Постановление от 12 октября 2025 г. по делу № А76-1312/2022

ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 18АП-2364/2025, 18АП-2366/2025

Дело № А76-1312/2022
13 октября 2025 года
г. Челябинск



Резолютивная часть постановления объявлена 29 сентября 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 13 октября 2025 года.


Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Забутыриной Л.В.,

судей Журавлева Ю.А., Ковалевой М.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Ромадановой М.В., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы общества с ограниченной ответственностью «Прометэл групп», конкурсного управляющего акционерного общества «Челябметрострой» ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.01.2025 по делу № А76-1312/2022 о частичном удовлетворении заявления о признании сделки недействительной.

         В судебном заседании приняли участие:

         ФИО2 (паспорт);

ФИО3 (паспорт);

представитель акционерного общества «Челябметрострой» - ФИО4.(доверенность от  02.06.2025, паспорт);

представитель общества с ограниченной ответственностью «Прометэл групп» - ФИО2 (паспорт, выписка из Единого государственного реестра юридических лиц).


Определением Арбитражного суда Челябинской области от 26.01.2022 по заявлению конкурсного кредитора возбуждено производство по делу о банкротстве акционерного общества «Челябметрострой» (далее - общество «ЧМС», должник).

Определением суда от 27.06.2022 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО1.

Решением от 02.02.2023 (резолютивная часть от 26.01.2023) должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Первый спор. Общество «ЧМС» 02.09.2020 в порядке искового производства обратилось в арбитражный суд с иском (дело № А76-33580/2020), в котором просило признать недействительным п. 4 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 к договору поставки от 03.04.2018 № 93, заключенному обществом «ЧМС» и обществом с ограниченной ответственностью «Прометэл Групп» (далее - ООО «Прометэл групп»).

Определением от 21.12.2020 по делу № А76-33580/2020 к участию в деле в качестве третьего лица привлечен ФИО2 (т. 7, л.д. 13).

В судебном заседании 06.04.2021 общество «ЧМС» изменило предмет заявления, просило признать дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 к договору поставки от 03.04.2018 № 93 недействительным полностью (т. 7, л.д. 101-103).

Единственный акционер общества «ЧМС» - общество с ограниченной ответственностью «Инвестиционная транспортно-строительная компания» (далее - общество «ИТСК») протокольным определением от 30.06.2021 по делу № А76-33580/2020 привлечен к участию в деле в качестве истца (т. 8, л.д. 1-2, 40-41).

Определением от 27.06.2023 по делу № А76-33580/2020 произведена замена истца общества «ИТСК» обществом «Калк-М» (т. 10, л.д. 55- 56).

Второй спор. Конкурсный управляющий ФИО1 от имени должника 26.06.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании сделки должника недействительной и применении последствий ее недействительности, в котором просил: - признать недействительным дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 к договору поставки от 03.04.2018 № 93, заключенное обществом «ЧМС» и ООО «Прометэл групп»; - применить последствия недействительности сделки в виде восстановления прав и обязанностей сторон договора поставки от 03.04.2018 № 93 на условиях, предусмотренных договором в редакции дополнительных соглашений от 17.09.2018 № 1, от 19.04.2019 № 2, от 08.05.2019 (т. 1, л.д. 2-12).

Впоследствии 23.10.2023 конкурсный управляющий изменил предмет заявления и просил признать недействительной прикрываемую сделку, оформленную договором поставки от 03.04.2018 № 93 в редакции дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 (т. 2, л.д. 104-110).

Затем конкурсный управляющий изменил предмет заявления и просил: - признать недействительным дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 к договору поставки от 03.04.2018 № 93; - признать недействительным договор поставки от 03.04.2018 № 93 в редакции дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 ничтожным в силу притворности и применить последствия недействительности путем возврата исполненного по сделке в размере 39 554 218 руб. 22 коп. (т. 3, л.д. 112-116; т. 4, л.д. 1-4).

Определением от 23.10.2023 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц привлечены общество «Уралкалий», общество с ограниченной ответственностью «Калк-М», ФИО5, финансовый управляющий ФИО6, общество «ИТСК», ФИО7 (т. 3, л.д. 28).

Определением от 31.01.2024 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц привлечены ФИО8, ФИО9.

Определением от 28.10.2024 объединено производство по заявлению конкурсного управляющего об оспаривании сделки (дополнительного соглашения № 4 от 26.03.2020 к договору поставки от 03.04.2018 № 93) в рамках дела о банкротстве общества «ЧМС» и делу № А76-33580/2020 по иску общества с ограниченной ответственностью «Калк-М», общества «ЧМС» к обществу «ПГ» о признании сделки недействительной.

Определением суда от 31.01.2025 (резолютивная часть от 23.01.2025) признаны недействительными пункты 2, 3, 4 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 к договору поставки от 03.04.2018 № 93, заключенному общество «ЧМС» и ООО «Прометэл групп»; отказано в удовлетворении заявления в остальной части.

С судебным актом не согласились ООО «Прометэл групп», должник, обратились в суд с самостоятельными апелляционными жалобами.

Должник не согласен с судебным актом в части отказа в удовлетворении требований в отношении пунктов 1, 5-10 дополнительного соглашения к договору поставки от 03.04.2019, ответчик не согласен с судебным актом в части удовлетворения требований.

По мнению должника, суд ошибочно отказал в признании недействительным пункта 1 дополнительного соглашения на основании пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ). В пункте 1 дополнительного соглашения были зафиксированы цены оборудования, по которым должник должен был поставлять его ООО «Прометэл групп». Как единственный акционер должника, так и его конкурсный управляющий просили признать недействительным на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ Дополнительное соглашение полностью, в том числе и условие пункта 1. Отказ суда первой инстанции в проверке пункта 1 дополнительного соглашения по первому основанию недействительности пункта 2 статьи 174 ГК РФ необоснован. Проверка судом первой инстанции была осуществлена в отношении факта причинения вреда сделкой, а не ущерба. Суд первой инстанции прямо указывает, что условия пункта 1 дополнительного соглашения не могут быть признаны недействительными по второму основанию пункта 2 статьи 174 ГК РФ в связи отсутствием вреда. Вместе с тем, диспозиция пункта 2 статьи 174 ГК РФ для обоих оснований недействительности требует установление ущерба, а не вреда. Критерии ущерба также разъяснены в п. 93 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25). В настоящем случае для установления ущерба в целях применения пункта 2 статьи 174 ГК РФ суду первой инстанции было достаточно установить только факт того, что условие пункта 1 дополнительного соглашения о фиксации цен на оборудование является явно невыгодным для должника независимо от того, исполнялся ли договор поставки по таким ценам или нет. При наличии оснований для признания пункта 1 дополнительного соглашения недействительным по первому основанию пункта 2 статьи 174 ГК РФ суд этого не сделал.

До заключения дополнительного соглашения должник и ООО «Прометэл групп» согласовывали количество и цену поставляемого оборудования отдельно для каждой партии в соответствующей спецификации. Если предлагаемая ООО «Прометэл групп» цена была невыгодна должнику, он мог отказаться от подписания спецификации и не осуществлять поставку. Негативных имущественных последствий для должника не наступало. После подписания дополнительного соглашения должник стал обязан поставлять оборудование по заранее фиксированным ценам, если даже себестоимость его производства выше суммы денежных средств, полученных от ООО «Прометэл групп». Если должник отказывался поставлять продукцию по фиксированным ценам, то ООО «Прометэл групп» теперь могло взыскать с него убытки в виде упущенной выгоды. Соответственно, должник отказался от поставки оборудования по фиксированным ценам, поскольку это было для него убыточно. В этой связи решением Арбитражного суда Челябинской области от 11.05.2022 по делу № А76-8791/2021 с должника в пользу ООО «Прометэл групп» были взысканы убытки в виде упущенной выгоды в размере свыше 36 млн. руб. Данное требование ООО «Прометэл групп» предъявило в деле о банкротстве должника.

         Согласно пункту 5 дополнительного соглашения оно заключено во исполнение договора поставки между ООО «Прометэл групп» и ПАО «Уралкалий» № 11098/2019/45 от 18.12.2019. Вместе с тем, условие пункта 1 дополнительного соглашения о фиксации цен поставляемого должником оборудования применимо к любым заказам ООО «Прометэл групп». То есть в результате дополнительного соглашения ООО «Прометэл групп» могло получить от должника оборудование и перепродать не только ПАО «Уралкалий» (цены с которым также были зафиксированы), но и любым третьим лицам по любой цене. В результате дополнительного соглашения должник лишился возможности даже инициировать переговоры об увеличении цены поставляемого оборудования.

