Постановление от 17 ноября 2024 г. по делу № А15-5412/2017

ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8(87934) 6-09-16, факс: 8(87934) 6-09-14



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А15-5412/2017
г. Ессентуки
18 ноября 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 11 ноября 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 18 ноября 2024 года.


Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Бейтуганова З.А., судей: Белова Д.А., Макаровой Н.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Марковой М.Е., при участии в судебном заседании конкурного управляющего ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» ФИО1 (лично), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе публично путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4 на определение Арбитражного суда Республика Дагестан от 24.05.2024 по делу № А15-5412/2017, принятое по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО4, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» (ИНН <***>, адрес: 368761, Дагестан, <...>),

УСТАНОВИЛ:

Федеральная налоговая служба России в лице Управления ФНС России по Республике Дагестан обратилась в Арбитражный суд Республики Дагестан с заявлением о признании публичного акционерного общества «Ухтанефтегазстройснаб» (далее – общество, должник, ПАО «Ухтанефтегазстройснаб») несостоятельным (банкротом) и включении в реестр требований кредиторов требования уполномоченного органа в размере 10 937 662,89 рубля основного долга в и 3 113 499,35 рубля пени.

Определением суда от 19.12.2017 требования заявителя признаны обоснованными и в отношении публичного акционерного общества «Ухтанефтегазстройснаб» введена процедура банкротства наблюдение, временным управляющим назначен ФИО1.

Решением Арбитражного суда Республики Дагестан от 25.05.2018 ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» признано несостоятельным, введено конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1 (далее – ФИО1, конкурсный управляющий).

10.06.2020 конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением (уточнено 28.07.2020 и 14.10.2020) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника следующих лиц: - бывшего руководителя ФИО2 (далее – ФИО2) в размере 6 745 521,7 рубля; - контролирующих лиц ФИО2, ФИО3 (далее – ФИО3), ФИО5 (далее – ФИО5), ФИО6 (далее – ФИО6), ФИО4 (далее – ФИО4) солидарно в размере 53 321 391,28 рубля.

Определением от 07.06.2021, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 20.09.2021, суды признали наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО4; рассмотрение заявления в части определения суммы подлежащей взысканию с контролирующих должника лиц приостановлено.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 15.12.2021, определение суда первой инстанции от 07.06.2021 и постановление суда апелляционной инстанции от 20.09.2021 по настоящему делу отменены и дело по обособленному спору направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Дагестан.

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда Республика Дагестан от 24.05.2024 установлены основания для привлечения ФИО2, ФИО3, ФИО5, ФИО6 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» и приостановлено рассмотрение заявления до окончания расчетов с кредиторами. Взыскано с ФИО2 в пользу ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» (ИНН <***>) в порядке субсидиарной ответственности 6 745 521,7 рубля. Судебный акт мотивирован наличием оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО2, ФИО3, ФИО4 обратились в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобами, в которых просили определение суда первой инстанции в части привлечения апеллянтов к субсидиарной ответственности отменить, принять по делу в указанной части новый судебный акт. В обосновании жалобы апеллянты ссылаются на то, что конкурсным управляющим не был определен размер ответственности каждого члена совета директоров.

В судебном заседании конкурсный управляющий ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» ФИО1 возражал против доводов, изложенных в апелляционных жалобах, поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционные жалобы, просил определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, в связи с чем, на основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание проведено в их отсутствие.

Информация о времени и месте судебного заседания с соответствующим файлом размещена 15.10.2024 в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» http://arbitr.ru/ в соответствии с положениями статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционных жалоб, отзывов, заслушав представителей лиц, участвующих в рассмотрении настоящего обособленного спора и проверив законность обжалуемого судебного акта в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу, что определение Арбитражного суда Республика Дагестан от 24.05.2024 по делу № А15-5412/2017 подлежит оставлению без изменения, исходя из следующего.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» 22.07.1996 зарегистрировано администрацией г. Ухта Республики Коми, 06.11.2002 присвоен ОГРН <***>.

Акционерами ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» являются ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 Лимитед (Г-н ФИО11 Делси, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО2, ПисменаяТаиса Платоновна, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО3, ФИО22, ФИО23 Флай Лтд. (ФИО24).

Членами совета директоров являлись ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО4, ФИО2

Решением Арбитражного суда Республики Дагестан от 25.05.2018 ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» признано несостоятельным, введено конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1.

Признание должника банкротом послужило основанием для обращения управляющего в суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника и контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ) статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции данного Закона).

Ранее институт субсидиарной ответственности в рамках дел о банкротстве уже реформировался - переход от положений статьи 10 в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ к редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

В этой связи информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137, были выработаны определенные правовые позиции относительно подлежащих применению материальных норм.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения Закона о банкротстве, в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Таким образом, подлежат применению те положения Закона о банкротстве, которые действовали на момент существования обстоятельств, являющихся основаниями для привлечения к субсидиарной ответственности.

