Постановление от 4 июня 2023 г. по делу № А56-71/2021

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-71/2021
04 июня 2023 года
г. Санкт-Петербург
/суб.1

Резолютивная часть постановления объявлена 22 мая 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме 04 июня 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Серебровой А.Ю.

судей Будариной Е.В., Морозовой Н.А.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем ФИО1

при участии:

от ФИО2 – представитель ФИО3 (по доверенности от 17.06.2021),


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-6386/2023) ФИО2

на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.01.2023 по делу № А56-71/2021/суб.1 (судья Семенова И.С.), принятое

по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «СТРОИТЕЛЬНАЯ КОМПАНИЯ «МОНОЛИТСТРОЙ» ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СТРОИТЕЛЬНАЯ КОМПАНИЯ «МОНОЛИТСТРОЙ»

ответчики: ФИО2, общество с ограниченной ответственностью «Монолитстройпроект»,


о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 и общество с ограниченной ответственностью «Монолитстройпроект» по обязательствам должника и приостановлении производства по обособленному спору в части размера субсидиарной ответственности,

установил:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11.02.2021 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Промсвязь Инжиниринг» о признании общества с ограниченной ответственностью «Строительная компания «Монолитстрой» (далее – Общество, несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 30.07.2021 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4.

Временный управляющий 18.01.2022 обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО2 по основаниям статьей 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

В части определения размера субсидиарной ответственности заявитель просил определить его после рассмотрения заявлений кредиторов о включении требований в реестр требований кредиторов, после формирования конкурсной массы и завершения расчетов с кредиторами.

Решением суда от 24.01.2022 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4

Определением суда от 17.05.2022 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего.

Определением суда от 23.01.2023 суд установил наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, приостановив производство по делу в части определения размера субсидиарной ответственности до завершения расчетов с кредиторами.

В ходе рассмотрения дела конкурсный управляющий уточнил заявленные требования, предъявив их, также, обществу с ограниченной ответственностью «Монолитстройпроект».

Суд первой инстанции исходил из фактов неисполнения ответчиком обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника, а также искажения бухгалтерского учета и отчетности Общества (установленные в деле № А56-71337/2021 и в связи с обращением ФИО5 об исполнении должником обязанностей как работодателя, которые привели к затруднению осуществления мероприятий конкурсного производства, в частности по формированию конкурсной массы за счет дебиторской задолженности и по оформлению передачи документации Общества в архив.

Доводы ответчика о том, что вся документация и сведения были представлены конкурсному управляющему судом отклонены со ссылкой на осуществление конкурсным управляющим самостоятельно мероприятий по сбору документов.

Суд принял во внимание позицию конкурсного управляющего о совершении контролирующим должника лицом подозрительных сделок по переводу денежных средств Общества в пользу ООО «Монолитстройпроект» (далее – ООО «МСП») и ООО «Промстройпроект» при отсутствии реальных оснований для проведения расчетов; а также совершение должником сделок по отчуждению транспортных средств в пользу индивидуального предпринимателя ФИО6 при отсутствии встречного предоставления со стороны последнего.

Суд пришел к выводу об организации ФИО2 такой схемы ведения бизнеса, при которой доход от хозяйственной деятельности по соглашениям с обществом с ограниченной ответственностью «ЛЕНТА» выводился в пользу подконтрольных ответчику юридических лиц, а долговые обязательства в связи с поставкой оставались на должнике.

Исходя из изложенного, суд согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что имеются основания для применения ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве к ФИО2, а также к ООО «МСП» как выгодоприобретателю за счет Общества.

Суд согласился с доводами конкурсного управляющего о наличии оснований для применения к ФИО2 субсидиарной ответственности в соответствии с положениями статьи 61.12 Закона о банкротстве, посчитав, что финансовое положение должника начало ухудшаться с 2018 года, а с 2019 года стало критическим, когда ожидаемый доход от взаимоотношений с ООО «Лента» оказался менее расходов для реализации этого проекта. С учетом изложенного, суд посчитал, что у руководителя должника возникла обязанность по обращению с заявлением о его несостоятельности (банкротстве), объективное банкротство наступило 01.03.2019, в связи с чем, бывший руководитель должника несет ответственность по обязательствам перед кредиторами, возникшим с 01.04.2019.