Договор поставки № 11098/2019/45 от 18.12.2019 между ООО «Прометэл групп» и ПАО «Уралкалий» предусматривал цену 1 ед. оборудования в размере 620 тыс. руб. Данная цена была фиксированной. Однако это не препятствовало ООО «Прометэл групп» и ПАО «Уралкалий» пересмотреть цену по соглашению сторон. При этом ПАО «Уралкалий» было согласно пересматривать цену 1 ед. оборудования в пользу её увеличения. Например, после расторжения договора поставки между ООО «Прометэл групп» и ПАО «Уралкалий» был заключён аналогичный договор поставки напрямую между Должником и ПАО «Уралкалий» № 5193/2020/45 от 17.07.2020, согласно приложению № 1 к указанному договору цена 1 ед. оборудования также, как в договоре поставки между ООО «Прометэл групп» и ПАО «Уралкалий», была определена в размере 620 тыс. руб. Однако в приложении № 3 к договору поставки между должником и ПАО «Уралкалий» № 5193/2020/45 от 17.07.2020 стоимость 1 ед. оборудования была увеличена до 690 тыс. руб.

Таким образом, ООО «Прометэл групп» объективно могло продавать оборудование ПАО «Уралкалий» со временем дороже и дороже, но его затраты на приобретение этого оборудования у должника оставались неизменными ввиду фиксации цен дополнительным соглашением. В результате заключения дополнительного соглашения должник стал обязан поставлять оборудование по цене, зафиксированной на дату его подписания, утратив право отказаться от поставки, если это ему экономически невыгодно. Все риски последующего увеличения себестоимости его производства остались на должнике.

В течение времени расходы на производство товара объективно увеличиваются (как минимум вследствие инфляционного изменения затрат на производство товара). При увеличении себестоимости и неизменности платы за его реализацию чистая прибыль поставщика (производителя) уменьшается. По этой причине ни один разумный участник гражданского оборота не примет на себя обязательства по поставке товара на неопределённый срок по фиксированной цене, без возможности её увеличения. Такой подход не может быть признан объективным, соответствующим интересам поставщика (производителя), так как со временем превращает правоотношения по поставке товара с целью получения прибыли в договор о безвозмездной передачи товара (дарения).

Из этого следует, что дополнительное соглашение, предусматривающее фиксацию цен поставляемого товара на неограниченный период времени, лишающего должника права на отказ от поставки оборудования, если такая поставка невыгодна, причиняет явный ущерб имущественным интересам должника. Данный вывод подтверждается судебной практикой.

Дополнительное соглашение в целом, а его условие пункта 1, в частности, было направлено на создание экономической подчинённости должника в пользу ООО «Прометэл групп». Дополнительное соглашение от имени должника и ООО «Прометэл групп» было подписано одним и тем же лицом - ФИО2 (единоличный исполнительный орган обоих обществ).

При этом дополнительное соглашение было подписано 26.03.2020, то есть непосредственно перед прекращением у ФИО2 полномочий руководителя должника. Судебными актами уже установлено, что ФИО2 в указанный период от имени должника заключал сделки по выводу его активов в пользу ООО «Прометэл групп». Согласно решениям Арбитражного суда Челябинской области от 03.03.2021 по делу № А76-15967/2020, от 27.12.2021 по делу № А76-14752/2020 указанные сделки были признаны недействительными на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ. Судами был сделан вывод, что вышеуказанные сделки имеют направленность на вывод наиболее важных и ценных активов должника в подконтрольное ФИО2 и ФИО3 (брат ФИО2) ООО «Прометэл групп», с одновременным усилением корпоративного контроля ФИО3 в этом обществе.

Таким образом, действия ФИО2 и ФИО3 перед утратой корпоративного контроля над должником заключались в следующем: усилить корпоративный контроль ФИО3 над ООО «Прометэл групп» (увеличить размер доли ФИО3 путём покупки на нерыночных условиях доли у должника в лице своего брата); передать ООО «Прометэл групп» титульное владение над производственными активами должника; сохранить у должника фактическое владение над производственными активами, чтобы он мог производить оборудование; контролировать экономическую деятельность должника через дополнительное соглашение с подконтрольным им ООО «Прометэл групп».

Таким образом, дополнительное соглашение и его условие о фиксации цены преследовало установление экономического контроля А-вых над должником в связи с утратой корпоративного контроля (в связи с прекращением у ФИО2 полномочий руководителя должника).

Дополнительное соглашение в целом и его условие о фиксации цен в частности, равным образом, как и иные заключенные в этот период сделки и признанные судами недействительными на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ, преследовали одну цель и причиняли ущерб должнику.

Единственное отличие в оспаривании дополнительного соглашения и других сделок заключается только в том, что иные сделки были признаны недействительными по иску единственного акционера на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ до банкротства должника, а такой же косвенный иск акционера должника об оспаривании дополнительного соглашения суд рассмотреть не успел в рамках дела № А76-33580/2020 до введения конкурсного производства.

Осведомлённость ООО «Прометэл групп» о явном ущербе для должника. Поскольку дополнительное соглашение от имени должника и ООО «Прометэл групп» подписано одним лицом - ФИО2, то ООО «Прометэл групп» было осведомлено, что в результате его заключения Должнику причиняется явный ущерб. Данный факт также подтверждается тем, что все иные сделки заключённые в тот же период между должником и ООО «Прометэл групп» (конец марта 2020 г.) в лице ФИО2 признаны недействительными на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ.

Обстоятельствами по делу подтверждается наличие обоих условий для признания пункта 1 дополнительного соглашения недействительным по первому основанию пункта 2 статьи 174 ГК РФ. При наличии оснований для признания пункта 1 дополнительного соглашения недействительным по второму основанию пункта 2 статьи 174 ГК РФ суд этого не сделал.

Вышеуказанные обстоятельства, свидетельствующие о явном вреде, для признания недействительным пункта 1 дополнительного соглашения по первому основанию пункта 2 статьи 174 ГК РФ равным образом применимы для установления ущерба интересам должника в целях его признания недействительным по второму основанию пункта 2 статьи 174 ГК РФ.

Имеет место наличие сговора или совместных действий со стороной сделки. Дополнительное соглашение от имени Должника и ООО «Прометэл групп» подписано одним и тем же лицом - ФИО2 Уже только данное обстоятельство подтверждает, что дополнительное соглашение заключено при наличии конфликта интересов.

Обстоятельствами по делу подтверждается наличие обоих условий для признания пункта 1 дополнительного соглашения недействительным по второму основанию пункта 2 статьи 174 ГК РФ. Таким образом, имеются основания для признания пункта 1 дополнительного соглашения недействительным по обоим основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 174 ГК РФ. Однако суд необоснованно отказал в признании данного условия недействительным.

Суд неверно применил статью 180 ГК РФ, признав недействительным только отдельные условия дополнительного соглашения. Выше указано, что у суда первой инстанции имелись все основания для признания пункта 1 дополнительного соглашения недействительным в соответствии с пунктом 2 статьи 174 ГК РФ. Остальные условия дополнительного соглашения являются декларативными и не устанавливают гражданских прав и обязанностей для должника и ООО «Прометэл групп». В норме статьи 180 ГК РФ закреплена презумпция недействительности всей сделки, если какая-либо её часть признаётся недействительной. В отсутствие пунктов 1-4 дополнительного соглашения стороны не заключили соглашение, предусматривающее только условия пунктов 5-10. Таким образом, дополнительное соглашение подлежало признанию недействительным полностью. Вопреки пункту 100 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, суд не привел мотивов, на основании которых он сохранил иные части сделки в силе, а также не вынес это на обсуждение сторон в ходе судебного заседания. Более того, как указывалось выше, дополнительное соглашение подписано в тот же период, что иные сделки между Должником и ООО «Прометэл групп» в лице ФИО2, которые признаны недействительными на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ. В совокупности они преследовали единую цель установить экономический контроль А-вых над должником взамен корпоративного. В связи с этим, всё дополнительное соглашение также следует полностью рассматривать как недействительную сделку на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ

Ответчик в своей жалобе указывает следующее. ООО «Прометэл групп» являлось дочерним обществом АО «Челябметрострой» и внучатым обществом по отношении к ООО «ИТСК», которому принадлежало 100% акций АО «Челябметрострой». Целью создания ООО «Прометэл групп» было обособление от АО «Челябметрострой» вида деятельности по продаже электротехнического оборудования промышленного назначения (КРУВ, ЯКНО, и т.д.). С 03.04.2018 отношения сторон АО «Челябметрострой» (поставщик) и ООО «Прометэл групп» (покупатель) были оформлены договором поставки, который имел рамочный характер, во исполнение которого заключались отдельные спецификации по поставку товара сторонним потребителям, таких спецификаций было оформлено 22.

Продукцию, полученную по этим спецификациям ООО «Прометэл групп» поставляло разным покупателям. С 18.12.2019 у ООО «Прометэл групп», в связи с заключением договора поставки № 11098/2019/45 с ПАО «Уралкалий», имелся только один основной покупатель, отношения с которым приобрели длительный характер - договор был заключен сроком на три года, в течении которых должно было поставить 220 КРУВ, договор был заключен на условиях неизменности цены на весь срок действия договора.

