Постановление от 4 августа 2025 г. по делу № А55-32716/2019

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, <...>, тел. <***>

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности судебного акта

Дело № А55-32716/2019
г. Самара
05 августа 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 23 июля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 05 августа 2025 года.


Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Гольдштейна Д.К.,

судей Львова Я.А., Поповой Г.О., 

при ведении протокола судебного заседания

секретарем судебного заседания Богуславским Е.С.,


рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: <...>, апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО1 на определение Арбитражного суда Самарской области от 26.03.2025 по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 (вх. от 16.01.2024 № 15975) к ФИО2, ФИО3, ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Сталь Плюс», ИНН <***>, ОГРН <***>,


при участии в судебном заседании:

представитель ФИО3 – ФИО5, доверенность от 05.03.2024.

представитель ФИО4 – ФИО6, доверенность от 13.09.2024.

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Самарской области от 11.06.2020 в отношении Общества с ограниченной ответственностью «Сталь Плюс» введена процедура наблюдения. Временным управляющим должника утверждена ФИО1.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 19.01.2021 ООО «Сталь Плюс» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев. Конкурсным управляющим должника утверждена ФИО1.

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о привлечении солидарно ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; о приостановлении производства по обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 15.05.2024 к рассмотрению обособленного спора в качестве солидарного соответчика привлечен также ФИО4.

По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Самарской области вынес определение 26.03.2025 следующего содержания: «Заявление конкурсного управляющего ООО «Сталь плюс» ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО3, ФИО4 оставить без удовлетворения».

Заявитель обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 26.03.2025. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.06.2025 судебное заседание отложено на 23.07.2025.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2025 произведена замена судьи Александрова А.И., Машьяновой А.В. на судей Львова Я.А. и Бондареву Ю.А. в судебном составе, рассматривающем апелляционную жалобу.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представители ФИО3 и ФИО4 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

В судебном заседании представитель ФИО3 ходатайствовал об истребовании из УФНС по Самарской области квартальных и годовых отчетов должника по форме 6-НДФЛ за 2016 - 2019 гг.

В соответствии с частью 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства. В ходатайстве должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения.

Суд апелляционной инстанции рассматривает апелляционные жалобы с учетом положений статей 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно частям 2, 3 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дополнительные доказательства принимаются арбитражным судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, в том числе в случае, если судом первой инстанции было отклонено ходатайство об истребовании доказательств, и суд признает эти причины уважительными.

При рассмотрении дела в арбитражном суде апелляционной инстанции лица, участвующие в деле, вправе заявлять ходатайства о вызове новых свидетелей, проведении экспертизы, приобщении к делу или об истребовании письменных и вещественных доказательств, в исследовании или истребовании которых им было отказано судом первой инстанции.

Принятие дополнительных доказательств судом апелляционной инстанции в отсутствие уважительных причин, которые объективно препятствовали представлению дополнительных доказательств в арбитражный суд первой инстанции, нарушает принцип состязательности и позволяет стороне в обход процессуальной обязанности доказать обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих доводов и возражений (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), исправить процессуальные просчеты, что противоречит статье 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, возлагающей риск наступления неблагоприятных последствий на лицо, участвующее в деле, и не воспользовавшееся своими процессуальными правами.

Вместе с тем заявитель вопреки положениям статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не обосновало наличие уважительных причин, которые объективно препятствовали ему заявить в суде первой инстанции ходатайство об истребовании дополнительных доказательств.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства и доводы заявителя, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что материалы дела не содержат доказательств невозможности рассмотрения апелляционной жалобы в отсутствие истребуемых документов, заявитель по существу не обосновал, каким образом запрошенная информация может повлиять на проверку законности и обоснованности судебного акта.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Обращаясь с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указывал как на нарушение ответчиками обязанности по своевременному обращению в суд с заявлением должника о собственном банкротстве, так и на то, что в результате недобросовестных действий ответчиков, причинивших вред имущественным правам кредиторов, стало невозможным удовлетворение требований конкурсных кредиторов.

Как установил суд первой инстанции, ФИО3 являлась руководителем должника в период с 07.12.2016 по 01.08.2019. В последующем с 02.08.2019 до даты открытия конкурсного производства руководителем должника являлся ФИО2

ФИО2 также являлся учредителем общества и единственным участником с 30.06.2016 по 06.12.2016.

Начиная с 07.12.2016 и по настоящее время ФИО2 и ФИО4 являются участниками общества с долей 50% в уставном капитале у каждого.

Таким образом, суд первой инстанции признал, что ФИО2, ФИО3, ФИО4 являются контролирующими должника лицами.

Рассматривая довод конкурсного управляющего о неподаче руководителем должника в суд заявления о признании общества несостоятельным (банкротом) в предусмотренный Законом о банкротстве срок, суд первой инстанции указал следующее.

В силу п. п. 1, 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Данные нормы права касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Как установил суд первой инстанции, конкурсный управляющий связывает обязанность по подаче заявления о банкротстве с моментом возникновения долга перед ООО «ТД «Уралтехсталь» в размере 2 826 265,20 руб. В частности, конкурсный управляющий указывает, что задолженность свыше 300 000 руб. перед ООО «ТД «Уралтехсталь» возникла у должника с 24.05.2018, в связи с чем лица, на которых законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд обязаны были сделать это не позднее 24.09.2018.