Суд отклонил доводы ФИО2 о том, что он добросовестно рассчитывал на получение исполнения денежных обязательств ООО «Лента», поскольку в удовлетворении исков к этой организации было отказано. Исходя из изложенного, суд посчитал, что обращение с исками к ООО «Лента» были заведомо не обоснованным.

На определение суда подана апелляционная жалоба ФИО2, который просит отменить определение и принять по делу новый судебный акт.

В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель ссылается на то, что документация должника не была истребована у него в надлежащем порядке конкурсным управляющим, последним допущено бездействие, выразившееся в непринятии мер по восстановлению документации. По мнению ответчика, у него не имелось объективной возможности представить документацию должника, и состав для привлечения к субсидиарной ответственности в связи с отсутствием документации конкурсным управляющим не доказан.

Податель жалобы настаивает на том, что объективное банкротство Общества наступило по причине невыплаты его основным контрагентом – ООО «Лента» – суммы гарантийных удержаний, расторжением договора и снижением финансирования проекта.

ФИО2 считает, что суд наличие причинно-следственной связи между сделками должника и его объективным банкротством не установил.

Податель жалобы полагает, что судом не учтено принятие им мер по взысканию дебиторской задолженности, за счет которой, как полагает ответчик, можно было произвести погашение требований кредиторов и избежать банкротства. Как полагает ФИО2, объективное банкротство Общества не могло наступить ранее 31.01.2020.

В отзыве на апелляционную жалобу конкурсный управляющий возражает против ее удовлетворения, полагая законным и обоснованным определение суда первой инстанции.

В дополнении к апелляционной жалобе, ее податель ссылается на то, что доводы управляющего о недобросовестности действий ФИО2, выразившееся в перечислении денежных средств в адрес ООО «МСП» не подтверждаются материалами дела, поскольку определением от 24.04.2023 в удовлетворении заявления о признании недействительной сделки по совершению этого платежа отказано.

Также податель жалобы ссылается на то, что им была передана конкурсному управляющему вся имеющаяся у него документация должника.

Согласно пояснениям подателя жалобы, единственным возможным способом восстановления платежеспособности Общества являлось продолжение договорных взаимоотношений с ООО «Лента» и объективные признаки банкротства не могли возникнуть ранее расторжения договора с этим обществом в январе 2020 года.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы апелляционной жалобы, пояснил, что оспаривает судебный акт только в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве, в судебное заседание не явились. С учетом мнения представителя ответчика и в соответствии с положениями статьи 156 АПК РФ, дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц.

Возражений против проверки законности и обоснованности определения суда в пределах доводов апелляционной жалобы не заявлено. Дело рассмотрено в порядке части 5 статьи 268 АПК РФ, в пределах доводов апелляционной жалобы.

Проверив законность и обоснованность определения суда в обжалуемой части, суд не усматривает оснований для его отмены или изменения.

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 02.03.2011. Единственным участником Общества с долей участия 100% и его руководителем (генеральным директором) был ФИО2

Обращаясь в суд о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, временный управляющий сослался на систематическое перечисление Обществом в период 2018-2019 денежных средств в пользу ООО «Монолитстройпроект» (ООО «МСП»), полагая, что данное общество было подконтрольно ФИО2

В обоснование этого довода, временный управляющий отметил, что единственным участником ООО «МСП» в период с 02.11.2015 по 17.02.2017 являлась ФИО5, которая в период с 01.03.2018 по 01.03.2019 также была сотрудником Общества (получала от Общества заработную плату); должник и ООО «МСП» зарегистрированы по одному и тому же адресу.

Временный управляющий указывал, что в пользу ООО «МСП» должником выведено 444 553 200 руб. При этом, у ООО «МСП» не имелось других контрагентов, кроме должника, равно как и ресурсов для выполнения работ, за которые могла быть перечислена плата.

