Постановление от 25 августа 2021 г. по делу № А52-4367/2018

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А52-4367/2018
г. Вологда
25 августа 2021 года


Резолютивная часть постановления объявлена 18 августа 2021 года.

В полном объёме постановление изготовлено 25 августа 2021 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Кузнецова К.А., судей Писаревой О.Г. и Шумиловой Л.Ф., при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы Гузевой Софьи Владимировны и Красковского Александра Владимировича на определение Арбитражного суда Псковской области от 17 июня 2021 года по делу № А52-4367/2018,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Псковской области от 17.01.2019 (резолютивная часть принята 10.01.2019) заявление общества с ограниченной ответственностью «Бухара Сити» (адрес: 190103, Санкт-Петербург, улица Дровяная, дом 6, ОГРН <***>, ИНН <***>) признано обоснованным, в отношении общества с ограниченной ответственностью «Лукигазстрой» (адрес: 182110, <...>; ОГРН <***>, ИНН <***>; далее – ООО «Лукигазстрой», должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО4; сообщение об этом опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 19.01.2019 № 9.

Данное определение суда от 17.01.2019 отменено постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2019, ООО «Лукигазстрой» признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника на срок шесть месяцев, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО4.

Кредитор должника общество с ограниченной ответственностью «Карьерстрой» (адрес: 180005, <...>; ОГРН <***>, ИНН <***>; далее – ООО «Карьерстрой») обратилось 01.04.2020 в суд с заявлением о привлечении ФИО5 (место жительства: 198152, Санкт-Петербург), ФИО2 (место жительства: Санкт-Петербург), ФИО6 (место жительства: 180024, город Псков; далее – ФИО6), ФИО6 (место жительства: 180024, город Псков; далее – ФИО6), ФИО7, ФИО3 (место жительства: 180016, город Псков) к субсидиарной ответственности, взыскании солидарно с них в пользу ООО «Карьерстрой» суммы непогашенной задолженности.

Конкурсный управляющий должника ФИО4 обратился 15.06.2020 в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО2, ФИО5, ФИО6, ФИО6 и общества с ограниченной ответственностью «А3» (адрес: 180002, <...>; ОГРН <***>, ИНН <***>; далее – ООО «А3»).

Определением суда от 16.06.2020 рассмотрение указных заявлений объединено в одно производство.

Определением суда от 17.06.2021 заявления удовлетворены частично, суд привлек ФИО2, ФИО3 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Лукигазстрой»; ответственность ФИО3 ограничил суммой в размере 2 575 179 руб. 51 коп., установив окончательный размер в пропорции при окончательных расчетах с кредиторами; в удовлетворении остальной части требований конкурсного управляющего ООО «Лукигазстрой» ФИО4 и ООО «Карьестрой» отказано; производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

ФИО2 с данным определением суда не согласилась и обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, привлечь к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО6 и ФИО6 солидарно, определив размер ответственности после расчетов с кредиторами. В обоснование жалобы ссылается на то, что не имеется оснований для привлечения ее к субсидиарной ответственности по факту принятия ею решения о реорганизации должника в форме выделения с передачей имущества в ООО «А3». Данная сделка определением суда от 29.12.2020 признана недействительной по специальным основаниям (подозрительная сделка). При этом судом применены последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу имущества и денежных средств. В связи с этим, полагает, что фактически реорганизация с передачей имущества не повлекла для должника убытков, поскольку соответствующие средства и имущество будут возвращены в конкурсную массу должника. Кроме того, суд необоснованно возложил всю ответственность за процесс реорганизации только на нее (ФИО2), освободив от такой ответственности иных лиц, участвовавших в этом процессе реорганизации. Полагает необоснованным вывод суда о том, что ФИО6 и ФИО6 не имели влияния на должника. ФИО6 являлся исполнительным директором должника, обязался отвечать по обязательствам должника перед банком по выплате кредита, а также в ходе реорганизации передавал имущество в ООО «А3» по актам передачи. ФИО6 принимал соответствующее имущество, будучи директором ООО «А3». Кроме того ФИО2 полагает, что несмотря на то, что определениями суда от 16.11.2020, 02.02.2021 установлено, что ФИО3 совершены сделки с убытком для должника, суд отказал в привлечении ФИО3 к ответственности по этому эпизоду.

