Постановление от 2 марта 2020 г. по делу № А03-271/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень Дело № А03-271/2018


Резолютивная часть постановления объявлена 26 февраля 2020 года.


Постановление изготовлено в полном объеме 02 марта 2020 года.



Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Забоева К.И.,

судей Бедериной М.Ю.,

Доронина С.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу Зайцева Дмитрия Васильевича на определение Арбитражного суда Алтайского края от 09.08.2019 (судья Крамер О.А.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2019 (судьи Назаров А.В., Иванов О.А., Кудряшева Е.В.) по делу № А03-271/2018 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Основа-Гарант» (656049, Алтайский край, город Барнаул, улица Пролетарская, дом 131, квартира 311А, ИНН 2256007680, ОГРН 1122256000184), принятые по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Основа-Гарант» Кунгурова Александра Викторовича о признании недействительным договора займа с поручительством, заключенного между Зайцевым Дмитрием Васильевичем и обществом с ограниченной ответственностью «КрасЛесСнаб» (660028, Красноярский край, город Красноярск, улица Баумана, дом 20«В», кабинет 105, ИНН 2463242748, ОГРН 1122468071725).

Суд установил:

определением Арбитражного суда Алтайского края от 05.02.2018 по заявлению Федеральной налоговой службы возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Основа-Гарант» (далее – общество «Основа-Гарант», должник).

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 23.07.2018 в отношении должника введено наблюдение, а решением этого же суда от 16.01.2019 общество «Основа-Гарант» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден Кунгуров Александр Викторович (далее – конкурсный управляющий).

Зайцев Дмитрий Васильевич (далее – Зайцев Д.В., кредитор) 03.09.2018 обратился в Арбитражный суд Алтайского края с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 6 867 874 руб. 63 коп.

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 07.09.2018 заявление Зайцева Д.В. принято к производству и определено подлежащим рассмотрению после введения процедуры, следующей за процедурой наблюдения (пункт 27 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.12.2004 № 29 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», далее – Постановление № 29).

Конкурсный управляющий обратился с заявлением о признании недействительным договора займа с поручительством от 10.06.2016 (далее – договор займа), заключенного между Зайцевым Д.В. и обществом с ограниченной ответственностью «КрасЛесСнаб» (далее – общество «КЛС»), положенного Зайцевым Д.В. в основание кредиторского требования.

Определением суда от 09.04.2019 заявления кредитора и конкурсного управляющего объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 09.08.2019, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2019, заявление конкурсного управляющего удовлетворено, договор займа признан недействительным. Заявление Зайцева Д.В. о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 6 867 874 руб. 63 коп. выделено в отдельное производство и на настоящий момент не рассмотрено.

Зайцев Д.В. 13.12.2019 обратился с кассационной жалобой, в которой просит отменить постановление апелляционного суда от 13.11.2019 и направить дело на новое рассмотрение в Седьмой арбитражный апелляционный суд.

В кассационной жалобе Зайцев Д.В. приводит следующие доводы: в нарушение положений части 1 стати 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) представленные в суд письменные доказательства не были направлены в его адрес, что не позволило своевременно с ними ознакомиться и заявить об их недопустимости и фальсификации; у суда отсутствовало право на признание договора займа недействительным, поскольку реальность данного договора установлена при рассмотрении спора о взыскании долга по договору в третейском суде, а также при рассмотрении вопроса о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда; вывод суда об отсутствии у Зайцева Д.В. финансовой возможности предоставить заем в сумме 750 000 руб. не подтвержден материалами дела, напротив, факт продажи автомобиля и наличие сбережений на счете в размере 619 596 руб. 28 коп. свидетельствуют о достаточности у Зайцева Д.В. денежных средств для предоставления займа, при этом судом первой инстанции неверно указана цена продажи автомобиля; судом необоснованно не запрошены доказательства о финансовом состоянии Зайцева Д.В. по месту его работы, а также в Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 22 по Красноярскому краю; судом не мотивировано разъединение требований конкурсного управляющего и кредитора, противоречащее произведенному судом первоначальному объединению этих требований для совместного рассмотрения; судом не учтено, что приходный кассовый ордер, подтверждающий фактическое получение обществом «КЛС» денежных средств, сторонами не оспорен.