Также, по утверждению заявителя, доступ к управлению счетами Общества и ООО «МСП» имело одно и то же лицо – ФИО2, в том числе и после смены контролирующего ООО «МСП» лица 17.02.2017 с ФИО5 на ФИО7

Аналогичные доводы были приведены временным управляющим и в отношении иного контрагента должника – ООО «Промстройпроект» (ООО «ПСП»), также зарегистрированного по адресу местонахождения Общества.

Как указывал временный управляющий, до 30.11.2017 учредителем и руководителем ООО «Промстройпроект» являлся сотрудник должника – ФИО8.

По результатам анализа бухгалтерской отчетности и сведений о движении денежных средств по расчетному счету должника, временный управляющий посчитал, что признаки его объективного банкротства возникли в 2019 году, с учетом резкого снижения объема операций по счетам. По мнению временного управляющего, активы, отраженные в бухгалтерской отчетности должника за 2019 год, фактически в наличии отсутствовали.

Кроме того, временный управляющий отметил структуру активов Общества за период с 2017 по 2020 года – за счет обязательств перед контрагентами и заемных денежных средств. Основным контрагентом должника являлось ООО «Лента».

Заявитель отметил, что с августа 2018 года Общество начало допускать просрочку исполнения обязательств перед привлеченными им подрядчиками и поставщиками (ООО «Группа компаний «Мастер», ООО «В.А.Т.», ООО «ЛК Спектр», ООО «Промсвязь Инжиниринг»).

Согласно сведениями, выявленным временным управляющим, основная деятельность должника заключалась в исполнении договора от 26.12.2016 № 108, заключенного Обществом с ООО «Лента», по условиям которого Общество приняло на себя обязательства по выполнению работ по строительству и сдаче в эксплуатацию торгово-делового комплекса с автостоянкой «Лента» на земельном участке с кадастровым номером 50:12:0030409:12. Работы должны были быть выполнены в срок до 15.01.2018, а объект строительства сдан в эксплуатацию не позднее 28.02.2019.

Уведомлением от 27.12.2019 ООО «Лента» отказалось от договора подряда с Обществом по основаниям пункта 2 статьи 715 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из представленной переписки следует, что с февраля 2019 года ответчик обращался к ООО «Лента» с просьбой о предоставлении авансирования выполнения работ в связи с их удорожанием. Поскольку авансирования не представлено, письмами от 24.12.2019 и от 26.12.2019 Общество сообщило о приостановлении выполнения работ.

Исходя из изложенного, временный управляющий посчитал, что с 01.03.2019 у Общества возникли признаки объективного банкротства, поскольку, учитывая допущенную просрочку при выполнении работ в интересах ООО «Лента» и отсутствие у Общества средств для их выполнения, для добросовестного руководителя должна была быть очевидна невозможность получения Обществом прибыли от реализации указанного проекта, а иных проектов, которые могли принести прибыль, у должника не имелось.

Временный управляющий сослался на то, что руководитель Общества не передал ему документацию должника, в том числе по его запросу, что повлекло обращение временного управляющего в суд об истребовании документов.

Кроме того, заявитель указал на совершение Обществом в лице ответчика экономически невыгодных сделок по отчуждению в пользу индивидуального предпринимателя ФИО6 двух автомобилей: Porsche Cayenne и BMW X5, поскольку не представлены доказательства оплаты покупателем транспортных средств.

Возражая против привлечения его к субсидиарной ответственности, ФИО2 не согласился с доводом арбитражного управляющего о возможности спрогнозировать наступление признаков объективного банкротства Общества в связи с исполнением договора подряда с ООО «Лента», указал на принятие мер по взысканию дебиторской задолженности, в том числе с ООО «Лента».

По утверждению ответчика, Общество продолжало исполнять обязательства перед кредиторами и после расторжения договора с ООО «Лента», обращение в суд конкурсного кредитора ООО «Промсвязь Инжиниринг» с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом) обусловлено уклонением кредитора от заключения с Обществом мирового соглашения. Возбуждение в отношении Общества дела о банкротстве исключило возможность получения прибыли для удовлетворения требований кредиторов.