В опровержение указанного довода ответчик ФИО3 указывала, что требование ООО «ТД «Уралтехсталь» возникло на основании перечисленного должнику авансового платежа (платежное поручение от № 480 от 24.05.2018) по договору заключенному между ООО «ТД «Уралтехсталь» и ООО «Сталь плюс». Авансовый платеж был зачислен в виде депозита в счет будущих поставок металлопроката. Для определения даты наступления исполнения обязательства по возврату указанного платежа, конкурсному управляющему необходимо установить дату расторжения договора и предъявления соответствующего требования о возврате авансового платежа как неосновательного обогащения.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 19.01.2021 ООО «Сталь Плюс» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев. Следовательно, именно 19.01.2021 наступил срок исполнения возникшего денежного обязательства перед ООО «ТД «Уралтехсталь».

Суд первой инстанции согласился с возражениями ответчика ФИО3 и отклонил доводы конкурсного управляющего, отметив, что необходимо дифференцировать срок возникновения обязательства от срока его исполнения.

 Согласно позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412 по делу № А40-170315/2015 неоплата конкретного долга отдельному кредитору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

В статье 2 Закона о банкротстве приведены понятия недостаточности имущества и неплатежеспособности, которые являются признаками наступлении объективного банкротства. Так под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, а под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное

Как установил суд первой инстанции, в своих возражениях ответчики в том числе ссылались на то, что в спорный период общество осуществляло нормальную хозяйственную деятельность, о чем свидетельствует имеющаяся в материалах дела бухгалтерская отчетность. Признаки неплатежеспособности появились только в 2019 году в связи с принятием обеспечительных мер в виде наложения ареста банковские счета ООО «Сталь плюс» определением Арбитражного суда Свердловской области 29.04.2019 по делу №А60-7036/2018.

В период 2016 - 2019 годов общество производило расчеты с поставщиками и подрядчиками в размере, многократно превышающем упомянутые конкурсным управляющим задолженности, которые образовалась в результате наличия спора, а не в связи с недостаточностью денежных средств.

В финальном отчете временного управляющего в процедуре наблюдения определена балансовая стоимость активов должника на 31.12.2019 в размере 29 130 000 руб. Признаки преднамеренного и фиктивного банкротства временным управляющим не выявлены.

Согласно бухгалтерскому балансу и фин. отчетности по итогам 2018 года у должника имелась нераспределённая прибыль в размере 12 730 000 руб.

Согласно анализу налоговых деклараций ООО «Сталь плюс» за 2016 – 2019 года (строка – налоговая база) у должника имелась выручка в размере 255 754 999 рублей из которой в 2016 - 19 109 298 руб., в 2017 - 100 956 800 руб., в 2018 - 99 977 973 руб., в 2019 - 35 710 928 руб.

Согласно указанным налоговым декларациям, должником оплачивались налоги и сборы в размерах в 2017 – 5 345 935руб., в 2018 – 9 304 797 руб., в 2019 – 2 885 766 руб.

Должником также исполнялись обязательства по договорам лизинга № ОВ/Ф-28423-14-01-С-01 от 08.09.2017 с ООО «Сбербанк Лизинг»; №ОВ/Ф-28423-15-01-С-01 от 08.09.2017 с ООО «Сбербанк Лизинг»; №Л-02-11/17С от 07.11.2017 с ООО «Эксперт Лизинг»; №Л-01-11/17С от 07.11.2017 с ООО «Эксперт Лизинг»; 12302-115-001 от 22.12.2017 с ООО «Скания Лизинг».

Кроме того, должник исполнял обязательства и перед иными контрагентами, в том числе перед работниками в количестве не менее 39 человек по выплате заработанной плате.

С учетом изложенного суд первой инстанции посчитал несостоятельными доводы конкурсного управляющего о возникновении у должника признаков неплатежеспособности с 24.05.2018 и соответственно возникновения обязанности контролирующих лиц обратиться в арбитражный суд с заявлением банкротстве подконтрольного общества не позднее 24.08.2018.

Суд первой инстанции указал, что  прекращение исполнение обязательств должника связано исполнительным производством, возбужденным 19.07.2019 на основании определения Арбитражного суда Свердловской области от 11.03.2019 по делу №А60-7036/2018 вступившего в законную силу 29.05.2019 после принятия постановления Семнадцатого арбитражного апелляционного суда по результатам рассмотрения апелляционной жалобы ООО «Сталь Плюс».

После указанных событий должник прекратил исполнение обязательств в связи с арестом расчётных счетов.

С 30.07.2019 расходные операции по счету должника складывались исключительно из принудительных взысканий на основании решений налогового органа.

Уведомлением 06.09.2019 АО «Сбербанк лизинг» расторгло договоры лизинга ОВ/Ф-28423-14-01-С-01 от 08.09.2017 и №ОВ/Ф-28423-15-01-С-01 от 08.09.2017 в одностороннем внесудебном порядке посредством направления уведомления в связи с нарушением срока внесения лизинговых платежей. В связи с невозможностью внесения лизинговых платежей ООО «Эксперт Лизинг» должник заключил соглашения о перемене лиц в обязательстве от 12.11.2019 по договорам лизинга от 07.11.2017 № Л-01-11/17С и от 07.11.2017 № Л-02-11/17С. Договор с ООО «Скания Лизинг» также расторгнут после вышеназванной даты, в связи с чем ООО «Скания Лизинг» перечислило на счет должника 467 355, 69 руб. по уведомлению №42/12-2019 от 23.12.2019 в счет оплаты сальдо встречных обязательств образованного в результате расторжения договора лизинга.

Следовательно, как установил суд первой инстанции, именно с 29.05.2019 возникли признаки неплатёжеспособности должника, соответственно контролирующие лица были обязаны обратиться в арбитражный суд с заявлением банкротстве подконтрольного общества не позднее 29.09.2019.