Участвующие в обособленном споре лица отзывы на кассационную жалобу не представили.

Учитывая надлежащее извещение участвующих в обособленном споре лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассмотрена в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 АПК РФ.

Проверив в соответствии с положениями статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

Судами установлено, что 10.06.2016 между Зайцевым Д.В. (займодавец) и обществом «КЛС» (заемщик) заключен договор займа, по условиям которого займодавец передает в собственность заемщика денежные средства в сумме 750 000 руб. на срок до 30.06.2016, а заемщик обязуется возвратить сумму займа (пункты 1.1, 1.2 договора займа).

По пункту 3.1 договора займа за пользование заемными денежными средствами заемщик не выплачивает займодавцу проценты. Но в случае невозврата денежной суммы заемщик обязан выплатить штраф в размере 1% в сутки за каждый день просрочки от суммы займа.

Как указано в пункте 1.3 договора займа, заем, предоставленный по настоящему договору, обеспечивается поручительством.

Поручителем является общество «Основа-Гарант», принявшее на себя обязательство солидарно с заемщиком отвечать перед Зайцевым Д.В. за исполнение обязательств по договору (пункты 5.1 - 5.10 договора займа).

Договор займа подписан займодавцем, заемщиком и поручителем.

В подтверждение исполнения договора займа со стороны займодавца представлен приходный кассовый ордер от 10.06.2016 № 24 на сумму 750 000 руб., выданный обществом «КЛС».

Решением постоянно действующего третейского суда при обществе с ограниченной ответственностью «Юрлайф» от 22.08.2016 по делу № ОЮ-02-08/2016 с обществ «КЛС» и «Основа-Гарант» в пользу Зайцева Д.В. солидарно взыскана задолженность по договору займа в размере 750 000 руб. основного долга, 240 000 руб. штрафа. Кроме того, с обществ «КЛС» и «Основа-Гарант» солидарно в пользу Зайцева Д.В. взысканы проценты за пользование чужими денежными средствами с 01.07.2016 по день фактической уплаты суммы займа, уплаченный третейский сбор в размере 50 000 руб., расходы по уплате государственной пошлины в сумме 3 000 руб.

Определением Железнодорожного районного суда города Красноярска от 17.07.2017 по делу № 2-3041/2017 выдан исполнительный лист на принудительное исполнение решения третейского суда.

Полагая, что договор займа является мнимой сделкой, совершенной с намерением создать видимость обязательств должника перед Зайцевым Д.В. для последующего контроля за процедурой банкротства со стороны лояльного к должнику лица, конкурсный управляющий обратился в суд с настоящим заявлением.

Оценив условия договора займа, приняв во внимание беспроцентность предоставленного займа при чрезмерно высоком размере штрафа за нарушение сроков его возврата, при отсутствии подтверждения существования у Зайцева Д.В. финансовой возможности предоставить заем в заявленном размере, суд пришел к выводу о недоказанности реального характера спорного договора.

Факт получения Зайцевым Д.В. в 2004 году денежных средств в размере 980 000 руб. во исполнение решения Центрального районного суда города Красноярска не принят судом в качестве достаточного доказательства наличия этих средств в 2016 году (через 12 лет). Не сочтена в качестве такового и продажа Зайцевым Д.В. автомобиля Volkswagen Touareg в 2016 году, поскольку по сведениям налогового органа расчеты сумм налога на доходы физических лиц за 2015 – 2016 годы в отношении Зайцева Д.В. не предоставлялись, а согласно выписке по счету Зайцева Д.В. за период с 09.12.2015 по 01.08.2016 сумма приходных операций составила 619 596 руб. 28 коп.

Кроме того, судом неоднократно предлагалось Зайцеву Д.В. и иным участникам спора обосновать экономическую целесообразность предоставления займа и поручительства при отсутствии формально-юридической связи между займодавцем, заемщиком и поручителем по сведениям Единого государственного реестра юридических лиц. Каких-либо объяснений от участников спорных правоотношений предоставлено не было, что сочтено судом в качестве сокрытия истинных мотивов заключения договора займа.