При этом, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции закона N 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В ситуации, когда контролирующее должника лицо совершило действия (бездействие) до 01.07.2017, а заявление о привлечении его к субсидиарной ответственности подано в арбитражный суд после указанной даты, подлежат применению процессуальные нормы главы III.2 Закона о банкротстве. В то же время, суду следует руководствоваться материально-правовыми правилами статьи 10 Закона о банкротстве, в редакции, применимой к спорным правоотношениям, с учетом разъяснений пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".

Аналогичная правовая позиция изложена в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 03.11.2021 № Ф08-9154/2021 по делу № А63-7281/2020.

Установлено, что обстоятельства, с которыми конкурсный управляющий связывает вывод имущества и возникновение признаков банкротства имели место в апреле – июле 2016  года. Соответственно, к данному основанию подлежит применению материально-правовые нормы статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ.

Согласно пункту 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

В пункте 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 разъяснено, что лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Согласно пункту 16 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства. Такой иск фактически точно так же направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору, из чего следует, что генеральным правовым основанием данного иска выступают в том числе положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53.

Особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика - пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящей редакции). Особенностью данного иска по сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок определения размера ответственности виновного лица (пункт 11 статьи 61.11 названного Закона), правила об исковой давности и т.д.

Вместе с тем, в институте субсидиарной ответственности остается неизменной генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Данная характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными исками, заявляемыми на основании положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 Постановления N 53). Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том, что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи 394 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности за причинения вреда, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

Предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28 июня 2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

По смыслу пунктов 4, 16 постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

В пункте 23 постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе, сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Согласно пункту 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, лицо несет субсидиарную ответственность по долгам должника-банкрота в случае, когда банкротство вызвано действиями этого лица, заключающимися в организации деятельности корпоративной группы таким образом, что на должника возлагаются исключительно убытки, а другие участники группы получают прибыль. Лица, причинившие вред совместно с контролирующим должника лицом, несут субсидиарную ответственность солидарно с ним.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, т.е. те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

При этом, наличия только лишь подозрений в виновности ответчика недостаточно для удовлетворения иска о привлечении к субсидиарной ответственности, в рамках рассматриваемой категории дел необходимо привести ясные и убедительные доказательства такой вины (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС16-18600(5-8)).

Верховный Суд Российской Федерации в определении от 25.09.2020 N 310-ЭС20-6760 сформировал позицию, согласно которой о направленности действий контролирующих лиц на причинение вреда имущественным интересам кредиторов свидетельствует наличие в них признаков злоупотребления корпоративной формой. Верховный суд определил недобросовестную бизнес-модель внутри корпоративной группы, основанной на создании "центра прибыли" и "центра убытков", при которой одна из компаний систематически заключает с аффилированными лицами заведомо невыгодные для нее договоры, в результате чего накапливает убытки, в то время как прибыль от ее деятельности извлекают иные юридические лица.

Кроме того, судебная практика признает, что посредством заключения цепочки сделок должником может осуществляться перевод бизнеса на другое общество. В такой ситуации должник, который взял на себя обязательства перед контрагентами, переводит основные производственные активы (продает, сдает в аренду по заниженной стоимости), работников, ряд прибыльных контрактов с заказчиками на новое общество (центр прибыли), а сам остается с долгами (центр убытков) (Определение Верховного Суда РФ от 30.04.2020 N 304-ЭС19-17599(3-5) по делу N А27-6642/2017).

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2019 N 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, и, напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Как указано в абзаце 14 пункта 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020), несмотря на то, что получение дохода ниже объективного потенциала прибыли от производственной деятельности само по себе не является незаконным и находится в сфере ведения органов управления корпорации (постановление Президиума ВАС РФ от 04.12.2012 № 8989/12), с точки зрения законодательства о банкротстве такая деятельность приобретает недобросовестный характер в момент, когда она начинает приносить вред кредиторам, то есть когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки.

Как следует из материалов дела, в соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ основными видами деятельности общества является: 46.90 Торговля оптовая неспециализированная; 46.72.2 Торговля оптовая металлами в первичных формах; 46.73.3 Торговля оптовая санитарно-техническим оборудованием; 46.73.4 Торговля оптовая лакокрасочными материалами; 46.73.5 Торговля оптовая листовым стеклом; 46.73.6 Торговля оптовая прочими строительными материалами и изделиями; 52.10.9 Хранение и складирование прочих грузов; 52.21.1 Деятельность вспомогательная, связанная с железнодорожным транспортом; 52.21.2 Деятельность вспомогательная, связанная с автомобильным транспортом; 68.20.2 Аренда и управление собственным или арендованным нежилым недвижимым имуществом.

В соответствии с пунктом 5.1 устава общества, утвержденного общим собранием акционеров 31.12.2015, размер уставного капитала составляет 100 193,6 рубля. Уставный капитал состоит из 385 360 обыкновенных именных акций номинальной стоимостью 26 копеек каждая.

В соответствии с пунктом 5.2 устава в обществе устанавливается 3 460 794 объявленных обыкновенных именных акций стоимостью 26 копеек каждая. В соответствии с пунктом 11.1 устава общества высшим органом управления общества является общее собрание акционеров.

В соответствии с пунктом 12.1 Совет директоров ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» осуществляет общее руководство деятельностью общества.

