Постановление от 27 августа 2025 г. по делу № А53-31254/2019

ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, <...>, тел.: <***>, факс: <***> E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А53-31254/2019
город Ростов-на-Дону
28 августа 2025 года
15АП-5671/2025


Резолютивная часть постановления объявлена 14 августа 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 28 августа 2025 года.


Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Димитриева М.А.,

судей Долговой М.Ю., Николаева Д.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 07.04.2025 по делу № А53-31254/2019.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Ланиным М.И.,

в отсутствие лиц, участвующих в деле?

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» судом первой инстанции рассмотрено заявление конкурсного управляющего имуществом должника - ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 07.04.2025 по делу № А53-31254/2019, суд первой инстанции привлек солидарно ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» (ИНН <***>; ОГРН <***>) по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Приостановил производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» (ИНН <***>; ОГРН <***>). В удовлетворении остальной части заявленных требований отказал.

ФИО1 обжаловал определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл.  34 АПК РФ, и просил судебный акт отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.

Апелляционная жалоба мотивированна несогласием с выводами суда первой инстанции, их незаконностью и необоснованностью.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в судебное заседание не направили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями части 3 статьи 156 АПК РФ счел возможным рассмотреть апелляционную жалобу без участия не явившихся представителей лиц, участвующих в деле,  уведомленных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, выслушав представителей участвующих в деле лиц, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, в рамках  дела о несостоятельности   (банкротстве)   общества с ограниченной ответственностью фирма  «ТАГАНРЕМОНТ» (далее   -   должник) в Арбитражный суд Ростовской области поступило заявление конкурсного управляющего имуществом должника - ФИО2 о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника - ФИО1 и ФИО3.

В соответствии со статьей 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на основании определения суда первой инстанции от 28.08.2023 произведена замена судьи Лёвиной М.А., дело № А53-31254/2019 передано на рассмотрение судье Лепилиной О.Ф., производство по делу начато с самого начала.

Определением суда первой инстанции от 26.11.2024 к участию в настоящем деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен финансовый управляющий ФИО1 - ФИО4.

От конкурсного управляющего должника и от финансового управляющего ФИО1 - ФИО4 поступили ходатайства о приобщении результатов проведенной проверки по заявлению УФНС России по Ростовской области в отношении бывшего директора ООО «Таганремонт» ФИО1 по признакам составов преступлений, предусмотренных ст. ст. 195 (Неправомерные действия при банкротстве), 196 (Преднамеренное банкротство), 201 (Злоупотребление полномочиями) УК РФ.

Поступившие документы были приобщены судом первой инстанции в материалы дела.

Изучив материалы дела, суд установил следующее.

Инспекция Федеральной налоговой службы России по г. Таганрогу Ростовской области обратилась в Арбитражный суд Ростовской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью фирма «Таганремонт» несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 30.08.2019 заявление принято, возбуждено производство по делу.

Решением Арбитражного суда Ростовской области от 22.01.2020 общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него введена процедура - конкурсное производство. Конкурсным управляющим общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» суд утвердил ФИО5 из числа членов Союза арбитражных управляющих Саморегулируемая организация «Возрождение».

Определением от 23.05.2022 суд первой инстанции утвердил конкурсным управляющим общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» ФИО2.

19.05.2023 (посредством системы «Мой арбитр» 18.05.2023) в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» в Арбитражный суд Ростовской области поступило заявление конкурсного управляющего имуществом должника - ФИО2 о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника - ФИО1 и ФИО3.

Оценив доводы и возражения лиц, участвующих в деле, представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что требования конкурсного управляющего подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Пунктом 3 статьи 1 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, вступившего в силу 30.07.2017, статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей в силу.

Одновременно с этим пунктом 14 статьи 1 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ Закон о банкротстве дополнен новой главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Изменения в Закон о банкротстве, в соответствии с которыми статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, были внесены Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ). Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Из пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ следует, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Учитывая, что заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано в суд первой инстанции после 01.07.2017, заявление подлежит рассмотрению по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Однако для установления состава правонарушения в отношении действий, совершенных привлекаемыми к ответственности лицами до вступления в силу упомянутого Закона, применяются материально-правовые нормы Закона о банкротстве, действовавшие до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях».

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно подпунктам 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на ответчика обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, и потому для его привлечения к субсидиарной ответственности необходимо доказать наличие в его действиях противоправности и виновности, а также наличие непосредственной причинно-следственной связи между соответствующими   виновными   и   противоправными  действиями   (бездействием)   и наступившими вредоносными последствиями в виде банкротства соответствующего предприятия.

Судом первой инстанции было верно установлено, согласно выписке из ЕГРЮЛ по состоянию на 20.08.2019, приложенной к заявлению о признании должника несостоятельным (банкротом), с 17.03.2010 по 30.07.2018 ФИО1 являлся учредителем должника с долей участия 70%, а также являлся руководителем с 17.09.2007 по 13.08.2018; ФИО3 с 14.08.2018 являлся директором ООО фирма «Таганремонт», с 16.07.2018 участником с долей 30% в уставном капитале.

В связи с изложенным, доводы конкурсного управляющего о том, что ФИО1 (до 14.08.2018) и ФИО3 являлись контролирующими должника лицами, признались судом первой инстанции обоснованными.

В качестве оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по ч. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве конкурсным управляющим указано, что признаки банкротства у должника возникли с 03.10.2018, в связи с чем, ответчик обязан был обратиться с соответствующим заявлением в суд первой инстанции о признании должника банкротом не позднее 03.11.2018.

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Согласно части 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно части 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, если в месячный срок руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, то в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Таким образом, несоответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее -постановление N 53).