Седьмой арбитражный апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

Суд округа не находит оснований для отмены или изменения судебных актов.

В деле о банкротстве на основании судебного акта, подтверждающего обоснованность требований кредитора к должнику, арбитражным судом выносится определение о включении указанных требований в реестр требований кредиторов (пункт 1 статьи 71, пункт 1 статьи 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее – Закон о банкротстве).

В условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов возможны ситуации, когда «дружественный» с должником кредитор инициирует судебный спор по мнимой задолженности с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр требований кредиторов. Подобные споры характеризуются предоставлением минимально необходимого набора доказательств, пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга, признанием сторонами обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и т.п. В связи с тем, что интересы «дружественного» кредитора и должника совпадают, их процессуальная деятельность направлена не на установление истины, а на иные цели.

В то же время, подобными судебными актами могут нарушаться права кредиторов, конкурирующих с «дружественным» должнику и имеющих с ним противоположные интересы и, как следствие, реально противоположную процессуальную позицию.

Закон предоставляет право таким кредиторам, а также арбитражному управляющему, обжаловать судебный акт, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование (часть 3 статьи 16 АПК РФ, пункт 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», далее – Постановление № 35).

По объективным причинам, связанным с тем, что конкурирующие кредиторы и арбитражный управляющий не являлись участниками правоотношений по спору, инициированному «дружественным» кредитором и должником, они ограничены в возможности предоставления достаточных доказательств, подтверждающих свои доводы. В то же время они должны заявить такие доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в достаточности и достоверности доказательств, представленных должником и «дружественным» кредитором.

Бремя опровержения этих сомнений лежит на последнем. Причем это не должно составить для него затруднений, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Таким образом, для предотвращения необоснованных требований к должнику и нарушений тем самым прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника – банкрота, предъявляются повышенные требования (пункт 26 Постановления № 35, пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

Приведенная правовая позиция изложена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 № 1446/14, определениях Верховного Суда Российской Федерации от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784, от 25.09.2017 № 309-ЭС17-344(2), от 18.09.2017 № 301-ЭС15-19729(2), от 05.02.2017 № 305-ЭС17-14948.

Как установлено судами, за взысканием задолженности по спорному договору займа Зайцев Д.В. обратился в постоянно действующий третейский суд при обществе с ограниченной ответственностью «Юрлайф». Решением третейского суда требование Зайцева Д.В. удовлетворено, и данное решение прошло легитимацию государственного суда путем выдачи исполнительного листа на его принудительное исполнение.

При этом, учитывая, что требования Зайцева Д.В. рассматривались судами до возбуждения дела о банкротстве должника, в пределах заявленных сторонами доводов и возражений, обстоятельства, связанные с реальностью исполнения договора займа, третейским судом и судом общей юрисдикции с применением повышенного стандарта доказывания не проверялись.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве, в частности, о включении в реестр требований кредиторов).

Проверяя действительность сделки, послужившей основанием для требования кредитора к должнику, исходя из доводов о наличии признаков мнимости сделки и ее направленности на создание искусственной задолженности, суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделки. Целью такой проверки является установление обоснованности долга, возникшего из договора, и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников). Указанная правовая позиция изложена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.10.2012 № 7204/12.

Реализация данного подхода в рамках судебного контроля направлена главным образом на защиту охраняемых законом интересов кредиторов несостоятельного должника, что является важной функцией правосудия, выступающей элементом публичного порядка государства. Вместе с тем суды осуществляют такой контроль исходя из общих принципов права (в частности, принципа состязательности в арбитражном процессе), правовых принципов, действующих в отдельной сфере правоотношений (например, в сфере несостоятельности), и с учетом норм законодательства, регулирующих конкретную сферу правоотношений.

При рассмотрении настоящего обособленного спора суды установили, что по условиям оспариваемой сделки должник принял на себя обязанность отвечать перед Зайцевым Д.Г. по обязательствам основного должника – общества «КЛС».