ФИО3 с данным определением суда также не согласился и обратился с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить. В обоснование жалобы ссылается на то, что не имеется оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по факту не обращения его, как бывшего руководителя должника, в суд с заявлением о банкротстве должника. Полагает, что превышение размера кредиторской задолженности над размером активов не является свидетельством невозможности должника исполнить обязательства. Показатель чистых активов не является единственным критерием, характеризующим финансовое состояние должника. Уменьшение чистых активов общества не носит неустранимый характер и может быть исправлено в ходе хозяйственной деятельности. Данные бухгалтерской отчетности должника за 2017 и 2016 года свидетельствовали о сокращении убытков в период осуществления им руководства деятельностью должника. Сам факт наличия у должника по состоянию на 31.03.2017 денежных обязательств перед кредиторами (в необоснованных конкурсным управляющим размерах), а также включение требований данных кредиторов в реестр требований кредиторов должника, не может являться объективным свидетельством наличия у должника признаков неплатежеспособности на указанную дату. Считает, что по состоянию на 31.03.2017 возможность расчетов с кредиторами не была окончательно утрачена.

ФИО2 заявила ходатайство о рассмотрении дела без ее участия.

Лица, участвующие в деле, извещены о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб в порядке, установленном пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов», представителей в суд не направили, в связи с этим дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Исследовав материалы дела, апелляционный суд отказывает в удовлетворении апелляционных жалоб.

Как следует из материалов дела, по мнению заявителей к субсидиарной ответственности подлежат привлечению следующие лица по следующим основаниям:

ФИО5 – на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а именно как фактически контролирующее деятельность должника лицо, предоставляющее финансирование убыточному юридическому лицу с целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов; получение выгоды от сделки по реорганизации должника в форме выделения ООО «А3»;

ФИО2 – на основании подпунктов 1, 2, 4 пункта 2 статьи 61.11, статьи 61.12 Закона о банкротстве, а именно совершение сделки приведшей к утрате возможности осуществления уставной деятельности юридическим лицом (реорганизация должника в форме выделения, передача имущества должника в ООО «А3»), неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документации и имущества должника, неисполнение обязанности по предъявлению в арбитражный суд заявления о признании подконтрольного юридического лица банкротом;

ФИО6 и ФИО6 – на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве как фактически контролирующее деятельность должника лица, получившие выгоду от сделки по реорганизации должника в форме выделения, по передаче имущества должника в ООО «А3»;

ООО «А3» – на основании подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве как лицо, получившее выгоду от сделки по реорганизации должника в форме выделения, по передаче имущества должника в ООО «А3»;

ФИО7 – на основании подпунктов 1, 4 пункта 2 статьи 61.11, статьи 61.12 Закона о банкротстве за совершение сделки приведшей к утрате возможности осуществления уставной деятельности юридическим лицом (реорганизация должника в форме выделения, передача имущества должника в ООО «А3»), необеспечение сохранности документов должника;

ФИО3 – на основании подпунктов 1, 4 пункта 2 статьи 61.11, статьи 61.12 Закона о банкротстве как директор должника, заключивший сделки, приведшие к утрате должником возможности осуществления уставной деятельности (ряд сделок по продаже транспортных средств), не исполнивший обязанности по предъявлению в суд заявления о признании должника банкротом и по передаче конкурсному управляющему документов.

