Постановление от 21 мая 2020 г. 17 ААС (Семнадцатый арбитражный апелляционный суд)

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-12611/2019(3)-АК

Дело № А50-13130/2017
22 мая 2020 года
г. Пермь


Резолютивная часть постановления объявлена 18 мая 2020 года,

постановление в полном объеме изготовлено 22 мая 2020 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Романова В.А.,

судей Герасименко Т.С.,

ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Чадовой М.Ф.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2

на вынесенное судьей Курносовой Т.В. в рамках дела № А50-13130/2017 о признании банкротом Андреевой Алены Владимировны

определение Арбитражного суда Пермского края от 03 февраля 2020 года, которым отказано в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 о признании недействительными договора купли-продажи квартиры от 12.10.2015, заключенного ФИО3 с ФИО4, и договора купли-продажи от 01.09.2017, заключенного ФИО4 и ФИО5,

третьи лица без самостоятельных требований в отношении предмета спора: ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9,

в судебном заседании приняли участие представители:

- финансового управляющего: ФИО10 (паспорт, дов. от 06.08.2018);

- ФИО5: ФИО11 (паспорт, дов. от 24.05.19);

- ФИО4: ФИО12 (паспорт, дов. от 29.05.19),

(иные лица, участвующие в деле, в заседание суда не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично путем размещения информации на Интернет-сайте суда),

установил:

определением Арбитражного суда Пермского края от18.05.2017 принято заявление АО «Россельхозбанк» о признании банкротом ФИО3 (далее – ФИО3, Должник), возбуждено настоящее дело о банкротстве.

Определением арбитражного суда от 31.08.2017 в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО2.

Решением арбитражного суда от 22.01.2018 ФИО3 признана банкротом, введена процедура реализации её имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО2

Финансовый управляющий ФИО2 обратился 06.02.2019 в суд с заявлением о признании недействительными договора купли-продажи квартиры от 12.10.2015, заключенного ФИО3 с ФИО4, и договора купли-продажи от 01.09.2017, заключенного ФИО4 и ФИО5, применении последствий недействительности сделок (с учетом принятия 07.05.2019 судом первой инстанции уточнения требований в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

В качестве правовых оснований управляющим указаны положения пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

На основании норм статьи 51 АПК РФ к участию в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 03.02.2020 (Судья Курносова Т.В.) в удовлетворении заявления управляющего отказано.

Финансовый управляющий ФИО2 обжаловал определение от 03.02.2020 в апелляционном порядке, просит его отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В своей апелляционной жалобе управляющий указывает, что судом не дана оценка противоречиям в письменных пояснениях участников спора, а также их негативному процессуальному поведению, выразившемся в нежелании участвовать в заседаниях суда, вследствие чего обстоятельства спора не были установлены судом первой инстанции в полном объёме. Апеллянт считает неверными выводы суда об объекте сделки в качестве некого единого объекта недвижимости, тогда как в действительности существуют два самостоятельных объекта недвижимости, что повлекло существенное изменение правовой оценки сделок - в частности, суд не учёл несогласованность сторонами договора условия о недвижимом имуществе, влекущее незаключённость договора. Финансовый управляющий считает оспариваемые им сделки взаимосвязанными, о чем, по его мнению, свидетельствует, зависимость всех юридических действий от одного лица – ФИО6, которрого апеллянт считает фактическим бенефициаром от сделки Должника. Также управляющий обращает внимание на отсутствие в обжалуемом определении анализа движения наличных денежных средств между физическими лицами, а также и анализа экономической разумности совершения сделок, их формальный характер, чем, как считает апеллянт, подтверждается именно безвозмездное выбытие из собственности Должника недвижимости. Наконец, финансовый управляющий считает необоснованным вывод суда о пропуске срока исковой давности, апеллянт подчеркивает, что Должник скрывал сведения о фактических обстоятельствах сделок, именно в результате выявления которых управляющим и был заявлен иск.

Ответчики ФИО4 и ФИО5 в письменных отзывах считают апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2 необоснованной, просят в её удовлетворении отказать.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель финансового управляющего на доводах апелляционной жалобы настаивал, просил обжалуемое определение отменить, удовлетворив заявленные требования. Также он заявил ходатайство о назначении оценочной экспертизы по определению рыночной стоимости квартир № 14 и № 13, расположенных по адресу <...> по состоянию на 12.10.2015, 01.09.2017 и 18.05.2020.

