Решение от 23 июля 2020 г. по делу № А40-68252/2020

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Дело № А40-68252/20-84-498
23 июля 2020 г.
г. Москва


Резолютивная часть решения объявлена 22 июля 2020 года

Полный текст решения изготовлен 23 июля 2020 года

Арбитражный суд г. Москвы в составе судьи Сизовой О.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Халиковым Р.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело

по заявлению: ООО «КОР12» (129090, МОСКВА ГОРОД, УЛИЦА КАЛАНЧЕВСКАЯ, 45, СТР.4, ОГРН: <***>)

к Управлению ФАС России по г. Москве (107078, <...>, ОГРН: <***>)

третье лицо: ГКУ г. Москвы – Центр организации дорожного движения Правительства Москвы

о признании незаконным и отмене решения по делу № 077/10/19-387/2020 от 17.01.2020 г., об обязании,

при участии в судебном заседании:

от заявителя: ФИО1 (доверенность от 18.12.2019 г., диплом);

от ответчика: ФИО2 (удостоверение, паспорт, доверенность от 27.12.2019 г. № 03-73);

от третьего лица: ФИО3 (доверенность от 24.01.2020 г., паспорт);

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «КОР12» (далее — Заявитель, ООО «КОР12») обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании решения Московского УФАС России от 17.01.2020 по делу № 077/10/19-387/2020 о проведении проверки по факту уклонения от заключения государственного контракта.

В судебном заседании от 13.07.2020 г. был объявлен перерыв на 20.07.2020 г. в порядке ст. 163 АПК РФ.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, привлечено ГКУ г. Москвы «Центр организации дорожного движения» (далее — Третье лицо, Заказчик, Учреждение).

В судебном заседании представитель Заявителя поддержала заявленные требования, указав на незаконность и необоснованность оспариваемого акта по доводам, изложенным в заявлении, отметив, что упомянутый акт не соответствует закону и нарушает его права и законные интересы в связи с лишением его возможности в течение двух лет заниматься предпринимательской деятельностью. Сослалась на отсутствие в действиях общества недобросовестного поведения в ходе заключения государственного контракта, поскольку последним были предприняты все возможные и необходимые действия для заключения упомянутого контракта, ввиду чего представитель Заявителя в судебном заседании выражала несогласие с оценкой, данной этим действиям административным органом. В этой связи в судебном заседании представитель Заявителя настаивала на обоснованности собственных требований и просила суд об их удовлетворении.

В судебном заседании представитель Ответчика требования не признала, возражала против их удовлетворения по доводам представленных суду в порядке ст. 81 АПК РФ письменных объяснений, одновременно пояснив, что включение сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков было обусловлено представлением им ненадлежащего обеспечения исполнения государственного контракта и полным бездействием после признания Заявителя уклонившимся от заключения этого контракта. Приведенные Заявителем доводы о недоказанности контрольным органом в действиях общества именно умысла в уклонении от заключения государственного контракта представитель Ответчика отклонила по мотиву их несостоятельности, поскольку халатность и непредусмотрительность также являются разновидностью недобросовестности, ввиду чего установление административным органом именно умысла на уклонение от заключения контракта и срыв тем самым закупочной процедуры Заказчика, по мнению представителя Ответчика, не являлось необходимым элементом для применения к обществу мер публично-правовой ответственности. В этой связи в судебном заседании представитель Ответчика настаивала на законности оспоренного по делу ненормативного правового акта и, как следствие, просила суд об отказе в удовлетворении заявленного требования.

Представитель Третьего лица — ГКУ г. Москвы «Центр организации дорожного движения» в судебном заседании поддержал позицию Ответчика, возражал против удовлетворения заявленного требования по доводам ранее представленного отзыва, дополнительно обратив внимание суда на несоответствие представленной Заявителем банковской гарантии требованиям закупочной документации и ухудшение ее условиями правового положения Заказчика, а также на отсутствие у последнего обязанности по осуществлению согласования направленной ему обществом банковской гарантии. В этой связи представитель Третьего лица также ссылался на законность и обоснованность оспоренного по делу решения административного органа, ввиду чего настаивал на необоснованности заявленных обществом требований.

Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что заявленные требования необоснованны и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

Как следует из материалов дела и установлено судом, по результатам проведенного Учреждением открытого аукциона в электронной форме на право заключения государственного контракта на оказание услуг по мойке автомобилей ГКУ «ЦОДД» (реестровый номер извещения 0173200005319000210) общество признано единственным участником закупочной процедуры, что оформлено протоколом рассмотрения единственной заявки на участие в электронном аукционе от 20.11.2019, ввиду чего названному участнику на основании ст. 71 Федерального закона от 05 апреля 2013 года № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о контрактной системе в сфере закупок) направлен проект государственного контракта на подписание.

В соответствии с ч. 2 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок в течение пяти дней с даты размещения в единой информационной системе протокола подведения итогов аукциона заказчик размещает в единой информационной системе и на электронной площадке с использованием единой информационной системы без своей подписи проект контракта, который составляется путем включения в проект контракта, прилагаемый к документации или извещению о закупке, цены контракта, предложенной участником закупки, с которым заключается контракт, либо предложения о цене за право заключения контракта в случае, предусмотренном ч. 23 ст. 68 названного закона, информации о товаре (товарном знаке и (или) конкретных показателях товара), информации, предусмотренной п. 2 ч. 4 ст. 54.4, п. 7 ч. 9 ст. 83.1 упомянутого закона, указанных в заявке, окончательном предложении участника электронной процедуры.

Материалами дела подтверждается, что Заказчиком победителю закупки посредством функционала электронной торговой площадки 25.11.2019 направлен проект государственного контракта на подписание.

Согласно ч.ч. 3, 4 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок в течение пяти дней с даты размещения заказчиком в единой информационной системе проекта контракта победитель электронного аукциона размещает в единой информационной системе проект контракта, подписанный лицом, имеющим право действовать от имени победителя такого аукциона, а также документ, подтверждающий предоставление обеспечения исполнения контракта и подписанный усиленной электронной подписью указанного лица, либо протокол разногласий, подписанный усиленной электронной подписью лица, имеющего право действовать от имени победителя такого аукциона, в котором победитель аукциона указывает замечания к положениям проекта контракта, не соответствующим извещению о проведении такого аукциона, документации о нем и своей заявке на участие в таком аукционе, с указанием соответствующих положений данных документов.

Материалами дела подтверждается, что Заявителем 06.12.2019 Заказчику направлен подписанный проект государственного контракта, а также документ об обеспечении исполнения контракта в виде банковской гарантии от 06.12.2019 № 227926ВБЦ-19, выданной КБ «Модульбанк» (АО).

Вместе с тем, Заказчиком 09.12.2019 составлен протокол признания Заявителя уклонившимся от заключения государственного контракта.

При этом отказ Учреждения от заключения государственного контракта с Заявителем был обусловлен предоставлением последним банковской гарантии, не соответствующей условиям аукционной документации в части возможности получения выплат по ней в случае получения такой гарантии банком после истечения срока ее действия.

Впоследствии Учреждением направлены материалы в антимонопольный орган для проведения проверки по факту уклонения от заключения контракта и включения сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

По результатам рассмотрения представленных сведений антимонопольный орган оспариваемым решением включил сведения об обществе в названный реестр, поскольку счел факт уклонения последним от заключения государственного контракта подтвержденным.

Не согласившись с вынесенным по делу решением, полагая свои действия в ходе заключения государственного контракта добросовестными, а выводы антимонопольного органа о проявленной неосмотрительности и допущенном уклонении от заключения контракта - ошибочными, Заявитель обратился в суд с требованием о признании названного решения незаконным.