По мнению ответчика, арбитражный управляющий определил момент наступления признаков объективного банкротства без учета наличия у Общества актива в виде дебиторской задолженности.

В отношении довода арбитражного управляющего о непередаче документов ответчик указал, что заявитель не доказал наступления для Общества негативных последствий по причине бездействия контролирующего должника лица, поскольку сам не предпринял действий по истребованию необходимой документации у контрагентов должника.

Доводы об экономической необоснованности совершенных Обществом сделок, как считает ответчик, приведен без анализа первичной документации Общества, денежные средства перечислялись ООО «МСП», ООО «ПСП» за выполненные работы, результат которых был передан ООО «Лента», что подтверждено в деле №А56-55615/2021.

Отчуждение транспортных средств в пользу ФИО6, как указал ответчик, имело место в счет погашения обязательств по договору займа от 12.05.2020 № 12-20.

В материалы дела представлены платежные поручения от 13.05.2020 №№ 125 127, по которым ФИО6, произвел оплату юридических услуг за ООО «СК «Монолитстрой» на суммы 47 250 руб. и 200 000 руб.

Условиями договора займа от 12.05.2020 № 12-20, заключенным между Обществом и ФИО6, предусмотрено предоставление 10 000 000 руб. Именно в счет их погашения была предусмотрена передача займодавцу денежных средств Общества Соглашениями об отступном от 03.06.2020 №№ 1, 2 к договору займа.

Исходя из положений подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующего должника лица в случае невозможности полного погашения обязательств перед кредиторами презюмируется, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а также в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде банкротства организации разъяснен в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в силу которого под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 Постановления № 53).

В силу положений пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Такую же обязанность несут члены коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.).

С учетом разъяснений, данных в подпунктах 1, 5 пункта 2, пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», поведение руководителя организации предполагается недобросовестным, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Как разъяснено в пункте 23 Постановления Пленума № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 3 пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если в удовлетворении иска о признании сделки недействительной ранее было отказано по мотиву равноценности полученного должником встречного денежного предоставления, то заявитель впоследствии не вправе ссылаться на нерыночный характер цены этой же сделки в целях применения презумпции доведения до банкротства.

В материалы данного обособленного спора обоснования встречного предоставления относительно перечисления денежных средств со стороны ООО «МСП» и ООО «ПСП» не представлено. При этом, учитывая доводы арбитражного управляющего об аффилированности указанных лиц по отношению к Обществу, которые по существу не опровергнуты контролирующим должника лицом, с учетом правовой позиции, сформулированной в пункте 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, к ответчику подлежит применению повышенный стандарт доказывания реальности правоотношений между Обществом и ООО «МСП», ООО «ПСП», в ходе которых имели место спорные перечисления.

Доводы арбитражного управляющего об отсутствии у ООО «МСП», ООО «ПСП» ресурсов для выполнения субподрядных работ ответчиком не опровергнуты.

Размер перечислений денежных средств сопоставим с доходом, полученным Обществом в результате выполнения работ по договору, заключенному с ООО «Лента», в чем заключалось, как следует из материалов дела, основная хозяйственная деятельность Общества. Платежи в пользу названых лиц являются крупными сделками относительно масштабов хозяйственной деятельности Общества. Вывод денежных средств в указанном размере мог реально исключить возможность продолжения Обществом хозяйственной деятельности и расчетов с иными, привлеченными независимыми субподрядчиками.

Определением от 24.04.2023, принятом в обособленном споре №А56-71/2021/сд.1, отказано в удовлетворении требований о перечислении денежных средств в пользу ООО «МСП» в связи с отсутствием у Общества признаков неплатежеспособности на момент совершения платежей. Между тем, вопреки доводам апеллянта, данное обстоятельство не исключает убыточности этих перечислений.

В отношении платежей в пользу ООО «ПСП» каких-либо сведений о встречном предоставлении не имеется.