Представители ФИО13 и ФИО5 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы финансового управляющего и ходатайства о назначении судебной экспертизы.

Апелляционный суд, рассмотрев в порядке статьи 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) ходатайство о назначении судебной оценочной экспертизы, не усмотрел оснований для его удовлетворения, предусмотренных статьей 82 АПК РФ (вынесено протокольное определение).

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в силу статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, за ФИО3 и её отцом ФИО7 на праве единоличной собственности были зарегистрированы соответственно двухкомнатная квартира № 13 (площадью 65,7 кв. метров) и двухкомнатная квартира № 14 (площадью 55,9 кв. метров), имеющие общий тамбур и расположенные на 4-м этаже в доме № 39А по улице Советская города Перми.

Обе квартиры их собственниками в соответствии с договорами залога от 09.06.2014 (зарегистрированы в Управлении Росреестра по Пермскому краю 03.07.2014) были предоставлены в залог ФИО6 в обеспечение исполнения ФИО7 обязательств по заключенному с ФИО6 договору займа от 09.06.2014, согласно которого ФИО7 получил от ФИО6 20.000.000 руб.

В последующем ФИО3 и ФИО7 с согласия ФИО6 (л.д. 84 т. 1) продали принадлежавшие им указанные квартиры по цене 5.000.000 руб. за каждую ФИО4, что было оформлено двумя договорами купли-продажи от 12.10.2015. От имени ФИО4 договоры подписаны её представителем ФИО14 по нотариальной доверенности от 08.10.2015.

В тексте каждого из договоров от 12.10.2015 имеется указание на то, что квартиры находятся в залоге в пользу ФИО6 На тексте каждого из договоров нанесена рукописная запись соответствующего продавца о получении от ФИО4 5.000.000 руб. (л.д. 88 т. 1)

Переход права собственности на обе квартиры к ФИО4 был зарегистрирован Управлением Росреестра по Пермскому краю 19.10.2015.

Далее, по договору купли-продажи от 01.09.2017 ФИО4, действуя через своего представителя ФИО6 с доверенностью от 30.05.2017, продала обе квартиры ФИО5 по цене 6.500.000 руб.

В пункте 9 договора купли-продажи от 01.09.2017 отражено, что квартиры на момент заключения договора не обременены правами третьих лиц и под арестом не находятся.

На тексте договора нанесена рукописная запись ФИО6 о получении от ФИО5 6.500.000 руб. (л.д. 93-94 т. 1).

Переход права собственности на квартиры к ФИО5 был зарегистрирован Управлением Росреестра по Пермскому краю 11.09.2017.

Между тем, ФИО3 наряду с другими лицами выступала поручителем за исполнение ООО «Промкомплект» (далее – Общество «Промкомплект») обязательств перед АО «Россельхозбанк» (далее – Россельхозбанк) по кредитным договорам от 30.08.2012 и от 27.06.2013 со сроком возврата кредита до 26.06.2014. В обеспечение по последнему кредиту был предоставлен также залог имущества ООО «Санаторий «Пермский».

В связи с ненадлежащим исполнением Обществом «Промкомплект» своих обязательств по возврату кредита Россельхозбанк обратился в суд общей юрисдикции с иском о взыскании задолженности по кредитным договорам как с основного заёмщика, так и с поручителей, включая ФИО3, а также об обращении взыскания на заложенное имущество.

В ходе рассмотрения спора определением Мотовилихинского районного суда г. Перми от 15.01.2015 было заключено мировое соглашение, которым Обществу «Промкомплект» и другим ответчикам была предоставлена рассрочка в исполнении обязательств по возврату указанных кредитов.

Ввиду неисполнения условий мирового соглашения названным судом общей юрисдикции 06.04.2016 и 04.05.2016 были выданы исполнительные листы на взыскание в пользу Россельхозбанка задолженности с Общества «Промкомплект», ФИО3 и иных поручителей.

Поскольку в ходе исполнительного производства в отношении ФИО3 исполнения судебного решения осуществить не удалось, Россельхозбанк обратился в арбитражный суд с заявлением о признании её банкротом.

Определением арбитражного суда от 18.05.2017 заявление Банка было принято, возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве.

