Постановление от 30 сентября 2025 г. по делу № А49-13615/2022

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, <...>, тел. <***>

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ апелляционной инстанции по проверке законности и обоснованности судебного акта

Дело № А49-13615/2022
г. Самара
01 октября 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 17 сентября 2025 года. Полный текст постановления изготовлен 01 октября 2025 года.

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Гольдштейна Д.К., судей Бондаревой Ю.А., Машьяновой А.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Богуславским Е.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: <...>, апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Пензенской области от 10.06.2025 по заявлению финансового управляющего о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО2

при участии в судебном заседании: ФИО1 лично – паспорт.

представитель ФИО1 – ФИО3, доверенность от 16.10.2024. представитель ФИО1 – ФИО4, доверенность от 26.08.2025.

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Пензенской области от 09.03.2023 заявление кредитора о признании должника несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5.

Решением Арбитражного суда Пензенской области от 22.05.2023 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина.

05.11.2024 года в арбитражный суд обратился финансовый управляющий с заявлением (с учетом последующих уточнений) о признании недействительными договора займа от 06.06.2019 и дополнительных соглашений к нему, договора залога недвижимого имущества (ипотеки) от 06.06.2019 в редакции дополнительного соглашения к договору залога от 19.12.2019, заключенных между ФИО2 и ФИО1.

По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Республики Татарстан вынес определение от 10.06.2025 следующего содержания:

«Принять заявление финансового управляющего об уточнении заявленных требований.

Заявление финансового управляющего удовлетворить.

Признать недействительными договор займа от 06.06.2019 и дополнительные соглашения к нему, заключенные между ФИО2 и ФИО1, как обеспеченные залогом по договору залога недвижимого имущества (ипотеки) от 06.06.2019 в редакции дополнительного соглашения к договору залога от 19.12.2019.

Признать недействительным договор залога недвижимого имущества (ипотеки) от 06.06.2019 в редакции дополнительного соглашения к договору залога от 19.12.2019.

Применить последствия недействительности сделок в виде отсутствия обязательств по возврату должником денежных средств по договору займа от 06.09.2019.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 расходы по госпошлине в сумме 7 500 руб.».

ФИО1 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Пензенской области от 10.06.2025.

Указанная апелляционная жалоба принята к производства Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции заявитель, представители заявителя апелляционной жалобы поддержали доводы указанной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд считает обжалуемый судебный акт подлежащим отмене, исходя из следующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как установил суд первой инстанции, 06.06.2019 между ФИО1 (займодавец) и должником ФИО2 (заемщик) составлен договор займа, по условиям которого, займодавец передает должнику заем наличными денежными средствами в сумме 12 500 000 руб. на срок – три календарных месяца, считая с даты фактического предоставления займа (п.п.1.1-1.1.2 договора).

Процентная ставка по займу составляет 120 процентов годовых, что составляет 10% в месяц (п.1.1.3 договора).

Согласно дополнительному соглашению к договору займа от 19.12.2019 сумма займа увеличена до 24 000 000 руб., срок займа - 11 календарных месяцев с даты фактического предоставления займа, процентная ставка 120% годовых по дату фактического возврата займа, включительно.

Суд первой инстанции указал, что в подтверждение передачи денежных средств представлена копия расписки, в которой должник указывает о получении от ФИО1 денежных средств в сумме 11 500 000 руб. по дополнительному соглашению от 19.12.2019 к договору займа от 06.06.2019.

Обеспечением исполнением обязательств заемщика по договору займа является договор залога недвижимого имущества от 06.06.2019 – магазина от 1000 до 5000 кв.м. общей площади, назначение нежилое здание, общей площадью 1279,1 кв.м., кадастровый номер 64:48:020314:4083 и земельного участка, площадью 3516 кв.м, кадастровый номер 64:48:020314:2786, расположенных по адресу: Саратовская обл., г. Саратов, ул. им. Орджоникидзе Г.К. В материалы дела представлен договор залога недвижимого имущества (ипотека) от 06.06.2019.

Согласно дополнительному соглашению к договору залога от 19.12.2019 стороны пришли к соглашению читать п.1.2. договора залога от 06.06.2019 в следующей редакции: «по условиям договора займа ФИО1 (залогодержатель) (он же займодавец по договору займа) предоставил ФИО2 залогодателю (он же заемщик по договору займа) на следующих условиях: сумма займа – 24 000 000 руб., срок возврата займа – 11 календарных месяцев, считая с даты фактического предоставления займа; договор залога недвижимого имущества от 06.06.2019 читать в следующей редакции: предмет залога, указанный в п.1.4 договора оценивается по соглашению сторон и его общая стоимость определяется сторонами в размере 24 500 000 руб.