Соответственно, для разрешения вопроса о наступлении у контролирующего должника лица обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом судам необходимо установить наступление состояния объективного банкротства у должника. При этом сам по себе факт наличия у должника перед одним из кредиторов задолженности не всегда свидетельствует о наступлении такого состояния.

Под объективным банкротством понимается момент, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

Действующее законодательство не предполагает, что руководитель общества обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы общества стали уменьшаться, напротив, данные обстоятельства позволяют принять необходимые меры по улучшению его финансового состояния.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по указанным основаниям установление момента необходимости подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с этим в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Однако сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя, затруднения не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд первой инстанции с заявлением о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (статья 2 Закона о банкротстве).

В силу указанных норм права и разъяснений их применения, при установлении оснований для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности в связи с нарушением обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом значимыми являются следующие обстоятельства: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве: момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Заявитель в силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обязан доказать: когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника.

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления.

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

В действовавшем ранее пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время статье 61.12 Закона о банкротстве, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Таким образом, обязательным условием для привлечения к ответственности руководителя должника, не подавшего заявление о собственном банкротстве, является злонамеренное умалчивание с его стороны о фактическом неудовлетворительном финансово-имущественном состоянии компании и, как следствие, неосведомленность кредиторов о существенном риске неисполнения организацией своих денежных обязательств.

Кредиторы не могут дать реальную оценку своему предпринимательскому риску при вступлении с контрагентом-банкротом в договорное правоотношение, поскольку у них отсутствует объективная информация об имущественном состоянии потенциального контрагента.

Судебная коллегия отмечает, что в материалы дела не представлено доказательств того, что в период времени с 04.11.2018 и до даты возбуждения дела о несостоятельности - 30.08.2019 должник принимал на себя дополнительные обязательства, которые налагали бы на должника дополнительную финансовую нагрузку и заведомо не могли быть им исполнены.

Требования перед саморегулируемой организации Союз «Строители Ростовской области» возникли ранее указанного периода (с 2010 года), и начислялись поквартально в соответствии с Положением «О членстве в саморегулируемой организации, в том числе о требованиях к членам саморегулируемой организации, о размере, порядке расчета уплаты вступительного взноса, членских взносов», утвержденного общим собранием 24.05.2017. Доказательств того, что данные обязательства являлись новыми суду первой инстанции не было представлено.

Требование ФИО6, возникшее из договора на оказание юридических услуг от 17.03.2021, является текущим, и кроме того, такой договор не был заключен должником.

Требование перед Комитетом по управлению имуществом города Таганрога возникло на основании договора аренды земельного участка от 02.02.2011 № 11-23, то есть также не являлось новым для должника.

Требование общества с ограниченной ответственностью «Центр ремонта металлургического оборудования» является реституционным и вытекает из сделок, признанных недействительными по специальному основанию.

Иных требований, возникших у должника в период с 04.11.2018 и до 30.08.2019, конкурсным управляющим не приведено.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанци не установил оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, в связи с этим в удовлетворении заявленных требований, предъявленных к ФИО3 по основаниям, предусмотренным статьей 61.12 Закона о банкротстве, счел необходимым отказать.

В своих пояснениях от 22.01.2024 конкурсный управляющий также ссылался на не передачу бухгалтерской и иной документации руководителем должника. Данное основание для привлечения к субсидиарной ответственности прямо конкурсным управляющим не заявлено, однако суд считает возможным дать оценку указанному доводу.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника - унитарного предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника, собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника).

Руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В силу пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 24 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. Заявитель должен представить суду доказательства относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в не передаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо факта отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности исходя из того, приняло ли данное лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при должной степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (постановление Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в постановлении от 06.11.2012 N 9127/12).

Таким образом, заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Вместе с тем, судебная коллегия отмечает, что конкурсный управляющий не обосновал, каким именно образом отсутствие документации воспрепятствовало принятию мер по выявлению и розыску имущества, а также не раскрыл наличие негативных последствий, возникших в связи с непредоставлением документов.

В этой связи, конкурсным управляющим не обосновано наличие оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.

Помимо этого, конкурсным управляющим в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности указано на совершение ФИО1 и ФИО3 сделок по выводу активов.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 23 постановления N 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Таким образом, на заявителе лежит обязанность по доказыванию совершения и одобрения контролирующими лицами сделок, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

Как указал конкурсный управляющий, ответчиками совершены сделки, которые в последующем оспорены и признаны недействительными.

Так, определением Арбитражного суда Ростовской области от 09.11.2020 признано недействительным соглашение от 19.12.2018 о прекращении обязательства предоставлением отступного - экскаватора-погрузчика NEW HOLLAND В90В VIN <***>, 2017 г.в., заключенное между ООО фирма «ТАГАНРЕМОНТ» и ФИО7. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО7 в конкурсную массу ООО фирма «ТАГАНРЕМОНТ» стоимость экскаватора-погрузчика NEW HOLLAND В90В VIN FNH0B90BNFHН02594, 2017 г.в., в размере 5 500 000 руб.

Суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что оспариваемое соглашение заключено на условиях неравноценного встречного исполнения (п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве). Данная сделка совершена при исполнении обязанностей руководителя ФИО3

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 09.12.2020 признан недействительным договор купли-продажи автомобиля УАЗ 452Д, грз М 221 ТХ 61, грузовой малотоннажный, категория В, 1982 года выпуска, шасси (рама) 267146, кузов №26324 бортовой, цвет зеленый, ПТС 61 КХ 628234, выдан 22.02.2006 РЭО ГИБДД г Таганрог, заключенный 11.07.2018 между обществом с ограниченной ответственностью фирма «Таганремонт» и ФИО8. Применены последствия недействительности сделки в виде возврата имущества в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью фирма «Таганремонт».