Определением от 31.08.2017 заявление Россельхозбанка признано обоснованным, в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2, требования Россельхозбанка в размере 46.171.367,80 руб. основного долга и 4.809.960,95 руб. финансовых санкций включены в состав третьей очереди реестра требований кредиторов ФИО3

Решением арбитражного суда от 22.01.2018 (резолютивная часть от 18.01.2018) ФИО3 признана банкротом, введена процедура реализации её имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО2

Финансовый управляющий ФИО2 обратился 06.02.2019 в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными договора купли-продажи квартиры от 12.10.2015 между ФИО3 и ФИО4, а также договора купли-продажи от 01.09.2017 между ФИО4 и ФИО5, применении последствий их недействительности (с учетом принятия 07.05.2019 судом первой инстанции уточнения требований в порядке статьи 49 АПК РФ).

В ходе судебного разбирательства, ссылаясь на то, что ФИО6 и А-выми не раскрыты цели заключения договора займа от 09.06.2014, не представлены доказательства передачи 20.000.000 руб. и их расходования, доказательства возврата ФИО6 займа из средств, вырученных от реализации квартир, а также ссылаясь на изменение ответчиками и третьими лицами пояснений об обстоятельствах сделок, финансовый управляющий ФИО2 требовал признания оспариваемых сделок недействительными по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168, 170 ГК РФ. При этом управляющий утверждал, в том числе, о мнимости отношений между ФИО6 и А-выми, оформленных договорами займа от 09.06.2014 и договорами залога от 09.06.2014 и о притворности сделок с квартирами, маскирующими вывод из владения должника ФИО3 квартиры, только за счет которой и могло быть получено удовлетворение её кредиторами.

Против требований ФИО2 ответчиками были сделаны заявления о пропуске управляющим срока исковой давности.

Арбитражный суд первой инстанции посчитал изложенные требования управляющего необоснованными и при разрешении спора исходил из того, что как ФИО4, так и ФИО5 являются добросовестными приобретателями, спорная квартира была продана ФИО3 для расчетов по обязательствам ФИО7 с залогодержателем ФИО6 по договору займа от 09.06.2014. Ввиду этого, а также установив пропуск управляющим ФИО2 исковой давности, суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявленных им требований.

Исследовав материалы дела и доводы сторон, апелляционный суд обращает внимание на следующие обстоятельства.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Прядок применения положений статьи 61.2 Закона о банкротстве разъяснен в пунктах 5-7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

Исходя из содержания статьи 10 ГК РФ под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Как разъяснено в пунктах 7 и 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление Пленума ВС РФ № 25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункт 1 или 2 статьи 168 ГК РФ). При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

Применительно к исследованным арбитражным судом первой инстанции обстоятельствам настоящего дела заслуживают внимания доводы финансового управляющего ФИО2 о том, что в ходе рассмотрения настоящего спора поведение ФИО6 и А-вых не являлось добросовестным.

Законодательство о банкротстве предполагает особенности доказывания в обособленных спорах по делу о банкротстве факта передачи наличных денежных средств. Так, как следует из разъяснений, изложенных в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" (далее – постановление Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35), в случае, если соответствующее лицо подтверждает факт передачи наличных денежных средств распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение данного лица (с учетом его доходов) предоставить соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Исходя из того, что А-вы и ФИО6 ссылались на отчуждение квартир в целях исполнения обязательств перед ФИО6 по договору займа от 09.06.2014, они в соответствии с положениями статей 9, 65 АПК РФ и разъяснениями, изложенными в пункте 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35, были обязаны представить суду свои документально обоснованные пояснения о том, чем они руководствовались при совершении договора займа от 09.06.2014 и договоров залога от 09.06.2014 в отношении квартиры должника ФИО3 и её отца ФИО7, из каких источников ФИО6 получил средства для предоставления займа, на какие цели предполагал ФИО7 направить заёмные средства в размере 20.000.000 руб. и за счет каких источников собирался возвратить заёмные средства ФИО6, а также доказать как сам факт передачи указанной суммы займа, так и её расходование ФИО7, равно как и причины, по каким возвратить заём не удалось и меры, к которым ФИО6 прибегал для возврата переданных в заём денежных средств.

Между тем, несмотря на соответствующие доводы финансового управляющего и предложения суда первой инстанции, со стороны А-вых и ФИО6 необходимые пояснения об изложенных обстоятельствах не были даны, соответствующие доказательства не представлены.