В соответствии с ч. 1 ст. 198, ч. 4 ст. 200, ч. 3 ст. 201 АПК РФ ненормативный правовой акт может быть признан судом недействительным, а решения и действия незаконными при одновременном их несоответствии закону и нарушении ими прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Судом проверено и установлено соблюдение Заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

Полномочия административного органа, рассмотревшего дело и вынесшего оспариваемый ненормативный правовой акт, определены постановлением Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 № 94 «О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление контроля в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для федеральных государственных нужд».

Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд соглашается с позицией Ответчика, при этом исходит из следующего.

Как следует из материалов дела и установлено антимонопольным органом, Заявитель был признан единственным участником открытого аукциона в электронной форме на право заключения государственного контракта на оказание услуг по мойке автомобилей ГКУ «ЦОДД» (реестровый номер извещения 0173200005319000210), что оформлено протоколом рассмотрения единственной заявки на участие в электронном аукционе от 20.11.2019.

В силу ч. 4 ст. 96 Закона о контрактной системе в сфере закупок контракт заключается после предоставления участником закупки, с которым заключается контракт, обеспечения его исполнения в соответствии с требованиями упомянутого закона.

При этом, материалами дела также подтверждается, что в качестве обеспечения исполнения контракта Заявителем выбрана и направлена Заказчику банковская гарантия от 06.12.2019 № 227926ВБЦ-19, выданная КБ «Модульбанк» (АО).

Согласно ч. 5 ст. 45 Закона о контрактной системе в сфере закупок заказчик рассматривает поступившую банковскую гарантию в срок, не превышающий трех рабочих дней со дня ее поступления.

Исчерпывающий перечень оснований для отказа в принятии заказчиком такой гарантии приведен в ч. 6 названной статьи закона, согласно п. 3 которой таким основанием является несоответствие банковской гарантии требованиям, содержащимся в извещении об осуществлении закупки, приглашении принять участие в определении поставщика (подрядчика, исполнителя), документации о закупке, проекте контракта, который заключается с единственным поставщиком (подрядчиком, исполнителем).

В то же самое время, как следует из материалов дела и достоверно установлено антимонопольным органом, представленная обществом банковская гарантия не соответствовала ни требованиям действующего законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок, ни требованиям аукционной документации.

Так, согласно п. 8 ч. 1 ст. 64 Закона о контрактной системе в сфере закупок в документации об аукционе должен быть указан размер обеспечения исполнения контракта, срок и порядок его предоставления, требования к такому обеспечению.

По смыслу приведенной нормы права определение таких обязательств находится в исключительной компетенции заказчика как лица, обладающего большим объемом публично-правовых обязательств в рамках закупок для государственных и муниципальных нужд, а потому наиболее заинтересованного в надлежащем исполнении контракта либо предоставлении ему возможности получить обеспечение его исполнения в целях возмещения собственных убытков, понесенных в результате срыва государственного контракта.

Во исполнение приведенной нормы права Заказчиком в п. 26.2 Информационной карты аукциона установлено, что банковская гарантия оформляется в письменной форме на бумажном носителе или в форме электронного документа, подписанного усиленной неквалифицированной электронной подписью лица, имеющего право действовать от имени гаранта на условиях, определенных гражданским законодательством и ст. 45 Закона о контрактной системе в сфере закупок.

Согласно п. 7.1 проекта государственного контракта исполнение контракта обеспечивается предоставлением независимой гарантии, выданной банком и соответствующей требованиям ст. 45 Закона о контрактной системе в сфере закупок.

В то же время, согласно п. 5 представленной Банковской гарантии от 06.12.2019 № 227926ВБЦ-19, выданной КБ «Модульбанк» (АО), требование по гарантии должно быть получено гарантом не позднее последнего дня срока действия гарантии заказным письмом с уведомлением о вручении либо посредством электронной почты. При этом, в силу п. 12 упомянутой банковской гарантии бенефициару предоставлено право на бесспорное списание денежных средств со счета гаранта, если гарантом в течение 5 (пяти) рабочих дней не исполнено требование по гарантии, представленное гаранту до окончания срока действия гарантии.