17 июля 2020 года между ФИО1 (займодавец) и должником ФИО2 (заемщик) подписано соглашение о признании долга к договору займа от 06.06.2019, согласно которому ФИО2 признает задолженность по договору займа в общей сумме 39 000 000 руб., из которых сумма основного долга – 24 000 000 руб., проценты за пользование займом – 15 000 000 руб.

В дальнейшем, часть недвижимого имущества, переданного в залог, была реализована ФИО2 ФИО1 в соответствии с договором купли-продажи от 05.02.2021 в редакции дополнительного соглашения от 12.02.2021, по условиям которого ФИО2 было отчуждено нежилое помещение, кад. № 64:48:020314:6718, площадью 664,2 кв.м., расположенное по адресу: <...> б/н, пом. № 2, находящееся в здании – Магазин, общей площадью 1279,1 кв.м., кад. № 64:48:020314:4083; - доля 1/2 в земельном участке, кад. № 64:48:020314:2786, площадью 3516 кв.м., расположенном по адресу: <...> б/н, разрешенное использование: магазины от 1000 до 5000 кв.м.; доля 1/2 в нежилом помещении кад. № 64:48:020314:6719, расположенное по адресу: <...> б/н, пом. № 3, площадь 5,9 кв.м., находящееся в здании – Магазин общей площадью 1279,1 кв.м., кад. № 64:48:020314:4083.

В соответствии с п. 2.1 договора купли-продажи стоимость объектов недвижимого имущества составляет 25 000 000 руб.

Из п. 2.2 договора купли-продажи следует, что 06.06.2019 между ФИО1 и ФИО2 заключен договор займа; 19.12.2019 между ФИО1 (заимодавец) и ФИО2 (заемщик) заключено дополнительное соглашение к договору займа от 06.06.2019; 17.07.2020 между ФИО1 (заимодавец) и

ФИО2 (заемщик) заключено соглашение.

На дату подписания договора купли-продажи ФИО2 и ФИО1 пришли к соглашению о том, что сумма задолженности ФИО2 перед ФИО1 составляет 25 000 000 руб.

Из п. 2.3. договора купли-продажи следует, что стороны пришли к соглашению о следующем порядке расчетов: в счет оплаты за объекты недвижимости производится зачет задолженности ФИО2 перед ФИО1 в сумме 25 000 000 руб.

Полагая, что договоры займа и залога являются ничтожными (мнимыми) ввиду безденежности договора займа, финансовый управляющий обратился в суд с настоящим заявлением, ссылаясь на их ничтожность на основании ст.ст. 10, 168, п.1 ст. 170 ГК РФ. Заявитель указывал, что в результате их заключения в дальнейшем было утрачено имущество должника, реализованное должником ФИО1 в счет долга по договору купли-продажи.

Основываясь на положениях пункта 1 статьи 807, пункта 1 статьи 170 ГК РФ по разъяснениях, сформулированных в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29 мая 2024 года № 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации», пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации») суд первой инстанции усомнился в реальности спорных правоотношений.

Оценив договор займа и дополнительные соглашения к нему от 19.12.2019, от 17.07.2020, заключенные между должником ФИО2 и ответчиком ФИО1, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности реальности сделки по займу.

Как отметил суд первой инстанции, в материалах дела отсутствуют надлежащие доказательства, подтверждающие финансовую состоятельность и наличия возможности предоставить ФИО1 заем должнику в сумме 24 000 000 руб.; не доказан факт реальной передачи денежных средств ФИО1 в пользу ФИО2

Суд первой инстанции констатировал, что доказательства аккумулирования денежных средств в размере сопоставимом с суммой 24 000 000 руб., их внесение (снятие) со счета, а также иные доказательства фактической передачи денежных средств, не представлены.

При этом, как указал суд первой инстанции, суд неоднократно откладывал судебное заседание (спор возбужден 11.11.2024), предлагал ответчику заблаговременно представить все имеющиеся документы в подтверждение финансовой возможности выдачи займа и у ответчика имелась возможность представить соответствующие документы при их наличии, а также представить документы в подтверждение его реального исполнения сторонами, что им сделано не было.

Кроме того, как отметил суд первой инстанции, финансовое положение ответчика определяется как размером доходов, так и размером расходов данного лица, и подлежит оценке наряду с иными имеющимися в деле доказательствами и установленными обстоятельствами.

Ответчиком не представлены справки 2-НДФЛ, 3-НДФЛ, подтверждающие его финансовое положение, однако суд по ходатайству финансового управляющего истребовал данные документы из налогового органа.

Из представленных Управлением федеральной налоговой службы по Саратовской области справок по форме 2-НДФЛ о доходах за 2018 и 2019 годы судом первой инстанции установил, что доход ФИО1 в 2019 году составил 68 964 рублей, в 2018 году – 365 750 рублей.