Кроме того, из содержания договора залога от 09.06.2014 следует, что помимо залога квартир А-вых обязательства ФИО7 по возврату ФИО6 займа обеспечивались залогом земельного участка, принадлежащего ФИО15 Однако, несмотря на предложения финансового управляющего и суда первой инстанции, со стороны А-вых и ФИО6 какие-либо сведения о судьбе земельного участка не приведены.

Апелляционный суд признаёт, что со стороны ФИО6 в дело представлены доказательства, характеризующие его как состоятельного человека, способного располагать денежной суммой в 20.000.000 руб. Тем не менее, учитывая существенность данной суммы и утверждаемый факт её передачи одновременно 09.06.2014, добросовестное поведение со стороны ФИО6 в данном случае должно было бы заключаться в предоставлении пояснений о том, из каких конкретно источников была сформирована данная сумма в момент 09.06.2014, поскольку разумное экономическое поведение предполагает размещение столь существенной суммы в неких финансовых инструментах, как правило, имеющих документальное оформление.

В деле не имеется ни доказательств собственно передачи денег в заём (например, расписки), ни доказательств передачи от А-вых ФИО6 каких-либо средств в счет погашения займа из средств, полученных от ФИО4 за приобретенные последней у А-вых квартиры.

При этом у арбитражного суда первой инстанции не имелось оснований признавать поступление на счет ФИО6 одномоментно 10.000.000 руб. в марте 2016 года передачей денег от ФИО4, поскольку сам ФИО6 о таком происхождении зачисленных ему на счет средств не сообщал. Как он сам, так и ФИО4 при рассмотрении спора придерживались версии, что денежные средства за квартиры ФИО4 передала в момент заключения договоров от 12.10.2015 ФИО16, а те передали ФИО6

Апелляционный суд обращает внимание на обстоятельства совершения договоров залога от 09.06.2014 между А-выми и ФИО6

В залог в пользу ФИО6 были оформлены как квартира ФИО3, так и квартира её отца ФИО7 Это обусловлено тем, что как признали участники спора и верно указал суд первой инстанции, квартиры №№ 13 и 14 по ул. Советская, 39А конструктивно соединены и использовались совместно. О том же свидетельствует справка товарищества собственников жилья (л.д. 115 т. 1) и письмо ООО «Своя квартира» от 18.12.2019 № 17. В силу этого как самими А-выми, так и последующими владельцами ФИО4 и ФИО5 две квартиры воспринимались как единый объект недвижимости, хотя в правовых документах они рассматривались как два различных объекта.

Договоры залога квартир А-вых в пользу ФИО6 был совершен 09.06.2014 и прошли госрегистрацию 03.07.2014, то есть непосредственно в период истечения 26.06.2014 срока исполнения Обществом «Промкомплект» и его поручителями (включая ФИО3) обязательств перед Россельхозбанком по кредитному договору от 27.06.2013 № 137600/0031. Кредит возвращен не был. В настоящем деле имеются сведения о том, что задолженность по указанному кредитному договору на 01.07.2017 составляла 17.083.982,88 руб. основного долга и 1.980.093,80 руб. процентов (определение от 31.08.2017 по настоящему делу). Следовательно, и на 26.06.2014 задолженность, отвечать за которую должна была ФИО3 как поручитель перед Россельхозбанком, составляла не менее 17.083.982,88 руб. основного долга.

При изложенных обстоятельствах ФИО3, а также и её отец ФИО7 уже в июне 2014 года должны были сознавать, что соответствующий кредит в срок не будет возвращен (иного не доказано), после чего Россельхозбанк обратится в суд за взысканием задолженности, в том числе с ФИО7, в судебном порядке. Последнее обстоятельство должно было рассматриваться ими как способное существенно затруднить возможность дальнейшего владения принадлежащей ФИО3 квартирой как в силу возможного принятия судом мер обеспечения, так и возможного обращения взыскания на квартиру.

Нужно учитывать, что рассматриваемые события происходили в июне – июле 2014 года, то есть после принятия Конституционным Судом Российской Федерации постановления от 14.05.2011 № 11-П "По делу о проверке конституционности положения абзаца второго части первой статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО17 и ФИО18". В названном постановлении Конституционный Суд Российской Федерации установил принципиальную возможность преодоления имущественного иммунитета в отношении принадлежащего гражданину-должнику на праве собственности жилого помещения (его частей), являющегося единственным пригодным для постоянного проживания, в случае явного несоответствия характеристик помещения разумно достаточным для удовлетворения потребности в жилище. Однако, Конституционный Суд Российской Федерации посчитал, что действующее на тот момент законодательство не может разрешать этот вопрос и тем же постановлением от 14.05.2011 № 11-П указал федеральному законодателю на необходимость внесения необходимых изменений в гражданское процессуальное законодательство.