В соответствии с абзацами 14 и 15 пункта 12.3 устава ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» к исключительной компетенции совета директоров ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» относится одобрение крупных сделок и сделок с заинтересованностью.

В соответствии с пунктом 13.1 устава руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом – генеральным директором общества.

В соответствии с пунктом 13.2 устава избрание генерального директора общества и досрочное прекращение его полномочий осуществляется по решению совета директоров общества.

Как указывает конкурный управляющий, ФИО3, ФИО5, ФИО6 ФИО4, ФИО2 являлись контролирующими должника лицами, действовавшими совместно и согласованно.

В качестве обоснования доводов о привлечении бывшего руководителя и контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности управляющий ссылается на то, что в ходе проведения процедур банкротства выявлены ряд сделок, причинивших вред имущественным правам должника и его кредиторам, а именно:

Решением совета директоров ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» в составе ФИО3, ФИО5, ФИО6 ФИО4, ФИО2, оформленным протоколом от 11.04.2016, единогласно согласовано заключение генеральным директором ПАО «УХТАНЕФТЕГАЗСТРОЙСНАБ» ФИО2 сделки с ФИО25 по продаже следующего имущества:

Сооружение – железнодорожный тупик, протяженностью 1710 м, адрес объекта: <...> по цене 450 000 рублей;

Земельный участок, площадью 11920 м?, кадастровый №11:20:0607001:505, категория земель – земли населенных пунктов, разрешенное использование: для обслуживания железнодорожного тупика, по цене 270 000 рублей;

Здание административно-бытового корпуса, назначение: нежилое, 4-х этажное, общей площадью 710,5 м?, адрес объекта: <...> объект 1, кадастровый № 11:20:0101214:0008:2619, расположенное на земельном участке, с кадастровым № 11:20:0607001:9, общей площадью 65 995 м?, принадлежащим ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» на основании договора аренды № 09.49.А150 от 18.08.2009, по цене 780 000 рублей.

В соответствии с договором купли-продажи №11-04/16/1 от 11.04.2016 указанное имущество передано в собственность гражданина ФИО25

Решением совета директоров ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» в составе ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО4, ФИО2, оформленным протоколом от 01.07.2016, единогласно согласовано заключение генеральным директором ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» ФИО2 сделки с ООО «Стройтехника» по продаже следующего имущества:

Нежилое здание – Склад-навес для металла № 2, адрес объекта: <...>, кадастровый № 11:20:0101214:0008:2619 Д1, расположенное на земельном участке с кадастровым № 11:20:0607001:9 общей площадью 65 995 м?, принадлежащим ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» на основании договора аренды № 09.49.А150 от 18.08.2009 по цене 1 250 000 рублей;

Нежилое здание – Здание закрытого неотапливаемого склада, общей полезной площадью 2 248,9 м?, адрес объекта: <...>, кадастровый № 11:20:0101214:0008:2619, расположенное на земельном участке с кадастровым № 11:20:0607001:9 общей площадью 65 995 м?, принадлежащим ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» на основании договора аренды № 09.49.А150 от 18.08.2009 по цене 2 370 000 рублей;

Нежилое здание – Склад-навес для металла № 1, адрес объекта: <...>, кадастровый №11:20:0101214:0008:2619 Д, расположенное на земельном участке с кадастровым № 11:20:0607001:9 общей площадью 65 995 м?, принадлежащим ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» на основании договора аренды № 09.49.А150 от 18.08.2009 по цене 1 250 000 рублей;

Нежилое здание – Гараж для тепловоза склада, общей полезной площадью 106,8 м?, адрес объекта: <...>, кадастровый № 11:20:0101214:0008:2619, расположенное на земельном участке с кадастровым № 11:20:0607001:9 общей площадью 65 995 м?, принадлежащим ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» на основании договора аренды № 09.49.А150 от 18.08.2009 по цене 980 000 рублей.

В соответствии с договор купли-продажи имущества № 05-07/16/4 от 05.07.2016 указанное имущество передано в собственность ООО «Стройтехника» (ИНН <***>, ОГРН <***>).

В счет оплаты объектов недвижимого имущества по договору купли-продажи 05-07/16/4 от 05.07.2016 между ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» и ООО «Стройтехника» заключено соглашение о зачете взаимных требований от 05.07.2016, в соответствии с которым стороны прекращают обязательства по следующим обязательствам путем проведения зачета встречных однородных требований: по договору купли-продажи 05-07/16/4 от 05.07.2016 прекращается обязательство ООО «Стройтехника» по оплате приобретенного имущества в сумме 5 850 000 рублей; по договору № 01-2013 от 14.10.2013 прекращается обязательство ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» по оплате выполненных работ в сумме 5 850 000 рублей.