С учетом перечисленного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что

указанные справки не подтверждают доход ответчика, сопоставимый с суммой займа в размере 24 000 000 руб., а какие-либо другие доказательства в подтверждение дохода ответчиком не представлены.

Также, как отметил суд первой инстанции, должник не пояснил цели, на которые были израсходованы заемные средства. Также, суд первой инстанции констатировал, что анализ расчетных счетов должника в кредитных организациях, сделанный финансовым управляющим (в рамках основного дела о банкротстве ФИО2) не показал наличие поступлений денежных средств от ФИО1 по договору займа.

Кроме того, суд первой инстанции установил, что на момент заключения договора займа должник отвечал признакам неплатежеспособности. У должника имелись неисполненные обязательства перед ПАО «Сбербанк» в размере 517 354 руб. 25 коп. из которых, по кредитному договору от 07.06.2018 № 307246 - в размере 388 214,12 рублей; по договору на предоставление возобновляемой кредитной линии от 12.07.2017 - 129 140,13 рублей; перед ООО Микрофинансовая компания «КарМани»; перед ООО «Экватор» задолженности в размере 26 758 066,16 руб., возникший в связи с неисполнением ФИО2 обязательств по договору подряда от 11.09.2017; перед ООО «Филберт» в размере 278 247,50 руб. из договора о предоставлении кредита № 2490RS18KD № 100526749 от 09.06.2018.

По мнению суда первой инстанции, вышеуказанные обстоятельства свидетельствуют о том, что на дату заключения договора займа, у должника отсутствовало намерение получить и вернуть сумму займа.

Кроме того, судом первой инстанции указано, что оригиналы договоров займа, соглашений к нему, договора залога и расписка, свидетельствующие о получении заемных денежных средств, в материалы дела предоставлены не были.

Также, суд первой инстанции посчитал, что материалы гражданских дел № 2-60/2021 и № 2-626/2021, запрошенные судом по ходатайству ответчика, раскрывающие некоторые обстоятельства совершения оспариваемых сделок, не подтверждают реальность займа, поскольку в рамках указанных дел судами не исследовались обстоятельства, касающиеся реального характера отношений между ФИО1 и ФИО2, финансовая возможность, способ передачи денежных средств, цели расходование должником денежных средств и т.д.

Напротив, как установил суд первой инстанции, в деле № 2-5274/2020 (2-60/2021) ФИО2 факт получения денежных средству от ФИО1 отрицался. ФИО2 заявлял об отсутствии доказательств финансовой возможности ФИО1 предоставить денежные средства по договору займа, отмечал необоснованно высокий процент за пользование займом (120% годовых), который, по его мнению, не отвечал принципам разумности (стр. 105, 112 гражданского дела № 2-60/2021). Помимо прочего, ФИО2 ходатайствовал о назначении экспертизы по вопросам о том, кем выполнены подписи в договоре займа от 06.06.2019, договоре залога, расписке и дополнительных соглашениях (стр. 114, 125 гражданского дела № 2-60/2021).

Обстоятельства, установленные приговором Волжского районного суда г. Саратова от 19.09.2022 в рамках уголовного дела № 1-53/2022, суд первой инстанции посчитал не имеющими отношения к рассматриваемому спору также и отметил, что в уголовном деле исследовались правоотношения ФИО2 с иными лицами. Установленный приговором суда факт получения ФИО2 наличных денежных средств у ФИО6, не является доказательством получения спорных денежных средств в качестве займа ФИО2 у ФИО1, не является доказательством того, что ФИО1 располагал денежными средствам. Учитывая изложенное, суд первой инстанции посчитал, что названный приговор Волжского районного суда г. Саратова не является доказательством, подтверждающим факт

передачи денежных средств ФИО1 ФИО2, и доказательством финансовой возможности ФИО1 предоставить заем ФИО2 на сумму 24 000 000 руб.

Доводы и объяснения ответчика суд первой инстанции отклонил, отметив, что факт обращения ФИО1 с целью возврата займа в октябре 2020 года в Энгельсский районный суд Саратовской области с иском к ФИО2 о взыскании задолженности по договору займа и обращении взыскания на заложенное имущество (дело № 2-1-60/2020, 2-1-4233/24) также не подтверждает реальный характер выдачи займа, поскольку в рамках указанного гражданского дела не исследовались обстоятельства финансовой возможности выдачи займа, распоряжения должником полученных денежных средств. Кроме того, как указал суд первой инстанции, судебный акт, вынесенный по результатам рассмотрения дела № 2-1-60/2021 (определение Энгельского районного суда Саратовской области от 15.02.2021 об утверждении мирового соглашения на условиях медиативного соглашения) впоследствии отменен, передан на новое рассмотрении и при новом рассмотрении спор оставлен без рассмотрения с учетом обстоятельств банкротства ФИО2

Доводы ФИО7 об истечении срока исковой давности по требованию также суд первой инстанции отклонил со ссылкой на положения статей 181, 196 ГК РФ, разъяснения сформулированные в абзаце 2 пункта 32 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», посчитав, что арбитражный управляющий несвоевременно узнал о соответствующих сделка, что воспрепятствовало ему в их оспаривании.