Также в материалы обособленного спора, вопреки утверждениям ответчика, не представлено доказательств представления ФИО6 денежных средств в размере, сопоставимом со стоимостью переданных ему транспортных средств Общества.

Определением от 06.10.2022, принятым в обособленном споре №А56-71/2021/истр.1, установлено, что часть документов должника ФИО2 представлена, истребованы письменные пояснения по судьбе запасов и об отчуждении имущества.

Доказательства представления указанных сведений в материалах дела отсутствуют.

В силу положений пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, предоставление сведений и документации должника является обязанностью контролирующего лица, которая должна быть им исполнена вне зависимости от обращения конкурсного управляющего.

С учетом изложенного, доводы ответчика о бездействии конкурсного управляющего по сбору документации должника не освобождают бывшего руководителя от ответственности за негативные обстоятельства отсутствия документов Общества.

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума № 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Отсутствие сведений и документов о выбытии активов должника, сведения о которых отражены в его бухгалтерской отчетности за 2019 год, затрудняет формирование конкурсной массы, следовательно, также составляет презумпцию вины контролирующего должника лица в невозможности осуществления расчетов с кредиторами.

В силу разъяснений пунктов 18, 19 постановления Пленума № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Из материалов дела следует, что прекращение получения Обществом дохода имело место в связи с прекращением договора подряда, заключенного с ООО «Лента» 28.02.2019. Причиной прекращения договорных отношений явились положения пункта 2 статьи 715 ГК РФ, что подтверждено в деле №А56-55615/2021, то есть, допущенная Обществом просрочка выполнения работ. Доказательств объективных причин неисполнения Обществом надлежащим образом договора подряда подателем жалобы не представлено.

Учитывая основания расторжения договора, доводы ответчика о возможности получения Обществом с ООО «Лента» денежных средств в размере, достаточном для погашения кредиторской задолженности, правомерно отклонены судом как не подтвержденные материалами дела.

Следовательно, наличие объективных причин банкротства Общества не доказано и приведенные выше презумпции вины контролирующего лица должника в его банкротстве не опровергнуты.

Доводы конкурсного управляющего о систематическом прекращении Обществом осуществления расчетов с кредиторами с середины 2018 года, приведенные со ссылкой на судебные акты, которыми установлены требования кредиторов, подателем жалобы не опровергнуты.

С момента прекращения договора с ООО «Лента» Общество утратило источник дохода от предпринимательской деятельности, и, следовательно, возможность осуществления расчетов с кредиторами.

Исходя из положений статьи 2 Закона о банкротстве, с 01.03.2019 Общество стало отвечать признакам неплатежеспособности и у руководителя должника, по условиям пунктов 1, 2 стати 9 Закона о банкротстве, возникла обязанность по обращению в суд с заявлением должника.

Из изложенного выше следует, что ответчик не представил объективного обоснования возможности восстановления платежеспособности должника после 01.03.2019, обращение к ООО «Лента» о взыскании дебиторской платежеспособности являлось заведомо необоснованным.

С учетом изложенного, апелляционная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что не позднее 01.04.2019 ответчик должен был обратиться с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) и, в связи с этим, несет субсидиарную ответственность по основаниям статьи 61.12 Закона о банкротстве по кредиторской задолженности, возникшей за период с 01.04.2019, так как неправомерное бездействие ответчика привело к наращиванию кредиторской задолженности.

Таким образом, выводы суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности являются законными и обоснованными.

Иных доводов, опровергающих выводы суда первой инстанции по существу, апелляционная жалоба не содержит.

Материалы дела исследованы судом полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела и нормам права.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда, нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием к безусловной отмене судебного акта по статье 270 АПК РФ, не установлено, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что определение суда первой инстанции в обжалуемой части является законным и обоснованным, в связи с чем апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд



постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.01.2023 по делу №А56-71/2021/суб.1 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.




Председательствующий

А.Ю. Сереброва

Судьи

Е.В. Бударина


Н.А. Морозова