С 23 марта 2020 года имевший место между участниками материнской копании ООО «ИТСК» корпоративный конфликт перешел в острую форму, что привело к смене органов управления в ООО «ИТСК» - генеральный директор ФИО10 была сменена на ФИО11, 30.03.2020 генеральный директор АО «Челябметрострой» ФИО2 был сменен на ФИО9

Условие о сроке, как элементе сделки является обычным и включается с целью указания времени (как правило, день), с которого правовой эффект сделки или «созревает», т.е. получает принудительную силу (начальный срок), или, наоборот, прекращается, исчерпывает себя (конечный срок). Судом было установлено, что дополнительное соглашение заключалось, в том числе чтобы создать определённость в отношениях с контрагентом ООО «Прометэл групп» - ПАО «Уралкалий», в пользу которого ООО «Прометэл групп» должно было осуществлять поставки товара, изготовленного АО «Челябметрострой». Очевидно, что ООО «Прометэл групп» попадало в сложную ситуацию, в которой, с одной стороны получало заявки от своего контрагента, и в то же время, не могло их принять (подписать) к исполнению в отсутствие ясно выраженного согласия АО «Челябметрострой» приступить к изготовлению товара, так как с момента подписания заявки от ПАО «Уралкалий», для ООО «Прометэл групп» наступали свои сроки поставки товара - 60 дней, по истечении которых для него уже включались штрафные санкции. При этом изначально предусматривалось, что изготовителем товара для ПАО «Уралкалий» было исключительно АО «Челябметрострой», которое, в отличие от ООО «Прометэл групп», не было связано обязательствами с ПАО «Уралкалий».

Отсутствие сроков, в течение которых разрешался вопрос об исполнении заявки ПАО «Уралкалий», приводило бы к неопределённому по времени ожиданию согласия АО «Челябметрострой», что безусловно не соответствовало интересам ПАО «Уралкалий».

При этом, ФИО2 как руководитель ООО «Прометэл групп» не мог отказаться от договора с ПАО «Уралкалий», по причине невозможности размещения заказов у АО «Челябметрострой», так как в условиях корпоративного конфликта ему могли бы быть вменены убытки, причинённые разрывом отношений с единственным поставщиком.

Таким образом, условие о сроке было объективной необходимостью для определённости отношений и с АО «Челябметрострой», и с ПАО «Уралкалий». Условие о сроке не могло быть во вред ни потенциальным кредиторам, ни стороне корпоративного конфликта.

В отсутствие кредиторов в спорный период времени не могло быть даже косвенного умысла на то, что условие о сроке могло повлиять на расчеты по налогам и заработной плате, при этом, долг по заработной плате возник в связи с тем, что АО «Челябметрострой» не исполнило на себя принятых обязательств по выплате с мая 2021 года выходных пособий при массовом увольнении работников по соглашению сторон, что в принципе не могло быть предвидимым, а долг в размере 22 млн. по налогам - это капитализированные платежи, обязанность уплатить которые возникает только в случае банкротства или ликвидации предприятия.

В части установления санкций за нарушение условий дополнительного соглашения об отказе от исполнения заявки, апеллянт полагает необходимым принять во внимание правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда РФ от 15.06.2020 № 305-ЭС19-25839 по делу N А40-231971/2018. В данном случае, очевидно, что без экономических последствий отказа от исполнения заявки, условия о сроках пунктов 2-3 имели бы декларативный характер, и ни к чему не обязывали бы АО «Челябметрострой», но при этом, ООО «Прометэл групп» могло бы претерпевать негативные последствия безответственного поведения бенефициаров, которые определили своим решением отказаться от отношений с ООО «Прометэл групп».

Как следует из статьи 429.1 ГК РФ конкретизация и уточнение, в том числе дополнительными соглашениями к рамочному договору, его отдельных условий, является способом исполнения такого рамочного договора, а любое условие об ответственности направлено на то, чтобы создать условия, при которых исполнение договорных обязательств для его сторон становится более выгодным, чем неисполнение, с учетом положений статей 309 и 310 ГК РФ.

В данном случае, как полагает апеллянт, надлежащим способом защиты, являлся бы иск о снижения размера штрафа, но не оспаривание условия о неустойке. В связи с чем, у суда не было оснований для признания дополнительного соглашения в части пунктом 2-4 недействительной сделкой.

В части отказа в применении срока исковой давности судом не учтено, что АО «Челябметрострой» с оспариванием отдельного условия дополнительного соглашения – пункта 4, обратилось в суд 03.09.2020, то есть в пределах годичного срока, а соответственно, имело возможность оспорить не отдельный пункт соглашения, а полностью дополнительное соглашение, но таким правом воспользовалось только по истечению одного года.

Срок исковой давности не может быть поставлен в зависимость от действий истца по проведению каких-либо инвентаризаций документов, тем более, что доказательств тому, что дополнительное соглашение отсутствовало в обществе, истцом не представлено, дополнительное соглашение было зарегистрировано журнале регистрации договорных документов, а соответственно, информация о нем могла быть получена с 01.04.2020, когда ФИО9 по ничтожному решению единственного акционера приступил к исполнению обязанностей генерального директора АО «Челябметрострой».

Определениями апелляционного суда от 24.03.2025, от 16.04.2025 (после устранения обстоятельств, послужившими основанием для оставления апелляционных жалоб без движения), апелляционные жалобы приняты к производству суда, судебное заседание назначено на 05.05.2025.

Определением от 22.04.2025 (резолютивная часть от 21.04.2025) производство по делу о банкротстве общества «ЧМС» прекращено на основании абзаца 7 пункта 1 статьи 57 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в связи с удовлетворением всех требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

Впоследствии судебное разбирательство по рассматриваемому обособленному спору неоднократно откладывалось для представления дополнительных пояснений, в целях изучения поступивших документов.

         Поступившие от участников документы (отзывы, пояснения и дополнительные доказательства) приобщены к материалам дела в порядке статей 66, 168, 262, 268 Арбитражного процессуального кодекса РФ, далее – АПК РФ).

         Представитель должника поддержал доводы жалобы своего доверителя, указал на отсутствие оснований для удовлетворения жалобы ответчика. Представитель ответчика поддержал доводы жалобы своего доверителя, указал на отсутствие оснований для удовлетворения жалобы должника. Иные участники процесса в судебном заседании поддержали позицию ответчика.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены надлежащим образом, в судебное заседание не явились, представителей не направили.

В соответствии со статьями 123, 156 АПК РФ дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие неявившихся лиц.

Судебный акт пересматривается в пределах доводов жалоб (пункт 5 статьи 268 АПК РФ).

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

          Как следует из материалов дела и установлено судом апелляционной инстанции, общество «ЧМС» осуществляло хозяйственную деятельность по двум направлениям: строительство метрополитена на основании муниципальных контрактов (например, дело № А60-17773/2022) и производство электрооборудования для проходческих машин (например, изготовление комплектных распределительных устройств взрывозащищенных (КРУВ) для публичного акционерного общества «Уралкалий» (далее – общество «Уралкалий»), требование которого включено в реестр требований кредиторов).

          Общество «ПГ» приходится дочерним обществом по отношению к обществу «ЧМС».

          На 26.03.2020 учредителями (участниками) общества «ПГ» выступали ФИО8 – 25 % уставного капитала, ФИО3 – 25 % уставного капитала, общество «ЧМС» – 50 % уставного капитала (т. 1, л.д. 31-37). В настоящее время должник обладает долей 75 % уставного капитала общества «ПГ» (т. 1, л.д. 38-45).

          Из объяснений участников спора и устава следует, что общество «ПГ» создано в 2017 году по решению учредителей (участников) общества «ИТСК», последнее в то время являлось единственным акционером общества «ЧМС». Целью создания общества «ПГ» являлось обособление одного из двух направлений деятельности общества «ЧМС»: сосредоточение производственной деятельности на обществе «ПГ» и осуществление обществом «ЧМС» строительной деятельности на основании участия в конкурсах и заключения муниципальных контрактов на строительство метро.

        При этом имущество, предназначенное для производства электрооборудования для проходческих машин, находилось в собственности общества «ЧМС» в составе имущественного комплекса по адресу: <...> Б.

        В обществе «ЧМС» также состоял штат работников, который занимался производственной деятельностью; часть работников была трудоустроена также в обществе «ПГ».

        Участниками спора признается (т. 3, л.д. 38), что общество «ПГ» самостоятельно заключало договоры на поставку электротехнического оборудования с различными предприятиями, далее размещало заказы на производство оборудования в общество «ЧМС», общество «ЧМС» реализовывало продукцию обществу «ПГ», последнее завершало сборку электрооборудования и осуществляло поставку конечным покупателям.

        Учредителями (участниками) общества «ИТСК» выступают ФИО7, ФИО5 и ФИО3 с долями по 1/3 уставного капитала.

        Не позднее чем в марте 2020 года между учредителями (участниками) общества «ИТСК» ФИО7, ФИО5, с одной стороны, и ФИО3, с другой стороны, возник корпоративный конфликт, одним из последствий которого стала неоднократная смена генеральных директоров общества «ЧМС», до настоящего времени этот конфликт не разрешен.

        Решением от 03.04.2020 единственного акционера общества «ЧМС» прекращены полномочия ФИО2 как генерального директора общества «ЧМС» с 03.04.2020, генеральным директором назначен ФИО9 (т. 6, л.д. 21-22).

