (70% от общей суммы лизинговых платежей) была выплачена должником-прежним лизингополучателем, который не получил от нового лизингополучателя никакой компенсации затрат, связанных с ранее произведенной лизингодателю оплатой договорных платежей. Таким образом, новый лизингополучатель стал собственником предмета лизинга, не внеся экономически обоснованной цены, по сути, в основном за счет должника, что повлекло за собой причинение вреда имущественным интересам кредиторов должника.

Судом применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ООО «Интеграция» в пользу ООО «РосТехРесурс» 383 000 руб.

Из материалов дела о банкротстве следует, что конкурсным управляющим проанализированные сделки оспорены не в полном объеме. При этом в удовлетворении части заявлений о признании сделок недействительными отказано (ИП ФИО6, ИП ФИО8, ООО «Башкирская битумная компания») в связи с представлением ответчиками документального обоснования наличия встречного предоставления по сделкам (частичного предоставления) и отсутствия признаков аффилированности. При этом судом сделаны выводы о наличии в данных случаях неисполненных со стороны контрагентов договорных обязательств, что фактически является основанием для взыскания дебиторской задолженности с ответчика.

Однако основанием для указанных выводов в частности послужило отсутствие полного объема бухгалтерской документации, обязанность по сохранению которой возлагается на руководителей организации.

Судом также отмечено, что спорные сделки не являются существенно убыточными для должника, вместе с тем, в результате неисполнения ответчиками обязанности по передаче документации, отражающей финансово-хозяйственную деятельность общества, а также материальных и иных ценностей, сведений об активах должника, конкурсный управляющий не имел возможности сформировать в полной мере конкурсную массу за счет таких активов, располагать полной информацией о деятельности общества и совершенных им сделках, что не позволило конкурсному управляющему проводить мероприятия, в частности, по взысканию дебиторской задолженности, истребованию имущества должника у третьих лиц, оспариванию его сделок, и, как следствие, наиболее полно удовлетворить за счет пополнения конкурсной массы требования кредиторов.

При этом конкурсным управляющим, с учетом сведений содержащихся в ЕГРЮЛ установлено, что единственным участником, а также директором ООО «Интеграция» (ИНН: <***>) является ФИО1.

Учитывая, что отсутствие необходимой бухгалтерской документации не позволило конкурсному управляющему установить наличие (отсутствие) оснований для оспаривания иных сделок на предмет соразмерности встречного предоставления, а также учитывая выявленные конкурсным управляющим сделки были признаны судом недействительными как причинившие вред кредиторам, а также учитывая совершение спорных сделок в период осуществления    полномочий    директором    ФИО1,  совершения сделки с аффилированным лицом ООО «Интеграция», директором которой являлся ФИО1, судом сделан обоснованный вывод о признании действий контролирующих должника лиц нарушающими требования Закона о банкротстве и наличии оснований для ответственности ФИО1 и ФИО1 по п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

При этом, судом отказано в привлечении к субсидиарной ответственности ответчиков за списание ноутбуков.

Поскольку судебный акт в указанной части не обжалуется, что исключает оценку выводов суда первой инстанции в указанной части.


Конкурсный управляющей должника также ссылается на то, что датой объективного банкротства следует признать – апрель-май 2019 года, о чем контролирующие должника лица были осведомлены, тогда как в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) произведено кредитором ООО «Магистраль» в 2020 году, поскольку задолженность перед кредитором ООО «Магисраль» образовалась в 2019 году (вступившее в законную силу решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 12.02.2020 по делу № А07-26265/2019 о взыскании с должника задолженности по договору поставки нефтепродуктов в размере 2 461 313 руб. 08 коп.).

Под недостаточностью имущества Закон о банкротстве (статья 2) понимает превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника, под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Данные нормы права касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Аналогичные положения содержатся в статье 61.12 Закона о банкротстве.

При исследовании в совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53).

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Бездействие, выразившиеся в непринятии мер ответчиками по своевременной подаче в арбитражный суд заявления о банкротстве, привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов должника, наращиванию иной дебиторской задолженности.

