Постановление от 22 мая 2019 г. по делу № А66-10312/2015

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А66-10312/2015
г. Вологда
22 мая 2019 года


Резолютивная часть постановления объявлена 15 мая 2019 года.

В полном объёме постановление изготовлено 22 мая 2019 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Виноградова О.Н., судей Журавлева А.В. и Писаревой О.Г., при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии от общества с ограниченной ответственностью «НРК АКТИВ» представителя ФИО2 по доверенности от 20.03.2019, от ФИО3 представителя ФИО4 по доверенности от 12.12.2017, от ФИО5 представителя ФИО4 по доверенности от 03.11.2017, от ФИО6 представителя Медника М.Б. по доверенности от 25.10.2018,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «НРК АКТИВ» на определение Арбитражного суда Тверской области от 21 января 2019 года по делу № А66-10312/2015,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Тверской области от 01.09.2015 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Ржевхлебопродукт» (адрес: <...>; ОГРН <***>, ИНН <***>; далее – Общество, должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждён ФИО7.

Решением суда от 13.09.2016 должник признан несостоятельным (банкротом), в его отношении открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждён ФИО8, впоследствии определением от 14.07.2017 конкурным управляющим Общества утверждён ФИО9.

Конкурсный кредитор должника общество с ограниченной ответственностью «НРК АКТИВ» (далее – Компания) 29.08.2018 обратился в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц: ФИО10, ФИО6, ФИО11, общество с ограниченной ответственности «Илион», ФИО5, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

К участию в обособленном споре привлечены: финансовый управляющий ФИО5 ФИО12 и финансовый управляющий ФИО3 ФИО13.

Определением суда от 21.01.2019 (с учётом определения от 22.01.2019 об исправлении опечатки) в удовлетворении заявленного требования отказано.

Компания с указанным определением не согласилась, в апелляционной жалобе просила его отменить и удовлетворить заявленные требования. В обоснование апелляционной жалобы апеллянт изложил аргументы, аналогичные по смыслу и содержанию доводам, приведенным суду первой инстанции, также указал на неверную, по его мнению, оценку данных доводов судом предыдущей инстанции.

В судебном заседании апелляционной инстанции представитель апеллянта поддержал доводы и требования, приведенные в апелляционной жалобе.

Представитель ФИО3, ФИО5 в заседании суда доводы жалобы отклонил.

Представитель ФИО6 в судебном заседании доводы жалобы отклонил по основаниям, изложенным в отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с чем дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов» (далее – Постановление № 57).

В силу разъяснений, содержащихся в пункте 32 Постановления № 57, судебный акт (копия судебного акта) считается полученным лицом, которому он в силу положений процессуального законодательства высылается посредством его размещения на официальном сайте суда в режиме ограниченного доступа, на следующий день после дня его размещения на указанном сайте.

Исследовав обстоятельства дела, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции находит жалобу не подлежащей удовлетворению.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 19.10.2015 общество с ограниченной ответственностью «РусАкваКультура» обратилось в Арбитражный суд Тверской области с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требований в размере 61 359 898 руб. 89 коп.

Требования ООО «РусАкваКультура» были основаны договоре поручительства от 03.12.2013, по условиям которого Общество поручалось перед ООО «РусАкваКультура» за исполнение обязательств ООО «Ладожская форель» на указанную сумму.

Определением Арбитражного суда Тверской области от 18.04.2016 требование ООО «РусАкваКультура» в размере 61 359 898 руб. 89 коп. включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Компания обратилась в Арбитражный суд Тверской области с заявлением о признании недействительным указанного договора поручительства от 03.12.2013.

Определением суда от 15.03.2018 в удовлетворении требований отказано.

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.08.2018 определение Арбитражного суда Тверской области от 15.03.2018 отменено, договор поручительства от 03.12.2013 признан недействительным как сделка, совершенная с намерением причинить вред кредиторам (статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)) и как мнимая сделка (статья 170 ГК РФ).