        Обществом «ЧМС» (поставщик) и обществом «ПГ» (покупатель) заключен договор поставки от 03.04.2018 № 93, по условиям которого поставщик обязался передать в обусловленный срок товар покупателю, а покупатель обязался принять и оплатить этот товар (т. 1, л.д. 13-18). Договор от 03.04.2018 № 93 является рамочным, все существенные условия поставки и оплаты согласовывались в спецификациях.

             В период с 03.04.2018 по 16.09.2019 были подписаны 22 спецификации (т. 7, л.д. 23-61). Разногласия относительно исполнения этих спецификаций отсутствуют.

        Обществами «ПГ» (поставщик) и «Уралкалий» (покупатель) заключен договор поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 (т. 1, л.д. 67-76).

        Договор заключен по результатам редукциона, в котором помимо общества «ПГ» участвовали еще 2 общества (т. 6, л.д. 159- 160). Редукцион предусматривал поставку 300 шт. электрооборудования (КРУВ).

        В приложении № 1 к договору поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 и в дополнительном соглашении от 30.01.2020 № 1 к договору поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 цена каждого изделия КРУВ установлена в размере 620 000 руб., срок поставки товара – 60 дней с момента заключения спецификации (т. 6, л.д. 145-147, 149-152). По условиям договора цена товара изменению не подлежит (п. 3.4).

        Исполнение договора поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 зависело от общества «ЧМС».

        До возникновения корпоративного конфликта общество «ЧМС» согласовало заключение договора поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 (т. 2, л.д. 128), сам договор поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 подписан от имени общества «ПГ» ФИО5

        Общество «ПГ» приступило к исполнению договора поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45.

        Так, общества «ПГ» и «Уралкалий» подписали спецификации: - от 28.02.2020 № 1 на поставку 2 единиц товара на сумму 1 488 000 руб. со сроком поставки 01.06.2020 (т. 6, л.д. 152); - от 16.03.2020 № 4 на поставку 11 единиц товара на сумму 8 184 000 руб. со сроком поставки с 25.03.2020 по 26.04.2020 (т. 6, л.д. 153); - от 16.03.2020 № 5 на поставку 9 единиц товара на сумму 6 696 000 руб. со сроком поставки 25.03.2020, 06.04.2020 (т. 6, л.д. 155); - от 25.03.2020 № 6 на поставку 1 единицы товара на сумму 744 000 руб. со сроком поставки 25.05.2020 (т. 6, л.д. 157).

        В свою очередь обществами «ЧМС» и «ПГ» подписаны спецификации от 18.03.2020 №№ 23, 24 (т. 2, л.д. 123, 124). Разногласия относительно исполнения этих спецификаций, а также спецификаций обществ «ПГ» и «Уралкалий» отсутствуют.

        Последующие заявки общества «Уралкалий» обществом «ПГ» не исполнялись, спецификации не подписывались.

        Общества «ПГ» и «ЧМС», генеральным директором которых выступал ФИО2 (брат ФИО3), подписано дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 к договору от 03.04.2018 № 93 (т. 1, л.д. 19).

        Дополнительным соглашением от 26.03.2020 № 4 к договору от 03.04.2018 № 93 его стороны оформили следующие соглашения: - установлена фиксированная стоимость оборудования на весь период действия договора (пункт 1); - установлен срок начала исполнения поставщиком заявки покупателя – три рабочих дня с момента получения заявки (пункт 2); - определен штраф за отказ поставщика от исполнения заявки покупателя – 1 000 000 руб. за каждый случай отказа (пункт 4); - указано, что дополнительное соглашение заключено во исполнение покупателем договора поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45, заключенного обществом «ПГ» и обществом «Уралкалий» (пункты 5, 6); - установлен срок оплаты товара по всем спецификациям, заключаемым поставщиком и покупателем во исполнение дополнительного соглашения – 9 месяцев с момента отгрузки товара покупателем в адрес общества «Уралкалий» (пункт 7).

        Общество «ПГ» 29.04.2020 направило обществу «ЧМС» заявку от 22.04.2020 № 57 на изготовление товара в соответствии с дополнительным соглашением от 26.03.2020 № 4 на изготовление КРУВ в количестве 3 штук с комплектующими на общую сумму 1 765 679 руб.

Общество «ПГ» также направило заявки от 18.05.2020 № 67 на изготовление 16 единиц товара, от 18.05.2020 № 68 на изготовление 13 единиц товара (т. 3, л.д. 124-128).

Общество «ЧМС» к исполнению заявок не приступило.

Общество «ЧМС» в письме от 14.04.2020 № 173 предложило согласовывать заявки отдельно, без учета дополнительного соглашения (т. 7, л.д. 94-95).

На внеочередном общем собрании участников общества «ПГ» от 26.06.2020 общество «ЧМС» высказало позицию о невозможности исполнения договора поставки от 03.04.2018 № 93 на условиях дополнительного соглашения № 4 (т. 6, л.д. 74-77).

Общество «ПГ» направило претензию от 15.06.2020 № 74 по договору от 03.04.2018 № 93, дополнительному соглашению от 26.03.2020 № 4, в которой потребовало уплаты штрафа в размере 3 000 000 руб. за отказ от исполнения заявок №№ 57, 67, 68 (т. 6, л.д. 15-17), которая оставлена обществом «ЧМС» без удовлетворения.

Общество «ПГ» произвело зачет начисленного штрафа в размере 3 000 000 руб. в счет своей задолженности перед обществом «ЧМС» по спецификациям от 16.09.2020 №№ 21, 22 к договору поставки от 03.04.2018 № 93, направив заявление о зачете от 27.07.2020 № 10 (т. 6, л.д. 13-14).

Впоследствии 30.07.2020 публичное акционерное общество «Уралкалий» отказалось от договора поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45; 17.07.2020 оно заключило договор поставки № 5193/2020/45 с обществом «ЧМС».

Полагая, что сам договор поставки от 03.04.2018 № 93 в редакции дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 является недействительным (притворным), прикрывающим формирование на обществе «ЧМС» центра убытков, а на обществе «ПГ» центра прибыли для неправомерного уклонения от уплаты налогов, конкурсный управляющий оспорил договор поставки от 03.04.2018 № 93.

В обоснование заявления конкурсный управляющий указал, что договор поставки прикрывает отношения общества «ЧМС» и общества «Уралкалий» по поводу изготовления и поставки электротехнического оборудования. Участие общества «ПГ» было обусловлено формированием центра убытков на стороне общества «ЧМС» и центра прибыли – на обществе «ПГ». Целью заключения договора поставки являлось занижение выручки для уклонения от уплаты налога на прибыль. Договор поставки заключен аффилированными лицами. Заключение дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 являлось для должника заведомо убыточным, было направлено на формирование искусственной кредиторской задолженности в пользу заинтересованного лица.

Общество «ПГ» в отзыве просило отказать в удовлетворении заявления об оспаривании сделки. Общество «ПГ» заявило о пропуске срока исковой давности для оспаривания сделки по общегражданским основаниям и о подаче конкурсным управляющим заявления об оспаривании сделки с целью преодоления последствий пропуска срока исковой давности в деле № А76-33580/2020. На момент совершения оспариваемой сделки общество «ЧМС» продолжало обычную хозяйственную деятельность, располагало достаточными денежными средствами для расчетов с кредиторами, не отвечало признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества. Общество «ПГ» не относится к контролирующим должника лицам и не принимало решения о создании модели ведения бизнеса, о заключении договора поставки.

Конкурсный управляющий оспорил возражения общества «ПГ». По мнению конкурсного управляющего, срок исковой давности для оспаривания сделки как в рамках обособленного спора, так и в ином деле не пропущен; сделка совершена в период ухудшения финансового состояния общества «ЧМС».

Удовлетворяя требования, суд первой инстанции исходил из доказанности совокупности условий для признания недействительными отдельных пунктов дополнительного соглашения к договору поставки.

Апелляционный суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закон о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, предусмотренным Законом о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве правила главы III.1 настоящего закона об оспаривании сделок должника могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским законодательством.

        Суд первой инстанции правомерно отметил, что заключение договора поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 одобрено обеими сторонами корпоративного конфликта.

Конкурсный управляющий и акционер должника общество «Калк-М» просили признать недействительным дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 к договору поставки от 03.04.2018 № 93.  Заявление об оспаривании сделки подано как по специальным основаниям (статья 61.2 Закона о банкротстве) – кредиторское оспаривание, так и по общегражданским основаниям (пункт 2 статьи 174 ГК РФ) – оспаривание по корпоративным основаниям.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Разъяснения по порядку применения названных положений даны в пунктах 5-9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

В силу разъяснений, данных в названных пунктах постановления, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

В соответствии с пунктом 2 статьи 174 ГК РФ сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 93 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, пунктом 2 статьи 174 ГК РФ предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица (далее в этом пункте - представитель).

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

Наличие решения общего собрания участников (акционеров) хозяйственного общества об одобрении сделки в порядке, установленном для одобрения крупных сделок и сделок с заинтересованностью, не препятствует признанию соответствующей сделки общества, совершенной в ущерб его интересам, недействительной, если будут доказаны обстоятельства, указанные в пункте 2 статьи 174 ГК РФ.