В связи с тем, что после указанной даты - 29.09.2019 новых обязательств у должника не возникло, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, предусмотренных статьей 61.12 Закона о банкротстве.

Относительно иных оснований привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности суд первой инстанции указал следующее.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления Пленума № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Верховный суд Российской Федерации сформулировал критерии, по которым возможно оценить поведение контролирующего лица как основание привлечения его к субсидиарной ответственности:

1) наличие у лица возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника;

2) реализация лицом соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) лицо является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем, возникших, в связи с этим негативных последствий.

При этом наличие одного лишь критерия, например, статуса контролирующего должника лица, не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

Для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо наличие всей совокупности критериев, позволяющих сделать вывод о том, что именно в результате виновных действий контролирующего должника лица общество стало банкротом и не смогло удовлетворить требований кредиторов.

Конкурсный управляющий ссылался на то, что ФИО4 и ФИО2 при соучастии ФИО3 производилось неоднократное, систематическое снятие с расчетных счетов должника денежных средств без предоставления обосновывающих документов.

Так, осуществлены платежи по расчетному счету № <***> в АО «Газпромбанк» с назначением «Возврат долга ФИО4 на карту ФИО2», «На счет ФИО2. Возврат долга ФИО4» в период с 27.01.2017 г. по 28.03.2018 г. – в сумме 11 642 000 руб.

По расчетному счету № <***> в ПАО «ВТБ Банк» с назначением платежей «Возврат долга ФИО4 на счет БК № 40817810803370013304 ФИО2», «Для зачисления на счет № 40817810600184016349 на имя ФИО2. Возврат долга ФИО4» в период с 23.11.2016 г. по 24.08.2017 г. – в сумме 1 570 000 руб.

Итого сумма перечислений составила 13 032 000 руб.

Конкурсный управляющий ссылался на то, что ранее в рамках дела о банкротстве ООО «Сталь Плюс» конкурсным управляющим был инициирован обособленный спор о взыскании убытков с контролирующего лица должника ФИО4, где, в частности, в сумму убытков были включены вышеуказанные платежные операции.

При рассмотрении указанного спора, ответчик ФИО4 указывал на тот факт, что денежные переводы, совершенные на счета ФИО2 с назначением «Возврат долга ФИО4 на карту ФИО2» фактически не были им получены.

Между тем, как установил суд первой инстанции, в материалы настоящего обособленного спора, вместе с заявлением о привлечении ФИО4 соответчиком, приобщены заявление в бухгалтерию ООО «Сталь плюс» от 03.11.2016 и 10.01.2017 от ФИО4

Согласно заявлению от 03.11.2016 от ФИО4 просит часть задолженности ООО «Сталь плюс» в его адрес в размере 1 570 000 рубля по векселю 0001522 на сумму 19 323 773,50 рублей перечислить на имя ФИО2 по следующим реквизитам счет №<***> филиал 6318 ВТБ 24 (ПАО).

Согласно заявлению от 10.01.2017 от ФИО4 просит часть задолженности ООО «Сталь плюс» в его адрес в размере 10 056 941,72 рубля по векселю 0001522 перечислить на имя ФИО2 по следующим реквизитам счет 40817810000370000000 БК №40817810803370013304 (АО) банк ГПБ.

Кроме того, постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2025 по настоящему делу о банкротстве установлено, что бывшим руководителем ООО «Сталь плюс» ФИО7 представлен ответ от 14.10.2024 следующего содержания. «У ООО «Сталь плюс» перед ФИО4 в период 2016-2019 гг. имелась задолженность по предъявленному в адрес общества векселю №0001522 от 03.10.2016г. на сумму 19 323 773 рублей. Данная задолженность была отражена в бухгалтерском учете по кредиту счета 66.03 (счет расчета по краткосрочным кредитам), соответственно, данная сумма задолженности была отражена в строке баланса (форма №1) в разделе «Краткосрочные займы» за соответствующие периоды...» Платежи на сумму 364000 рублей с назначение платежа зарплата «зарплата 03.2017 - 154 000», «з/п за май 2017 160000», «аванс июль 2017- 50000» которые указаны в п.1 данного пояснения отражены на счете Дт70 Кт 51, как расчеты по заработной плате с расчетного счета, а соответственно не могут быть включены в счет погашения задолженности по векселю. После проведения повторного подсчета и полученного ответа от бывшего руководителя ФИО3 подтверждено, что платежи на сумму 364 000 рублей с назначением платежа зарплата «зарплата 03.2017 154 000», «з/п за май 2017 160000», «аванс июль 2017- 50000» которые указаны в п.1 данного пояснения отражены на счете Дт70 Кт 51, как расчеты по заработной плате с расчетного счета, а соответственно не могут быть включены в счет погашения задолженности по векселю; Оспариваемые перечисления на общую сумму 10 231 000 рублей (10 535 000руб.- 364 000 рублей) и 961000 рублей были перечислены должником ООО «Сталь плюс» в счет имеющейся задолженности по векселю. После перечисления денежных средств существующие обязательства между сторонами были уменьшены и отражены в бухгалтерском учете Общества.

Учитывая вышеизложенное, апелляционный суд в упомянутом судебном акте не установил оснований для взыскания убытков в размере 10 535 000 руб. и 961 000 руб. и отказал в их взыскании.

По иным предъявленным требованиям к ФИО4, постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2025 взысканы с ФИО4 в конкурсную массу должника убытки в размере 1 838 562 руб. 90 коп.