Таким образом, как установлено административным органом и подтверждается материалами дела, банковская гарантия ставила возможность получения Заказчиком выплат по ней в зависимость от даты получения банком-гарантом такой гарантии, которая, в свою очередь, не должна была быть позднее даты окончания срока действия этой гарантии.

В то же время, исходя из системного толкования положений п. 2 ст. 374 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) (требование бенефициара должно быть представлено гаранту до окончания определенного в гарантии срока), п. 1 ст. 165.1 ГК РФ (юридически значимые сообщения влекут гражданско-правовые последствия с момента доставки) во взаимосвязи с правовой нормой п. 2 ст. 194 ГК РФ (заявления и извещения, сданные в организацию связи до 24 часов последнего дня срока, считаются сделанными в срок), указание в гарантии на необходимость получения гарантом необходимых документов в срок до окончания срока действия гарантии недопустимо. Между тем, обязанность выплаты денежных средств по представленной обществом банковской гарантии напрямую зависит от даты получения требования банком. В этой связи данное ограничение права Заказчика существенным образом затрагивает права последнего и ставит под угрозу возможность удовлетворения банком требований по спорной банковской гарантии. В силу ч. 3 ст. 45 Закона о контрактной системе в сфере закупок, в банковскую гарантию включается условие о праве заказчика на бесспорное списание денежных средств со счета гаранта, если гарантом в срок не более чем пять рабочих дней не исполнено требование заказчика об уплате денежной суммы по банковской гарантии, направленное до окончания срока действия банковской гарантии. Таким образом, Закон о контрактной системе в сфере закупок устанавливает, что требование бенефициара должно быть предъявлено (направлено) гаранту до окончания срока действия гарантии, что не тождественно моменту получения гарантом такого требования, как было указано в банковской гарантии общества «КОР12». Из изложенного следовало, что банковская гарантия, представленная Заявителем, связывает гаранта обязательством исполнения требования об уплате денежной суммы с датой получения им такого требования, в то время как Закон о контрактной системе в сфере закупок связывает исполнение требования с датой его направления.

При этом, оценивая содержание спорной банковской гарантии в указанной части, суд принимает во внимание позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в определении от 16.06.2020 № 305-ЭС20-8249, согласно которой указание в гарантии на необходимость получения гарантом необходимых документов в срок до окончания срока действия гарантии является недопустимым.

В то же время, согласно Обзору судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденному Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.06.2017, неисполнение требований ч. 6 ст. 45, ч.ч. 3 и 5 ст. 96 Закона о контрактной системе является основанием для отказа в принятии банковской гарантии заказчиком, а участник, представивший банковскую гарантию с недостатками, считается уклонившимся от заключения контракта.

Кроме того, обращает на себя внимание и то обстоятельство, что в настоящем случае порочность банковской гарантии была допущена в тех положениях, содержание которых Заявителю изначально было доподлинно известно, а потому, при должной степени заботливости и осмотрительности при подготовке банковской гарантии, последним не должно было быть допущено никаких пороков при подготовке своего обеспечения исполнения контракта.

При этом суд отмечает, что положения закупочной документации в настоящем случае Заявителем ни в административном, ни в судебном порядке не оспаривались, а потому при принятии оспариваемого ненормативного правового акта административный орган обоснованно презюмировал их законность. В свою очередь, Заявитель, подав заявку на участие в закупочной процедуре, конклюдентно согласился со всеми условиями аукционной документации (ч. 1 ст. 8 ГК РФ) и, как следствие, принял на себя все риски несоответствия представленного им обеспечения исполнения государственного контракта требованиям аукционной документации.

На основании изложенного, учитывая несоответствие банковской гарантии № 227926ВБЦ-19 от 06.12.2019, выданной КБ «Модульбанк» (АО), требованиям закупочной документации, указанная гарантия не могла быть принята Учреждением в качестве надлежащего обеспечения исполнения контракта.