Суд первой инстанции, удовлетворяя данные заявления частично, правомерно руководствовался следующим.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статье 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Суд первой инстанции пришел обоснованному выводу о том, что поскольку указанная заявителями как предпосылки банкротства должника сделка (реорганизация должника) совершена до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266ФЗ), то к рассматриваемым правоотношениям следует применить нормы о субсидиарной ответственности Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей на дату заключения сделок, в результате которых, по мнению заявителей, оказалось невозможным исполнение должником обязательств перед кредиторами), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника банкротом отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Таким образом, в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве была закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между использованием контролирующим лицом своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

Аналогичная презумпция содержится в пункте 1, подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11. Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Учитывая, что в случае наступления признаков несостоятельности вследствие действий (бездействия) контролирующего лица критерии привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным как статьей 10 Закона о банкротстве, так и статьей 61.11 этого Закона в редакции Закона № 266-ФЗ, аналогичны, суд первой инстанции правомерно принял во внимание разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

В соответствии с пунктом 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 Постановления № 53).

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Вместе с тем существенная убыточность сделки является оценочной, поскольку в каждом конкретном случае суд устанавливает фактические обстоятельства дела, размер сделки применительно к масштабам деятельности должника и в этой связи определяет, является ли убыточность существенной.

Для привлечения бывшего руководителя должника к гражданско-правовой ответственности за доведение должника до банкротства не требуется наличие у него прямого умысла именно на это, достаточно доказанности факта совершения им как руководителем должника виновных неправомерных действий от имени должника, которые привели к несостоятельности должника.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В рассматриваемом случае ФИО2 с 09.12.2013 на основании договора купли-продажи доли стала собственником доли в ООО «Лукигазстрой» в размере 19,26 процентов. С 04.07.2016 ФИО2 стала единоличным собственником этого общества, а с 08.06.2018 – единоличным исполнительным органом.

ФИО7 занимал должность директора ООО «Лукигазстрой» в период с 19.12.2013 по 22.12.2016.

ФИО3 занимал должность директора ООО «Лукигазстрой» в период с 22.12.2016 по 08.06.2017.

Сведений о занимаемых ФИО6 Асадчим Ан.В., ФИО5 каких-либо должностей по управлению ООО «Лукигазстрой» не представлено.

Решением от 05.10.2016 № 1 единственного участника должника ФИО2 должник реорганизован в форме выделения, создано новое юридическое лицо – ООО «А3».

На основании решения от 05.10.2016 № 1, бухгалтерского баланса должника по состоянию на 30.09.216 должник передал, а ООО «А3» приняло активы на сумму 49 825 218 руб. 26 коп.; запасов на сумму 27 511 869 руб. 18 коп.; финансовые вложения ООО «СК «Дальпитерстрой» в сумме 9 560 950 руб., дебиторская задолженность ООО «Мультилайт» в сумме 5 282 428 руб. 32 коп, кредиторская задолженность в сумме 27 777 777 руб. 65 коп.

На основании акта приема-передачи указанного выше имущества от 23.01.2017 № 2 (уточненный), а также фактически дублирующего акта от 05.10.2016 должник списал с бухгалтерского учета спорное имущество.

ООО «А3» 23.01.2017 зарегистрировано в качестве юридического лица. Его участниками являются: ФИО6 (25 %), ФИО6 (25 %), ФИО2 (50 %), руководителем ООО «А3» являлся ФИО6

На момент совершения данной сделки (05.10.2016) согласно бухгалтерской отчетности должника на 30.09.2016 сумма активов должника составляла 101 541 тыс.руб., в том числе основные средства – 36 290 тыс.руб., запасы – 27 695 тыс.руб., налог на добавленную стоимость по приобретенным ценностям – 201 тыс.руб., дебиторская задолженность – 7 906 руб., финансовые вложения – 29 284 тыс.руб., денежные средства – 80 тыс.руб., прочие оборотные активы – 83 тыс.руб., непокрытый убыток составлял 24 604 тыс. руб., кредиторская задолженность – 70 587 тыс. руб..

Тогда как по итогам 2016 года сумма активов должника составляла 99 049 тыс.руб., в том числе основные средства – 25 517 тыс.руб., запасы – 47 344 тыс.руб., дебиторская задолженность – 9 993 тыс. руб., финансовые вложения – 17 717 тыс.руб., денежные средства – 3 тыс. руб., прочие оборотные активы – 76 тыс. руб., кредиторская задолженность – 80 088 тыс. руб.

