Постановление от 25 сентября 2025 г. по делу № А56-43648/2018

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А http://13aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-43648/2018
26 сентября 2025 года
г. Санкт-Петербург
/ход.1 Резолютивная часть постановления объявлена 11 сентября 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 26 сентября 2025 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Серебровой А.Ю. судей Аносовой Н.В., Бурденкова Д.В. при ведении протокола судебного заседания: секретарем Вороной Б.И.

при участии: от Восканяна – представитель ФИО1 (по доверенности от 26.02.2024),

от внешнего управляющего – представитель ФИО2 (по доверенности от

15.07.2025),

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-14116/2025) ФИО3

на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.05.2025 по делу № А56-43648/2018/ход.1 (судья Шведов А.А.), принятое по заявлению внешнего управляющего ФИО4 о разрешении разногласий с ФИО3 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Логистический комплекс УстьЛуга» (прежнее наименование: общество с ограниченной ответственностью «База управления ресурсами»)

об удовлетворении заявленных требований,

установил:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее - арбитражный суд, суд первой инстанции) от 16.04.2018 заявление публичного акционерного общества Банк «Санкт-Петербург» о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «База управления ресурсами» (переименовано в общество с ограниченной ответственностью «Логистический комплекс Усть-Луга») (далее – ООО «ЛК Усть- Луга», должник) принято к производству, возбуждено дело о банкротстве должника.

Определением арбитражного суда от 06.06.2018 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4.

Определением арбитражного суда от 28.01.2019 в отношении должника введена процедура внешнего управления, внешним управляющим утвержден ФИО4

Решением от 29.06.2020 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО4

Определением арбитражного суда от 16.11.2020 производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «База управления ресурсами» прекращено ввиду утвержденного мирового соглашения, заключенного между должником и его кредиторами.

Определением арбитражного суда от 21.02.2023 заключенное 08.10.2020 мировое соглашение расторгнуто; производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «ЛК «Усть-Луга» возобновлено, в отношении должника открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО4

Определением арбитражного суда от 06.09.2023 конкурсное производство в отношении ООО «ЛК Усть-Луга» прекращено, в отношении должника введено внешнее управление, внешним управляющим утвержден ФИО4

Внешний управляющий ФИО4 обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором он просит разрешить разногласия между должником и ФИО3 по текущим платежам относительно очередности погашения текущей задолженности, определить, что требования ФИО3, полученные по договору цессии от 15.11.2021, заключенному между ФИО3, и ФИО5, и вытекающие из договора займа от 15.10.2018 № 1, на сумму 700 000,00 руб., и из договора займа от 19.10.2018 № 2, на сумму 500 000,00 руб., а также требования, полученные по договору цессии от 15.01.2021, заключенному между ФИО3 и ФИО6, и вытекающие из договора займа от 15.11.2018 № 3, на сумму 4 300 000,00 руб., подлежат погашению после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, но до выплаты участникам должника ликвидационной квоты в порядке статьи 148 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Определением арбитражного суда от 05.05.2025 заявленные внешним управляющим требования о разрешении разногласий удовлетворены.

Не согласившись с определением арбитражного суда от 05.05.2025, ФИО3 обратился в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

В обоснование апелляционной жалобы ее податель указывает, что судом первой инстанции при отсутствии правовых оснований применен механизм понижения очередности удовлетворения текущих платежей, который не предусмотрен действующим законодательством.

Апеллянт ссылается на то, что сам по себе текущий характер его требований исключает вывод о компенсационном финансировании, так как оно возможно только до введения процедуры банкротства должника и призвано скрыть от независимых кредиторов возникший имущественный кризис должника.

По мнению ФИО3 в его действиях не имеется признаков злоупотребления правом, так погашение текущих платежей нельзя признать недобросовестными действиями кредитора.

ФИО3 выражает несогласие с выводом суда первой инстанции о том, что должник на момент совершения ФИО7 платежей в пользу третьих лиц сразу после утверждения мирового соглашения находился в состоянии имущественного кризиса, так как данный вывод опровергается фактическими обстоятельствами дела.