Судом первой инстанции было верно установлено, что спорный автомобиль при среднерыночной цене не менее 128 000 рублей (на дату совершения сделки стоимость была выше) продан за 10 000 рублей без фактической его оплаты покупателем (ответчиком), что является свидетельством того, что оспариваемой договор совершен с целью причинения вреда имущественным правам кредиторам, в результате заключения договора был причинен вред правам кредиторов при наличии неисполненных перед бюджетом и государственными фондами в размере более 19 млн.руб. (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве). Данная сделка совершена при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 25.12.2020 признана недействительной сделка по перечислению 27.12.2016, 17.01.2017, 27.01.2017, 03.02.2017, 06.02.2017, 22.02.2017, 01.03.2017, 02.03.2017, 20.06.2017, 21.06.2017, 18.08.2017, 29.08.2017, 19.09.2017, 14.12.2017, 27.04.2018, 19.06.2018, денежных средств в размере 1 908 500 руб. обществом с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» в пользу ФИО1. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» денежные средства в размере 1 908 500 руб.

Из определения следует, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что перечисления денежных средств должника на расчетный счет ФИО1 являются мнимыми сделками. Под видом расходов на «хозяйственные нужды» при наличии непогашенной задолженности перед иными кредиторами, обеспечивался вывод денежных средств с целью причинения вреда кредиторам, судом установлена недобросовестность действий должника и ответчика (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст. 10 ГК РФ). Данная сделка совершена при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 07.04.2021 признан недействительной сделкой договор, заключенный между ООО фирма «Таганремонт» и ООО «Дорремстрой» по отчуждению транспортного средства, а именно: Модель: ГАЗ 53, Наименование фургон бортовой Категория С, год выпуска 1984. Применены последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» транспортного средства.

Суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что оспариваемый договор заключен без встречного предоставления, в том числе на условиях неравноценного встречного исполнения, поскольку предусматривал уплату 30 000 руб. за автомобиль, в то время как средняя рыночная стоимость аналогичного транспортного средств на дату заключения договора составляла 80 000,00 - 200 000,00 руб., что превышает более, чем в три раза стоимость транспортного средства (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве). Данная сделка совершена при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 07.06.2021 признана недействительной сделка по перечислению 17.01.2017, 27.01.2017, 02.02.2017, 19.06.2017, 20.06.2017, 21.06.2017, 30.06.2017, 13.07.2017, 21.07.2017, 18.08.2017, 24.08.2017, 25.08.2017, 28.08.2017 денежных средств в размере 620 450 руб. обществом с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» в пользу ФИО9. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО9 в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» денежные средства в размере 620 450 руб.

Судом первой инстанции верно установлено, что перечисления денежных средств должника на расчетный счет ФИО9 являются мнимой сделкой. Под видом расходов на «хозяйственные нужды» и «заработную плату» при наличии непогашенной задолженности перед иными кредиторами, обеспечивался вывод денежных средств с целью причинения вреда кредиторам (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, общие основания ГК РФ). Данная сделка совершена при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 16.08.2021 признаны недействительными перечисления денежных средств обществом с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» в пользу ФИО10 в общей сумме 1 412 482 руб. за период с 23.12.2016 по 06.10.2017. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО10 в конкурсную массу обществом с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» 1 412 482 руб.

Суд первой инстанции верно установил, что в период с 20.12.2014 по 29.06.2018 ФИО10 являлся учредителем ООО фирма «Таганремонт» и пришел к правомерному выводу, что перечисления денежных средств должника на расчетный счет ФИО10 являются мнимой сделкой. Под видом расходов на «хозяйственные нужды» и «заработную плату» при наличии непогашенной задолженности перед иными кредиторами, обеспечивался вывод денежных средств с целью причинения вреда кредиторам, должником и ответчиком допущено недобросовестное поведение (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, общие основания ГК РФ). Данная сделка совершена при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Определением суда первой инстанции от 09.09.2021 признаны недействительными договор купли-продажи недвижимого имущества от 10.10.2017, заключенный между ООО фирма «Таганремонт» и ФИО11, договор купли-продажи недвижимого имущества от 10.02.2020, заключенный между ФИО11 и ФИО12, соглашение 01/26-03/20, от 26.03.2020, заключенное между ФИО12 и МПО «GOLDEN AXIS», соглашение 02/26-03/20, от 26.03.2020, заключенное между ФИО12 и МПО «GOLDEN AXIS», соглашение 03/26¬03/20, от 26.03.2020, заключенное между ФИО12 и МПО «GOLDEN AXIS». Применены последствия недействительности сделок. Суд первой инстанции обязал МПО «GOLDEN AXIS» возвратить в конкурсную массу ООО фирма «Таганремонт» недвижимое   имущество:   -   цех   механических   мастерских,   кадастровый   номер: 61:58:0003500:176, назначение: нежилое, площадь: общая 258,3 кв.м., Литер: Б., расположенный по адресу: <...>; - склад металлоконструкций, кадастровый номер: 61:58:0003500:175, назначение: нежилое, площадь: общая 133,4 кв.м., Литер: В., расположенный по адресу: <...>; - земельный участок площадью 3495 кв.м, с кадастровым номером 61:58:0003500:104, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для эксплуатации производственной базы, расположенный по адресу: <...>.