При этом, в судебном заседании факт несоответствия упомянутой гарантии требованиям закупочной документации представителем Заявителя не оспаривался (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ).

В этой связи, учитывая факт истечения отведенного на подписание контракта и предоставление обеспечения его исполнения срока (указанный срок истекал 06.12.2019), предоставление обществом банковской гарантии, не соответствующей требованиям аукционной документации (что является нарушением ст. 45 Закона о контрактной системе закупок), а потому не принятой Учреждением применительно к ст. 96 Закона о контрактной системе закупок, антимонопольный орган пришел к обоснованному выводу о правомерности действий Заказчика при отказе в принятии такой гарантии и признании Заявителя уклонившимся от заключения контракта.

При этом суд также отмечает, что обязанности по предоставлению Заказчиком участнику закупки возможности замены банковской гарантии нормоположения Закона о контрактной системе в сфере закупок не содержат, а требования ч. 7 ст. 45 упомянутого закона по своевременному извещению победителя закупки об отказе в принятии представленной им банковской гарантии Учреждением исполнены путем составления протокола о признании участника закупки уклонившимся от заключения государственного контракта.

В этой связи суд соглашается с доводами Ответчика о том, что действия Заказчика в настоящем случае требованиям законодательства Российской Федерации о контрактной системе закупок не противоречили, а потому у контрольного органа отсутствовали правовые основания для отказа Учреждению во включении сведений в отношении Заявителя в реестр недобросовестных поставщиков.

При таких данных суд признает, что выводы антимонопольного органа, изложенные в оспариваемом ненормативном правовом акте, являются правильными и представленным в дело доказательствам соответствуют.

Согласно ч. 5 ст. 96 Закона о контрактной системе в сфере закупок в случае непредоставления участником закупки, с которым заключается контракт, обеспечения его исполнения в срок, установленный для заключения контракта, такой участник считается уклонившимся от заключения контракта.

Таким образом, толкование приведенных норм права в совокупности со ст. 45 Закона о контрактной системе в сфере закупок позволяет сделать вывод о том, что требования к банковским гарантиям, предоставляемым в качестве обеспечения исполнения контрактов, являются обязательными и безальтернативными, а их несоблюдение влечет за собой не только отказ заказчика от заключения договора, но и является самостоятельным основанием для признания такого участника уклонившимся от заключения контракта.

При этом по смыслу и в целях применения названных норм права предоставление банковской гарантии, не соответствующей требованиям аукционной документации, приравнивается к ее непредставлению.

Аналогичная позиция последовательно отражена в судебных актах по делам №№ А40-87924/12, А40-122160/15, А40-217907/2016.

Доводы Заявителя об отсутствии в его действиях признаков недобросовестности подлежат отклонению, поскольку в контексте ст.ст. 45, 96 Закона о контрактной системе в сфере закупок предоставление банковской гарантии, не соответствующей требованиям как законодательства, так и закупочной документации, является самостоятельным основанием для признания его уклонившимся от заключения контракта, а потому приведенные Заявителем ссылки на факт подписания со своей стороны проекта государственного контракта судом отклоняются как не имеющие правового значения.

Более того, приведенные Заявителем ссылки на свою добросовестность при заключении контракта не соответствуют действительности.

Так, о признании его победителем проведенной закупочной процедуры обществу стало известно еще 20.11.2019 – в дату опубликования Заказчиком протокола рассмотрения единственной заявки на участие в электронном аукционе, а потому у Заявителя в настоящем случае имелось достаточное количество времени (до 06.12.2019) на подготовку надлежащего обеспечения исполнения контракта (а при должной степени заботливости и осмотрительности последнего такое обеспечение должно было наличествовать у него еще до признания его победителем закупки).

Более того, учитывая наличие всех предъявляемых Учреждением к банковской гарантии требований в свободном доступе в единой информационной системе, Заявитель не был лишен возможности заранее проверить свою банковскую гарантию на предмет ее соответствия требованиям аукционной документации Заказчика.