Как верно установлено судом первой инстанции и не оспаривается участниками, в силу п. 6.1 устава к обществу «ЧМС» не применяются положения главы XI Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» о сделках, в совершении которых имеется заинтересованность (т. 6, л.д. 25-38).

В случае если уставом непубличного акционерного общества или общества с ограниченной ответственностью установлено, что правила о порядке совершения сделок с заинтересованностью, содержащиеся в законе, не подлежат применению, такие сделки могут быть оспорены на общих основаниях согласно пункту 2 статьи 174 ГК РФ без учета особенностей, предусмотренных Законом об акционерных обществах и Законом об обществах с ограниченной ответственностью (последний абзац пункта 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность»).

Таким образом, для признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ должны быть установлены: сговор (совместные действия) представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, причинение ущерба интересам представляемого (общества «ЧМС»).

Для признания сделки недействительной как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по пункту 2 статьи 174 ГК РФ необходимо установить заинтересованность участников сделки, цель совершения сделки, причинение или отсутствие причинения вреда обществу «ЧМС».

Наличие заинтересованности сторон договора поставки от 03.04.2018 № 93 и дополнительного соглашения к нему от 26.03.2020 № 4 никем не оспаривается.

Более того, как обоснованно отметил суд первой инстанции, дополнительное соглашение подписано со стороны обществ «ЧМС» и «ПГ» одним и тем же лицом – ФИО2

В отношении цели заключения дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 установлено следующее.

Как верно посчитал суд первой инстанции, прямая цель причинения вреда кредиторам общества «ЧМС» при совершении оспариваемой сделки отсутствовала.

Внешне в марте 2020 года общество «ЧМС» выглядело как платежеспособное предприятие (исполняло действующий муниципальный контракт по строительству метро, владело на праве собственности дорогостоящим имущественным комплексом, имело на счетах денежные средства в значительном размере, в связи с чем, могло погашать текущие обязательства).

В то же время отсутствие признака неплатежеспособности на момент совершения сделки само по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявления о ее оспаривании.

В пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве закреплены презумпции, которые могут быть использованы при доказывании обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной, в том числе относительно наличия у должника признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества. Однако, как обоснованно отметил суд первой инстанции, сама по себе недоказанность этих признаков (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и без использования презумпций, на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ). Аналогичная правовая позиция изложена в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4), от 11.05.2021 № 307-ЭС20-6073(6).

Положение общества «ЧМС» как действующего предприятия обусловливало и значительную долговую нагрузку по заработной плате и налогам. Реестр требований кредиторов второй очереди общества «ЧМС» составляет более 19 млн. руб., в третью очередь реестра требований кредиторов включены требования по обязательным платежам в размере 35 662 741 руб. 1 коп. (из них 22 549 988 руб. 44 коп. капитализированных платежей). Включенная в реестр требований кредиторов задолженность возникла в 2021-2022 годах, то есть после заключения оспариваемой сделки.

В условиях длительного корпоративного конфликта и его активной фазы с марта 2020 года участникам корпоративного конфликта должна была быть очевидна невозможность дальнейшего нормального функционирования общества «ЧМС», о чем, как отметил суд первой инстанции, свидетельствуют совершенные обеими сторонами действия по выводу активов.

С учетом изложенного, суд первой инстанции посчитал, что очевидным было и то, что дальнейшее исполнение обществом «ЧМС» своих обязательств возможно не за счет прибыли, формируемой в процессе обычной хозяйственной деятельности, а за счет имущества, уже имеющегося у общества, что характерно для ликвидационной стадии. Поэтому сделки, направленные участниками корпоративного конфликта друг против друга, как указал суд первой инстанции, одновременно причиняли вред независимым кредиторам общества «ЧМС» (работникам и уполномоченному органу), поскольку приводили к невозможности исполнения обязательств перед ними в будущем.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к выводу о том, что косвенную цель причинения вреда имущественным правам кредиторов следует считать установленной в той же степени, в какой дополнительное соглашение было направлено на причинение вреда участникам корпоративного конфликта через увеличение финансовой нагрузки на общество «ЧМС» в пользу общества «ПГ».

Между тем, по мнению апелляционного суда, данные выводы суда первой инстанции недостаточно обоснованы.

Возникновение задолженности, включенной в реестр, на которую обратил внимание суд первой инстанции, не обусловлено фактом исполнения договора поставки в редакции спорного дополнительного соглашения, учитывая иные нижеописанные обстоятельства, связанные с фактическим выводом имущества и денежных средств в рамках иных правоотношений.  Из материалов дела обратное не следует.

Касательно цели дополнительного соглашения в рамках корпоративного оспаривания установлено следующее.

Относительно цели совершения сделки следует принять во внимание дату ее совершения – 26.03.2020 – момент, когда ФИО2 еще не был уволен с должности генерального директора общества «ЧМС», однако корпоративный конфликт стал открытым и очевидным.

В сопоставимый период обе стороны корпоративного конфликта совершали неправомерные действия в отношении имущества должника.

Как было установлено арбитражным судом при рассмотрении дел №№ А76-14752/2020, -15967/2020, непосредственно перед прекращением полномочий (с 19 по 30 марта 2020 года) ФИО2 совершил серию сделок по отчуждению либо обременению наиболее ценных активов общества «ЧМС» на крайне невыгодных для общества «ЧМС» условиях, в том числе: - договор купли-продажи движимого имущества от 19.03.2020 № 65, по которому в пользу общества «ПГ» были отчуждены станки, оборудование и другое движимое имущество общей стоимостью 30 527 519 руб. 79 коп. – фактически весь производственный комплекс, расположенный в здании по адресу: <...>, на условиях отсрочки платежа до 01.01.2023; - договор аренды движимого имущества от 24.03.2020 № 77, по которому имущество, проданное по договору от 19.03.2020 № 65, было передано обществу «ЧМС» обратно уже на условиях аренды; - договор аренды недвижимого имущества от 19.03.2020 № 66, по которому обществу «ПГ» были переданы в аренду за символическую арендную плату (50 000 руб. в месяц) производственные помещения в нескольких зданиях общества «ЧМС» по адресу: <...> – именно в этих помещениях размещается производственное оборудование и другое имущество, проданное по договору № 65 от 19.03.2020, и осуществляется весь процесс производства и хранения товаров – электрооборудования для проходческих машин; - договор купли-продажи доли в уставном капитале общества «ПГ» от 13.03.2020, по условиям которого общество «ЧМС» продало ФИО3 долю в уставном капитале общества «ПГ» в размере 26 %.

В деле № А76-14752/2020 (л. 13, 17 решения) и в деле № А76-15967/2020 (л. 7 решения) арбитражный суд пришел к выводу, что действия ФИО3 и ФИО2 были направлены на вывод наиболее ценных активов на общество «ПГ», усиление корпоративного контроля над обществом «ПГ» и причинение ущерба обществу «ЧМС».

Действия второй стороны корпоративного конфликта (ФИО7, ФИО8 или ФИО5) также получили судебную оценку. Так, решением Арбитражного суда Челябинской области от 05.06.2023 по делу № А76-14834/2022 исковые требования удовлетворены частично, признаны недействительными сделки по выплате дивидендов, произведенной обществом «ЧМС» в пользу общества «ИТСК» на общую сумму 20 913 604 руб. 22 коп. по платежным поручениям от 20.05.2020 № 1110, от 21.05.2020 № 1150, от 26.05.2020 №1181, от 04.06.2020 № 1296, от 23.06.2020 № 1394, от 27.07.2020 № 1726, от 31.07.2020 № 1844, от 01.03.2021 № 155, от 18.03.2021 № 208, от 05.03.2021 № 187.

Решением суда от 11.10.2022 по делу № А76-44158/2020 признан недействительным договор займа от 19.03.2018 № 57, применены последствия его недействительности – с ФИО7 в пользу общества «ЧМС» взысканы 15 000 000 руб. Судом установлено, что выплата дохода от деятельности дочернего общества «ЧМС» напрямую ФИО7 (участнику материнского общества) не за счет чистой прибыли общества «ИТСК», а за счет текущих доходов общества «ЧМС» в обход порядка, установленного положениями уставов обществ «ИТСК» и «ЧМС», статьей 42 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статьей 28 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», привело к существенной выгоде одного участника общества «ИТСК» – ФИО7, нарушению прав единственного акционера общества «ЧМС» – общества «ИТСК», его иных участников и является злоупотреблением правом ФИО7 и обществом «ЧМС».

Решением суда от 20.09.2022 по делу № А76-22077/2021 с ФИО11 (генеральный директор общества «ИТСК») в пользу общества «ЧМС» взыскано неосновательное обогащение в размере 4 272 475 руб. 47 коп.; с ФИО7 в пользу общества «ЧМС» взыскано неосновательное обогащение в размере 3 810 171 руб. 50 коп. Суд посчитал, что не имеется оснований сомневаться в недобросовестных действиях ФИО7, ФИО5, ФИО11, причинивших ущерб интересам общества, так как неосновательное обогащение, возникшее на стороне ответчиков, является результатом их противоправного поведения по захвату корпоративного контроля в обществах «ИТСК» и «ЧМС» через смену легитимно избранных органов управления в обоих обществах, что следует из судебных актов по делам №№ А40-59306/2020, А40-213849/2020, А40-92376/21-158-512, А76-16481/2020 А76-13127/2021, А76-15737/2021. Получение дохода от таких действий в виде имущественных выгод от участия за плату в органах управления дочерним обществом является злоупотреблением правом и должно влечь за собой возврат ответчиками обществу «ЧМС» полученных имущественных выгод от своего незаконного поведения.