Суд первой инстанции верно исходил из совершения оспариваемой и взаимосвязанной цепочки сделок в период подозрительности группой заинтересованных лиц, осведомленных о неплатежеспособности должника и недостаточности у него имущества с единой противоправной целью причинения вреда кредиторам через вывод ликвидных активов и недопущение обращения на них взыскания. Вышеуказанные сделки признаны недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статей 10, 168 ГК РФ. Сделки совершены при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Из материалов дела следует, имущество, подлежащее возвращению в конкурсную массу по соответствующим сделкам, возвращено ответчиками и реализовано конкурсным управляющим.

Судебные акты о взыскании задолженности в пользу общества ответчиками не исполнены, причиненный обществу вред не возмещен, вместе с тем, право требования к указанным ответчикам реализовано в ходе проведения мероприятий процедуры конкурсного производства.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Судом первой инстанции установлено, что сделки совершены при наличии признаков объективного банкротства общества, в преддверии банкротства.

Заключение сделок не было обусловлено разумными экономическими мотивами и не отвечало интересам должника.

Кроме того, учитывая специфику процесса доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности, связанной с объективными сложностями, вызванными как отсутствием у заявителей прямых доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием контролирующих должника лиц раскрывать документы, отражающие реальное положение дел, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы, после чего в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 302-ЭС14- 1472(4,5,7) и от 31.08.2020 N 305-ЭС19-24480, пункт 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018).

Применительно к разъяснениям, изложенным в пункте 7 Постановления N 53, контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является такое лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

В рассматриваемом случае, приводя доводы об извлечении выгоды, конкурсный управляющий ссылался на обстоятельства, установленные вышеуказанными судебными актами о признании недействительными сделок, в результате которых должнику причинен ущерб, что следует оценить в совокупности с иными противоправными согласованными действиями (бездействием) ответчиков, являющихся контролирующими должника лицами.

Оценив доводы ответчика ФИО1 в части отсутствия вреда, причиненного кредиторам, а также, что совершенные при исполнении им обязанностей руководителя сделки по отчуждению имущества не являлись существенными и не привели к банкротству общества, что является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об их необоснованности, по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, на момент совершения оспариваемых сделок по отчуждению имущества у должника имелась задолженность перед налоговым органом за 2014 г. и 2015 г., просроченная свыше трех месяцев.

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 22.01.2020 задолженность по обязательным платежам в размере 19 028 586,01 руб. включена в реестр требований кредиторов должника.

Задолженность образовалась вследствие неуплаты обязательных платежей, в частности по транспортному налогу за 2017 г., налогу на прибыль за 12 мес. 2015 г., 12 мес. 2016 г., 6 мес. 2018 г., НДС за 2018 г., страховым взносам за 2017-2018 г.г., а также по решению выездной налоговой проверки от 06.08.2018 № 24 (налоговая проверка началась 30.10.2017, окончена - 26.06.2018).

Судебная коллегия отмечает, что материалами дела подтверждается, что на момент заключения сделок (в период руководства как ФИО1, так и ФИО3), у должника имелись неисполненные обязательства перед бюджетом.

Ссылки ФИО1 на то, что фактически банкротство организации наступило после отчуждения ФИО3 экскаватора-погрузчика NEW HOLLAND В90В оценивались судом первой инстанции критически, поскольку как установлено в рамках спора по оспариванию сделки (определение суда от 09.09.2021) после продажи ликвидного имущества (цех механических мастерских, кадастровый номер: 61:58:0003500:176, назначение: нежилое, площадь: общая 258,3 кв.м., Литер: Б., расположенный по адресу: <...>; склад металлоконструкций, кадастровый номер: 61:58:0003500:175, назначение: нежилое, площадь: общая 133,4 кв.м., Литер: В., расположенный по адресу: <...>; земельный участок площадью 3495 кв.м, с кадастровым номером 61:58:0003500:104, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для эксплуатации производственной базы, расположенный по адресу: <...>), у должника произошло практически полное выбытие основных средств.

Оставшееся имущество - объект незавершенного строительства с актуальной кадастровой стоимостью 48954,88 руб. При этом кредиторская задолженность составляла 26 443 тыс. руб. Стоимость переданного имущества в результате совершения сделки составила более двадцати процентов балансовой стоимости активов должника на 1 января 2018 года (27 281 / 7 473 * 100 = 27%).

Согласно заключению о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства, подготовленного конкурсным управляющим, именно после указанной сделки должник стал отвечать признакам недостаточности имущества.

Суд первой инстанции, оценив доводы ответчика о наличии иного имущества у должника, счел, что это не может свидетельствовать об отсутствии неисполненных обязательств на момент совершения им незаконных сделок по выводу активов должника, в том числе на заинтересованных лиц.

Суд первой инстанции также учитывал, что недвижимое имущество по оспоренным сделкам возвращено в конкурсную массу, однако требования кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов в результате их реализации не погашены, при этом взысканные, в том числе и с ФИО1 денежные средства в конкурсную массу ответчиком не возвращены, в свою очередь, поступающие на счета должника денежные средства в кратчайшие сроки обналичивались ФИО1, что свидетельствует о причинении вреда кредиторам должника.

Следует отметить, что вывод имущества должника при наличии значительной суммы задолженности перед бюджетом и государственными фондами осуществлялся планомерно ФИО1, начиная с декабря 2016 года, без погашения указанной задолженности. Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Доводы о том, что экскаватор-погрузчик NEW HOLLAND В90В являлся основным активом, который приносил прибыль предприятию, суд первой инстанции счел необоснованными.

Фактически с 2018 года должник перестал предоставлять бухгалтерскую отчетность, конкурсным управляющим при проведении анализа установлено, что деятельность на протяжении длительного периода не ведется, реальное лицо, осуществляющее деятельность общества отсутствует.