Также определением Арбитражного суда Самарской области от 28.10.2022 по делу №А55-32716/2019 с ФИО2 в конкурсную массу ООО «Сталь Плюс» взысканы убытки в размере 25 713 625,41 руб.в связи с непередачей документов, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами которые подтверждают расходование полученных подотчётных денежных средств на нужды должника.

Обязанность ФИО2 по передаче указанных документов установлена как Законом о банкротстве, так и ранее состоявшимися судебными актами - определением Арбитражного суда Самарской области от 09.04.2021 по делу № А55-32716/2019 и постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.07.2021.

Суд первой инстанции отметил, что конкурсным управляющим, при рассмотрении спора о взыскании с ФИО2 детализирован состав убытков, который состоит из перечислений по расчетному счету № <***> в АО «Газпромбанк» с назначением платежей «Займ по договору 6 от 06.03.2018г», «Частичный перевод процентного по договору №7 от 26.04.2018г», «Займ процентный по договору 8 от 11.03.2019г», «Перечисление займа по договору №9 от 05.07.2019 г» в период с 03.04.2018 г. по 05.07.2019 г. - в сумме 7 113 814 руб. (с учетом частичного возврата на сумму 400 000 руб.) и с назначением платежей «Перечисление подотчетной суммы», «Перевод подотчет на карту ФИО2», «Для зачисления на счет №40817810600184016349 на имя ФИО2» в период с 25.01.2017 г. по 25.07.2019 г. - в сумме 17 649 000 руб. (с учетом частичного возврата на сумму 300 000 руб.). А также по расчётному счету № <***> в ПАО «ВТБ Банк» с назначением платежей «Перечисление подотчетной суммы», «Перечисление суммы подотчета на карту ФИО2» в период с 22.11.2016 г. по 24.08.2017 г. - в сумме 1 139 000 руб.

В ходе рассмотрения спора настоящего спора ФИО3 указывала, что в обособленном споре о взыскания убытков с ФИО2 не участвовала, в связи с чем, на нее не могут распространяться обстоятельства, которые были установлены в том обособленном споре и не имеют преюдициального значения для рассмотрения настоящего обособленного спора.

ФИО3 ссылалась на то, что все документы, хранение которых являлось обязательным, переданы ей ФИО2 после увольнения с должности руководителя и указанный факт передачи установлен определением арбитражного суда Самарской области от 08.10.2020, из которого следует, что 01.08.2019 ФИО3 уволена с должности директора, что отражено в трудовой книжке (копия приобщена в материалы дела). Также, в материалы дела приобщена копия обходного листа при увольнении работника от 01.08.2019, в соответствии с которым ФИО3 сданы материальные ценности, документы по хозяйственной деятельности предприятия директору ФИО2

Учитывая, что документы находятся в распоряжении ФИО2 так как они были переданы ФИО3 ФИО2 после увольнения с должности директора, суд первой инстанции посчитал, что последствия пассивной позиции ФИО2 в судебном разбирательстве и непередачи документов не могут возлагаться на ФИО3

Суд первой инстанции указал, что ФИО3 лишена возможности представить суду документы (в том числе авансовые отчеты) подтверждающие расходование денежных средств на нужды общества, в связи с чем, пришел к выводу об отсутствии оснований привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, предусмотренных ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Также, как установил суд первой инстанции, при рассмотрении спора ответчики ссылались на то, что банкротство ООО «Стальплюс» произошло в результате имевшего место корпоративного конфликта между конечными бенефициарными аффилированного общества ООО «ИнвестАвто» - ФИО4, ФИО2 и ФИО8 При этом требование общества «Инвеставто» составляющее более 70% от размера требований кредиторов должника.

Факт корпоративного конфликта между вышеназванными заинтересованными к ООО «ИнвестАвто» лицами установлен упомянутым выше постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2025 по делу А55-32716/2019.

В частности, судом апелляционной инстанции установлены следующие обстоятельства.

16.12.2014 между обществом «Инвеставто» (заемщик) и ФИО4, являвшимся одним из участников общества (займодавец), заключен договор займа № 2 (далее договор от 16.12.2014 № 2), в соответствии с условиями которого, ФИО4 предоставил обществу «Инвеставто» денежные средства на покупку автомобилей Скания и полуприцепов в сумме 23 900 000 руб.

14.01.2015 между обществом «Инвеставто» (должник, заемщик) и ФИО4, являвшимся участником этого общества (займодавец), заключен договор займа № 3 (далее - договор от 14.01.2015 № 3), в соответствии с условиями которого ФИО4 предоставил обществу «Инвеставто» денежные средства на покупку автомобилей Скания и полуприцепов в сумме 4 500 000 рублей. Денежные средства по договорам от 16.12.2014 № 2 и от 14.01.2015 № 3 были перечислены ФИО4 платежными поручениями от 17.12.2014 № 1387379, от 14.01.2015 № 9582 заемщику.

На денежные средства, полученные по указанным договорам займа, общество «Инвеставто» приобрело 15 автомобилей «Scania» (тягачей) и 15 прицепов «Кгоnе» для осуществления своего основного вида деятельности - грузовых перевозок. 15.07.2016, до истечения сроков действия договоров займа от 16.12.2014 № 2 и от 14.01.2015 № 3 в адрес общества «Инвеставто» поступило письмо ФИО4 с просьбой рассмотреть возможность досрочного погашения займа, полученного по договорам займа от 16.12.2014 № 2 и от 14.01.2015 № 3.

22.09.2016 в адрес ООО «ИнвестАвто» направлены заявления о выходе из состава участников общества от ФИО9 и ФИО4 Раздел бизнеса (ООО «ИнвестАвто) планировалось произвести в следующем порядке: инвестиции ФИО8 в виде займа возвращаются ему частично денежными средствами, частично основными средствами ООО «ИнвестАвто», в виде 10 транспортных средств с прицепами и частично дебиторской задолженностью ООО «ИнвестАвто».