По состоянию на 31.05.2017 сумма активов должника составляла 54 301 тыс.руб., в том числе основные средства – 18 492 тыс.руб., запасы – 22 067 тыс.руб., дебиторская задолженность – 10 260 руб., кредиторская задолженность – 44 826 тыс. руб. По итогам 2017 года сумма активов должника составляла 34 166 тыс.руб., в том числе основные средства – 17 428 тыс.руб., запасы – 9 152 тыс.руб., дебиторская задолженность – 7 038 тыс.руб., финансовые вложения – 2 тыс.руб., денежные средства – 442 тыс.руб., прочие оборотные активы – 48 тыс.руб., кредиторская задолженность – 45 892 тыс.руб.

Приведенные сведения свидетельствуют о значительном снижении активов с 99 049 тыс.руб. в 2016 году до 34 166 тыс.руб. в 2017 году, а также превышение кредиторской задолженности над суммой активов по итогам 2017 года.

Кроме того, определением суда от 12.11.2013 производство по делу № А52-67/2013 о несостоятельности (банкротстве) должника прекращено в связи с утверждением мирового соглашения между должником в лице исполнительного директора ФИО6 и конкурсными кредиторами, в том числе ОАО Коммерческий банк «Великие Луки банк». Должник обязался исполнять свои обязательства перед кредиторами, начиная с октября 2013 года по февраль 2014 года согласно графику, в том числе перед банком.

В связи с неисполнением данного мирового соглашения уже в рамках настоящего дела в третью очередь реестра требований кредиторов включена задолженность перед АО «Великие Луки банк» в сумме 12 429 167 руб. 81 коп. (определение суда от 25.07.2019).

Таким образом, на дату совершения оспариваемой сделки должник имел неисполненные обязательства перед кредитором (указанным банком). Размер непогашенной кредиторской задолженности, учтенной в реестр требований кредиторов, превышает 17 000 000 руб., кредиторская задолженность в сумме 23 110 907 руб. 86 коп. признана обоснованной и учтена в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты (определение суда от 25.12.2020 по заявлению ФИО5).

В результате реорганизации должника его активы уменьшились на 22 248 025 руб. 45 коп., что составило более 20 % их балансовой стоимости.

В определении суда от 29.12.2021, оставленным без изменений постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2021, указано на то, что после передачи значительного объема активов, специальной техники в ООО «А3» для должника продолжить самостоятельную полноценную финансово-хозяйственную деятельность, в том числе погасить кредиторскую задолженность, не представилось возможным. Так, при рассмотрении спора было установлено заключение между должником и ООО «А3» договора аренды самоходной строительной техники в количестве 33 единиц (договор от 18.01.2018), а также покупка должником у ООО «А3» гранитной плиты, щебня (счет-фактура от 13.02.2018 № 24, товарная накладная от 13.02.2018 № 25). Кроме того, должник вынужден был арендовать спецтехнику и грузовые автомобили для осуществления деятельности (договор с ООО «ЦентрСтрой» от 24.07.2017 № 1). Доказательств разумного обоснования необходимости передачи во вновь образованное ООО «А3» техники и имущества, необходимого должнику для осуществления собственной деятельности, не представлено.

Таким образом, указанным выше вступившим в законную силу судебным актом установлены обстоятельства утраты должником (ООО «Лукигазстрой») возможности продолжать осуществлять хозяйственную деятельность, приносившую ему доход.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что на фоне недостаточности денежных средств у должника (появления первых признаков неплатежеспособности) действия контролирующих лиц по его реорганизации усугубили и без того его плохое финансовое состояние, что привело к его банкротству.

В апелляционной жалобе ФИО2 ссылается на контролирующий деятельность должника статус ФИО6, ФИО6, ФИО5

Данные доводы апелляционным судом отклоняются.

В соответствии с абзацем первым пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника.

В рассматриваемом случае не имеется надлежащих доказательств наличия у ФИО5, ФИО6 и ФИО6 возможности контролировать деятельность должника (ООО «Лукигазстрой»), принимать в нем ключевые управленческие решения. Не доказано то обстоятельство, что решение о реорганизации должника принято под влиянием данных лиц.