Решением совета директоров ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» в составе ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО4, ФИО2, оформленным протоколом от 01.07.2016, единогласно согласовано заключение генеральным директором ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» ФИО2 сделки с ООО «Стройтехника» по продаже следующего имущества: Автопогрузчик HANGCHACPQD18N-RW020-Y, грузоподъемностью 10 т, 2008 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 190 000 рублей; Кран мостовой с раздельным приводом грузоподъемностью 10 т, 1976 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 800 000 рублей; Кран козловой КК20 32А, грузоподъемностью 20 т, 1987 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 1 500 000 рублей; Автокран на базе КРАЗ-257 КС-4561 А грузоподъемностью 16 т, 1985 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 800 000 рублей; Кран мостовой с раздельным приводом грузоподъемностью 10 т, 1977 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 800 000 рублей; Фронтальный погрузчик УН 053, 1990 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 950 000 рублей; Кран мостовой электрический грузоподъемностью 5 т, 1976 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 500 000 рублей; Бензоэлектростанция DDEDPG7553E, 2015 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 25 000 рублей; Кран башенный МСК 10 20, грузоподъемностью 12,5 т, 1985 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 1 100 000 рублей; Автопогрузчик 4045р, грузоподъемностью 5 т, 1976 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 150 000 рублей; Автопогрузчик 4045р, грузоподъемностью 5 т, 1977 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 150 000 рублей; Тепловоз ТГМ 23В, 1987года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 550 000 рублей; Кран башенный портальный с балочной стрелой КП 300, грузоподъемностью 10 т, 1985 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 1 100 000 рублей; Кран мостовой с отдельным приводом, грузоподъемностью 10 т, 1976 года выпуска, адрес объекта: <...>, по цене 800 000 рублей.

В соответствии с договором купли-продажи № 04-07/16/3 от 04.07.2016, указанное имущество передано в собственность ООО «Стройтехника» (ИНН <***>, ОГРН <***>).

В счет оплаты имущества по договору купли-продажи 04-07/16/3 от 04.07.2016 между ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» и ООО «Стройтехника» заключено соглашение о зачете взаимных требований от 04.07.2016, в соответствии с которым стороны прекращают обязательства по следующим обязательствам путем проведения зачета встречных однородных требований: по договору купли-продажи 04-07/16/3 от 04.07.2016 прекращается обязательство ООО «Стройтехника» по оплате приобретенного имущества в сумме 9 415 000 рублей; по договору б/н от 18.03.2015 прекращается обязательство ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» по оплате выполненных работ в сумме 2 222 220,71 рубля; по договору № 01-2013 от 14.10.2013 прекращается обязательство ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» по оплате выполненных работ в сумме 7 192 779,29 рублей.

Так же решениями совета директоров ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» в составе ФИО3, ФИО5, ФИО6 ФИО4, ФИО2, оформленным протоколами от 01.07.2016, единогласно согласовано заключение с ООО «Стройтехника» соглашений о зачете встречных однородных требований.

Определением Арбитражного суда Республики Дагестан от 08.09.2021 признан недействительным договор купли-продажи № 11-04/16/1 от 11.04.2016, применены последствия недействительности в виде обязания ФИО25 возвратить ПАО «Ухтатефтегазстройснаб» расположенное по адресу: <...> имущество: - сооружение – железнодорожный тупик протяженностью 1710 м, кадастровый (условный) номер 11:20:0101214:0008:2619; - земельный участок площадью 11 920 м?, кадастровый номер 11:20:0607001:505, категория – земли населенных пунктов, разрешенное использование – для обслуживания железнодорожного тупика; - здание административно-бытового корпуса, назначение – нежилое, 4-этажное, общей площадью 710,5 м?, объект 1, кадастровый (условный) номер 11:20:0101214:0008:2619. Постановлением Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.11.2021 и постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 01.03.2022 указанное определение Арбитражного суда Республики Дагестан от 08.09.2021 оставлено без изменения.

Признавая указанную выше сделку недействительной, суд исходил из того, что Должник и ФИО25 входят в одну группу компаний с общими экономическими интересами, не намеревались создать соответствующие условиям договора купли-продажи правовые последствия, характерные для сделок данного вида. Воля сторон сделки была направлена на вывод имущества должника. О данном факте свидетельствуют значительное занижение стоимости проданного имущества, и отсутствие фактического владения проданного ФИО25 имущества – передача его в аренду ООО «Ухтенефтегазстрой», так же входящему в эту группу лиц. В результате совершения указанной сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов, выразившийся в уменьшении размера имущества должника.