Остальные основные средства в виде 5 автомобилей Скания G-400 и 4 полуприцепов Krone ООО «ИнвестАвто» продается другой вновь созданной компании, в которой участниками будут являться ФИО4 и ФИО2 после получения займа от ФИО8 и от ФИО4 в состав участников ООО «ИнвестАвто» вошли жена ФИО8 - ФИО10 и жена ФИО2 - ФИО9

За транспортные средства новая компания должна была расплатиться векселем, который в свою очередь ООО «ИнвестАвто» передаст ФИО4 в счет частичного погашения займа на сумму 19 323 773, 50 руб.

21.11.2016 ФИО8 и ООО «ИнвестАвто» заключили соглашение к договору займа № 1 от 25.11.2014 из которого следует, что заемщик ООО «ИнвестАвто» передал займодавцу ФИО8 в счет погашения займа по договору № 1 от 25.11.2014 10 автомобилей Скания G-400 и 10 полуприцепов Krone.

Также в рамках исполнения обязательств по договору займа № 1 от 25.11.2014г. заемщик ООО «ИнвестАвто» передал займодавцу ФИО8 право требования задолженности по договору перевозки груза № 1/пр-14 от 30.12.2014г. между ООО «ИнвестАвто» и ООО «СтальИнвест», сумма права требования переходит к займодавцу на основании и условиях договора права требования (цессии, трехсторонний) №2-16 от 21.11.2016г., заключенного между ООО «ИнвестАвто» (цедент), ФИО8 (цессионарий) и ООО «СтальИнвест» (должник), сумма передаваемого требования составляет 5 000 000 руб.

С момента подписания данного соглашения и приложений к нему, а также с момента исполнения обязательств по договору права требования (цессии) обязательства заемщика перед займодавцем по договору займа № 1 от 25.11.2014 считаются исполненными в полном объеме, и стороны договора займа № 1 от 25.11.2014 не имеют взаимных претензий.

Данные обстоятельства подтверждаются Апелляционным определением Самарского областного суда от 10.02.2020 по делу №33-1117/2020, которым ФИО8 отказано во взыскании займа с ООО «ИнвестАвто».

В период 03.10.2016 по 21.11.2016 между ООО «ИнвестАвто» (продавец) и ООО «Сталь плюс» (покупатель), участниками которого являются ФИО4 и ФИО2, заключены 9 договоров купли-продажи, согласно которым в собственность ООО «Стальплюс» перешли 5 автомобилей Скания G-400 и 4 полуприцепа Krone стоимостью 19323773 руб. 50 коп. Оплата за транспортные средства осуществлена векселем номиналом 19 323 773, 50 руб. который в последствии был получен ФИО4 от ООО «ИнвестАвто» в счет частичного погашения займа.

Указанным способом, стороны осуществили попытку разрешить корпоративный конфликт, возникший между участниками ООО «Инвеставто», после чего ФИО4 и ФИО2 выходят из состава ООО «Инвеставто», а единственным участником ООО «Инвеставто» стала супруга ФИО8

Вместе с тем в 2017 году ФИО8 обратился в Ставропольский районный суд Самарской области с иском к ООО «Инвеставто» о возврате уже погашенного займа. ООО «Инвеставто» фактически признало иск, так как единственный участник ООО «Инвеставто» - супруга истца.

Ставропольский районный суд Самарской области от 05.06.2017 по делу 2- 1075/2017 взыскал с ООО «ИнвестАвто» в пользу ФИО8 задолженность по договору займа № 1 от 25.11.2014 года в размере 916 187,07 долларов США в рублевом эквиваленте по курсу ЦБ РФ на 27.12.2016 года, что составляет 55 803 488,52 руб.

07.02.2018 ФИО8 обратился в Арбитражный суд Свердловской области с заявлением о признании ООО «ИнвестАвто» банкротом.

В обоснование своего требования ФИО8 ссылался на вступившее в законную силу решение Ставропольского районного суда Самарской области от 05.06.2017 по делу 2- 1075/2017 о взыскании в его пользу 55 803 488,52 руб.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 15.03.2018 по делу №А60-7036/2018 требования ФИО8 в размере 44 003 488 руб. признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра кредиторов.  Определением Арбитражного суда Свердловской области от 29.04.2019 к делу в качестве заинтересованного лица привлечена ФИО3

Узнав, что ФИО8 обратился с заявлением о банкротстве ОО «ИнвестАвто» на основании погашенного займа, ФИО3 в апелляционном порядке обжаловала решение Ставропольского районного суда Самарской области от 05.06.2017 по делу 2-1075/2017, на основании которого требования ФИО8 признаны обоснованными. Апелляционным определением Самарского областного суда от 10.02.2020 по делу №33-1117/2020 ФИО8 отказано во взыскании займа с ООО «ИнвестАвто».

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 06.08.2020 определение Арбитражного суда Свердловской области от 15.03.2018 по делу №А60- 7036/2018 отменено по новым обстоятельствам и ФИО8 отказано во включении в третью очередь реестра требования в размере 44 003 488 руб. Впоследствии дело о банкротстве ООО «ИнвестАвто» прекращено.

Действия ФИО8 были направлены на компенсацию последствий неудачных инвестиций в бизнеспроект ООО «ИнвестАвто» и возникшего корпоративного конфликта с ФИО4 и ФИО2 ООО «ИнвестАвто» полностью подконтрольно ФИО8 и требования первого к ООО «Сталь плюс» вытекают из корпоративного конфликта, возникшего между бывшими участниками ООО «ИнвестАвто».