         Как посчитал суд первой инстанции, оспариваемая сделка (дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4) выступает частью действий одной из сторон корпоративного конфликта в противостоянии с другой стороной, поскольку заключена одним и тем же лицом со стороны поставщика и покупателя во избежание процедуры согласования условий спецификаций, установленной в пункте 1 договора поставки от 03.04.2018 № 93, в ситуации, когда очевидно спецификации уже не будут подписаны на прежних условиях.

В частности, как отметил суд первой инстанции, содержание дополнительного соглашения указывает на то, что вопреки сложившейся модели хозяйственных отношений (материнская компания общество «ЧМС» предоставляет возможность обществу «ПГ» вести хозяйственную деятельность) общество «ПГ» предпринимает попытку навязать обществу «ЧМС» свои условия продолжения хозяйственной деятельности путем детального регулирования сроков начала исполнения заявок, а также установления высоких штрафов за отказ от их выполнения. Судом первой инстанции также отмечено, что на основании корпоративного соглашения, заключенного ФИО3 и обществом «ЧМС» (оспаривается в ином обособленном споре), общество «ПГ» находилось под контролем только одной стороны корпоративного конфликта (ФИО3).

Между тем, учитывая изначальные цели обособления определенного вида деятельности заключение спорного соглашения представляется апелляционному суду разумным, соответствующим рисковому характеру деятельности, учитывая необходимость обеспечения ведения деятельности ответчиком, но и не противоречащей целям деятельности должника.

Судом первой инстанции и должником не учтен характер оспоренной в рамках настоящего спора сделки и иных сделок и наступившие последствия, которые существенным образом отличаются. В связи с чем, даже если и признать, что спорная сделка была частью иных сделок (только исходя из периода совершения и круга лиц), но она не направлена на цели причинения вреда, не причинила вреда, не могла причинить ущерб, даже в смысле, придаваемом толкованием, изложенным в пункте 93 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, на чем делает акцент апеллянт-должник.

Дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 не может рассматриваться только через призму корпоративного конфликта, поскольку его заключение помимо интересов обществ «ЧМС» и «ПГ» затрагивало интересы общества «Уралкалий».

Суд первой инстанции верно посчитал, что общество «Уралкалий» выступало независимым контрагентом сначала общества «ПГ», затем – общества «ЧМС». Так, редукцион, по результатам которого был заключен договор поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 обществами «ПГ» и «Уралкалий», предусматривал поставку 300 шт. КРУВ (т. 6, л.д. 159-160). Приступив к исполнению договора поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45, общество «ПГ» обоснованно ожидало регулярного получения заявок от общества «Уралкалий» на поставку продукции в сопоставимом количестве.

В договоре поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 установлена фиксированная цена товара (пункт 3.4), существенные неустойки за нарушение срока поставки товара (пункт 5.1) и за отказ покупателя от исполнения договора в результате его существенного нарушения поставщиком (пункт 5.2).

Как верно установил суд первой инстанции, договор, заключенный обществами «ПГ» и «Уралкалий», был одобрен обеими сторонами корпоративного конфликта: со стороны общества «ПГ» договор подписан ФИО5, общество «ЧМС» в декабре 2019 года одобрило заключение этого договора. Более того, общества «ПГ» и «ЧМС» приступили к исполнению договора поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45, подписав и исполнив спецификации от 18.03.2020 №№ 23, 24 (т.2, л.д. 123-124).

В силу статьи 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона.

Возникновение корпоративного конфликта, изменение одним из контрагентов модели ведения бизнеса, утрата интереса в развитии дочернего предприятия и иные субъективные обстоятельства одного из участников правоотношений по общему правилу, как верно указал суд первой инстанции, не влияют на обязательность исполнения договора.

Оспариваемое дополнительное соглашение было направлено на обеспечение исполнения обществом «ПГ» обязательств перед обществом «Уралкалий» в соответствии с теми условиями, которые существовали при заключении договора поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45, в частности, посредством получения товара от общества «ЧМС» по фиксированным ценам.

Арбитражный суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заключение дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 могло преследовать хотя бы две цели: усиление ФИО3 своей позиции в корпоративном конфликте в обществе «ЧМС» (первая) и обеспечение надлежащего исполнения обязательств общества «ПГ» перед независимым контрагентом (вторая).

Суд первой инстанции счел, что первая цель в совокупности с обстоятельствами причинения вреда имущественным правам общества «ЧМС» или его кредиторов указывает на необходимость признания сделки недействительной, вторая цель свидетельствует об отсутствии оснований для такого признания.

Апелляционный суд не может согласиться с выводами в отношении оценки по первой цели, в силу вышеуказанных обстоятельств недоказанности влияния спорной сделки на возникновение долга перед кредиторами, требования которых включены в реестр, и с учетом различия в характере обозначенных сделок, совершенных различными сторонами корпоративного конфликта в один период.

Арбитражный суд первой инстанции оценил отдельные условия дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 на предмет определения той или иной цели его заключения по двум критериям: соответствие условия дополнительного соглашения уже сложившимся отношениям обществ «ЧМС» и «ПГ»; экономический эффект условия для общества «ЧМС».

Так, в пункте 1 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 установлена фиксированная стоимость оборудования на весь период действия договора. Цена, установленная в пункте 1, не отличается в меньшую сторону от цены, установленной в спецификациях от 18.03.2020 №№ 23, 24, а также от иных спецификаций. Из сопоставления цены, установленной в дополнительном соглашении от 26.03.2020 № 4 в отношении КРУВ МКУ ОТ (ПРЭЛ.20.600.000), и цены, установленной в спецификации от 22.04.2019 № 16 (т. 7, л.д. 16) в отношении КРУВ МКУ (ПРЭЛ.20.610.000), следует соответствие друг другу этих цен.

Установление фиксированной цены спорным дополнительным соглашением соотносится с условиями договора ответчика с обществом «Уралкалий», заключенного на длительный срок еще в декабре 2019 года (со стороны общества «ПГ» договор подписан ФИО5, общество «ЧМС» одобрило заключение этого договора). В договоре от 18.12.2019 между обществом «ПГ» (в лице генерального директора ФИО5) и обществом «Уралкалий» определены условия о неизменности цены (пункт 3.6), сама цена определена в приложении № 1 к данному договору, которое подписано со стороны общества «ПГ» генеральным директором ФИО5

При этом, ответчик отметил, что цены, указанные в спецификациях №№ 23, 24 были использованы обществом «ЧМС» в своем интересе, при определении стоимости долей в уставном капитале для обращения в суд и выкупа доли у участника общества «ПГ» Кучука Г.Б. Общество «ЧМС» выступало заказчиком проведения оценки рыночной стоимости 26 % доли в уставном капитале общества «ПГ», по результатам которой был составлен отчет от 20.04.2020. Оценщику предоставлены договоры поставки должник-общество «ПГ»- общество «Уралкалий», таблица редукциона, спецификации № № 23, 24 (дело № А76-44728/2020). Ответчик отмечает непоследовательность и противоречивость позиции самого общества «ЧМС» в зависимости от защищаемых интересов (дела №№ А76-44728/2020, А76-44087/2020, А76-14752/2020).

Конкурсный управляющий представил калькуляции продукции, сформированные на основании данных бухгалтерской отчетности должника (т. 2, л.д. 125-127; т. 3, л.д. 1-4; т. 5, л.д. 112 – Мой арбитр от 09.10.2024 14:03). По мнению конкурсного управляющего, себестоимость производства КРУВ для общества «ЧМС» составляла 515 000 руб., а цена, по которой общество «ЧМС» передавало КРУВ обществу «ПГ», составляла 420 000 руб., что свидетельствует об убыточности дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4.

Общество «ПГ» оспорило калькуляции, как по источнику их составления, так и по содержанию (т. 5, л.д. 52-57). Так, ответчик указал, что в себестоимость товара включались все расходы, которые не могли быть приняты обществом «ЧМС» по основному виду деятельности (строительство метрополитена), тем самым себестоимость завышалась в десятки раз (например, включались расходы на благоустройство территории, которые составляли 500 % в соотношении к стоимости материалов и комплектующих, использованных при производстве КРУВ или ЯКНО). Ответчик также указал, что цены формировались одним центром (обоими обществами руководили одни и те же лица – ФИО8, ФИО5, ФИО7, входившие в органы управления), в связи с чем, исключалась ситуация, при которой должник мог отказаться от поставок в случае несогласия с ценой.