Установление вступившим в законную силу судебным актом (определение суда от 25.12.2020 по данному делу) факта предоставления ФИО5 в 2013–2015 годах займов должнику с злоупотреблением гражданских прав, в ущерб независимым кредиторам, не наделяет данного ответчика (ФИО5) статусом контролирующего деятельность должника лица, повлиявшего на его реорганизацию в конце 2016 года.

Подписание ФИО8 актов о приеме в собственность ООО «А3» имущества в результате принятого ФИО2 решения о реорганизации должника не является достаточным основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности по такому основанию, как свершение сделки, приведшей к невозможности погашения требований кредиторов должника.

Участие братьев Асадчих совместно с ФИО2 в ООО «А3» не наделяет данных лиц статусом контролирующих деятельность должника лиц, при том, что они стали участниками данного лица после принятия решения о реорганизации. ФИО2, ФИО7 и ФИО3 на момент заключения рассматриваемой в споре сделки являлись контролирующими должника лицами.

Между тем, не имеется доказательств того, что какие-либо конкретные решения и действия ФИО7 и ФИО3 вызвали банкротство должника.

Ответственным лицом, принявшим решение, которое существенно повлияло на дальнейшее существование должника (ООО «Лукигазстрой»), не позволив в дальнейшем ему осуществлять производственную деятельность, является ФИО2 как учредитель должника. ФИО9 и ФИО3 фактически являлись только исполнителями этого принятого ФИО10 решения.

Материалами дела доказано наличие причинно-следственной связи между принятым ФИО2 единолично решением о реорганизации и наступлением банкротства ООО «Лукигазстрой».

На основании изложенного ФИО2 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве. В отношении других ответчиков основания для привлечения к субсидиарной ответственности по данному основанию не доказаны.

В обоснование требований о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 указано на то, что он реализовал по заниженной цене оставшиеся у должника после реорганизации транспортные средства (договоры от 25.01.2018, 06.02.2018).

Однако в данном случае не доказано причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов вследствие совершения руководителем от имени должника данных сделок.

Поскольку сделки, указанные как основание для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, заключены 25.01.2018 и 06.02.2018, то по данному эпизоду подлежат применению положения подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 17 Постановления № 53 в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В рассматриваемом случае таких обстоятельств не установлено.

При рассмотрении обособленных споров по оспариванию указанных выше сделок от 25.01.2018 и 06.02.2018, заключенных от имени должника ФИО3, судом не выявлено злоупотребление правом или заинтересованность ФИО3

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно отказал в привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по данному эпизоду.

Вместе с тем на основании обстоятельств настоящего спора и представленных суду документов, в том числе бухгалтерского баланса за 2016 год, подписанного ФИО3 31.03.2017, реестра требований кредиторов, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО3 как руководитель должника, располагая сведениями об отрицательном значении его баланса, наличии неисполненных обязательств и об отсутствии активов для продолжения хозяйственной деятельности, в нарушение статьи 61.12 Закона о банкротстве не обратился в суд заявлением о признании должника банкротом.

В апелляционной жалобе ФИО3 ссылается на то, что формальное превышение кредиторской задолженности над стоимостью имущества не свидетельствовало о необходимости немедленного обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Данные доводы являются необоснованными.

Согласно пункту 9 Постановления № 53 обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 14.11.2018, по смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в пункте 9 Постановления № 53 для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 9 Закона о банкротстве, установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В рассматриваемом случае бухгалтерские балансы должника свидетельствуют о его неудовлетворительном финансовом состоянии с 2016 года.

В соответствии с бухгалтерским балансом от 31.03.2017 размер активов должника составлял 54 301 000 руб., а размер пассивов в составе кредиторской задолженности (44 826 000 руб.), заемных средств как краткосрочных обязательств (18 508 000 руб.) и заемных средств как долгосрочных обязательств (17 508 000 руб.) составлял 80 842 000 руб. Величина чистых активов имела отрицательное значение и составляла - 26 541 000 руб. (54 301 000 – 80 842 000).