Вышеизложенное указывает, что в рамках данного дела о банкротстве ООО «Сталь плюс» имеет место корпоративный конфликт между ФИО4 и ФИО8

Судом сделан вывод о том, что партнерами по совместному бизнесу было принято решение о его прекращении и о возврате каждому из них вложенных средств, что подтверждается изложенной участниками хронологией событий.

Как следует из неоднократно сформулированной правовой позиции (например, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 по делу № А23-6235/2015) требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. (Именно поэтому, в том числе, абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам).

Соответственно, лица, состоящие с должником в обязательствах, вытекающих из корпоративных отношений, правом требования привлечения лиц к субсидиарной ответственности не обладают.

Требования аффилированных и заинтересованных с должником кредиторов не подлежат включению в размер субсидиарной ответственности вне зависимости от очередности их удовлетворения, поскольку учет таких требований в составе третьей очереди реестра не исключает аффилированность кредитора с должником и не преодолевает правовые последствия такой аффилированности, установленные абзацем третьим пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. При этом нахождение таких кредиторов в настоящее время в процедуре банкротства не является основанием для иного подхода, применяемого к определению размера субсидиарной ответственности привлекаемого контролировавшего должника лица, о необходимости исключения из размера субсидиарной ответственности требований, принадлежащих заинтересованным по отношению к должнику лицам (абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В постановлении от 20.05.2024 по настоящему делу о банкротстве, Арбитражный суд Поволжского округа также указал, что требование общества «Инвеставто» составляющее более 70% от размера требований кредиторов должника, проистекает из внутрикорпоративных отношений.

В апелляционном определении Самарского областного суда от 10.02.2020 по делу 33-16683/2020 действия ФИО8 по предъявлению иска о взыскании задолженности по договору займа с ООО «ИнвестАвто» и действия ООО «ИнвестАвто» по признанию исковых требований признаны как заведомо не недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом), исключительно с намерением причинить вред другому лицу.

В данном случае ФИО8 использовал подконтрольное ему общество ООО «Инвеставто» в качестве инструмента недобросовестного разрешения возникшего корпоративного конфликта противоправной целью которого служит попытка компенсировать последствия неудачных инвестиций в бизнес-проект ООО «ИнвестАвто».

Суд округа, отменяя постановление суда апелляционной инстанции по спору о взыскании убытков с ФИО4, указал на необходимость руководствоваться выводами определений Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2023 № 306-ЭС20-15413(3) по делу № А57-12609/2017, от 28.03.2024 № 305-ЭС23 22266.

Кроме того, по смыслу правовой позиции, указанной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 05.09.2023 № 309-ЭС23-8899 по делу № А60-23945/2021, недопустимо разрешение корпоративного спора с использованием положений Закона о банкротстве.

Отношения, регулируемые Законом о банкротстве, определены статьей 1 Закона о банкротстве, которая предполагает применение данного Закона только в случаях неспособности должника удовлетворить в полном объеме требования независимых кредиторов.

По смыслу указанной правовой позиции возможность инициирования спора о взыскании убытков, предусмотренная Законом о банкротстве, не может распространяться на правоотношения, которые не осложнены банкротством. Нормы Закона о банкротстве в указанной части являются специальными по отношению к нормам Гражданского кодекса и должны использоваться только в случаях, прямо предусмотренных законом.

При таких обстоятельствах, с учетом правовых подходов, изложенных в определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2024 № 305-ЭС23-22266, определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2023 № 306-ЭС20-15413(3), определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 суд пришел к выводу, что требования ООО «ИнвестАвто» в любом случае не подлежит включению в размер субсидиарной ответственности ответчиков.

В ходе рассмотрения заявления, соответчиками ФИО3 и ФИО4 заявлено также о пропуске исковой давности привлечения их к субсидиарной ответственности.

Суд первой инстанции отклонил заявление ФИО3 о пропуске срока исковой давности, отметив следующее.

Как указывает ФИО3, в вину ей вменяются действия, совершённые с 2016 по 2019 года в период действия норм о субсидиарной ответственности, предусмотренных как абзацем третьим пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в прежней редакции, так и подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции данного Закона).

В период с 01.10.2015 по 29.01.2017 вопросы привлечения к субсидиарной ответственности регулировались статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 134-ФЗ от 28.06.2013.

Данной редакцией (пункт 5 статьи 10 Закона о банкротстве) был установлен годичный субъективный срок исковой давности, исчисляемый со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, и трехлетний объективный срок, исчисляемый со дня признания должника банкротом.

Таким образом, применяемая судами норма статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ содержала указание на применение двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 ГК РФ, и трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Законом о банкротстве в редакции Федерального закона № 488-ФЗ от 28.12.2016, а затем и Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, был установлен трехлетний объективный срок исковой давности по требованиям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, исчисляемый с даты открытия конкурсного производства, и трехлетний субъективный срок, исчисляемый с момента установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности в любой процедуре банкротства.

Следует отметить, что предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц по существу мало чем отличаются от предусмотренных действующих в настоящее время статьями 61.11, 61.12 Закона о банкротстве оснований ответственности, а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума № 53, может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ.

Как разъяснено в пункте 59 постановления Пленума № 53, предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом).

Из обстоятельств дела следует, что конкурсным управляющим ответчикам вменяются в вину действия по совершению убыточных сделок, совершенные ими в период 2016 – 2019 года.  Поскольку вменяемы в вину контролирующим лицам действия носили длящийся характер, они не могут рассматриваться отдельно применительно к периоду совершения каждой конкретной сделке.