Так, как указал суд первой инстанции, первая процедура банкротства в отношении ФИО2 введена 09.03.2023; 16.11.2023 в Арбитражный суд Пензенской области обратился финансовый управляющий ФИО5 с заявлением о признании недействительным упомянутого выше договора купли-продажи от 05.02.2021, фактически заключенного в целях урегулирования долга по спорному договору займа (рассмотрение данного заявления приостановлено судом первой инстанции до рассмотрения настоящего обособленного спора).

Суд первой инстанции указал, что о наличии договора займа и договора залога, финансовый управляющий фактически узнал лишь из возражений ответчика при рассмотрении обособленного спора о признании недействительным договора купли-продажи от 05.02.2021 и указанными документами финансовый управляющий не располагал до момента предоставления их ответчиком в суд. При этом, договор залога был представлен представителем ответчика непосредственно в судебном заседании 11.01.2024 (приложение к отзыву ответчика) в рамках обособленного спора о признании недействительным договора купли-продажи; договор займа был представлен представителем ответчика только в рамках рассмотрения настоящего обособленного спора после истребования его судом в определении от 11.11.2024 (приложение к письменным возражениям ответчика № 1 от 09.12.2024, представленным в судебное заседание 10.12.2024).

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что о необходимости оспаривания договора займа, дополнительных соглашений к нему и договора залога финансовый управляющий узнал не ранее предоставления вышеуказанных документов в суд.

Также суд первой инстанции отметил, что безденежный договор займа, является звеном цепочки сделок, состоящей в том числе из договора купли-продажи от 05.02.2021, подпадающего под период подозрительности, установленной специальными нормами Закона о банкротстве.

С учетом перечисленного, суд первой инстанции посчитал, что срок исковой давности в данном случае финансовым управляющим не пропущен.

Поскольку в результате совершения оспариваемых сделок произошло уменьшение активов должника, договор займа являются безденежным, а истинная воля сторон не была направлена на порождение заемных правоотношений, суд первой инстанции признал спорные договор займа, дополнительные соглашения к нему недействительными на основании статьи 170 ГК РФ.

Учитывая, что договор залога (ипотеки недвижимого имущества) подписан в обеспечение несуществующего обязательства, суд первой инстанции также констатировал и его ничтожность.

Применяя последствия недействительности оспариваемых сделок суд первой инстанции пришел к выводу о том, что таковым в данном случае может быть констатация отсутствия обязательства по возврату должником денежных средств по договору займа от 06.06.2019 и дополнительным соглашениям к нему.

Относительно последствий недействительности договора залога суд первой инстанции указал, что согласно представленным в дело выпискам из ЕГРН от 11.06.2024 предмет залога отчужден ответчиком другим лицам - ФИО8 и ФИО7, в связи с чем с чем требование об аннулировании записи об обременении за ФИО1 и признании соответствующего обременения отсутствующим счел неактуальным.

Арбитражный апелляционный суд не может согласиться с указанными выводами суда первой инстанции.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Право арбитражного управляющего на предъявление исков о признании недействительными сделок должника основано на положениях статями 61.9, 129 и 213.32 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Как указано в абз. 7 п. 5 вышеназванного Постановления № 63, при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз. 32 ст. 2

Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В пункте 7 Постановления № 63 разъяснено, что в силу первого абзаца пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом.

В пункте 3 статьи 19 Закона о банкротстве установлено, что заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

В рассматриваемом случае не имеется каких-либо оснований полагать, что ответчик является заинтересованным лицом по отношению к должнику, состоит с ним в родственных отношениях либо заинтересованность проистекает из сферы ведения совместного бизнеса.

Заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято определением Арбитражного суда Ульяновской области от 23.12.2022, оспариваемые договоры займа и залога совершены 06.06.2019 (дополнительное соглашение к договору займа об увеличении его суммы и продлении срока возврата подписано 19.12.2019), то есть за пределами трех лет даты до принятия заявления о признании банкротом (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве). Государственная регистрация залога (ипотеки) также совершена за пределами упомянутого трехлетнего срока.