Исходя из сведений аналитического отчета о финансовых результатах (прибылях и убытка) выручка предприятия в 2017 году по сравнению с 2016 годом упала на 74,5%, расходы превысили доходы предприятия, совокупный финансовый результат периода составил -33,2%.

Доказательства наличия прибыли от единственного актива, оставшегося в собственности должника (экскаватор-погрузчик NEW HOLLAND В90В) и осуществления им деятельности суду не представлено.

При этом, его отчуждение ФИО3 также привело к невозможности погашения требований кредиторов по реальной стоимости такого имущества в натуре и фактическом выводе последнего имеющегося у должника актива.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в абзаце 1 пункта 23 постановления N 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Суд первой инстанции учел то, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассмотрев вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, суд первой инстанции исходил из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения (абзац 3 пункта 23 постановление N 53).

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают (абзац 6 пункта 23 постановления N 53).

Таким образом, судом первой инстанции было отмечено, что на заявителе лежит обязанность по доказыванию совершения и одобрения контролирующими лицами сделок, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

Оценив доводы конкурсного управляющего об убыточности совершенной ФИО3 сделки, суд первой инстанции признал их обоснованными.

Судебная коллегия отмечает, что ФИО3 в нарушение статьи 65 АПК РФ не представил доказательств того, что в период его управления обществом не было допущено недобросовестности как руководителя и учредителя должника при совершении тех либо иных действий (бездействия) либо не причинен вред кредиторам путем совершения сделки по отчуждению имущества, доводы конкурсного управляющего не опроверг.

Суд апелляционной инстанции отмечает следующее, доказательств того, что должник имел возможность осуществлять хозяйственную деятельность после отчуждения имущества ФИО1 и ФИО3 материалы дела не представлено, напротив, анализ финансовых показателей свидетельствовал об обратном.

Суд первой инстанции также учел то, что реализация прав требований к ответчикам по сделкам и возврат в конкурсную массу имущества и его последующая продажа подлежит учету при определении размера субсидиарной ответственности.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что конкурсным управляющим доказаны обстоятельства, предусмотренные подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для солидарного привлечения ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку указанные лица в период исполнения ими полномочий руководителя и учредителя должника не осуществили разумных действий по выводу общества из состояния имущественного кризиса, наоборот, совершая противоправные действия по выводу активов при наличии значительной задолженности, привели должника к банкротству и невозможности погашения требований перед бюджетом и иными независимыми кредиторами.

В своих пояснениях конкурсный управляющий также ссылался на причинение ответчиками убытков обществу: ФИО1 в размере 16 438 489 руб. и ФИО3 в размере 5 500 000 руб.

В абзацах втором - четвертом пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено следующее. Арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

При оценке судом первой инстанции вышеуказанных обстоятельств на предмет причинения убытков контролирующими должника лицами, Арбитражный суд Ростовской области пришел к правомерному выводу об отсутствии доказательств наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) указанных лиц и возникновением убытков.

Суд первой инстанции не усмотрел оснований для переквалификации заявленных требований в требование о взыскании с ФИО1, и ФИО3 убытков, поскольку конкурсным управляющим не приведено доказательств наличия совокупности обстоятельств, позволяющих привлечь контролирующих лиц к деликтной ответственности по данному основанию.

Согласно пункту 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, за невозможность полного удовлетворения требований кредиторов равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника, и следовательно, поглощает размер субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника, равного размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).

Поскольку из материалов дела следует, что в настоящее время окончательный размер субсидиарной ответственности невозможно установить, расчеты с кредиторами не произведены (конкурсный управляющий указал о наличии зарезервированных на счете должника денежных средств в размере 371 891,62 руб. по состоянию на 29.03.2024) и возможно увеличение размера текущей задолженности, а наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности суд первой инстанции признал доказанным, производство по установлению размера ответственности по обязательствам должника подлежит приостановлению до окончания расчетов с кредиторами.

Суд апелляционной инстанции, оценив совокупность представленных в материалы дела доказательств и заявленных доводов, счел выводы суда первой инстанции правомерными, а доводы апелляционной жалобы необоснованными.

Оценив довод апеллянта о том, что на момент перечисления денежных средств ФИО10 у должника имелось платежеспособность, судебная коллегия считает необоснованным на основании следующего.

Суд оценив доказательства, имеющиеся в материалах дела отметил правомерно вынесенное определение арбитражным судом Ростовской области от 16.08.2021, где были обоснованно признаны недействительными перечисления денежных средств обществом с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» в пользу ФИО10 в общей сумме 1 412 482 руб. за период с 23.12.2016 по 06.10.2017. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО10 в конкурсную массу обществом с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» 1 412 482 руб.

Суд апелляционной инстанции, оценив материалы дела, установил, что в период с 20.12.2014 по 29.06.2018 ФИО10 являлся учредителем ООО фирма «Таганремонт» и пришел к правомерному выводу, что перечисления денежных средств должника на расчетный счет ФИО10 являются мнимой сделкой. Под видом расходов на «хозяйственные нужды» и «заработную плату» при наличии непогашенной задолженности перед иными кредиторами, обеспечивался вывод денежных средств с целью причинения вреда кредиторам, должником и ответчиком допущено недобросовестное поведение (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, общие основания ГК РФ). Данная сделка совершена при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Судебная коллегия отмечает, что иных доказательств, опровергающие изложенные выводы в материалы дела не представлено.