В указанной связи суд первой инстанции указал на необходимость применения трехлетнего искового срока.

Между тем, суд первой инстанции посчитал обоснованным заявление ФИО4 о пропуске исковой давности по требованию о привлечении его к субсидиарной ответственности.

В силу абзаца первого пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным данной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

В абзаце первом пункта 58 Постановления № 53 разъяснено, что предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

При этом, как разъяснено в абзаце первом пункта 58 Постановления № 53, сроки, указанные в абзаце первом пункта 5 и абзаце первом пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статьи 197 Гражданского кодекса Российской Федерации), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). При этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия).

Согласно пункту 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права срок исковой давности не течет на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита (пункт 1 статьи 204 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе в случаях, когда суд счел подлежащими применению при разрешении спора иные нормы права, чем те, на которые ссылался истец в исковом заявлении, а также при изменении истцом избранного им способа защиты права или обстоятельств, на которых он основывает свои требования (часть 1 статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и часть 1 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 19 названного постановления, в случае замены ненадлежащего ответчика надлежащим исковая давность по требованию к надлежащему ответчику не течет с момента заявления ходатайства истцом или выражения им согласия на такую замену (статья 47 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

То же касается и привлечения лица к участию в деле в качестве соответчика.

Таким образом, срок исковой давности перестает течь с даты заявления требований к надлежащему ответчику, а не с даты предъявления первоначального иска (заявления).

Решением Арбитражного суда Самарской области от 19.01.2021 Общества с ограниченной ответственностью «Сталь Плюс» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев. Конкурсным управляющим должника утверждена ФИО1.

Первоначально - 16.01.2024 конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности двух лиц ФИО3 и ФИО11, указывал в качестве оснований для субсидиарной ответственности неисполнение ими обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника и совершения ими недобросовестных действий, причинивших вред имущественным правам кредиторов, в результате чего стало невозможным удовлетворить требования конкурсных кредиторов.

В ходе рассмотрения спора - 26.03.2024 конкурсный управляющий направил ходатайство о привлечении ФИО4 к рассмотрению настоящего обособленного спора в качестве солидарного соответчика.

Суд первой инстанции указал, что обстоятельств, указывающих на то, что информация о контролирующих должника лицах, об обстоятельствах совершения сделок была скрыта, в связи с чем конкурсный управляющий был объективно лишен возможности установить бенефициаров и выявить сделки, в результате которых наступила неплатежеспособность общества, судом не выявлено, конкурсный управляющий на наличие таких объективных препятствий не ссылался.

Как установил суд первой инстанции, в данном случае с требованием к ФИО4 конкурсный управляющий обратился за пределами трехгодичного срока исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований к данному соответчику.

Отклоняя требование о привлечении ФИО2 в солидарном порядке к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции указал, что определением Арбитражного суда Самарской области от 28.10.2022 по настоящему делу с ФИО2 в конкурсную массу должника уже взысканы убытки в размере 25 713 625,41 руб.

Рассматривая заявленный размер убытков, суд указал, размер убытков, подлежащих взысканию с ответчика, не может превышать размер предъявленных к должнику требований в размере 25 713 625,41 руб. То есть размер взысканных с ответчика ФИО2 убытков, равен размеру не удовлетворённых в процедуре банкротства за счет имущества должника требований кредиторов.

Суд первой инстанции указал, что особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика - пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Особенностью данного иска по сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок определения размера ответственности виновного лица (пункт 11 статьи 61.11 названного Закона), правила об исковой давности и т.д.

Вместе с тем в институте субсидиарной ответственности остается неизменной генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам.

Данная характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными исками, заявляемыми на основании положений статьи 1064 ГК РФ.

Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 постановления Пленума № 53).

Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует.

В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи 394 ГК РФ).

Суд первой инстанции отметил, что размер взысканных с ФИО2 убытков равен размеру субсидиарной ответственности, в связи с чем требование к ФИО2 о взыскании убытков в сумме 25 713 625,41 руб. основанное на определении суда от 28.10.2022, имеет зачетный характер по отношению к требованию о привлечении его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

С учетом перечисленного, в целях недопущения двойного привлечении контролирующего лица к ответственности, с учетом правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, сформулированной в определении от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2) суд первой инстанции отказал в удовлетворении требования о привлечении ФИО2 в солидарном порядке к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Оценив доводы сторон и представленные доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ в совокупности и взаимной связи, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности не подлежит удовлетворению в связи с отсутствием совокупности условий гражданско-правовой ответственности, в том числе вины привлекаемых лиц и наличия причинно-следственной связи между действиями бывшего руководителя должника и несостоятельностью (банкротством) должника.

Арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Судом первой инстанции дана подробная и мотивированная оценка доводам заявления, доводы апелляционной жалобы, по существу, повторяют первоначальные доводы заявителя и сводятся к несогласию с их оценкой судом первой инстанции.

Обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Пунктом 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Таким образом, в статьях 9 и 61.12 (ранее – статье 10) Закона о банкротстве исчерпывающе определены условия для привлечения руководителя должника, ответственного за подачу должником в арбитражный суд заявления о банкротстве, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, равно как и размер такой ответственности.

Из содержания приведенных норм следует, что доказыванию подлежат точные даты возникновения перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств и возникновения у соответствующего лица обязанности подать заявление о банкротстве должника.

Кроме того, доказыванию подлежит также точная дата возникновения обязательств, к субсидиарной ответственности по которым привлекается лицо из перечисленных в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве оснований.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992).