Определением Арбитражного суда Республики Дагестан от 27.05.2022 данное заявление удовлетворено, признан недействительным договор купли-продажи № 05-07/16/4 от 05.07.2016, суд обязал ООО «Сройтехника» возвратить ПАО «Ухтатефтегазстройснаб» расположенное по адресу: <...> имущество: нежилое здание склад-навес для металла № 2, кадастровый номер 11:20:0101214:0008:2619Д1; нежилое здание – здание закрытого неотапливаемого склада, общей полезной площадью 2248,9 м?, кадастровый номер 11:20:0101214:0008:2619; нежилое здание – склад-навес для металла № 1, кадастровый номер 11:20:0101214:0008:2619Д; нежилое здание – гараж для тепловоза склада, общей полезной площадью 106,8 м?, 18 кадастровый номер 11:20:0101214:0008:2619. Так же суд признал недействительным договор купли-продажи № 04-07/16/3 от 04.07.2016 и обязал ООО «Сройтехника» возвратить ПАО «Ухтатефтегазстройснаб» расположенное по адресу: <...> имущество: автопогрузчик HANGCHACPQD18NRW020-Y, грузоподъемностью 10 т, 2008 года выпуска, ценой 190 000 рублей; кран мостовой с раздельным приводом грузоподъемностью 10 т, 1976 года выпуска, ценой 800 000 рублей; кран козловой КК20 32А, грузоподъемностью 20 т, 1987 года выпуска, ценой 1 500 000 рублей; автокран на базе КРАЗ-257 КС-4561 А грузоподъемностью 16 т, 1985 года выпуска, ценой 800 000 рублей; кран мостовой с раздельным приводом грузоподъемностью 10 т, 1977 года выпуска, ценой 800 000 рублей; фронтальный погрузчик УН 053, 1990 года выпуска, ценой 950 000 рублей; кран мостовой электрический грузоподъемностью 5 т, 1976 года выпуска, ценой 500 000 рублей; бензоэлектростанция DDEDPG7553E, 2015 года выпуска, ценой 25 000 рублей; кран башенный МСК 10 20, грузоподъемностью 12,5 т, 1985 года выпуска, ценой 1 100 000 рублей; автопогрузчик 4045р, грузоподъемностью 5 т, 1976 года выпуска, ценой 150 000 рублей; автопогрузчик 4045р, грузоподъемностью 5 т, 1977 года выпуска, ценой 150 000 рублей; тепловоз ТГМ 23В,1987 года выпуска, ценой 550 000 рублей; кран башенный портальный с балочной стрелой КП 300, грузоподъемностью 10 т, 1985 года выпуска, ценой 1 100 000 рублей; кран мостовой с отдельным приводом, грузоподъемностью 10 т, 1976 года выпуска, ценой 800 000 рублей. Постановлением Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.08.2022 и постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 25.10.2022 указанное определение Арбитражного суда Республики Дагестан от 27.05.2022 оставлено без изменения.

Признавая указанную сделку недействительной, суды исходили из отсутствия встречного исполнения со стороны ООО «Стройтехника» при заключении оспариваемых договоров, о наличии неисполненных обязательств должника, которые до настоящего времени не исполнены, и о наличии фактической аффилированности ООО «Стройтехника» с лицами, контролирующими должника – с ФИО3 и ФИО2, соответственно с должником, а соответственно о цели сделки причинить вред имущественным правам кредиторов и должника, и об осведомленности сторон о данной цели. Так же при рассмотрении данного обособленного спора суд установил использование имущества должника, выбывшего из его владения по заключенным с ООО «Стройтехника» договорам № 05-07/16/4 от 05.07.2016 и № 04-07/16/3 от 04.07.2016, лицом, аффилированными с должником – ООО «Ухтанефтегазстрой». Суд пришел к выводу, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет вывести имущество должника для недопущения обращения на него взыскания кредиторов, оставив его под контролем группы компаний.

Одобрение и совершение указанных сделок не соответствует условиям сделок, обычно совершаемым независимыми участниками гражданских правоотношений, и совершены при неравноценном встречном исполнении, о чем свидетельствует установленная в 2015 году кадастровая стоимость имущества, согласно которой общая кадастровая стоимость всего отчужденного недвижимого имущества составляла 47 609 256,72 рубля при общей цене сделок 7 350 000 рублей.

Кроме того, по договорам купли-продажи, заключенным с ООО «Стройтехника», оплата не производилась, а были заключены соглашения о зачете встречных требований, при этом покупатель в данном случае является аффилированным с должником лицом.

С учетом вышеизложенного, суд приходит к выводу, что указанными выше судебными актами, вступившими в законную силу, установлена недобросовестность сторон при заключении сделок, аффилированность, неравноценность сделок, которые фактически направлены на вывод ликвидного имущества из конкурсной массы должника. После вывода спорного имущества, должник фактически перестал вести свою финансово-хозяйственную деятельность и исполнять свои обязательства. Доказательств обратного не представлено.

Как установлено определениями Арбитражного суда Республики Дагестан от 08.09.2021 и от 27.05.2022 по настоящему делу и подтверждено постановлением Арбитражного суда СевероКавказского округа от 01.03.2022, лицами, контролирующими должника, создана схема по выводу активов должника на подконтрольное им ООО «Ухтанефтегазсрой», которое осуществляло деятельность по тому же адресу, что и должник. Соответственно, доходы от хозяйственной деятельности при использовании имущества должника получало ООО «Ухтанефтегазстрой», а не должник, что позволило освободить как имущество должника, так и его доходы от требований кредиторов. Одобрение и совершение указанных сделок не соответствует условиям сделок, обычно совершаемым независимыми участниками гражданских правоотношений, и совершены при неравноценном встречном исполнении.

Следовательно, действия ответчиков свидетельствуют о создании недобросовестной бизнес-модели с переводом бизнеса должника на иное лицо (ООО «Ухтанефтегазстрой»).

Обобщая вышеизложенное, арбитражный суд пришел к правильному выводу об объективных причинах банкротства должника в результате создания контролирующими его деятельностью лицами недобросовестной бизнес-модели, основанной на выводе активов должника в собственность аффилированного с должником лица и перевод бизнеса на иную организацию.