Суд первой инстанции верно исходил из совершения оспариваемой и взаимосвязанной цепочки сделок в период подозрительности группой заинтересованных лиц, осведомленных о неплатежеспособности должника и недостаточности у него имущества с единой противоправной целью причинения вреда кредиторам через вывод ликвидных активов и недопущение обращения на них взыскания. Вышеуказанные сделки признаны недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статей 10, 168 ГК РФ. Сделки совершены при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Судебная коллегия отмечает, что имущество, подлежащее возвращению в конкурсную массу по соответствующим сделкам, возвращено ответчиками и реализовано конкурсным управляющим.

Судебные акты о взыскании задолженности в пользу общества ответчиками не исполнены, причиненный обществу вред не возмещен, вместе с тем, право требования к указанным ответчикам реализовано в ходе проведения мероприятий процедуры конкурсного производства.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Суд апелляционной инстанции отметил, что сделки совершены при наличии признаков объективного банкротства общества, в преддверии банкротства.

Заключение сделок не было обусловлено разумными экономическими мотивами и не отвечало интересам должника.

Кроме того, учитывая специфику процесса доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности, связанной с объективными сложностями, вызванными как отсутствием у заявителей прямых доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием контролирующих должника лиц раскрывать документы, отражающие реальное положение дел, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы, после чего в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 302-ЭС14- 1472(4,5,7) и от 31.08.2020 N 305-ЭС19-24480, пункт 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018).

Применительно к разъяснениям, изложенным в пункте 7 Постановления N 53, контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является такое лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

В рассматриваемом случае, судебная коллегия обращает свое внимание на установленные вышеуказанные судебные акты о признании недействительными сделок, в результате которых должнику причинен ущерб, что следует оценить в совокупности с иными противоправными согласованными действиями (бездействием) ответчиков, являющихся контролирующими должника лицами.

Оценив довод апеллянта о том, что на момент заключения сделки с ФИО1 у должника имелась финансовая возможность, суд апелляционной инстанции счел необоснованным на основании следующего.

Судебная коллегия отмечает, что на момент совершения оспариваемых сделок по отчуждению имущества у должника имелась задолженность перед налоговым органом за 2014 г. и 2015 г., просроченная свыше трех месяцев, данное обстоятельство подтверждено материалами дела и верно установлено судом первой инстанции.

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 22.01.2020 задолженность по обязательным платежам в размере 19 028 586,01 руб. включена в реестр требований кредиторов должника.

Задолженность образовалась вследствие неуплаты обязательных платежей, в частности по транспортному налогу за 2017 г., налогу на прибыль за 12 мес. 2015 г., 12 мес. 2016 г., 6 мес. 2018 г., НДС за 2018 г., страховым взносам за 2017-2018 г.г., а также по решению выездной налоговой проверки от 06.08.2018 № 24 (налоговая проверка началась 30.10.2017, окончена - 26.06.2018).

Судебная коллегия отмечает, что материалами дела подтверждается, что на момент заключения сделок (в период руководства как ФИО1, так и ФИО3), у должника имелись неисполненные обязательства перед бюджетом.

Кроме того, суд апелляционной инстанции оценил критически ссылки ФИО1 на то, что фактически банкротство организации наступило после отчуждения ФИО3 экскаватора-погрузчика NEW HOLLAND В90В, поскольку как установлено в рамках спора по оспариванию сделки (определение суда первой инстанции от 09.09.2021) после продажи ликвидного имущества (цех механических мастерских, кадастровый номер: 61:58:0003500:176, назначение: нежилое, площадь: общая 258,3 кв.м., Литер: Б., расположенный по адресу: <...>; склад металлоконструкций, кадастровый номер: 61:58:0003500:175, назначение: нежилое, площадь: общая 133,4 кв.м., Литер: В., расположенный по адресу: <...>; земельный участок площадью 3495 кв.м, с кадастровым номером 61:58:0003500:104, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для эксплуатации производственной базы, расположенный по адресу: <...>), у должника произошло практически полное выбытие основных средств.

Судебная коллегия обращает свое внимание на то, что оставшееся имущество - объект незавершенного строительства с актуальной кадастровой стоимостью 48954,88 руб. При этом кредиторская задолженность составляла 26 443 тыс. руб. Стоимость переданного имущества в результате совершения сделки составила более двадцати процентов балансовой стоимости активов должника на 1 января 2018 года (27 281 / 7 473 * 100 = 27%).

Согласно заключению о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства, подготовленного конкурсным управляющим, именно после указанной сделки должник стал отвечать признакам недостаточности имущества.

Судебная коллегия отмечает, что при наличии иного имущества у должника не может свидетельствовать об отсутствии неисполненных обязательств на момент совершения им незаконных сделок по выводу активов должника, в том числе на заинтересованных лиц.

Суд апелляционной инстанции обращает свое внимание на то, что недвижимое имущество по оспоренным сделкам возвращено в конкурсную массу, однако требования кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов в результате их реализации не погашены, при этом взысканные, в том числе и с ФИО1 денежные средства в конкурсную массу ответчиком не возвращены, в свою очередь, поступающие на счета должника денежные средства в кратчайшие сроки обналичивались ФИО1, что свидетельствует о причинении вреда кредиторам должника.

Судебная коллегия отмечает, что вывод имущества должника при наличии значительной суммы задолженности перед бюджетом и государственными фондами осуществлялся планомерно ФИО1, начиная с декабря 2016 года, без погашения указанной задолженности. Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Фактически с 2018 года должник перестал предоставлять бухгалтерскую отчетность, конкурсным управляющим при проведении анализа установлено, что деятельность на протяжении длительного периода не ведется, реальное лицо, осуществляющее деятельность общества отсутствует.

