Постановление от 2 августа 2024 г. по делу № А53-37226/2022

ПЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А53-37226/2022
город Ростов-на-Дону
02 августа 2024 года
15АП-10633/2024


Резолютивная часть постановления объявлена 29 июля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 02 августа 2024 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Шимбаревой Н.В.,

судей Гамова Д.С., Деминой Я.А.,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

при участии:

от ФИО2: представитель ФИО3 по доверенности от 22.07.2022;

от ФИО4: представитель ФИО3 по доверенности от 22.07.2022;

от ФИО5: представитель ФИО6 по доверенности от 22.07.2022;

от ФИО7: представитель ФИО8 по доверенности от 13.07.2022;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Стройтраст» ФИО9: представитель ФИО10 по доверенности от 25.12.2023 (онлайн);

от финансового управляющего ФИО11: представитель ФИО12 по доверенности от 01.02.2024 (онлайн),

рассмотрев в открытом судебном заседании посредством веб-конференции апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Стройтраст» ФИО9 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 15.06.2024 по делу № А53-37226/2022 об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО11 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки к ФИО5, ФИО2, ФИО7, ФИО4 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО13 (ИНН <***>, СНИЛС <***>),

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО13 (далее – должник) финансовый управляющий должника -ФИО11 (далее - ФИО11, финансовый управляющий, заявитель) обратился в Арбитражный суд Ростовской области с заявлением о признании недействительной сделки по безвозмездной передаче ФИО13 нежилого помещения, расположенного по адресу: Ростовская обл., г. Ростов-на-Дону, Железнодорожный, пр-кт Стачки, д.33, кадастровый номер 61:44:0060865:738 по цепочке последовательных сделок в пользу ФИО4, прикрытую: договором дарения от 12.12.2017 между ФИО13 и ФИО5; договором купли-продажи от 05.07.2019 между ФИО5 и ФИО2; договором купли-продажи от 01.08.2019 между ФИО2 и ФИО7 договором купли-продажи от 16.08.2019 между ФИО7 и ФИО4; о применении последствий недействительности сделок в виде обязания ФИО4 возвратить в конкурсную массу должника нежилое помещение, расположенное по адресу: Ростовская обл., г. Ростов-на-Дону, Железнодорожный, пр-кт Стачки, д.33, кадастровый номер 61:44:0060865:738 (с учетом уточнений в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 15.06.2024 в удовлетворении заявления отказано.

Определение мотивировано совершением сделок за пределами периода подозрительности, отсутствием со стороны участников сделок злоупотребления правом и доказанностью фактического исполнения сделок.

Общество с ограниченной ответственностью «Стройтраст» в лице конкурсного управляющего ФИО9 обжаловало определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 АПК РФ, и просило определение отменить.

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что подконтрольное ФИО13 ООО «Стройтраст» обладало признаками неплатежеспособности, сформированными в 2014-2017гг., в связи с чем, ФИО13 как контролирующее лицо осознавал риск предъявления к нему требований. При этом ФИО13 передано личное имущество своим родственникам для целей его сокрытия от кредиторов.

Ответчики ФИО5, ФИО4, ФИО2 в своих отзывах на апелляционную жалобу возражали в отношении заявленных доводов, указывали на фактическое вступление во владение, отсутствие у них противоправной цели, просили определение суда оставить без изменения.

Законность и обоснованность принятого судебного акта проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, выслушав представителей участвующих в деле лиц, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Ростовской области от 25.01.2023 (резолютивная часть определения объявлена 18.01.2023) требования общества с ограниченной ответственностью «Стройтраст» признаны обоснованными, в отношении ФИО13 введена процедура, применяемая в деле о банкротстве граждан - реструктуризация долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО11.

Решением Арбитражного суда Ростовской области от 22.06.2023 в отношении должника введена процедура - реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим утвержден ФИО11.

В ходе процедуры реализации имущества гражданина финансовым управляющим установлено, что на основании договора дарения от 12.12.2017 ФИО13 в собственность супруги ФИО5 безвозмездно передано ликвидное недвижимое имущество - нежилое помещение площадью 208,5 кв.м, расположенное по адресу: Ростовская обл., г. Ростов-на-Дону, Железнодорожный, пр-кт Стачки, д.33, кадастровый номер 61:44:0060865:738.

Сведения о смене собственника зарегистрированы в ЕГРП 14.12.2017.

Между ФИО5 и ФИО2 15.07.2019 заключен договор купли-продажи нежилого помещения, в соответствии с которым стоимость помещения составила 2 500 000 руб.