Показатель по пассивам компенсирован с показателем по активам за счет непокрытого убытка в размере 32 283 000 руб. (в балансе строка 1370 имеет отрицательное значение).

Должник имел кредиторскую задолженность в общем размере 44 826 000 руб. и неисполненные обязательства перед АО «Великие Луки Банк», ООО «ПТЭ-81-89», ФИО5, требования по которым впоследствии были включены в реестр, что не отрицается ответчиком.

Данные обстоятельства на основании пункта 2 статьи 3, пункта 1 статьи 9, пункта 2 статьи 6 Закона о банкротстве указывают на возникновение ситуации, при которой удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов привело к невозможности исполнения обязательств перед другими кредиторами, то есть появление признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Однако обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом и седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

В рассматриваемом случае ФИО3 не привел надлежащих пояснений о том, каким образом планировался выход из сложившейся неудовлетворительной финансовой ситуации, за счет каких денежных средств должник планировал рассчитаться по имеющимся у него обязательствам, обеспечив при этом сохранение собственной финансово-экономической деятельности на стабильном уровне. Не имеется каких-либо доказательств того, что ФИО3 как руководитель должника, действуя разумно и добросовестно, выполнял некий экономически обоснованный план по выходу из критической ситуации, предпринимал иные действия, направленные на стабилизацию финансово-хозяйственной деятельности должника.

На основании изложенного суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что ответственность ФИО3 по статье 61.12 Закона о банкротстве составляет 2 575 179 руб. 51 коп.

Поскольку материалами дела подтверждается нахождение ООО «Лукигазстрой» в состоянии финансового кризиса с 31.03.2017, и не доказанность иного, то на момент вступления в должность директора ФИО2 у нее также существовала обязанность как руководителя обратится в суд с заявлением о банкротстве должника. Однако, учитывая, что размер субсидиарной ответственности ФИО2 по абзацу 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве поглощает размер ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве, она подлежит привлечению к ответственности по основанию неисполнения обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, не рассматривая конкретный размер субсидиарной ответственности.

Материалами дела не подтверждается требование ООО «Карьестрой» о привлечении к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документов о деятельности должника. В материалы дела представлены акты приема-передачи документов и печати.

Поскольку вступившим в законную силу определением суда от 29.12.2020 сделка по передаче в ООО «А3» имущества должника признанна недействительной, на ООО «А3» возложена обязанность возвратить имущество, то по настоящему делу не имеется оснований для признания ООО «А3» лицом, извлекшим выгоду из незаконного поведения руководителя должника по подпункту 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Согласно абзацу восьмому пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. Аналогичное положение закреплено в абзаце первом пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Учитывая правовую природу субсидиарной ответственности, являющейся дополнительной по отношению к ответственности основного должника, для определения размера ответственности субсидиарных должников необходимо установить, какая часть требований кредиторов может быть погашена исключительно за счет имущества должника, а какая часть за счет субсидиарного ответчика. До завершения реализации имущества должника этот вопрос не может быть разрешен с достаточной степенью достоверности. Если после реализации имущества должника вырученных денежных средств окажется достаточно для расчетов с кредиторами, то не наступят условия и для субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Таким образом, на основании абзаца шестого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве суд первой инстанции производство по настоящему обособленному спору о привлечении ФИО2, ФИО3 в части определения размера субсидиарной ответственности приостановил до расчетов с кредитором.

По существу доводы жалоб сводятся к несогласию с оценкой судом установленных по делу обстоятельств и имеющихся доказательств. Между тем иная оценка указанных обстоятельств не свидетельствует о неправильном применении судом норм материального права.

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции правомерно удовлетворил заявление частично. Выводы суда соответствуют материалам дела, нормы права применены судом правильно, оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмены определения суда не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда Псковской области от 17 июня 2021 года по делу № А52-4367/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2 и ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

К.А. Кузнецов

Судьи

О.Г. Писарева

Л.Ф. Шумилова