Вследствие указанной совокупности действий контролирующих должника лиц должник стал отвечать признакам объективного банкротства (невозможность полного погашения требований кредиторов).

Указанное также подтверждается данными бухгалтерского баланса, согласно которому размер активов должника за 2015 год, предшествующий заключению указанных сделок, составил 60 120 000 рублей, размер обязательств составил 58 742 000 рублей. За 2016 год размер активов должника составил 47 508 000 рублей, размер обязательств составил 57 087 000 рублей.

Таким образом, несостоятельность (банкротство) должника наступила в непосредственной связи с вышеперечисленными действиями по одобрению и заключению сделок, поскольку до даты совершения указанных сделок у ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» отсутствовали признаки недостаточности имущества, такие признаки появились после заключения данных сделок.

Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе (определение Верховного Суда РФ от 21.02.2018 № 310-ЭС17-17994 (1,2).

Как пояснил Верховный Суд в абзаце 3 пункта 5 постановления № 53 контролирующий статус предполагается не только у самого мажоритарного участника, но и у любых заинтересованных по отношению к нему лиц. Частным случаем заинтересованности является принадлежность к одной и той же группе лиц, определяемая по правилам статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ "О защите конкуренции" (далее - "Закон о защите конкуренции").

Наличие контроля считается доказанным, если такая совокупность косвенных признаков вызывает достаточно серьезные сомнения в отсутствии контроля (Определение ВС РФ N 308-ЭС17-6757 (2, 3) от 06.08.2018).

ФИО3, ФИО5, ФИО6 ФИО4, ФИО2 являлись контролирующими должника лицами.

Следовательно, поскольку указанные лица в полной мере участвовали в хозяйственной деятельности общества, имея механизм влияния на финансовую деятельность, дали согласие на заключение сделок по отчуждению имущества должника, то своим действием допустили наступление неблагоприятных последствий в виде банкротства должника.

В соответствии с ч. 1 ст. 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

ФИО3, ФИО5, ФИО6 ФИО4, ФИО2 должны были проявить должную степень заботливости и осмотрительности для надлежащего исполнения обязанности по контролю за деятельностью должника, в силу положений статей 15, 401 ГК РФ, и, не проявив таковой, несут ответственность за действия (бездействия), которые привели к нерациональной хозяйственной деятельности и невозможности расчетов с кредитором, что в свою очередь привело к признанию должника несостоятельным (банкротом).

Вышеуказанные факты свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) контролирующих должника лиц, повлекших неблагоприятные последствия для должника и вред имущественным интересам кредиторов, что привело к его несостоятельности.

Таким образом, ФИО3, ФИО5, ФИО6 ФИО4, ФИО2 располагали сведениями о наличии сделок осуществляемых в ущерб обществу и кредиторам, не приняли необходимых и надлежащих мер, направленных на не совершение указанных сделок, а напротив дали согласие на такое отчуждение.

Апелляционная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что действия (бездействия) контролирующих должника лиц, находятся в прямой причинно-следственной связи с банкротством общества, в связи с чем, указанные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Доводы ответчиков о совершении руководителем должника действий по направлению коммерческих предложений потенциальным контрагентам с января по апрель 2017 года на сумму 23 840 833,71 руб., судом апелляционной инстанции отклоняются, поскольку указанные действия не имеют правового значения при  переводе бизнеса должника на аффилированное лицо, отсутствия имущества для исполнения обязательств и осуществления уставной деятельности.

Ссылка апеллянтов на наличие основных средств в размере 28 722 000 рублей и дебиторской задолженности в размере 3 492 000 рублей на 31.12.2016, что позволяло покрыть долги общества, противоречит представленным в материалы дела доказательствам,  так как размер кредиторской задолженности на 31.12.2016 составлял 57 087 000 рубля, что свидетельствует о завышении неисполненных обязательств перед основными средствами должника.

Ссылка апеллянтов на необходимость реализации неликвидного имущества, в целях погашения задолженности перед кредиторами, судом апелляционной инстанции отклоняется, поскольку отчужденное имущество использовалось должником в хозяйственной деятельности, а следовательно, его реализация могла повлечь невозможность выполнения должником своей уставной деятельности. При этом, суд также исходит из того, что спорное имущество отчуждено по заниженной стоимости, заинтересованному лицу, что не может свидетельствовать о добросовестности контролирующих должника лиц.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

В силу пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

С учетом изложенного, суд первой инстанции правомерно приостановил производство по заявлению конкурсного управляющего ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» о привлечении лиц, контролирующих должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника до окончания расчетов с кредиторами.

Ссылка апеллянтов на то, что конкурсным управляющим не был определен размер ответственности каждого члена совета директоров, судом апелляционной инстанции отклоняется, поскольку размер обязательств каждого члена совета директоров будет определен уже после расчетов с кредиторами.

Управляющим также заявлено требование о привлечении к ответственности бывшего руководителя должника ФИО2 за необращение с заявлением о признании ПАО «Ухтанефтегазстройснаб» несостоятельным (банкротом).