Общество с ограниченной ответственностью «Статус» 22.10.2015 обратилось в Арбитражный суд Тверской области с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требований в размере 421 571 531 руб. 63 коп., в том числе 421 310 000 руб. – основного долга, 261 531 руб. 63 коп. – расходы по оплате третейского сбора.

Требование ООО «Статус» основано на договоре поручительства от 24.09.2014, в соответствии с которым Общество обязалось отвечать солидарно по обязательствам ОАО «Мелькомбинат» перед ООО «Статус» на сумму 421 310 000 руб.

Определением Арбитражного суда Тверской области от 15.04.2016 требования ООО «Статус» включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника в размере 421 310 000 руб.

Компания обратилась в Арбитражный суд Тверской области с заявлением о признании недействительным указанного договора поручительства от 24.09.2014.

Определением суда от 15.03.2018 в удовлетворении требований отказано.

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.08.2018 определение Арбитражного суда Тверской области от 15.03.2018 отменено, договор поручительства от 24.09.2014 признан недействительным как сделка, совершенная с намерением причинить вред кредиторам (статьи 10, 168 ГК РФ) и как мнимая сделка (статья 170 ГК РФ).

ООО «Вязьмахлебопродукт» 23.10.2015 обратилось в Арбитражный суд Тверской области с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требований в размере 21 280 807 руб. 80 коп. Основанием для предъявления требования к должнику стал договор поручительства от 10.10.2014, в соответствии с которым Общество обязалось солидарно отвечать перед ООО «Вязьмахлебопродукт» по договору купли-продажи от 10.10.2014 № 363/ТМК.

Определением Арбитражного суда Тверской области от 22.04.2016 требования ООО «Вязьмахлебопродукт» в сумме 21 280 807,80 руб. включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Компания обратилась в Арбитражный суд Тверской области с заявлением о признании недействительным указанного договора поручительства от 10.10.2014.

Определением суда от 15.03.2018 в удовлетворении требований отказано.

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.08.2018 определение Арбитражного суда Тверской области от 15.03.2018 отменено, договор поручительства от 10.10.2014 признан недействительным как сделка, совершенная с намерением причинить вред кредиторам (статьи 10, 168 ГК РФ) и как мнимая сделка (статья 170 ГК РФ).

Генеральным директором Общества в период заключения договоров поручительства от 03.12.2013, 24.09.2014, 10.10.2014 являлся ФИО10.

По состоянию на 03.12.2013 (заключение договора поручительства с ООО «РусАкваКультура») 50 % уставного капитала Общества принадлежало ФИО6, а другие 50 % - ООО «Илион».

ФИО6 и ООО «Илион» являются по отношению друг к другу заинтересованными лицами, поскольку по состоянию на 03.12.2013 ФИО6 была директором в ООО «Элкор». ООО «Элкор» в указанный период владел 60 % в ООО «Материк», руководителем которого был ФИО3

ФИО3 по состоянию на 03.12.2013 являлся участником ООО «Илион». На момент заключения договоров поручительства между Обществом и ООО «Статус» (24.09.2014), а также между Обществом и ООО «Вязьмахлебопродукт» (10.10.2014), владельцем 100 % уставного капитала Общества являлся ФИО11.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ОАО «Мелькомбинат» по состоянию на 03.04.2018, с 16.04.2015 и до введения внешнего управления организацией генеральным директором являлся ФИО5

ФИО5 с 21.05.2010 по 12.03.2015 возглавлял ЗАО «Объединенная продовольственная компания», которому принадлежит ООО «Вязьмахлебопродукт» (с 28.02.2014 доля участия 100 %).

Полагая, что имеются основания для привлечения поименованных выше лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный кредитор обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением, в удовлетворении которого отказано.

Оценив доводы апелляционной жалобы, проверив материалы дела, апелляционная инстанция не находит оснований для несогласия с вынесенным определением.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Согласно пункту 4 статьи 4 Закона № 266-ФЗ положения статьи 61.20 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о возмещении убытков применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц и взыскании с них убытков по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности и взыскании убытков по обязательствам должника в силу Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Поскольку Компания ссылается на неправомерные действия ответчиков в период с 18.11.2013 по 17.01.2017, в части материально-правовых оснований привлечения к субсидиарной ответственности применению подлежат положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям», а процессуальные нормы – в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника.