Между ФИО2 и ФИО7 07.08.2019 заключен договор купли-продажи нежилого помещения, в соответствии с которым стоимость помещения составила 2 800 000 руб.

Между ФИО7 и ФИО4 26.08.2019 заключен договор купли-продажи нежилого помещения, в соответствии с которым стоимость помещения составила 2 800 000 руб.

Стоимость помещения, согласно отчету об оценке от 22.06.2022 составляет 15 500 000 руб.

Полагая, что данная цепочка сделок представляет собой единую сделку, совершенную с целью исключить взыскание на спорное имущество по обязательствам должника, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве, отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Федерального закона.

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

По смыслу правовой позиции, изложенной в абзаце 3 пункта 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», периоды предпочтительности и подозрительности исчисляются с момента возбуждения дела о банкротстве на основании заявления первого кредитора, независимо от того, что обоснованным может быть признано только следующее заявление, поданное в рамках указанного дела.

Оспариваемые договоры заключены 12.12.2017, 05.07.2019, 01.08.2019, 16.08.2019, переход права собственности зарегистрирован в ЕГРП 14.12.2017, 15.07.2019, 07.08.2019, 26.08.2019, производство по делу о несостоятельности (банкротстве) возбуждено 06.11.2022, суд первой инстанции верно пришел к выводу, что оспариваемые сделки совершены за пределами трехлетнего срока подозрительности.

Оценивая наличие оснований для оспаривания заявленных сделок как единой, суд апелляционной инстанции учитывает правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в определении от 27.08.2020 № 306-ЭС17-11031(6), согласно которой при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

В первом случае, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 № 6-П).

Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Как установлено судом первой инстанции, оспариваемые сделки исполнены сторонами, объекты недвижимости переданы покупателями, покупателями произведена оплата по договору, переход права зарегистрирован в Росрестре. Также ФИО4 представлены договоры с ресурсоснабжающими организациями, справка из ТСЖ относительно размера задолженности, свидетельствующие о несении ею расходов собственника, заключенный ею с третьим лицом договор аренды спорного помещения.

Также суд апелляционной инстанции учитывает, что доводы ООО «Стройтраст» о заинтересованности отдельных участников оспариваемых сделок документально не подтверждены. Ссылки кредитора на то, что ФИО7 является матерью ФИО5, документально не подтверждены.

Доводы о заинтересованности ФИО2 и ФИО4 (дочери - ФИО14) по отношению к должнику, основанные на факте участия в обществе ООО «Ричарт», документально не подтверждены, поскольку в период, когда участником ООО «Ричарт» являлась ФИО2 (с 2019 по 2021), а ФИО14 (с 2018 по 2021) являлась директором, ООО «Ричарт» не было подконтрольно семье А-вых.

Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что заявленные сделки не могут быть признаны единой сделкой, поскольку не доказано наличия намерения на продажу имущества в пользу конечного приобретателя ФИО4, наличие у данных лиц единого умысла.

Определяя подлежащие применению к оспариваемым сделкам нормы, суд апелляционной инстанции исходит из того, что в качестве оснований для оспаривания сделок заявлено отчуждение имущества в отсутствие встречного предоставления для целей исключения возможности обращения взыскания на спорное имущество по обязательствам должника. Соответственно, финансовый управляющий заявляет о том, что общая цель совершенных сделок направлена на причинение вреда имущественным интересам кредиторов.

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред). Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», далее - постановление № 63).

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления № 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Данная позиция сформулирована Верховным Судом Российской Федерации в определении от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 по делу № А40-17431/2016.

Как указано ранее, основанием для оспаривания послужило совершение сделок с целью причинения вреда имущественным интересам кредитором. При этом, в качестве кредитора указано ООО «Стройтраст», участником которого является должник, а обязательства перед ООО «Стройтраст» возникли в результате привлечения должника ФИО13 к субсидиарной ответственности.

В силу изложенного заявление по данному обособленному спору могло быть удовлетворено на основании статьи 10 Гражданского кодекса только в том случае, если доказано наличие в оспариваемой сделке пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки. В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886(1), от 17.12.2018 № 309-ЭС18-14765, от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069, от 09.03.2021 № 307-ЭС19-20020(8,10), от 09.03.2021 № 307-ЭС19-20020(9), от 21.10.2021 № 305-ЭС18-18386(3), от 26.01.2022 № 304-ЭС17-18149(10-14) и др.).