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества и в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 10 Закона о банкротстве в случае нарушения руководителем должника или учредителем (участником) должника, собственником имущества должника - унитарного предприятия, членами органов управления должника, членами ликвидационной комиссии (ликвидатором), гражданином-должником положений настоящего Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

Нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Исходя из смысла вышеназванной нормы права, возможность привлечения лиц, указанных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности возникает при наличии одновременно ряда указанных в законе условий: во-первых, возникновения одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств и установление даты возникновения обстоятельства; во-вторых, неподача каким-либо из указанных выше лиц заявления и банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; в-третьих, возникновение обязательств должника, по которым привлекается к субсидиарной ответственности лицо (лица), перечисленное в пункте 2 статьи 10 Закона, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Данный объем обстоятельств, подлежащих доказыванию, также определен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2016 № 309-ЭС15-16713 по делу № А50-4524/2013 (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016).

Так из материалов дела следует, что ФИО2 с 11.01.2011 по дату назначения конкурсного управляющего  являлась руководителем должника.

Согласно бухгалтерскому балансу должника размер активов за 2015 год, составил 60 120 000 рублей, размер обязательств составил 58 742 000 рублей. За 2016 год размер активов должника составил 47 508 000 рублей, размер обязательств составил 57 087 000 рублей. Указанное свидетельствует о существенном уменьшении размеров активов должника в 2016 году.

Кроме того, размер активов должника меньше размера обязательств, что свидетельствует о невозможности погашения требований кредиторов, поскольку задолженность общества превышала балансовую стоимость активов. Доказательств того, что у ответчика существовала реальная возможность погасить требования кредиторов, в материалы дела не представлено. Ссылка апеллянтов на дебиторскую задолженность не принимается, поскольку наличие дебиторской задолженности однозначно не может свидетельствовать о погашение кредиторской задолженности.

Согласно пункту 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" объективного банкротства это превышение совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов. Указанное понятие имеет целью разграничить ситуации временного кассового разрыва, который сам по себе не свидетельствует о банкротстве компании и преодолевается стандартными процедурами, в том числе кредитованием, и ситуации действительного банкротства, которые характеризуются превышением долговых обязательств над суммарным объемом активов.

Таким образом, суд апелляционной инстанции полагает, что должником в 2016 году произведено отчуждение имущества, повлекшее уменьшение активов должника. В соответствии с бухгалтерским балансом должника за 2016 год размер активов составил 47 508 000 рублей, размер обязательств составил 57 087 000 рублей.

Как ранее установлено судом уже в 2016 году руководителем должника создана недобросовестная бизнес-модель с переводом бизнеса должника на иное лицо – ООО «Ухтанефтегазстрой», аффилированное с ФИО2 Доходы от переданного, в том числе и безвозмездно, имущества должника аффилированному лицу – ООО «Ухтанефтегазстрой», должник не получал. Данный факт указывает на осведомленность ФИО2 о наличии признаков объективного банкротства, и более того ФИО2 лично участвовала в доведении должника до банкротства.

Следовательно, выполняя добросовестно полномочия руководителя должника ФИО2 должна была узнать о наличии у должника признаков объективного банкротства с момента подготовки и сдачи в налоговый орган бухгалтерского баланса общества за 2016 год, а следовательно, не позднее с апреля 2017 года должна была обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом.

 Однако эту обязанность ФИО2 в установленный законом срок не исполнила.

ФИО2 должна была проявить должную степень заботливости и осмотрительности для надлежащего исполнения обязанности по контролю за деятельностью должника, в силу положений статей 15, 401 ГК РФ, и, не проявив таковой, несет ответственность за бездействие, которое привело к нерациональной хозяйственной деятельности и невозможности расчетов с кредитором, что в свою очередь привело к признанию должника несостоятельным (банкротом).

Вышеуказанные факты свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) руководителя должника, повлекших неблагоприятные последствия для должника и вред имущественным интересам кредиторов, что привело к его несостоятельности.

Таким образом, ФИО2 располагала сведениями о наличии сделок осуществляемых в ущерб обществу и кредиторам, не приняла необходимых и надлежащих мер, направленных на не совершение указанных сделок и не приняла  надлежащих мер по своевременному обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, о наличии причинно-следственной связи между бездействием ФИО2 по неподаче заявления и наступлением негативных последствий в виде нарастания задолженности должника, а именно: задолженности по заработной плате за период с апреля 2017 по октябрь 2017 года в размере 2 193 558,43 рубля, которые включены в реестр требований кредиторов; по оплате страховых взносов на обязательное пенсионное страхование в размере 789 447,93 рубля, страховые взносы на обязательное пенсионное страхование в размере 19 941,64 рубля, обязательные взносы на обязательное медицинское страхование в федеральный фонд ОМС в размере 187 967,25 рубля, 912 794,90 рубля исполнительного сбора, которые включены в реестр требований кредиторов определением от 20.06.2018; по оплате исполнительского сбора в размере 310 007,74 рубля, которые включены в реестр требований кредиторов определением от 28.06.2018; по оплате НДС в размере 824 425 рублей, пени в размере 622 684,24 рубля, штраф в размере 707 176,80 рубля (всего 2 154 286,04 рубля), обязанность по оплате налога на имущество 9710,66 рубля, пени 1507,31 рубля (всего 11 217,97 рублей), которые включены в реестр требований кредиторов определением от 28.06.2018; по оплате арендной платы по договору аренды земельного участка от 18.08.2009 № 09.49А.150 перед Комитетом по управлению муниципальным имуществом администрации муниципального образования городского округа «Ухта» в размере 166 299,80 рублей, которые включены в реестр требований кредиторов определением от 24.09.2018. Общий размер обязательств, возникших в результате несвоевременной подачи заявления в суд о признании должника банкротом составил 6 745 521,70 рубля.