Правонарушение, заключающееся в необоснованной передаче должником имущества другому лицу, причиняющее ущерб конкурсной массе и, как следствие, наносящее вред имущественным правам кредиторов должника, например, вследствие неравноценности встречного исполнения со стороны контрагента должника, является основанием для признания соответствующих сделок, действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Вопрос о допустимости оспаривания таких сделок, действий на основании статей 10 и 168 ГК РФ неоднократно рассматривался Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886(1), от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 № 309-ЭС18-14765, от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 и др.).

Согласно сложившейся судебной практике применение статьи 10 ГК РФ возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ при наличии признаков ее подозрительности в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что не соответствует действующему правовому регулированию.

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 Гражданского кодекса исходя из общеправового принципа «специальный закон отстраняет общий закон»,

определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2022 № 304-ЭС17-18149(10-14)).

Вмененные ответчику нарушения (безвозмездное получение от должника его имущества) в полной мере укладывались в диспозицию статьи 61.2 Закона о банкротстве, подлежащей применению в качестве специального средства противодействия недобросовестным действиям в преддверии банкротства, грубо нарушающим права кредиторов.

С учетом изложенного оснований для применения к спорным отношениям статей 10, 168 ГК РФ и, как следствие, обхода правил о трехлетнем периоде подозрительности у суда первой инстанции не имелось.

Основания для применения к оспариваемым договорам правил о ничтожности мнимых сделок, исходя из приведенных конкурсным управляющим обстоятельств, в данном случае также отсутствуют.

По общему правилу, мнимая сделка не исполняется, так как заключается лишь для вида, без намерения ее исполнять (пункт 1 статьи 170 ГК РФ). Следовательно, если имело место фактическое исполнение под искусственно созданным предлогом, то речь идет не о мнимой, а о притворной сделке (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Однако ничтожной является только прикрывающая сделка (то есть искусственно созданный предлог), а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Поскольку указанные сделки, не имеющие пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, были совершены за пределами трехлетнего периода подозрительности, у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для оценки оспариваемых сделок по правилам статьи 170 ГК РФ.

В соответствии с правовой позицией сформулированной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678 по делу № А11-7472/2015 при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - Гражданский кодекс) к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 № 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем

подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса, а не путем удовлетворения виндикационного иска. Споры о признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения

настоящего обособленного спора имеют обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на него по последовательным сделкам.

Суд первой инстанции квалифицировал последовательность совершенных должником и ответчиком сделок (заем – залог – купля-продажа) как цепочку сделок, прикрывающих единую цель.

Ответчик не является кредитором должника в рассматриваемом деле о банкротстве, не предъявлял в нем требований о включении какого-либо долга в реестр требований кредиторов должника. Таким образом, оспариваемые сделки не направлены на формирование фиктивного долга с целью контроля или необоснованного участия в процедуре.

Объяснений, доказательств иной возможной недобросовестной цели совершения указанных сделок суду не представлено.

В то же время, фактически констатированная судом первой инстанции возможная недобросовестная цель вывода имущества из потенциальной конкурсной массы, полностью соответствует диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Между тем, как указано выше, оспариваемые в настоящем обособленном споре сделки (заем и залог) совершены за пределами максимального периода подозрительности, предусмотренного названной статьей Закона о банкротстве, при этом, учитывая, что обременение имущества (и его государственная регистрация в публичном реестре) состоялось ранее указанного периода, фактическое его отчуждение в течение упомянутого периода (договор купли-продажи от 05.02.2021, оспариваемый в ином обособленном споре) не может, по мнению судебной коллегии, изменять названных правовых подходов по отношению к оспариваемым сделка займа и залога.

Относительно цели причинения вреда, безденежности займа, констатированной судом первой инстанции, апелляционный суд также считает необходимым следующее.

Как установлено судом оспариваемые сделки совершены за пределами периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 23.08.2018 № 301-ЭС17-7613(3), системный анализ действующих положений об оспаривании сделок по специальным основаниям (например, сравнение пунктов 1 и 2 статьи 61.2 или пунктов 2 и 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве) позволяет прийти к выводу, что по мере приближения даты совершения сделки к моменту, от которого отсчитывается период подозрительности, законодателем снижается стандарт доказывания недобросовестности контрагента как условия для признания сделки недействительной, и в данном случае приведенные выше сомнения в добросовестности ответчика, как стороны сделки должны истолковываться в пользу истца и перелагать бремя процессуальной активности на другую сторону, которая становится обязанной раскрыть добросовестный характер мотивов своего поведения и наличие у сделки разумных экономических оснований.

В данном случае оспариваемые сделки совершены в период, максимально удаленный от даты возбуждения дела, следовательно ответчику не должны предъявляться чрезмерные требования доказывания его добросовестности.