В статье 2 Закона о банкротстве дано понятие руководителя должника: единоличный исполнительный орган юридического лица или руководитель коллегиального исполнительного органа, а также иное лицо, осуществляющее в соответствии с федеральным законом деятельность от имени юридического лица без доверенности.

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 названного Закона, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В соответствии с пунктом 11 названной статьи Закона, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Согласно положениям статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на руководителя обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ.

Таким образом, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Из материалов дела следует, что договоры поручительства от 10.10.2014 № 0451/РХП, б/н от 24.09.2014, б/н от 03.12.2013 были заключены генеральным директором Общества ФИО10

Причинение существенного вреда кредиторам неразрывном связано с исполнением сделок должником.

Вместе с тем, в материалы дела не представлена информация о том, что Общество, как поручитель, исполняло какой-либо из названных выше договоров поручительства, впоследствии признанных недействительными.

В соответствии с разъяснениями содержащимися в пункте 3 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) , по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Из содержания пункта 5 Постановления № 53 следует, что само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Между тем, в рассматриваемом случае Компания указывает на события, имевшие место в период с 18.11.2013 по 17.01.2017, то есть в период действия статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 01.07.2013 № 134-ФЗ, которая не предусматривала возможность возложения субсидиарной ответственности на лиц, не указанных в законе.

В обоснование привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности заявитель ссылается на заключение договора поручительства от 03.12.2013.

Между тем, заявителем не обоснована связь между объективным банкротством должника, причинением вреда интересам заявителя с одной стороны, и действиями или бездействием ответчика ФИО14 в должности директора ООО «Элкор» с другой стороны.

Действительно, ФИО6, на момент сделки от 03.12.2013 принадлежали 50 % доли Общества, также на указанный период она являлась директором ООО «Элкор».

Между тем, как уже указывалось ранее, сделка поручительства, на которую ссылается заявитель, не была исполнена. На момент обращения заявителя с настоящими требованиями к ФИО6, указанная сделка признанная недействительной, никаких последствий не повлекла.

Таким образом, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что Компанией не представлено наличия оснований для привлечения ФИО6, ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Также в обоснование своих требований Компания ссылалась на то, что ФИО3 являлся руководителем ОАО «Мелькомбинат», а также возглавлял ЗАО «Объединенная продовольственная компания».

Как следует из пунктов 3 - 5 Постановления № 53, лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

В соответствии с пунктом 16 Постановления № 53, суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Как следует из пунктов 18-20 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

В силу разъяснений, данных в пункте 23 Постановления № 53, по смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Поскольку доказательств исполнения указанных выше договоров поручительства, впоследствии признанных недействительными, а также доказательств причинения ответчиками вреда имущественным правам кредиторов и должнику заявителем не представлено, оснований для удовлетворения требований Компании о привлечении ФИО10, ФИО6, ФИО11, ООО «Илион», ФИО5, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества у суда первой инстанции не имелось.

Доводы апелляционной жалобы выводов суда не опровергают.

Иное толкование Компанией положений гражданского законодательства и законодательства о банкротстве, а также иная оценка обстоятельств настоящего обособленного спора не свидетельствуют о неправильном применении судом норм материального права.

В свете изложенного оснований для отмены определения от 21.01.2019 не имеется. Нарушений норм процессуального права, в том числе предусмотренных частью 4 статьи 270 АПК РФ, при рассмотрении заявления не допущено. При таких обстоятельствах апелляционная жалоба по приведенным в ней доводам удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 268, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда Тверской области от 21 января 2019 года по делу № А66-10312/2015 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «НРК АКТИВ» - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия в Арбитражный суд Северо-Западного округа.

Председательствующий

О.Н. Виноградов

Судьи

А.В. Журавлев

О.Г. Писарева