Как верно счел суд первой инстанции, из представленных доказательств невозможно установить, являлось ли исполнение дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 убыточным для общества «ЧМС», обоснованно отметив, что дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 никогда не исполнялось обществом «ЧМС», все заявки общества «ПГ» не были выполнены, в связи с чем, правомерно посчитал, что фактический экономический эффект оценить невозможно.

Ссылки на ущербность, исходя только из установления фиксированной цены, во внимание приняты быть не могут. В условиях того, что фактически договор в редакции спорного дополнительного соглашения не исполнялся, сами условия сделки о фиксированной цене с учетом заинтересованности обеих сторон в реализации продукции должника конкретному покупателю в значительных объемах в течение длительного периода времени (3 года на сумму примерно 223,2 млн. руб.) о недействительности сделки не свидетельствует. 

Ссылки на возможность использования фиксированной цены в отношении иных контрагентов (а не только общества «Уралкалий») не принимаются, поскольку, во-первых, противоречат содержанию пункта 5 (которым определено, что данное соглашение заключено лишь во исполнение покупателем договора поставки от 18.12.2019; статья 431 ГК РФ), во-вторых, доказательств того, что ответчик намеревался реализовать товар по фиксированной цене иным покупателям – не представлено. Следовательно, доводы носят предположительный характер.

При этом, в деле не имеется и доказательств того, что общество «ПГ» получило сверхприбыль от реализации правоотношений должник-ответчик-третье лицо.

В то же время данное обстоятельство не является определяющим для оценки убыточности сделки с учетом конкретных обстоятельств дела, поскольку дополнительное соглашение было направлено на исполнение обществом «ПГ» обязательств перед обществом «Уралкалий», а потому и цена товара была установлена с учетом пункта 3.4 договора поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 о фиксированной цене изделия в 620 000 руб.

Со стороны общества «ПГ» представлены доказательства, подтверждающие затраты на исполнение договора поставки с обществом «Уралкалий» (т. 3, л.д. 59, 67-109), которыми объясняется разница в цене КРУВ, установленная в договоре поставки с обществом «Уралкалий» и в оспариваемом дополнительном соглашении.

Поскольку, как установил суд первой инстанции, цена электрооборудования, установленная в дополнительном соглашении от 26.03.2020 № 4, соответствовала цене, определенной в ходе уже сложившихся отношений по длительному исполнению договора поставки от 03.04.2018 № 93, а ее размер был обусловлен не только необходимостью получения выгоды обществом «ЧМС», но и условиями договора с независимым кредитором, компенсацией расходов общества «ПГ», то суд первой инстанции верно заключил, что основания для квалификации данного пункта в качестве вредоносного отсутствуют.

Доказательств того, что сделка, причинила явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать, не имеется.

Доказательств того, что сделка совершена на заведомо и значительно невыгодных условиях (например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента), также не имеется.

Условия сделки об установлении фиксированной цены не свидетельствуют о явном ущербе, поскольку это не являлось очевидным для любого участника сделки в момент ее заключения.

Следовательно, вопреки утверждению апеллянта-должника, нет условий для применения первого основания недействительности пункта 2 статьи 174 ГК РФ.

Суд первой инстанции счел, что пункты 2-4 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 следует рассматривать совместно, поскольку они устанавливают срок, в который общество «ЧМС» обязано приступить к исполнению заявки общества «ПГ» и сообщить об этом обществу «ПГ», а также предусматривают ответственность за отказ общества «ЧМС» от исполнения заявок.

Как посчитал суд первой инстанции, данные условия нетипичны для отношений обществ «ЧМС» и «ПГ».

Из объяснений общества «ПГ» следует, что такие сроки фактически сложились при исполнении спецификаций №№ 1-24, однако, как указал суд первой инстанции, ни одна спецификация не содержит закрепления этих сроков. Между тем, по мнению апелляционного суда, отсутствие в спецификации закрепления сроков правового значения не имеет, поскольку не исключает возможности оценки правоотношений сторон по фактическому исполнению ранее. Однако, доказательств исполнения других спецификаций в иные сроки, чем указал ответчик, также не имеется. Следовательно, необходимо исходить из того, что стороны лишь закрепили соглашением фактически сложившиеся правоотношения (иного не доказано, статья 65 АПК РФ).

Должник, и общество «ПГ» признают, что целью договора поставки от 03.04.2018 № 93 являлось обособление бизнеса по производству КРУВ под контролем общества «ЧМС».

Суд первой инстанции посчитал, что рассматриваемые условия (пункты 2-4 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4) переносят функции контроля над этим бизнесом с общества «ЧМС» на общество «ПГ», отметив, что такое решение об изменении модели ведения бизнеса и наделении дочерней компании (общества «ПГ») функциями контроля над хозяйственной деятельностью материнской компании (общества «ЧМС») не могло приниматься только одним лицом из трех, контролировавших должника.

Апелляционный суд не может согласиться с данными выводами суда первой инстанции, учитывая, что судом первой инстанции не принято во внимание правовое регулирование договора поставки, в котором срок имеет существенное значение при определении условий (статьи 432, 506 ГК РФ).

Апелляционный суд не усматривает, что определение в соглашении условий по срокам, когда поставщик приступает к изготовлению товара в целях исполнения заявки покупателя, а также определение срока для составления и направления спецификации (в целях обеспечения исполнения заявки покупателя) выходит за рамки регламентирования сроков поставки.

Из материалов дела, по мнению апелляционного суда, также не следует, что установленные соглашением сроки очевидно недостаточны для совершения необходимых действий поставщиком, являются неразумными.

Далее, суд первой инстанции указал, что экономическое обоснование начисления штрафа именно в размере 1 000 000 руб. за каждый отказ от исполнения заявки не приведено, доказательства того, что установление этого штрафа способствовало предотвращению больших убытков для обществ «ЧМС» или «Уралкалий», не представлены.

Ранее общества «ЧМС» и «ПГ» подписывали спецификации, в которых отсутствовали условия, аналогичные пунктам 2-4 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4. Кроме того, судом первой инстанции отмечено, что установление сроков начала исполнения заявок и штрафа за их неисполнение не являются существенными или необходимыми условиями договора поставки.

Апелляционный суд не может согласиться с данными выводами суда первой инстанции.

В рамках дела № А76-8791/2021 (по иску общества «ПГ» о взыскании убытков с общества «ЧМС») приводились доводы о том, что включение в условия дополнительного соглашения № 4 положений об ответственности за ненадлежащее исполнение поставщиком обязательств в виде штрафа в размере 1 000 000 руб. за отказ от исполнения заявок покупателя был направлен на недопущение одностороннего немотивированного отказа АО «Челябметрострой» от исполнения заявок ООО «Прометэл групп», так как договор с ПАО «Уралкалий» был заключен на условиях, что изготовителем КРУВ для конечного покупателя будет только АО «Челябметрострой», отказ АО «Челябметрострой» от исполнения заявки ООО «Прометэл групп» исключал возможность закупа аналогичного товара у других изготовителей.

По смыслу статьи 330 ГК РФ неустойка, штраф, в первую очередь, носит обеспечительный характер.

По мнению апелляционного суда,  принятие мер, направленных на обеспечение исполнения условий договора поставки, который заключен в целях реализации договора поставки в пользу третьего независимого лица длительным сроком действия, посредством установления финансовых санкций, но в условиях корпоративного конфликта (должник-ответчик), когда под сомнение поставлена сама возможность исполнения договора поставки, нельзя признать направленным исключительно на цели причинения вреда должнику. Выше установлено, что и должник, и общество «ПГ» признают, что целью договора поставки от 03.04.2018 № 93 являлось обособление бизнеса по производству КРУВ под контролем общества «ЧМС». Следовательно, в условиях корпоративного конфликта поставлено под угрозу существование самого общества «ПГ».

Более того, вопросы фактической уплаты штрафных санкций могут быть урегулированы через применение положений статьи 333 ГК РФ, в зависимости от конкретного правонарушения.

Вопреки выводам суда первой инстанции, с учетом вышеуказанных обстоятельств, пункты 2-4 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 не устанавливают непропорциональные условия для сторон, в связи с чем, не могут быть квалифицированы как, направленные на причинение ущерба обществу «ЧМС».

Как верно указал суд первой инстанции, пункты 5, 6, 8 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 указывают на его взаимосвязь с договором поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45, заключенным обществами «ПГ» и «Уралкалий». Данное утверждение соответствует действительности. Пункты 5, 6 не влекут имущественных последствий для участников спора, а пункт 8 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 дублирует правовые нормы (статьи 15, 393 ГК РФ), а потому само по себе его включение в текст дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 не влечет вывод о вредоносной цели.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции  обоснованно заключил, что пункты 5, 6, 8 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 не могут быть признаны направленными на причинение вреда обществу «ЧМС».

Пункт 7 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4, как обоснованно отметил суд первой инстанции, соответствует условиям ранее подписанных спецификаций №№ 1-24, предусматривающих отсрочку платежа для покупателя от 7 до 12 месяцев. Данное условие нетипично для независимых участников гражданского оборота, однако объяснимо с точки зрения отношений обществ «ЧМС» и «ПГ».