Согласно сложившейся судебной арбитражной практике (например, пункт 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством», далее – Постановление № 42, постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 № 14510/13, определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611, от 08.04.2019 № 305-ЭС18-22264) наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и заемщиком объясняет мотивы совершения сделок, обеспечивающих исполнение кредитных обязательств. Внутренние отношения указанных солидарных должников, лежащие в основе предоставления ими обеспечения друг за друга, могут быть как юридически формализованными (юридически закрепленная аффилированность по признаку вхождения в одну группу лиц или совместные действия на основе договора простого товарищества и т.д.), так и фактическими (фактическая подконтрольность одному и тому же бенефициару либо фактическое участие неаффилированных заемщика и поручителя (залогодателя) в едином производственном и (или) сбытовом проекте, который объективно нуждается в стороннем финансировании и т.д.).

В данном случае подобных обстоятельств судами не установлено и участники обособленного спора на их наличие не ссылались.

В этой связи, учитывая презумпцию разумности действий участников гражданского оборота (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ), а также процессуальное молчание лиц, участвующих в обособленном споре, проигнорировавших предложения суда по раскрытию истинных экономических мотивов правоотношений, суды обоснованно посчитали, что предоставление должником обеспечения не отвечает критериям разумного и добросовестного поведения участников гражданского оборота, в связи с чем не усмотрели каких-либо правомерных интересов в заключении договора.

При этом представленный приходный кассовый ордер от 10.06.2016 № 24 обоснованно не принят судами в качестве надлежащего доказательства реального получения займа обществом «КЛС», поскольку, во-первых, Зайцевым Д.В. применительно к разъяснениям пункта 26 Постановления № 35 не доказано наличие у него финансовой возможности предоставления соответствующей суммы, во-вторых, анализ договора займа и действий кредитора по длительному не взысканию крупного долга не позволил суду прийти к выводу о наличии разумной экономической цели заключения договора займа и со стороны Зайцева Д.В.

Аргумент Зайцева Д.В. о том, что денежных средств, имеющихся на его счете, а также вырученных от продажи автомобиля было достаточно для предоставления займа, судом округа отклоняется, поскольку итоговая сумма поступивших на счет Зайцева Д.В. денежных средств за период с 09.12.2015 по 01.08.2016 не свидетельствует об их накоплении на счете. Напротив, из представленной в материалы дела расширенной выписки по счету следует, что денежные средства Зайцевым Д.В. расходовались по мере их поступления, а суммы, вырученной Зайцевым Д.В. от продажи автомобиля, в любом случае недостаточно для предоставления займа, тем более при учете необходимых расходов на жизнеобеспечение.

Следует особо подчеркнуть, что бремя подтверждения наличия у займодавца финансовой возможности по предоставлению финансирования по смыслу пункта 26 Постановления № 35 лежит на самом займодавце, поэтому на него же подлежат отнесению и негативные последствия недоказанности данного обстоятельства (часть 2 статьи 9 АПК РФ).

При таких обстоятельствах суды пришли к обоснованному выводу о том, что стороны оспариваемой сделки не имели цели ее исполнения, намеревались создать искусственную кредиторскую задолженность должника перед дружественным контрагентом для последующего установления контроля над процедурой банкротства и причинения вреда имущественным правам независимых кредиторов.

На этом основании суды правомерно признали договор займа недействительным в силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Довод Зайцева Д.В. об отсутствии у судов права на признание договора займа недействительным ввиду наличия решения третейского суда об удовлетворении иска о взыскании по указанному договору и определения суда общей юрисдикции о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, суд округа находит ошибочным.

Действительно, если требование кредитора основано на решении третейского суда, прошедшем легитимацию государственного суда путем выдачи исполнительного листа на его принудительное исполнение, то такое требование считается проверенным по составу и размеру, а его обоснованность не может быть поставлена под сомнение в силу принципа общеобязательности судебных актов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 304-ЭС15-19372).