Из материалов дела не следует заинтересованность сторон оспариваемых сделок. Доказательств того, что стороны оспариваемых сделок состояли в сговоре и их действия были направлены на вывод имущества должника с последующей его передачей заинтересованным лицам, не представлено.

Суд первой инстанции сослался на то, что при рассмотрении Энгельсским районным судом Саратовской области иска ФИО1 к ФИО2 (дело № 2-5274/2020 (2-60/2021) ФИО2 факт получения денежных средству от ФИО1 отрицался, отмечались отсутствие доказательств финансовой возможности ФИО1 предоставить денежные средства по договору займа, необоснованно

высокий процент за пользование займом (120% годовых), заявлялось ходатайство о назначении экспертизы по вопросам о том, кем выполнены подписи в договоре займа от 06.06.2019, договоре залога, расписке и дополнительных соглашениях.

Между тем, такое поведение сторон спора с очевидностью отличается от поведения лиц, имеющих согласованное намерение нарушить права кредиторов одного из них путем вывода его имущества в пользу формально не связанного с ним лица.

Последующее распоряжение ответчиком полученным от должника недвижимым имуществом не в пользу должника или аффилированных с ним лиц (договор купли-продажи от 15.06.2021 между ФИО1, а также ФИО8 и ФИО7) также свидетельствует об отсутствии цели формальной передачи имущества с фактическим оставлением его в сфере имущественного контроля должника.

Также следует отметить, что описанная судом первой инстанции позиция ФИО2 была сформирована им существенно позднее даты возбуждения соответствующего судебного производства в Энгельсском районном суде Саратовской области, тогда как первоначально такие доводы им не приводились как и в целом какие-либо мотивированные возражения.

Из материалов указанного судебного дела и иных дел ( № 2-938/2021 и № 2-730/2021 (Заводской районный суд г.Саратова) возбужденных позднее по заявлениям супруги должника (ФИО9) и его тещи (ФИО10) об оспаривании залога) следует, что соответствующие возражения фактически появились в одно время с возбуждением судебных производств в Заводском районном суде г.Саратова и были фактически согласованно направлены на улучшение процессуальной и договорной позиции ФИО2 в споре с ФИО1, что и повлекло достижение компромисса в последнем деле (утверждение Энгельсским районным судом Саратовской области мирового соглашения на основе медиативного соглашения), суть которого сводилась к уменьшению размера долга и передаче ФИО1 в счет невозвращенного займа не всего заложенного объекта, а лишь его части.

Также, ФИО1 ссылался на то, что приговором Волжского районного суда г. Саратова от 19.09.2022 в рамках уголовного дела № 1-53/2022 установлены обстоятельства получения ФИО2 наличных денежных средств у ФИО6, то есть фактически указывал на образ действий ФИО2, который систематически под залог своего имущества получал в качестве займа денежные средства физических лиц, которые в дальнейшем использовал в своей предпринимательской деятельности в области строительства.

Из материалов дела (копий регистрационного дела объекта залога, предоставленных Росреестром) следует, что спорный залог зарегистрирован в публичном реестре в тот же день, что и прекращен залог ФИО6 в отношении этого объекта, обеспечивавший ранее заключенный с ней договор займа. В материалах дела имеются и иные сведения о получении ФИО2 заемных денежных средств в значительных суммах.

Таким образом, практика получения заемных денежных средств у физических лиц с предоставлением в качестве обеспечения залога недвижимого имущества являлась для должника обычной.

Безденежность оспариваемого договора займа суд первой инстанции констатировал исходя из непредставления ФИО1 доказательств финансовой возможности по его выдаче.

При этом, суд первой инстанции оценил самостоятельно полученные документы о доходе ответчика (представленные Управлением федеральной налоговой службы по Саратовской области справки по форме 2-НДФЛ о доходах за 2018 и 2019 годы ) и установил недостаточность такого дохода для выдачи займа.

Между тем, формальные документы о декларируемом доходе не всегда являются достаточными свидетельствами фактического имущественного положения.

Так, должник ФИО2, также не демонстрирующий высокий доход (в частности, согласно материалам проведенного финансового анализа), тем не менее распоряжался значительными денежными средствами, обладал дорогостоящим движимым и недвижимым имуществом.

Также ФИО1 апелляционному суду представлены дополнительные документы, призванные подтвердить его финансовую состоятельность и возможность выдачи соответствующего займа. В соответствии с частью 2 статьи 268 АПК РФ, пунктом 29 постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» указанные документы приняты апелляционным судом в интересах правосудия.