Между тем, правонарушение, заключающееся в необоснованной передаче должником имущества другому лицу, причиняющее ущерб конкурсной массе и, как следствие, наносящее вред имущественным правам кредиторов должника, является основанием для признания соответствующих сделок недействительными по специальным правилам, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 Гражданского кодекса исходя из общеправового принципа «специальный закон вытесняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.

Соответственно, вмененные ответчикам нарушения, в частности совершение сделки в отсутствие равноценного встречного предоставления, а также направленность сделки на причинение вреда кредиторам, в полной мере укладываются в диспозицию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве как специального средства противодействия недобросовестным действиям в преддверии банкротства, нарушающим права кредиторов.

Аналогичная позиция изложена в определении Верховного Суда Росссийсеой Федерации от 31.01.2023 № 305-ЭС19-18803(10), постановлениях Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 27.12.2022 по делу № А32-48573/2021 и от 13.07.2022 по делу № А53-1051/2021.

Распространяя данную позицию на возможность применения правил о мнимости сделки, Верховный Суд Российской Федерации в определении от 08.02.2023 № 305-ЭС21-8027(7) указал, что для признания сделки мнимой на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что каждая из ее сторон действовала недобросовестно, в обход закона и не имела намерения совершить сделку в действительности, поскольку все стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла. Порочность воли каждой из ее сторон является обязательным условием для признания сделки мнимой. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей каждой стороны сделки устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. При этом, аффилированность и возможные недостатки в исполнении сделки не свидетельствуют о ее мнимости.

В свою очередь, в отношении банкротного оспаривания сделок судебной практикой выработан подход о том, что квалификация противоправной сделки по статьям 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки и, в частности, статьи 61.2 Закона о банкротстве, которой предусмотрены специальные основания для конкурсного оспаривания сделок, а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора, неприменение которых в рассматриваемом случае и привело к нарушению процессуального баланса. Необходимым условием для признания сделки должника недействительной по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве является неравноценное встречное исполнение, в то время как для применения пункта 2 данной статьи необходимо доказать причинение сделкой вреда кредиторам, который и был известной сторонам оспариваемой сделки целью ее совершения.

Обосновывая применение при оспаривании сделки должника положений статьи 170 ГК РФ, финансовый управляющий ссылается на совершение сделок лишь для виды без фактической передачи во владение и пользования объекта покупателю (ответчику). В связи с этим, финансовый управляющий указывает на сохранение за должником правомочий собственника и фиктивное заключение договоров с целью его сокрытия от кредиторов.

Оценивая заявленные финансовым управляющим доводы о мнимости договора купли-продажи, суд апелляционной инстанции учитывает, что исходя из пункта 1 статьи 170 Кодекса, мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Для сделок купли-продажи правовым последствием является переход титула собственника от продавца к покупателю на основании заключенного сторонами договора. Согласно пункту 1 статьи 551 Кодекса переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости от продавца к покупателю подлежит государственной регистрации. В силу пункта 2 статьи 223 Кодекса в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации.

В рассматриваемом случае оспариваемые договоры совершены на условиях встречного предоставления. Договоры зарегистрированы в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ростовской области.

ФИО4 в материалы дела представлены договоры с ресурсоснабжающими организациями, справка из ТСЖ относительно размера задолженности, договор о передаче имущества третьему лицу в аренду. Данные обстоятельства свидетельствуют о фактическом вступлении во владение спорным имуществом.

Соответственно, сторонами исполнены принятые на себя по договорам обязанности, а сами договоры прошли государственную регистрацию. В свою очередь, исполненная сторонами сделка не является мнимой (пункт 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса мнимая сделка - сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота. Характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом создать реальных правовых последствий. У них отсутствует цель в достижении заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411).

Однако из материалов дела не следует, что стороны стремились к отличному от указанного в договоре результату. Данный факт подтверждается фактическим исполнением договоров, осуществлением государственной регистрации перехода права собственности к покупателю (по каждому договору). Финансовым управляющим не доказано и материалами дела не подтверждается несовпадение действительного волеизъявления сторон с их внутренней волей.