При таких обстоятельствах апелляционный суд приходит к выводу о том, что дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 было направлено на исполнение обязательств общества «ПГ» перед обществом «Уралкалий».

         Касательно доводов о наличии вреда имущественной массе общества «ЧМС» следует отметить.

Дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 никогда не исполнялось обществом «ЧМС», все заявки общества «ПГ» не были выполнены.

В силу данного обстоятельства, даже если согласиться с утверждением конкурсного управляющего о том, что пункт 1 дополнительного соглашения являлся убыточным для должника, следует констатировать отсутствие причинения вреда обществу «ЧМС» в связи с установлением слишком низких цен на электрооборудование.

Поскольку в силу пункта 2 статьи 174 ГК РФ, пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве вред должнику является обязательным элементом состава недействительности сделки, то его отсутствие, в любом случае, влечет отказ в удовлетворении заявления об оспаривании сделки.

Экономическим последствием дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 стало начисление обществом «ПГ» обществу «ЧМС» штрафа в размере 3 000 000 руб. в связи с неисполнением обществом «ЧМС» заявок покупателя. На основании заявления от 27.07.2020 общество «ПГ» заявило о зачете встречных требований на сумму 3 000 000 руб.: требование общества «ЧМС» об оплате товара по спецификации от 16.09.2019 № 22 и требование общества «ПГ» об уплате штрафа за неисполнение заявок от 29.04.2020 № 57, от 18.05.2020 №№ 67, 68.

Однако указанное, само по себе, не свидетельствует о недействительности сделки в части установления штрафных санкций. Стороны, в случае не согласия с начислением финансовых санкций, могли оспорить соответствующие действия (сделки), потребовать взыскания задолженности (если полагали неправомерным проведение зачета) и т.д.

В рамках отношений по договору поставки от 03.04.2018 № 93 и договору поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 общество «ПГ» предъявило к обществу «ЧМС» требование о взыскании убытков в виде упущенной выгоды, вызванной невозможностью исполнения обществом «ПГ» своих обязательств перед обществом «Уралкалий».

Решение Арбитражного суда Челябинской области от 11.05.2022 по делу № А76-8791/2021 о взыскании с общества «ЧМС» в пользу общества «ПГ» 36 825 000 руб. убытков в виде упущенной выгоды не вступило в законную силу.  Производство приостановлено до вступления в силу судебного акта по настоящему спору (определение апелляционного суда от 04.08.2022 по делу № А76-8791/2021).

В случае его вступления в законную силу подтвердится наличие у общества «ЧМС» денежного обязательства перед обществом «ПГ» в размере 36 825 000 руб., которое может конкурировать с кредиторами о штрафных санкциях или с зареестровыми кредиторами. В настоящее время дело о банкротстве прекращено. Поскольку решение от 11.05.2022 по делу № А76-8791/2021 не вступило в законную силу, арбитражный суд не может оценить, в какой степени взыскание упущенной выгоды обусловлено дополнительным соглашением от 26.03.2020 № 4. Вместе с тем, апелляционный суд отмечает, что из текста решения суда по названному делу следует, что размер убытков в виде упущенной выгоды определялся по размеру неполученных обществом «ПГ» доходов в связи с неисполнением договора поставки от 18.12.2019 с учетом отказа поставщика-должника.

Иных финансовых последствий дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 для обществ «ЧМС» и «ПГ» не повлекло.

Как следует из объяснений участников спора, общество «Уралкалий» не предъявило требований о взыскании штрафных санкций и отказалось от договора поставки от 18.12.2019 № 11098/2019/45 в связи с неисполнением обществом «ПГ» заявок.

Впоследствии общество «ЧМС» (поставщик) и общество «Уралкалий» (покупатель) заключили договор поставки от 17.07.2020 № 5193/2020/45, тем самым оформив поставку товара напрямую от общества «ЧМС» обществу «Уралкалий», минуя общество «ПГ».

Определением от 23.01.2023 требование общества «Уралкалий», основанное на этом договоре, в размере 24 436 245 руб. 62 коп., в том числе 17 352 000 руб. основной задолженности и 7 084 245 руб. 62 коп. штрафных санкций, включено в третью очередь реестра требований кредиторов общества «ЧМС», кредитором по этому требованию в настоящее время выступает акционерное общество «Аврора Бореалис».

Принимая во внимание, что с момента заключения дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 прошло почти 5 лет, в течение которых могли быть предъявлены все возможные требования по нему, арбитражный суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что иные экономические последствия дополнительного соглашения отсутствуют.

При указанных обстоятельствах, заявление о признании сделки недействительной не подлежало удовлетворению и в части оспаривания пунктов 2, 3, 4 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ, пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Учитывая, что не имеется оснований для удовлетворения требований в отношения признания недействительными пунктов 2, 3, 4 дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4, отсутствуют и основания для вывода о нарушении судом первой инстанции положений статьи 180 ГК РФ.

Доводы жалобы апеллянта-должника не соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, доводы жалобы апеллянта-ответчика относительно отсутствия признаков недействительности  сделки признаются обоснованными.

Касательно срока исковой давности апелляционный суд отмечает следующее.

Общество «ПГ» заявило о пропуске срока исковой давности для оспаривания дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 по корпоративным основаниям, поскольку независимый от ФИО3 генеральный директор общества «ЧМС» ФИО9 приступил к исполнению обязанностей с 30.03.2020.

Согласно пункту 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Применительно к рассматриваемому делу момент, когда ФИО9 приступил к исполнению обязанностей генерального директора общества «ЧМС» и получил доступ к документам должника, и начало течения срока исковой давности не совпадают.

С учетом масштабов деятельности должника, количества составленных документов, а также передачи документов в ходе корпоративного конфликта срок исковой давности следует исчислять с момента, когда дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 было выявлено и должно было быть проанализировано генеральным директором общества «ЧМС» ФИО9 (истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной).

Дополнительное соглашение от 26.03.2020 № 4 выявлено 14.04.2020 (т. 7, л.д. 115-128). В разумные, по мнению апелляционного суда, сроки с момента вступления в должность. Иск об оспаривании дополнительного соглашения от 26.03.2020 № 4 на основании пункта 2 статьи 174 ГК РФ был подан 06.04.2021, то есть в пределах годичного срока исковой давности с момента выявления дополнительного соглашения.

Доводы о том, что самостоятельное требование об оспаривании пункта 4 предъявлено в суд 03.09.2020 правового значения не имеют, с учетом вышеуказанных обстоятельств получения информации о соглашении.

Вопреки утверждению апеллянта-ответчика, срок исковой давности  может быть поставлен в зависимость от действий истца по проведению инвентаризации документов, с учетом масштабов деятельности должника, количества составленных документов, а также передачи документов в ходе корпоративного конфликта.

        Исчисление срока с момента вступления в должность руководителя противоречит смыслу положений статьи 200 ГК РФ, согласно пункту 1 которой течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В связи с чем, определение в части удовлетворения требований подлежит отмене (подпункты 2 и 3 пункта 1 статьи 270 АПК РФ), жалоба ответчика – удовлетворению; оснований для удовлетворения жалобы должника не установлено. В удовлетворении требований следует отказать.

Нарушений норм процессуального права, в том числе являющихся безусловными основаниями для отмены судебного акта в соответствии с пунктом 4 статьи 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено.

Касательно распределения судебных расходов апелляционный суд отмечает следующее.

Общество «ЧМС» уплатило государственную пошлину по делу № А76-33580/2020 в сумме 6 000 руб. (т. 6, л.д. 7).

Определением от 13.07.2023 должнику предоставлена отсрочка по уплате государственной пошлины до разрешения заявления об оспаривании сделки по существу в деле о банкротстве (т. 1, л.д. 1).

Фактически в рамках обособленного спора рассмотрено заявление об оспаривании двух сделок: договора поставки и дополнительного соглашения к нему.

Поскольку в удовлетворении заявления об оспаривании договора поставки и дополнительного соглашения отказано, то в соответствии с пунктом 1 статьи 110 АПК РФ государственная пошлина в размере 6 000 руб. относится на общество «ЧМС», а государственная пошлина за второе требование подлежит взысканию с должника непосредственно в доход федерального бюджета.

В связи с чем, судебный акт в части взыскания государственной пошлины с ответчика также подлежит отмене.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе ответчика и должника относятся на должника в силу статьи 110 АПК РФ.  

Руководствуясь статьями 176, 269, 270, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.01.2025 по делу № А76-1312/2022 в части удовлетворения требований и взыскания государственной пошлины отменить, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Прометэл групп» удовлетворить.

В удовлетворении требований о признании сделки недействительной отказать.

Взыскать с акционерного общества «Челябметрострой» в доход федерального бюджета 6 000 (шесть тысяч) руб. за рассмотрение заявления.

Взыскать с акционерного общества «Челябметрострой» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Прометэл групп» 30 000 (тридцать тысяч) руб. в счет возмещения расходов на уплату государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Апелляционную жалобу конкурсного управляющего акционерного общества «Челябметрострой» ФИО1 оставить без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий судья                                              Л.В. Забутырина


Судьи                                                                            Ю.А. Журавлев


                                                                                           М.В. Ковалева