Так, ФИО1 апелляционному суду представлены письменные объяснения об аккумулировании ответчиком (и его супругой) в период с 2015 по 2019 годы денежных средств в сумме более 27 млн. руб., полученных от реализации недвижимого имущества или сдачи его в аренду, использования банковских депозитов, принудительного взыскания задолженности третьих лиц, приобретения и продажи иностранной валюты, а также получения заемных денежных средств. Также, в судебном заседании ответчик указывал на то, что 19.12.2019 часть займа ФИО2 была выдана за счет денежных средств, ранее уплаченных им же в качестве процентов по договору займа в первоначально существовавшей редакции (по 1,25 млн. руб. в месяц).

В качестве доказательств перечисленного, ФИО1 апелляционному суду представлены названные договоры и документы об их исполнении (в частности, о выдаче 29.05.2019 ФИО1 займа на сумму 5 500 000 руб.), выписки по банковским счетам, выписки из ЕГРН и пр. Также представлен нотариальный протокол от 12.09.2025 допроса риэлтора ФИО11 (указанной в расписке ФИО2 от 19.12.2019 о получении от ФИО1 11,5 млн. руб., в качестве лица, присутствовавшего при передаче денег и подтвердившего их получение), в котором обстоятельства составления названной расписки подтверждены.

ФИО1 апелляционному суду представлены также оригиналы ряда документов, непосредственно устанавливающих или изменяющих правоотношение (договор залога от 06.06.2019, дополнительное соглашение от 19.12.2019 к договору займа, дополнительное соглашение от 19.12.2019 к договору залога, соглашение от 17.07.2020 о признании долга, соглашение от 15.02.2021 о проведении процедуры медиации, расписка от 19.12.2019).

Указанные доводы и документы каким-либо образом лицами, участвующими в деле не оспорены, об их фальсификации (статья 161 АПК РФ) не заявлено.

Между тем, ответчиком ФИО1 приводились также доводы о том, что ФИО2 полученные от ФИО1 денежные средства фактически были использованы в целях исполнения контролируемым им ООО «Тропиканка», обязательств по заключенному между Министерством строительства и жилищно-коммунального хозяйства по Саратовской области и ООО «Тропиканка» Соглашению от 26.04.2019 № 3 о реализации масштабного инвестиционного проекта, в результате которого должны были предоставляться денежные компенсации с целью восстановления нарушенных прав на жилище граждан, чьи денежные средства привлечены застройщиком ООО «Град Инвест» для строительства многоквартирного дома на земельном участке с кадастровым номером 64:48:020358:1348 по адресу: <...>, и чьи права нарушены, то есть, указанное соглашение направлено на защиту обманутых дольщиков, чьи денежные средства были привлечены застройщиком ООО «Град Инвест» для строительства жилого дома, однако жилой дом им так построен и не был.

По условиям указанного Соглашения Инвестор (ООО «Тропиканка»)

предоставил денежные средства в размере 56 206 806,95 руб. в качестве денежных компенсаций с целью восстановления нарушенных прав на жилище граждан, чьи денежные средства привлечены застройщиком ООО «Град Инвест», а Министерство, в качестве компенсации затрат, понесенных Инвестором, предоставило инвестору в аренду без проведения торгов одиннадцать земельных участков на территории г. Саратова общей площадью 18 993 кв.м. из состава земель населенных пунктов под строительство магазинов до 1000 кв.м.

ФИО1 указывал, что ООО «Тропиканка» не обладало собственными денежными средствами для такого расчета, в связи с чем часть денежных средств (30 млн. руб.) была предоставлена обществу ФИО10 (теща ФИО2) за счет продажи собственного недвижимого имущества, тогда как источник оставшихся денежных средств установлен не был (определение Арбитражного суда Пензенской области от 24.07.2024, постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.10.2024 по настоящему делу) и таковым могли служить переданные ФИО1 денежные средства. Данные доводы ФИО1 также кем-либо мотивированно не опровергнуты.

При указанных обстоятельствах, оснований полагать спорный договор займа безденежным, по мнению апелляционного суда, не имеется.

С учетом заявленных оснований оспаривания сделок и установленных судом первой инстанции обстоятельств получения арбитражным управляющим информации об оспариваемых сделках, а также учитывая разъяснения, сформулированные в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», по мнению апелляционного суда, причин для пересмотра выводов суда первой инстанции об исковой давности не имеется.

Поскольку в рассматриваемом случае оспариваемые сделки совершены за пределами срока подозрительности, а ответчиком с достаточной полнотой объяснены обстоятельства их совершения и представлены доказательства реальности спорных правоотношений, апелляционный суд считает, что оснований для признания их недействительными не имелось.

Учитывая указанные обстоятельства, обжалуемый судебный акт подлежит отмене по основаниям, предусмотренным п.п. 1, 3 ч. 1 ст. 270 АПК РФ, с принятием нового судебного акта. При этом нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

По общему правилу, судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны (часть 1 статьи 110 АПК РФ). Судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в связи с рассмотрением апелляционной жалобы, распределяются по правилам, установленным настоящей статьей (часть 5 статьи 110 АПК РФ).