Исходя из сведений аналитического отчета о финансовых результатах (прибылях и убытка) выручка предприятия в 2017 году по сравнению с 2016 годом упала на 74,5%, расходы превысили доходы предприятия, совокупный финансовый результат периода составил -33,2%.

Доказательства наличия прибыли от единственного актива, оставшегося в собственности должника (экскаватор-погрузчик NEW HOLLAND В90В) и осуществления им деятельности в материалы дела не представлено.

При этом, его отчуждение ФИО3 также привело к невозможности погашения требований кредиторов по реальной стоимости такого имущества в натуре и фактическом выводе последнего имеющегося у должника актива.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в абзаце 1 пункта 23 постановления N 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Суд апелляционной инстанции отметил, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Кроме того, судебная коллегия считает, что убыточной сделка может быть признана, если сделка совершенна на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения (абзац 3 пункта 23 постановление N 53).

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают (абзац 6 пункта 23 постановления N 53).

Таким образом, суд апелляционной инстанции отметил, что на заявителе лежит обязанность по доказыванию совершения и одобрения контролирующими лицами сделок, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

Судебная коллегия отмечает, что ФИО3 в нарушение статьи 65 АПК РФ не представил доказательств того, что в период его управления обществом не было допущено недобросовестности как руководителя и учредителя должника при совершении тех либо иных действий (бездействия) либо не причинен вред кредиторам путем совершения сделки по отчуждению имущества, доводы конкурсного управляющего не опроверг.

Суд апелляционной инстанции отмечает следующее, доказательств того, что должник имел возможность осуществлять хозяйственную деятельность после отчуждения имущества ФИО1 и ФИО3 материалы дела не представлено, напротив, анализ финансовых показателей свидетельствовал об обратном.

Реализация прав требований к ответчикам по сделкам и возврат в конкурсную массу имущества и его последующая продажа подлежит учету при определении размера субсидиарной ответственности.

Оценив доводы и представленные в материалы дела доказательства, судебная коллегия считает, что в рассматриваемом случае доказаны обстоятельства, предусмотренные подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для солидарного привлечения ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку указанные лица в период исполнения ими полномочий руководителя и учредителя должника не осуществили разумных действий по выводу общества из состояния имущественного кризиса, наоборот, совершая противоправные действия по выводу активов при наличии значительной задолженности, привели должника к банкротству и невозможности погашения требований перед бюджетом и иными независимыми кредиторами.

В своих пояснениях конкурсный управляющий также ссылался на причинение ответчиками убытков обществу: ФИО1 в размере 16 438 489 руб. и ФИО3 в размере 5 500 000 руб.

В абзацах втором - четвертом пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено следующее. Арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Судебная коллегия отмечает, что в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) указанных лиц и возникновение убытков.

Судебная коллегия, оценив довод о том, что при заключении сделки с ФИО13 у должника имелась финансовая возможность , считает его необоснованным на основании следующего.

Суд апелляционной инстанции установил, что перечисления денежных средств должника на расчетный счет ФИО9 являются мнимой сделкой. Под видом расходов на «хозяйственные нужды» и «заработную плату» при наличии непогашенной задолженности перед иными кредиторами, обеспечивался вывод денежных средств с целью причинения вреда кредиторам (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, общие основания ГК РФ). Данная сделка совершена при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 07.06.2021 признана недействительной сделка по перечислению 17.01.2017, 27.01.2017, 02.02.2017, 19.06.2017, 20.06.2017, 21.06.2017, 30.06.2017, 13.07.2017, 21.07.2017, 18.08.2017, 24.08.2017, 25.08.2017, 28.08.2017 денежных средств в размере 620 450 руб. обществом с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» в пользу ФИО9. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО9 в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» денежные средства в размере 620 450 руб.

Судом первой инстанции верно установлено, что перечисления денежных средств должника на расчетный счет ФИО9 являются мнимой сделкой. Под видом расходов на «хозяйственные нужды» и «заработную плату» при наличии непогашенной задолженности перед иными кредиторами, обеспечивался вывод денежных средств с целью причинения вреда кредиторам (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, общие основания ГК РФ). Данная сделка совершена при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Учитывая аналогичность доводов в отношении заключения сделки с ФИО1 и ФИО13, а так же учитывая совокупность выше изложенных обстоятельств, судебная коллегия считает, что довод апеллянта о действительности заключенной сделки с ФИО13 является несостоятельным.

Оценив довод апеллянта о том, что при заключении сделки с ООО «Дорремстрой», должник обладал платежеспособностью, судебная коллегия считает необоснованным на основании следующего.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Ростовской области от 07.04.2021 признан недействительной сделкой договор, заключенный между ООО фирма «Таганремонт» и ООО «Дорремстрой» по отчуждению транспортного средства, а именно: Модель: ГАЗ 53, Наименование фургон бортовой Категория С, год выпуска 1984. Применены последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу общества с ограниченной ответственностью фирма «ТАГАНРЕМОНТ» транспортного средства.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, судебная коллегия отмечает, что оспариваемый договор заключен без встречного предоставления, в том числе на условиях неравноценного встречного исполнения, поскольку предусматривал уплату 30 000 руб. за автомобиль, в то время как средняя рыночная стоимость аналогичного транспортного средств на дату заключения договора составляла 80 000,00 - 200 000,00 руб., что превышает более, чем в три раза стоимость транспортного средства (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве). Данная сделка совершена при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Учитывая аналогичность доводов в отношении заключения сделки с ФИО1, а так же учитывая совокупность выше изложенных обстоятельств, судебная коллегия считает, что довод апеллянта о действительности заключенной сделки с ООО «Дорремстрой» является несостоятельным.