При таких обстоятельствах, определяя размер субсидиарной ответственности ФИО2 суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что указанный размер соответствует размеру обязательств возникших после возникновения у руководителя обязанности по подаче заявления до возбуждения дела о банкротстве и составляет 6 745 521,70 рубля.

Между тем, суд апелляционной инстанции считает необходимым указать, что окончательные размер обязательств ФИО2 будет определен уже после окончательного расчета с кредиторами. Взысканная сумма с ответчика будет являться составной частью окончательно размера субсидиарной ответственности.

С учетом изложенного, оснований для переоценки выводов суда первой инстанции у суда апелляционной инстанции не имеется.

Доводы ответчиков о пропуске управляющим срока исковой давности для обращения в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, судом апелляционной инстанции отклоняются.

Исходя из положений пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, подлежащей применению), разъяснений, приведенных в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", пункте 22 постановления № 6/8, пункте 21 раздела "Практика применения законодательства о банкротстве" Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, суды указали, что согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (применительно к настоящему делу - не ранее введения процедуры конкурсного производства).

Согласно пункту 5 статьи 10 Закона о банкротстве заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом. Если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному пунктом 4 указанной статьи, невозможно определить размер ответственности, суд после установления всех иных имеющих значение фактов приостанавливает рассмотрение этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Данная применяемая норма абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве содержала указание на необходимость применения двух сроков исковой давности:

- однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ);

- трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

(Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006). Банк обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности 08.06.2022, конкурсный управляющий обратился - 29.06.2023.

Как указано ранее, процедура конкурсного производства введена в отношении должника на основании решения от 25.05.2018, управляющий обратился в суд с заявлением 10.06.2020. Следовательно, объективный трехлетний срок исковой давности заявителем не пропущен.

Несмотря на наличие трехлетнего объективного срока исковой давности, исчисляемого со дня признания должника банкротом, расчет срока исковой давности должен осуществляться основным образом по субъективному критерию, т.е. с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Если же лицо испытывает какие-либо препятствия для предъявления своего требования (неизвестен ответчик, невозможно точно определить размер требования и т.п.), то срок исковой давности может начинать течь не ранее устранения указанных препятствий.

Безотносительно к дате совершения правонарушения контролирующими лицами срок исковой давности по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности должен исчисляться с момента, когда конкурсному управляющему и кредиторам, стало известно или должно было стать известно о наличии у них реальной возможности для предъявления иска (как правило, этот момент не может быть много позже даты открытия конкурсного производства). При этом начиная с даты вступления в силу Закона N 134-ФЗ (30.06.2013) конкурсные управляющие и кредиторы в делах о банкротстве имели возможность заявлять требования к контролирующим лицам без указания точного размера (он подлежал определению в дальнейшем), установление точного размера ответственности перестало быть обязательным условием для обращения в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности. Это правило имело процессуальный характер и поэтому распространялось на все процессуальные действия, совершаемые после данного правила, в том числе по возникшим ранее материальным основаниям.

Так из материалов дела следует, что управляющий о неправомерных действиях контролирующих должника лиц узнал не ранее 14.11.2019  при проведении анализа финансового состояния должника. При этом, управляющий обратился в суд 10.06.2020, т.е. в годичный срок исковой давности.

При таких обстоятельствах, доводы ответчиков о пропуске управляющим срока исковой давности является необоснованным и подлежащим отклонению.

Иные доводы, приведенные в апелляционных жалобах, не могут служить основанием для отмены обжалованного судебного акта, поскольку не опровергают сделанных судом выводов и направлены по существу на переоценку доказательств и обстоятельств, установленных судом первой инстанций. Оснований для переоценки фактических обстоятельств дела или иного применения норм материального права у суда апелляционной инстанции не имеется.

Учитывая изложенное, оценив в совокупности материалы дела и доводы апелляционных жалоб судебная коллегия считает, что выводы, изложенные в обжалуемом судебном акте, соответствуют обстоятельствам дела, судом применены нормы права, подлежащие применению, вследствие чего апелляционные жалобы не подлежат удовлетворению.

Принимая во внимание изложенное, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что доводы апелляционных жалоб основаны на неверном толковании норм материального права и не влияют на правильность принятого по делу судебного акта, в связи с чем, отклоняются судом апелляционной инстанции.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и являющихся безусловными основаниями для отмены судебного акта, судом первой инстанции также не допущено.

Руководствуясь статьями 110, 266, 268, 271, 272, 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд,

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республика Дагестан от 24.05.2024 по делу № А15-5412/2017 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий


З.А. Бейтуганов


Судьи


Д.А. Белов


Н.В. Макарова