Данное бездействие контролирующих должника лиц свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица, что стимулировало бы расторжение договора

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016), не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Согласно разъяснениям, приведенным в подпункте 2 пункта 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», неразумными считаются действия директора, который до принятия решения  о подаче  заявления  в  суд  о  признании  предприятия  банкротом   не  предпринял обычных   для    деловой   практики    при   сходных   обстоятельствах    мер,   направленных    на получение информации, необходимой и достаточной для его принятия.

Наличие антикризисной программы (плана) может подтверждаться не только документом, поименованным соответствующим образом, но и совокупностью иных доказательств (например, перепиской с контрагентами, органами публичной власти, протоколами совещаний и т.п.). При этом возложение субсидиарной ответственности допустимо, в частности, когда следование плану являлось явно неразумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах, либо когда план разрабатывался лишь для создания внешней иллюзии принятия антикризисных мер и получения отсрочки с тем, чтобы выиграть время для совершения противоправных действий, причиняющих вред кредиторам.

Между тем, доводы ответчиков о принятии руководителем должника и участником общества мер, направленных на выход из кризисного финансового положения общества, документально ничем не подтвержден; доказательств объективного существования представленного Плана мероприятий по осуществлению основной деятельности ООО «РосТехРесурс» от 15.01.2019 и его реализации материалы дела не содержат.

Поскольку ФИО3 с 05.04.2018 по настоящее время являлась учредителем (участником) должника, суд пришел к верному выводу, что она является контролирующим должника лицом.

В соответствии с пунктом 3.1.4 Устава ООО «РосТехРесурс» участники общества обязаны не совершать действий, заведомо направленных на причинение вреда обществу.

В силу абзаца 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать   обязательные   для   этого   юридического   лица   указания   либо   иным   образом   имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

При изложенных обстоятельствах суд приходит к выводу о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пунктом 1, 2 статьи 61.11 и статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Доводы апеллянта о том, что конкурсный управляющий истребовал документацию за период с 28.05.2019 и оспаривал сделки должника за указанный период, тогда как ФИО4 являлся руководителем должника (единоличным исполнительным органом общества) в период с 29.06.2011 по 15.03.2018, а с 14.06.2018 ФИО5 принят на должность руководителя отдела закупа указанного общества, то есть последний утратил статус контролирующего должника лица с 15.03.2018, как и обязанность по хранению, ведению бухгалтерской документации, несостоятельны, поскольку в данном случае оснований полагать, что в связи с переходом на другую должность ФИО9 утратил контроль за Обществом не имеется.

Поведение ответчиков является виновным и находится в причинно-следственной связи с невозможностью формирования конкурсной массы, иного ответчиками не доказано (статьи 9, 41, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), в связи с чем, они несет риск наступления неблагоприятных последствий. 

Конкурсным управляющим доказаны значимые для разрешения дела обстоятельства, вина субъектов ответственности, наличие причинно-следственной связи между неисполнением обязанностей и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Согласно пункту 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включая требования кредиторов по обязательным платежам, оставшиеся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Согласно отчету конкурсного управляющего в реестр требований кредиторов включены требования кредитора ООО «Магистраль» и уполномоченного органа в общем размере 2 820 257 руб. 08 коп., а также имеются текущие непогашенные расходы в размере 298 785 руб. 69 коп., в том числе вознаграждение временного управляющего (43 792 руб. 69 коп.), вознаграждение конкурсного управляющего по состоянию на 27.09.2021 – 234 000 руб.

Поскольку иск о привлечении к субсидиарной ответственности является способом защиты гражданско-правового сообщества кредиторов, размер ответственности по нему ограничен общей суммой требований кредиторов, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества (ограничен совокупным размером требований, включенных в реестр требований кредиторов и заявленных после закрытия реестра, а также требований по текущим платежам) (пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве), суд пришел к верному выводу, что размер ответственности составляет 3 119 042 руб. 77 коп.

Арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не допущено.

Поскольку статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы на обжалуемое определение не предусмотрена.


Руководствуясь статьями 176, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 21.06.2024 по делу № А76-12688/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.


Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.



Председательствующий судья                                    А.А. Румянцев

Судьи:                                                                          М.В. Ковалева

                                                                                     А.Г. Кожевникова