Из материалов настоящего дела о банкротстве следует, что ФИО3 на июнь-июль 2014 года была зарегистрирована в качестве единственного собственника и единственного жильца в спорной двухкомнатной квартиры площадью 65,7 кв. метров по ул. Советская, 39А-13, расположенной в центральной части города Перми. На тот период времени нельзя было предположить, что необходимые изменения в законодательство в соответствии с постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 14.05.2011 № 11-П не будут внесены по настоящее время. Соответственно, в июне-июле 2014 года А-вы могли предполагать, что в обозримом будущем наряду с рассмотрением иска Россельхозбанка о взыскании задолженности с ФИО3 и иных обязанных по кредитному договору лиц состоится изменение законодательства в части, касающейся частичного преодоления исполнительского иммунитета. С учетом характеристик квартиры, занимаемой одной ФИО3, у неё и её отца могло сложиться представление о возможности в обозримом будущем обращения на квартиру взыскания в ходе осуществления исполнения судебного решения в пользу Россельхозбанка. В то же время статус квартиры в качестве залогового имущества мог обеспечить контроль за процедурой её реализации и получение её стоимости через лицо, зарегистрированным в качестве залогодержателя, преимущественно перед требованиями иных, незалоговых, кредиторов.

В связи с этим нельзя согласиться с выводами суда первой инстанции о том, что поскольку квартира № 13 на тот момент являлась единственным принадлежащим ФИО3 жилым помещением, она в любом случае подпадала под исполнительский иммунитет, и потому притворное оформление залога являлось излишним для сохранения господства над недвижимостью.

С учетом изложенного, поскольку обстоятельства совершения договора займа и договоров залога от 09.06.2014 их сторонами не раскрыты, несмотря на процессуальную необходимость этого, а также, несмотря на доводы и предложения финансового управляющего и предложения суда первой инстанции, а равно ввиду того, что в дело не представлены доказательства фактической передачи денежных средств применительно к исполнению сторонами договора займа и договоров залога от 09.06.2014, арбитражный суд первой инстанции не имел оснований констатировать реальность заёмных отношений между ФИО6 и ФИО7, а также добросовестность А-вых применительно к исследуемым отношениям.

В отсутствие реальности соответствующих правоотношений следует исходить, что договор займа не заключен (пункт 1 статьи 807 ГК РФ), а отношения залога в силу его акцессорного характера не возникли.

Вместе с тем отмеченная недобросовестность не может быть распространена на ответчиков ФИО4 и ФИО5, которые заинтересованными лицами по отношению к должнику ФИО3 не являются, доказательств их осведомленности о её неплатежеспособности в момент совершения договоров купли-продажи от 12.10.2015 и от 01.09.2017 не имеется. Обратного финансовым управляющим не доказано (ст. 65 АПК РФ).

Как ФИО4, так и ФИО5 представили в материалы дела документы, удовлетворительно подтверждающие наличие у них финансовой возможности уплатить наличными цену по соответствующим договорам купли-продажи в отношении спорной квартиры.

Так, в дело стороной ФИО4 представлены сведения о доходах её мужа ФИО9 за 2014-2015 гг., а также сведения об операциях по счету ПАО Банка ВТБ (справка от 12.12.2019).

Суд первой инстанции правильно обратил внимание и на то, что ФИО4 частично представлены документы в подтверждение несения ею расходов на содержание спорных объектов недвижимости за период их нахождения в ее собственности (л.д. 92-99 т. 2).

С-вы также представили документально обоснованные пояснения о судьбе денежных средств, полученных от ФИО5 при последующей продаже квартир (деньги были частями 15.09.2017, 29.01.2018 и 16.04.2018 направлены в ООО «Порше Центр Пермь» в качестве уплаты стоимости автомобиля, составившей 6.970.019,39 руб., л.д. 118-121 т. 4) и, кроме того, дали пояснения о причинах, побудивших их продать квартиры спустя почти два года после их приобретения ФИО5 на 3.500.000 руб. дешевле, нежели квартиры были приобретены у А-вых.