Вместе с тем, совершению перечисленных действий Заявитель предпочел направление в адрес Заказчика непроверенной банковской гарантии, тем самым приняв на себя и все риски, связанные с ее несоответствием требованиям действующего гражданского законодательства Российской Федерации и аукционной документации.

Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

Как отмечено в определении Верховного Суда от 07.08.2015 № 305-КГ15-9489 и вопреки утверждению заявителя об обратном, уклонение от заключения контракта может выражаться как в совершении целенаправленных (умышленных) действий или бездействия, так и в их совершении по неосторожности, когда участник открытого аукциона по небрежности не принимает необходимых мер по соблюдению соответствующих норм и правил.

Кроме того, исходя из позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 13.05.2016 по делу № 204155/2015, включение участника закупки в реестр недобросовестных поставщиков возможно только при наличии в действиях такого поставщика (подрядчика, исполнителя) недобросовестного поведения. При этом недобросовестность юридического лица должна определяться не его виной, то есть субъективным отношением к содеянному, а исключительно той степенью заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

Таким образом, основанием для включения сведений в реестр недобросовестных поставщиков является такое уклонение лица от заключения контракта, которое предполагает его недобросовестное поведение, совершение им действий (бездействия) в противоречие требованиям Закона о контрактной системе, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с этим лицом как с признанным победителем аукциона и нарушающих права заказчика относительно условий и срока исполнения контракта, которые связаны, прежде всего, с эффективным использованием бюджетных средств и в предусмотренном бюджетным законодательством порядке, что приводит к нарушению обеспечения публичных интересов в указанных правоотношениях.

В то же самое время, оценивая в настоящем случае действия общества «КОР12» в ходе рассматриваемой закупочной процедуры в их совокупности и взаимной связи, суд соглашается с выводом административного органа о том, что Заявителем не была проявлена та степень заботливости и осмотрительности, которая от него требовалась для заключения государственного контракта, в поведении названного общества наличествуют признаки недобросовестности и включение общества в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Каких-либо доказательств того обстоятельства, что обществу «КОР12» кем-либо чинились препятствия в подготовке и получении надлежащего обеспечения исполнения контракта, не представлено.

Вместе с тем, действия Заявителя привели к невозможности заключения с ним государственного контракта, поскольку к исходу срока, отведенного на подписание этого контракта, у Заказчика отсутствовало обеспечение его исполнения.

В то же время, суд отмечает, что, принимая решение об участии в процедуре размещения государственного и муниципального заказа и подавая соответствующую заявку, хозяйствующий субъект несет риск наступления неблагоприятных для него последствий, предусмотренных Законом о контрактной системе в сфере закупок, в случае совершения им действий (бездействия) в противоречие требованиям этого закона, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с ним как с лицом, признанным победителем аукциона.

В настоящем случае Заявитель не принял все возможные и зависящие от него меры для соблюдения норм и правил действующего законодательства, регулирующего порядок заключения государственного контракта, не проявил необходимой внимательности и осмотрительности при осуществлении своей деятельности.

Реестр недобросовестных поставщиков представляет собой меру ответственности за недобросовестное поведение в правоотношениях по размещению заказов, а решение вопроса о необходимости применения такой меры находится исключительно в компетенции антимонопольного органа.

Нарушение процедуры заключения контракта по итогам электронного аукциона, влекущее признание участника уклонившимся от заключения контракта, и включение сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, носит формальный характер, в связи с чем существенная угроза охраняемым общественным отношениям заключается не в наступлении каких-либо материальных последствий, а в пренебрежительном отношении к исполнению своих обязанностей в сфере размещения заказов, выполнения работ, оказания услуг.

В настоящем случае недобросовестность общества выразилась в халатном, непредусмотрительном, ненадлежащем исполнении своих обязанностей, возникающих из требований закона к процедуре заключения государственного контракта.

Согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 11.05.2012 № ВАС-5621/12 об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, включение общества в реестр недобросовестных поставщиков не подавляет экономическую самостоятельность и инициативу общества, не ограничивает чрезмерно его право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также право частной собственности и в данном случае не препятствует осуществлению хозяйственной деятельности общества.

В настоящем случае Заявителем не были предприняты все необходимые и разумные меры с целью заключения государственного контракта, в поведении общества наличествуют признаки недобросовестности, и включение общества в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Каких-либо доказательств невозможности соблюдения Заявителем требований Закона о контрактной системе в сфере закупок либо доказательств того, что невозможность заключения государственного контракта стала следствием противоправных действий третьих лиц, заявителем не представлено, а судом не установлено. Оценка всех действий общества «КОР12» в совокупности и взаимной связи позволила антимонопольному органу прийти к обоснованному выводу об уклонении заявителя от заключения государственного контракта.

Таким образом, Московским УФАС России общество «КОР12» обоснованно признано уклонившимся от заключения контракта, а сведения об указанном хозяйствующем субъекте на основании ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок включены в реестр недобросовестных поставщиков.

При этом суд отмечает, что после того, как Заявителю стало известно об отказе в принятии Заказчиком представленной им банковской гарантии, обществом не было предпринято абсолютно никаких мер, направленных на разрешение возникшей ситуации: исправленная банковская гарантия названным обществом Заказчику не предоставлялась, денежные средства в обеспечение исполнения государственного контракта не вносились, что свидетельствует об отсутствии у Заявителя действительной заинтересованности в разрешении спорного вопроса в максимально короткий срок без вмешательства административного органа, уполномоченного в сфере контрактной системы закупок.

Кроме того, суд также принимает во внимание и то обстоятельство, что Заявитель обращался в контрольный орган с жалобой на действия Заказчика по отказу в принятии представленной им банковской гарантии, и в этой связи закупочная процедура была приостановлена антимонопольным органом в период с 24.12.2019 по 30.12.2019. Однако ни до подачи такой жалобы, ни в период ее рассмотрения, ни на заседание комиссии административного органа, ни даже после принятия названным органом решения об отказе в удовлетворении жалобы Заявителем не представлялось Заказчику надлежащее обеспечение исполнения государственного контракта, несмотря на то обстоятельство, что общество являлось единственным участником закупочной процедуры и государственный контракт Заказчиком в этой связи по результатам спорной закупочной процедуры заключен так и не был. При таких данных, оценивая все перечисленные фактические обстоятельства дела в их совокупности и взаимной связи, суд не рассматривает отсутствие со стороны Заказчика отдельного уведомления в принятии банковской гарантии Заявителя в качестве обстоятельства, способного повлиять на выводы административного органа о допущенной ООО «КОР12» недобросовестности и свидетельствующего о лишении Заявителя возможности исправить свое ненадлежащее обеспечение, а его последующее бездействие после отказа Учреждения в принятии банковской гарантии суд расценивает исключительно как допущенное уклонение от заключения контракта, вопреки утверждению Заявителя об обратном.

Также судом отклоняются и приведенные Заявителем доводы об игнорировании Заказчиком факта направления ему банковской гарантии на согласование как не имеющие правового значения для настоящего спора и лишенные нормативного обоснования, поскольку соответствующая обязанность на государственного заказчика положениями Закона о контрактной системе в сфере закупок не отнесена. Более того, положениями ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок в принципе не предусмотрена возможность осуществления какого-либо взаимодействия между заказчиком и участником закупки вне официального обмена документами посредством электронной торговой площадки. В свою очередь, Заявителю, как профессиональному участнику рассматриваемых правоотношений, было известно о правовых последствиях непредставления со своей стороны обеспечения исполнения государственного контракта, равно как и о невозможности со стороны Заказчика принимать у него какие-либо документы, минуя электронную площадку, в связи с чем приведенные Заявителем в указанной части доводы о проявленной им добросовестности в ходе заключения государственного контракта не свидетельствуют.