Между тем, в соответствии с частью 2 статьи 111 АПК РФ арбитражный суд вправе отнести все судебные расходы по делу на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами или не выполняющее своих процессуальных обязанностей, если это привело к срыву судебного заседания, затягиванию судебного процесса, воспрепятствованию рассмотрения дела и принятию законного и обоснованного судебного акта.

Согласно абзацу 5 пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции» при применении принципа

добросовестности необходимо учитывать, что поведение одной из сторон может быть признано злоупотреблением правом не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий лиц, участвующих в деле, от добросовестного поведения. В этих случаях суд при рассмотрении дела устанавливает факт злоупотребления правом и разрешает вопрос о применении последствий недобросовестного процессуального поведения, предусмотренных законом (например, статьи 111, 159 АПК РФ).

Из материалов дела следует, что несмотря на неоднократные предложения суда первой инстанции ответчик не представлял указанному суду испрашиваемые документы, подтверждающие реальность спорного правоотношения.

Представляя названные документы апелляционному суду заявитель апелляционной жалобы указывал на непринятие судом первой инстанции достаточных мер к сбору доказательств, ссылался на предполагаемую небеспристрастность суда первой инстанции, заявленный отвод судье, а также мнение о неподсудности спора арбитражному суду, рассматривающему дело о банкротстве.

В судебном заседании апелляционного суда заявитель апелляционной жалобы подтвердил указанные доводы, указывал на нежелание представить соответствующие документы суду первой инстанции, полагал, что они должны оцениваться судебной коллегией.

Между тем, в силу принципов равноправия и состязательности сторон арбитражный суд не вправе принимать на себя выполнение процессуальных функций сторон спора (абзац третий пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции»). В то же время, согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.04.2018 № 305-ЭС17-6779(2) по делу № А40-181328/2015, в условиях конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы для пресечения различных злоупотреблений законодательством, разъяснениями высшей судебной инстанции и судебной практикой выработаны повышенные стандарты доказывания требований кредиторов. Суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

С учетом перечисленного, требование суда первой инстанции к ответчику о представлении доказательств не выходило за пределы ординарного судебного процесса по делу о банкротстве.

В то же время, процессуальное поведение ответчика, отказавшегося представлять доказательства одному суду в пользу представления их другому, не обладающему, по общему правилу, полномочиями по их принятию, не соответствует стандартам добросовестного процессуального поведения, повлекло за собой затягивание судебного процесса, воспрепятствовало рассмотрению дела и принятию законного и обоснованного судебного акта судом первой инстанции.

Мнение заявителя апелляционной жалобы о суде само по себе не является достаточным основанием для подчеркнутого пренебрежения процессуальными обязанностями (ч.ч. 1, 7 ст. 131 АПК РФ), отказа от их исполнения (ч. 3 ст. 41 АПК РФ), не предоставляет лицу права выбора суда, в который направляются доказательства.

Заявленные ФИО1 отводы рассмотрены судом первой инстанции в порядке статьи 25 АПК РФ; в удовлетворении заявлений об отводе судьи отказано определениями от 22.01.2025, от 27.05.2025, при этом указанные в заявлении доводы об

отводе судей не соотносимы с требованиями статьи 21 АПК РФ.

Доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о личной, прямой или косвенной заинтересованности суда первой инстанции в исходе дела либо о наличии иных обстоятельств, вызывающих сомнение в объективности и беспристрастности судей.

Доводы ФИО1 о неподсудности спора суду, рассматривающему дело о банкротстве, проверялись ранее, были признаны необоснованными (определение Арбитражного суда Пензенской области от 22.01.2025, постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.02.2025, определение Арбитражного суда Поволжского округа от 08.04.2025, определение судьи Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 27.05.2025 № 306-ЭС25-4529 по настоящему делу).

Принимая во внимание изложенное, апелляционный суд расценивает процессуальное поведение ответчика как злоупотребление правом и считает, что в рассматриваемом случае имеются предусмотренные частью 2 статьи 111 АПК РФ основания для возложения на заявителя апелляционной жалобы всех расходов по настоящему обособленному спору.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Пензенской области от 10.06.2025 по делу № А49-13615/2022 отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных финансовым управляющим требований об оспаривании сделки должника.

2. Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 расходы по государственной пошлине по заявлению в сумме 7 500 руб. В остальной части расходы по обособленному спору также отнести на ФИО1.

3. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий Д.К. Гольдштейн

Судьи Ю.А. Бондарева

А.В. Машьянова