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утвержденной Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, для признания сделки мнимой на основании статьи 170 Гражданского кодекса необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

В материалах дела также не содержится доказательств недобросовестного поведения сторон оспариваемой сделки. Финансовым управляющим не приведено разумных и убедительных доводов относительно поведения сторон, позволяющих констатировать мнимый характер сделок.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для применения к спорным отношениям статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, ввиду чего при оценке оспариваемых договора подлежат применению положения Закона о банкротстве. Данный вывод соответствует позиции, изложенной в постановлениях Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 17.10.2022 по делу № А32-57589/2021, от 20.11.2023 по делу № А32-12839/2021, от 21.02.2024 по делу № А63-14109/2021.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В соответствии с пунктом 5 постановления № 63, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

Таким образом, для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходима доказать наличие следующих обстоятельств: совершение сделки в пределах трех лет до возбуждения дела о банкротстве, наличия у должника на момент совершения сделки признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, осведомленность ответчика о наличии таких признаков, а также наличие противоправной цели совершения сделки (например, вывод активов должника).

В материалы дела не представлены доказательства, свидетельствующие о том, что, заключая договор от 12.12.2017 и последующую цепочку сделок, стороны преследовали какие-либо иные цели помимо тех, которые предусмотрены его условиями.

Судом из представленных в материалы дела доказательств установлено, что доказательств того, что воля всех участников сделок носила заведомо согласованный недобросовестный характер не представлено.

Исследовав обстоятельства обособленного спора, суд пришел к выводу о том, что при отсутствии доказательств того, что стороны не намеревались создать соответствующие условиям сделки правовые последствия или не имели намерений ее исполнять и требовать исполнения, а преследовали одну единую противоправную цель отсутствуют, напротив, все действия и поведение сторон свидетельствуют о реальности заключения указанных сделок.

В условиях недоказанности наличия единой цепочки сделок, направленной на сохранение должником фактического контроля за отчужденным имуществом, последующие договоры (01.08.2019, 16.08.2019), заключенные ответчиком с соответчиками, не являются ни сделками должника, ни сделками, совершенными за счет должника.

Кроме того, суд учитывает, что заявление о признании банкротом принято судом к производству 06.11.2022 года, наиболее поздний из оспоренных договоров заключен 16.08.2019 года, таким образом, все сделки объединяемые управляющим в одну цепочку совершены за пределами подозрительности, установленными п.2 ст.61.2 ФЗ «О несостоятельности».

Таким образом, финансовым управляющим не доказана совокупность условий для признания сделок недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Кроме того, как указал Верховный суд Российской Федерации в определении от 29.01.2020 по делу № 308-ЭС19-18779 (1,2), сделки, совершенные за пределами трехлетнего периода подозрительности, перспектив на судебное оспаривание по главе III.1 Закона о банкротстве не имеют, так как с высокой вероятностью ожидаем судебный отказ в удовлетворении заявленных требований.

Как установлено ранее, оспариваемые договоры заключены за пределами трехлетнего периода подозрительности для признания сделок недействительными, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, не могут быть признаны недействительными по специальным основаниям.

С целью обеспечения вероятности оспаривания сделки кредитором заявлено о признании договора недействительным по статьям 10, 168, 170 ГК РФ. Однако ранее судом установлено отсутствие оснований для применения данных положений закона, поскольку заявленные финансовым управляющим обстоятельства не выходят за пределы диспозиции части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. В этой связи, заявление в качестве основания для оспаривания сделки статьи 10 ГК РФ направлено на преодоление установленных законом периодов подозрительности.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что дело о банкротстве в отношении ФИО13 возбуждено на основании заявления ООО «Стройтраст», поданного в ноябре 2022 года.

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 02.03.2022 по делу № А53-27585-11/17, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 20.04.2022, ФИО13 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Стройтраст» в размере 126 081 879,19 руб., определен размер ответственности. С ФИО13 взысканы денежные средства в размере 126 081 879,19 руб.

Следовательно, определение о привлечении ФИО13 к субсидиарной ответственности вступило в законную силу 20.04.2022, однако кредитор обратился с заявлением о признании банкротом в ноябре 2022 года, более чем через пол года, что фактически привело к выходу даты совершения сделок за периоды подозрительности, установленные п.2 ст.61.2 ФЗ.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявления об оспаривании сделок должника в связи с их совершением в отсутствие признаков злоупотребления правом и за пределами периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции выполнил требования статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, полно, всесторонне исследовал и оценил представленные в деле доказательства и принял законный и обоснованный судебный акт.

Нарушений процессуальных норм, влекущих отмену оспариваемого акта (ч. 4 ст. 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено, основания для удовлетворения жалобы отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 15.06.2024 по делу № А53-37226/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий Н.В. Шимбарева


Судьи Д.С. Гамов


Я.А. Демина