Ошибочным является отождествление наличия кредиторской задолженности в определенный период времени и наступления объективного банкротства.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформированную в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, сам по себе момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта (наличие просроченной кредиторской задолженности) может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства), когда у руководителя появляется соответствующая обязанность по обращению с заявлением о признании должника банкротом.

Наличие у предприятия кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, учитывая, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

В пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №1 (2021) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021) также указано, что неоплата долга кредитору по конкретному договору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве должника, в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения его руководителя в суд с заявлением о банкротстве. Ошибочно отождествлять неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Как установил суд первой инстанции, требование ООО «ТД «Уралтехсталь», включенное в реестр требований кредиторов должника определением Арбитражного суда Самарской области от 24.02.2021 возникло на основании перечисленного должнику авансового платежа в счет будущих поставок  металлопроката между ООО «ТД «Уралтехсталь» и ООО «Сталь плюс». Платежным поручением от № 480 от 24.05.2018 авансовый платеж внесен на основании выставленного должником счета от 24.05.2018 №193. Таким образом, платеж внесен в рамках обязательства и не имеется доказательств срока его исполнения должником либо доказательств принятия кредитором мер к его востребованию ранее даты обращения в суд с заявлением кредитора.

Как установил суд первой инстанции, признаки неплатёжеспособности должника  возникли с 29.05.2019 с прекращением исполнения обязательств должником в связи с  арестом расчётных счетов в рамках исполнительного производства, возбужденного 19.07.2019 на основании определения Арбитражного суда Свердловской области от 11.03.2019 по делу №А60-7036/2018, вступившего в законную силу 29.05.2019, соответственно контролирующие лица были обязаны обратиться в арбитражный суд с заявлением банкротстве подконтрольного общества не позднее 29.09.2019.

Поскольку после указанной даты - 29.09.2019 новых обязательств у должника не возникло, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, предусмотренных статьей 61.12 Закона о банкротстве.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, содержащему положение, аналогичное ранее закрепленному в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

При этом в абзаце 4 пункта 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

В подпункте 5 пункта 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор, в том числе, знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление №53), согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 17 Постановления №53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Согласно правовой позиции, приведенной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 27.02.2020 № 414-О, при наличии одновременно нескольких оснований для привлечения к ответственности контролирующих лиц, предусмотренных Законом о банкротстве, окончательный размер ответственности определяется путем поглощения большей из взыскиваемых сумм меньшей; в случае, если одни и те же действия являются основаниями для взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности, размер требований носит зачетный характер, то есть убытки взыскиваются в части, не покрытой размером субсидиарной ответственности.

Отказывая в удовлетворении требований к ФИО2 суд первой инстанции указал на такой зачетный характер ответственности, установив, что с ФИО2 уже взысканы убытки в пределах размера реестра (определением Арбитражного суда Самарской области от 28.10.2022), в связи с чем оснований для повторного взыскания не имеется.

В удовлетворении требований к ФИО4 судом первой инстанции было отказано в том числе в связи с истечением исковой давности.

По смыслу абзаца первого пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным главой III.2, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Указанный срок является специальным сроком исковой давности (пункт 58 постановления № 53). При этом данный срок ограничен объективными обстоятельствами: он в любом случае не может превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия).

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, о причастности ФИО4 к платежам на сумму  13 032 000 руб. конкурсный управляющий не мог не знать, исходя из их характера и назначения («Возврат долга ФИО4 на карту ФИО2», «На счет ФИО2. Возврат долга ФИО4», «Возврат долга ФИО4 на счет БК № 40817810803370013304 ФИО2», «Для зачисления на счет № 40817810600184016349 на имя ФИО2. Возврат долга ФИО4»), а получение конкурсным управляющим заявлений ФИО4 от 13.11.2016 и от 10.01.2017 может оцениваться лишь с точки зрения доказанности соответствующих обстоятельств.

Выводы суд первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 за совершение убыточных сделок (снятие денежных средств с банковских счетов должника) также обоснованны. Судом первой инстанции установлено, что соответствующие требования к ФИО3 обусловлены не столько фактом совершения таких сделок, сколько отсутствием информации и документов об обстоятельствах упомянутых операций.

Между тем, как установил суд первой инстанции ФИО3 при увольнении все документы о деятельности должника, включая документы об обстоятельствах спорных сделок были переданы ФИО2 и непередача таких документов конкурсному управляющему фактически послужила основанием ответственности последнего (определением Арбитражного суда Самарской области от 28.10.2022).

Пунктом 4 постановления Пленума Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе, в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством.

В абзаце пятом пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что в случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным, бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

В данном случае ФИО3 указывала на добросовестность своих действий и предоставила мотивированные объяснения о причинах отсутствия у нее доказательств  легитимности соответствующих сделок, тогда как ФИО2 такие объяснения не предоставил и доводы ФИО3 не опроверг.

В указанной связи вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований возлагать на ФИО3 негативные последствия процессуального поведения ФИО2 не имеется.

Выводы суда первой инстанции с оценкой сделок займа, выдачи векселя, корпоративного характера конфликта в обществе основаны на вступившем в законную силу судебном акте – постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2025 по настоящему делу. Указанный судебный акт оставлен без изменения постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 07.07.2025 № Ф06-22109/2022.

Несогласие заявителя с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе, основаны на неверном толковании норм права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Самарской области от 26.03.2025 по делу №А55-32716/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

2. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий                                                        Д.К. Гольдштейн


Судьи                                                                                      Я.А. Львов


                                                                                                 Г.О. Попова