Однако по смыслу разъяснений, данных в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств» (далее – Постановление № 57), и положений статьи 311 АПК РФ, наличие судебного акта о взыскании по договору не препятствует признанию этого договора недействительным в судебном порядке, что, в свою очередь, является основанием для пересмотра судебного акта о взыскании по договору по новым обстоятельствам (пункт 2 части 3 статьи 311 АПК РФ, определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.08.2017 № 304-ЭС15-19372(2)).

Более того, взыскание денежных средств по договору займа само по себе не является и основанием для включения требования займодавца в реестр требований кредиторов заемщика-банкрота, так как суд при рассмотрении требования кредитора может квалифицировать заемные отношения в качестве компенсационного финансирования и признать требование займодавца подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ (пункт 3.1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020).

Аргумент Зайцева Д.В. о ненаправлении ему сведений, полученных от налоговых органов по запросам суда, также не может служить основанием для отмены судебных актов с учетом части 1 статьи 41 АПК РФ.

Данный довод мотивированно отклонен судом апелляционной инстанции, которым верно указано на то, что поскольку все ответы из налоговых органов поступили в суд 10.06.2019, 17.06.2019, 25.06.2019, 01.07.2019, что было отражено в электронной карточке дела, а судебное заседание было назначено на 02.08.2019, Зайцев Д.В., проявляя должные заботливость и осмотрительность, имел возможность ознакомиться с материалами дела, но своими процессуальными правами не воспользовался.

В силу части 2 статьи 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Возражения Зайцева Д.В. относительно разъединения судом требований конкурсного управляющего и кредитора судом округа во внимание не принимаются, поскольку в соответствии с положениями статьи 130 АПК РФ данные действия не подлежат отдельному обжалованию. Указанные возражения могут быть заявлены при оспаривании судебного акта, которым заканчивается рассмотрение спора по существу (пункт 6.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.05.2009 № 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

При этом на момент рассмотрения кассационной жалобы заявление Зайцева Д.В. о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 6 867 874 руб. 63 коп. не рассмотрено.

Таким образом, исходя из состоявшихся процессуальных решений и заявленных в кассационной жалобе доводов (часть 1 статьи 286 АПК РФ), учитывая, что фактически предметом рассмотрения суда кассационной инстанции являются только судебные акты о признании недействительным договора займа, суд округа приходит к выводу об отсутствии оснований для их отмены или изменения.

Вместе с тем суд округа полагает необходимым отметить следующее.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 27 Постановления № 29, при поступлении требований, предъявленных по истечении срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 71 Закона о банкротстве, арбитражный суд выносит определение о принятии таких требований к рассмотрению и указывает на то, что они будут рассмотрены в течение месяца после введения процедуры, следующей за процедурой наблюдения.

Однако после выделения требования Зайцева Д.В. в отдельное производство определением от 09.08.2019 судебное заседание по его рассмотрению откладывалось судом первой инстанции пять раз, в том числе в нарушение части 7 статьи 158 АПК РФ на срок, превышающий один месяц: определением от 10.09.2019 судебное заседание отложено на 24.10.2019; определением от 24.10.2019 – на 11.12.2019; определением от 11.12.2019 – на 20.12.2019; определением от 20.12.2019 – на 03.02.2020; определением от 04.02.2020 (после перерыва) судебное разбирательство отложено на 02.04.2020.

По общему правилу в силу части 7 статьи 158 АПК РФ судебное разбирательство может быть отложено на срок, необходимый для устранения обстоятельств, послуживших основанием для отложения, но не более чем на один месяц.

В соответствии с положениями пункта 3 статьи 2 и статьи 6.1 АПК РФ справедливое разбирательство дела предполагает не только беспристрастность суда, но и осуществление судопроизводства в разумные сроки.

Требование разумного срока судебного разбирательства отражает важнейший общественный запрос на эффективное и рациональное правосудие, одним из основных показателей которого является своевременность разрешения дел и нарушение данного срока является недопустимым.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Алтайского края от 09.08.2019 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2019 по делу № А03-271/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий К.И. Забоев


Судьи М.Ю. Бедерина


С.А. Доронин