Оценив довод апеллянта о том, что сделка с ФИО11 не причинила убытки должнику, ввиду возвращения имущества в конкурсную массу, судебная коллегия считает несостоятельным на основании следующего.

Как следует из материалов дела, определением суда первой инстанции от 09.09.2021 признаны недействительными договор купли-продажи недвижимого имущества от 10.10.2017, заключенный между ООО фирма «Таганремонт» и ФИО11, договор купли-продажи недвижимого имущества от 10.02.2020, заключенный между ФИО11 и ФИО12, соглашение 01/26-03/20, от 26.03.2020, заключенное между ФИО12 и МПО «GOLDEN AXIS», соглашение 02/26-03/20, от 26.03.2020, заключенное между ФИО12 и МПО «GOLDEN AXIS», соглашение 03/26¬03/20, от 26.03.2020, заключенное между ФИО12 и МПО «GOLDEN AXIS». Применены последствия недействительности сделок. Суд первой инстанции обязал МПО «GOLDEN AXIS» возвратить в конкурсную массу ООО фирма «Таганремонт» недвижимое   имущество:   -   цех   механических   мастерских,   кадастровый   номер: 61:58:0003500:176, назначение: нежилое, площадь: общая 258,3 кв.м., Литер: Б., расположенный по адресу: <...>; - склад металлоконструкций, кадастровый номер: 61:58:0003500:175, назначение: нежилое, площадь: общая 133,4 кв.м., Литер: В., расположенный по адресу: <...>; - земельный участок площадью 3495 кв.м, с кадастровым номером 61:58:0003500:104, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: для эксплуатации производственной базы, расположенный по адресу: <...>.

Оценив представленные доказательства в материалы дела, суд апелляционной инстанции исходил из совершения оспариваемой и взаимосвязанной цепочки сделок в период подозрительности группой заинтересованных лиц, осведомленных о неплатежеспособности должника и недостаточности у него имущества с единой противоправной целью причинения вреда кредиторам через вывод ликвидных активов и недопущение обращения на них взыскания. Вышеуказанные сделки признаны недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статей 10, 168 ГК РФ. Сделки совершены при исполнении обязанностей руководителя ФИО1

Из материалов дела следует, имущество, подлежащее возвращению в конкурсную массу по соответствующим сделкам, возвращено ответчиками и реализовано конкурсным управляющим.

Судебная коллегия отмечает, что доказательств исполнения судебных актов о взыскании задолженности в пользу общества ответчиками в материалы дела не представлено, вместе с тем, судебная коллегия отмечает, что указанные судебный акты не исполнены.

Кроме того, причиненный обществу вред не возмещен, вместе с тем, право требования к указанным ответчикам реализовано в ходе проведения мероприятий процедуры конкурсного производства.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

На основании имеющихся в деле доказательств, судебная коллегия отмечает, что сделки совершены при наличии признаков объективного банкротства общества, в преддверии банкротства.

Заключение сделок не было обусловлено разумными экономическими мотивами и не отвечало интересам должника.

Кроме того, учитывая специфику процесса доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности, связанной с объективными сложностями, вызванными как отсутствием у заявителей прямых доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием контролирующих должника лиц раскрывать документы, отражающие реальное положение дел, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы, после чего в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 302-ЭС14- 1472(4,5,7) и от 31.08.2020 N 305-ЭС19-24480, пункт 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.12.2018).

Применительно к разъяснениям, изложенным в пункте 7 Постановления N 53, контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является такое лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

В рассматриваемом случае, приводя доводы об извлечении выгоды, конкурсный управляющий ссылался на обстоятельства, установленные вышеуказанными судебными актами о признании недействительными сделок, в результате которых должнику причинен ущерб, что следует оценить в совокупности с иными противоправными согласованными действиями (бездействием) ответчиков, являющихся контролирующими должника лицами.

Учитывая обстоятельства ранее изложенных сделок и заявленных доводов, а так же учитывая совокупность выше изложенных обстоятельств, судебная коллегия считает, что довод апеллянта о действительности заключенной сделки с ФИО11 является несостоятельным.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для переоценки выводов суда первой инстанции по доводам, изложенным в апелляционной жалобе.

По существу доводы апелляционной жалобы повторяют доводы, заявленные в суде первой инстанции, которым в полном объеме дана оценка судом первой инстанции.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции правильно установил обстоятельства, входящие в предмет судебного исследования по данному спору и имеющие существенное значение для дела; доводы и доказательства, приведенные сторонами в обоснование своих требований и возражений, полно и всесторонне исследованы и оценены; выводы суда сделаны, исходя из конкретных обстоятельств дела, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильном применении норм права, регулирующих спорные отношения.

Оснований для иной оценки доказательств у суда апелляционной инстанции не имеется.

Доводы апелляционной жалобы, сводящиеся к иной, чем у суда, оценке доказательств, не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как они не опровергают правомерность выводов арбитражного суда и не свидетельствуют о неправильном применении норм материального и процессуального права.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом не допущено.

Оснований для отмены или изменения обжалованного судебного акта по доводам, приведенным в апелляционной жалобе, у судебной коллегии не имеется.

На основании вышеизложенного, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Судебные расходы по оплате государственной пошлины распределены в соответствии со статьей 110 АПК РФ и отнесены на проигравшую сторону.

Руководствуясь статьями 258, 269 - 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 07.04.2025 по делу № А53-31254/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 10 000 руб. за рассмотрение апелляционной жалобы.

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.


Председательствующий                                                                      М.А. Димитриев


Судьи                                                                                                    М.Ю. Долгова


Д.В. Николаев