Последнее ответчики объясняют наличием в квартирах фактической перепланировки (во многом благодаря которой они и воспринимались единым объектом недвижимости) без соответствующих разрешительных документов, что повлекло за собой относительно длительную экспозицию квартир на специализированном интернет-сайте «авито» с периодическим снижением цены. Факт такой экспозиции и снижения цены подтверждается представленными в материалы дела сведениями.

ФИО5 также ссылается на накопления, сделанные им и его супругой в период 2012-2017 гг., в том числе за счет военной пенсии за выслугу лет. Факт поступления соответствующих средств подтверждается выпиской со счетов в ПАО «Сбербанк России» за период с 09.11.2012 по 04.12.2019 и иными доказательствами. С учетом продажи Козловыми принадлежавшей им квартиры (ул. Петропавловская, 123-224) их документально подтвержденный доход с 2012 по 01.09.2017 составляет 9.863.629,15 руб., что с учетом представленных ими сведений о своих расходах отвечает возможности направить 6.500.000 руб. на приобретение спорных квартир по условиям договора от 01.09.2017.

Сторона ФИО5 представила в дело информацию о том, что о продаже квартиры по ул. Советская, 39А-13 он узнал из объявления, публично размещенного на интернет-сайте через агентство - ООО «Своя квартира».

Апелляционный суд не может согласиться с доводами финансового управляющего о том, что изложение Козловыми обстоятельств приобретения квартир в ходе рассмотрения спора в суде первой инстанции существенно менялась, что должно, по мнению управляющего, трактоваться в пользу их недобросовестности. При том, что материалами дела подтверждается факт совершения Козловыми с помощью агентства недвижимости в один день 01.09.2017 как спорного договора о приобретении квартир у ФИО4 по цене 6.500.000 руб., так и договора продажи ФИО6 принадлежавшей К-вым квартиры по ул. Петропавловская, 123-224 по цене 2.800.000 руб., сообщение Козловыми и ФИО6 информации о том, что за одну квартиру по ул. Советская, 39А уплачены деньги в сумме 3.700.000 руб., а за другую проведен зачет в суме 2.800.000 руб. не противоречит последующему утверждению Козловых об оплате 6.500.000 руб. (что отражено и в договоре купли-продажи квартиры от 01.09.2017).

Материалы спора дают основания полагать, как на это и обращает внимание финансовый управляющий ФИО2, что сделки с ФИО4 и с ФИО5 совершались под контролем ФИО6, который в сделке с ФИО5 непосредственно выступал представителем ФИО4 по выданной ею доверенности и получил причитающиеся ей деньги. Однако, само по себе это обстоятельство не свидетельствует о недобросовестности покупателей по этим сделкам, так как, исходя из содержащихся в ЕГРН сведений, они могли воспринимать действия ФИО6 как добросовестное поведение залогодержателя, заинтересованного в получении исполнения за счет заложенного имущества.

Действительно, как о том и сообщает финансовый управляющий, договор купли-продажи от 01.09.2017 между ФИО4 и ФИО5 заключен после введения в отношении ФИО3 процедуры реструктуризации долгов (определение от 31.08.2017). Однако, официальная публикация сообщения об этом состоялась только 06.09.2017 на интернет-сайте ЕФРСБ и 16.09.2017 в газете «Коммерсантъ», ввиду чего соответствующая презумпция осведомленности в данном случае не может быть применена (пункт 7 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

Нужно согласиться и с выводами суда первой инстанции о том, что вменение ФИО5 обязанности отслеживать по сервису «Картотека арбитражных дел» информацию об ФИО3, как о собственнике, предшествующем продавцу, с которым он заключает договор, в отсутствие при этом в ЕГРП сведений о наличии каких-либо обременений и ограничений, являлось бы очевидно излишним.

Как разъяснено в пункте 7 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

При изложенных выше обстоятельствах вывод о недобросовестном поведении ответчиков ФИО4 и ФИО5 сделать нельзя. Следовательно, нельзя признать, что названные ответчики при совершении оспариваемых договоров знала о совершении этих сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов. В отсутствие их осведомленности об этом предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве оснований для признания оспариваемых договоров недействительными не имеется.