Также не опровергают выводов контрольного органа и доводы Заявителя об обжаловании им действий Учреждения по отказу в принятии представленной обществом банковской гарантии в антимонопольном органе, поскольку указанные действия Заявителя могут свидетельствовать о попытке с его стороны изыскать любой возможный способ избежать применения к нему мер публично-правовой ответственности за допущенное уклонение от заключения государственного контракта, но, по мнению суда, такие действия никоим образом не свидетельствуют о проявленной обществом добросовестности в ходе заключения такого контракта.

Приведенные же представителем Заявителя в судебном заседании доводы об отсутствии в действиях общества именно умысла на отказ от подписания государственного контракта и, тем самым, срыв закупочной процедуры судом отклоняются, поскольку, в контексте ранее упомянутой позиции Верховного Суда Российской Федерации (определение от 07.08.2015 № 305-КГ15-9489) халатность, небрежность и непредусмотрительность также являются разновидностью недобросовестного поведения в ходе закупочной процедуры. Кроме того, суд также обращает внимание на то обстоятельство, что категория «умысел» не может быть применена к юридическому лицу в принципе, поскольку представляет собой субъективное отношение лица к совершенным действиям (бездействию).

В этой связи при оценке поведенческих аспектов юридического лица в ходе заключения государственного контракта необходимо принимать во внимание наличие у такого лица возможности соблюсти требования действующего законодательства и предпринятые данные лицом меры и совершенные им действия, направленные на заключение такого контракта.

В пользу приведенного утверждения контрольного органа свидетельствуют и положения п. 41 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (утв. постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2017), который касается именно вопроса оценки поведенческих аспектов участников закупочной процедуры, но не обуславливает ни обязанность административного органа в каких-либо случаях с безусловностью отказывать во включении сведений о них в реестр недобросовестных поставщиков, ни даже порядок оценки названным органом тех или иных доказательств, оставляя разрешение упомянутого вопроса на усмотрение самого контрольного органа.

В то же время, как следует из оспариваемого решения административного органа, последним при его вынесении было принято во внимание то обстоятельство, что у Заявителя имелась возможность соблюсти требования действующего законодательства о контрактной системе в сфере закупок путем представления надлежащего обеспечения исполнения государственного контракта, чего в настоящем случае обществом сделано не было, а также абсолютное бездействие ООО «КОР12» после обнаружения Заказчиком порочности представленного названным обществом обеспечения и отказа в его принятии Заказчиком. Указанные обстоятельства в своей совокупности и взаимной связи позволили контрольному органу прийти к обоснованному выводу о проявленной обществом недобросовестности, вопреки его утверждению об обратном.

В этой связи, при оценке соотношения степени недобросовестности участника и последствий, которые наступили вследствие ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств в рамках государственного контракта, суд признает, что ограничение права Заявителя на участие в государственных закупках сроком на два года не превышает степень негативных последствий, наступивших для Заказчика, в связи с чем примененная антимонопольным органом мера является соразмерной и справедливой.

Ссылки же Заявителя на недопустимость включения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, обоснованные ссылками на постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П, также отклоняются судом, поскольку, как следует из постановления Арбитражного суда Московского округа от 11.03.2016 по делу № А40-76227/2015, указанные выводы Конституционного Суда Российской Федерации к спорным правоотношениям неприменимы.

Таким образом, выводы антимонопольного органа, изложенные в оспариваемом решении, признаются судом правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

В то же время, приведенные ООО «КОР12» доводы представляют собой лишь констатацию факта его несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами, а потому, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не могут являться основанием для признания оспариваемого решения недействительным в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

При таких данных, суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконным оспариваемого ненормативного правового акта отсутствует, оспариваемый акт является законным, обоснованным, принят в полном соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок и не нарушает прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований.

Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

Проверив на соответствие действующему законодательству, в удовлетворении заявленных требований ООО «КОР12» - отказать.

Решение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции в течение месяца с момента его принятия.

Судья

О.В. Сизова