Кроме того, следует согласиться с выводами суда первой инстанции о том, что со стороны финансового управляющего ФИО2 пропущен годичный срок исковой давности для оспаривания договоров с ФИО4 и ФИО5 по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника- гражданина возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина (пункт 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

При этом сам факт введения в отношении должника именно процедуры реструктуризации долгов не освобождает финансового управляющего от обязанности исследовать финансово-хозяйственное положение и сделки должника в предшествующий банкротству период и при обнаружении подозрительных сделок принять меры к их оспариванию в интересах формирования конкурсной массы и наиболее полного удовлетворения требований кредиторов (статьи 20.3, 213.9 Закона о банкротстве).

В пункте 32 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 разъяснено, что при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

Учитывая, что в настоящем споре оспариваются сделки с недвижимостью должника, а для установления факта владения должника недвижимостью управляющий в любом случае обязан обращаться за сведениями из ЕГРН, нужно признать, что сведения о сделке по отчуждению ФИО3 недвижимости финансовым управляющим должны были запрашиваться в Управлении Росреестра по Пермскому краю независимо от того, предоставила ли сама Должник ему информацию или нет.

В полномочия финансового управляющего ФИО2 вступил 31.08.2017 и своевременно сделал запрос о сведениях в ЕГРН в отношении недвижимости Должника. Из материалов дела следует, что вскоре он получил выписку из ЕГРП от 13.09.2017 (как отметил суд первой инстанции, она представлена к отчету об итогах процедуры реструктуризации долгов ФИО3), в которой содержалось указание на регистрацию прекращения 19.10.2015 права собственности Должника в отношении спорной квартиры. Соответственно, следующим шагом управляющего должен был быть запрос в органах госрегистрации копий первичных документов по сделке с участием Должника, ответ на который последовал бы в пределах одного месяца, исходя из законодательства о работе с обращениями граждан.

С учетом того, что одновременно управляющий должен был бы обратиться и к самому должнику за соответствующими пояснениями, нужно признать, что уже к концу октября 2017 года ФИО2 должен был владеть комплектом документов, дающих достоверное представление об обстоятельствах сделки, а также представление о позиции Должника в отношении этой сделки. Ввиду возможной необходимости запроса дополнительных сведений и времени, потребного на подготовку иска, можно предположить, что не позднее конца ноября 2017 года заявление об оспаривании сделки могло быть готово для направления в суд.

Между тем, ныне рассматриваемое заявление подано управляющим в арбитражный суд только 06.02.2019. При этом с учетом вышеизложенного нужно согласиться с судом первой инстанции в том, что объективных причин, препятствующих управляющему ранее февраля 2019 года получить сведения о первом из оспариваемых договоров и своевременно обратиться с заявлением в пределах годичного срока исковой давности, не установлено.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2 статьи 199 ГК РФ).

Следовательно, в признании оспариваемых договоров от 12.10.2015 и от 01.09.2017 недействительными по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве правильно отказано ещё и за пропуском исковой давности.

Помимо оснований, предусмотренных статьёй 61.2 Закона о банкротстве, финансовым управляющим договоры оспариваются также по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168 и 170 ГК РФ.

Однако, нужно согласиться с выводами суда первой инстанции, что, хотя трёхлетний срок исковой давности применительно к данным правовым составам и не истёк, оснований для их применения в рассматриваемом случае не имеется.

Так, финансовым управляющим не доказано, что оспариваемые договоры от 12.10.2015 и от 01.09.2017 имеют пороки, выходящие за пределы дефектов подозрительных сделок, предусмотренных статьёй 61.2 Закона о банкротстве. Следовательно, они не могут быть оспорены по основаниям статей 10. 168 ГК РФ, что соответствует правовой позиции, отраженной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определениях Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069).

Также оспариваемые сделки между ФИО3 и ФИО4, а также между ФИО4 и ФИО5 не могут быть признаны мнимыми или притворными (статья 170 ГК РФ), поскольку их форма в целом отвечает их содержанию и действительной направленности воли их сторон на переход права собственности от продавца к покупателю. Как и указал суд первой инстанции, оснований полагать, что они образуют некую «цепочку» сделок, прикрывающую сделку иного содержания или с иным субъектным составом, не усматривается.

Таким образом, оснований для отмены обжалуемого судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Судебные расходы в силу статьи 110 АПК РФ относятся на должника.

Руководствуясь ст.ст. 110, 176, 258-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Пермского края от 03 февраля 2020 года по делу № А50-13130/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

Председательствующий

ФИО19

Судьи

ФИО20

ФИО1