Кроме того, ФИО3 полагает, что судом первой инстанции сделан немотивированный вывод о том, условия мирового соглашения не были исполнены должником по причине неэффективного управления со стороны ФИО7, тогда как причина неисполнения мирового соглашения не входит в предмет доказывания по настоящему обособленному спору.

Также ФИО7 считает, что обжалуемое определение противоречит выводам, изложенным в постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2023 судебному акту по обособленному спору № А56-43648/2018/з.3, которым отказано в удовлетворении заявления ООО «БМБА» о понижении в очередности требований ФИО3, включенных в реестр требований кредиторов должника.

От внешнего управляющего ФИО4 в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд поступил отзыв на апелляционную жалобу.

В судебном заседании представитель ФИО3 поддержал апелляционную жалобу.

Представитель внешнего управляющего ФИО4 возражал против ее удовлетворения по основаниям, изложенным в отзыве.

Проверив в порядке статей 266 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) законность и обоснованность определения суда первой инстанции, исследовав и оценив материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, проверив правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены судебного акта, исходя из следующего.

Как следует из материалов обособленного спора, в обоснование заявления внешний управляющий сослался на то, что к текущим относятся следующие обязательства должника:

1) Задолженность по обязательствам (правам требования), полученным по договору цессии от 15.11.2021, заключенному между ФИО3 и ФИО5, по которому ФИО3 были переданы обязательства, вытекающие из договора займа от 15.10.2018 № 1, согласно которому ФИО5 должнику был передано 700 000,00 руб. со сроком возврата займа - 15.10.2019, а также договору займа от 19.10.2018 № 2, согласно которому ФИО5 должнику было передано 500 000,00 руб. со сроком возврата займа - 19.10.2019;

2) Задолженность по обязательствам (правам требования), полученным по договору цессии от 15.01.2021, заключенному между ФИО3 и ФИО6, по которому ФИО3 были переданы обязательства, вытекающие из договора займа от 15.11.2018 № 3, согласно которому ФИО6 был передано должнику 4 300 000,00 руб. со срок возврата займа - 15.11.2019.

Поскольку дело о банкротстве ООО «ЛК Усть-Луга» возбуждено 16.04.2018, производство по нему в связи с утверждением мирового соглашения прекращено 11.11.2020, а спорные обязательства возникли в период с 16.04.2018 по 11.11.2020, они относятся к текущим обязательствам должника.

ФИО3 обратился к внешнему управляющему с запросом о выплате задолженности, числящейся в бухгалтерском учете должника в качестве текущей.

Внешний управляющий, считая, что очередность удовлетворения указанных текущих требований ФИО3 как аффилированного с должником лица, осуществившего компенсационное финансирование после возбуждения дела о банкротстве необходимо понизить, обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением, указывая, что такое внутрикорпоративное финансирование носило компенсационный характер, осуществлено на нерыночных условиях, в период имущественного кризиса должника с целью вернуть должника к нормальной деятельности.

В силу положений, содержащихся в статье 223 АПК РФ, пункте 1 статьи 6, пункте 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Пунктом 1 статьи 60 Закона о банкротстве предусмотрено, что заявления и ходатайства, в том числе о разногласиях, возникших между арбитражным управляющим, кредиторами и (или) должником, рассматриваются в заседании арбитражного суда не позднее чем через один месяц с даты получения указанных заявлений, ходатайств и жалоб, если иное не установлено Законом о банкротстве.

В рассматриваемом случае спорное требование является текущим, очередность удовлетворения требований кредиторов по текущим платежам установлена в пункте 2 статьи 134 Закона о банкротстве.

Факт аффилированности должника и ФИО3 подтверждается материалами дела, поскольку с 04.10.2019 до 15.07.2020 кредитор владел долей в уставном капитале должника в размере 100%, с 15.07.2020 доля ФИО3 снизилась до 25%, с 15.10.2020 по настоящее время ФИО3 владеет 23% уставного капитала должника.

Кроме того, 31.05.2021 ФИО3 был избран членом Совета директоров общим собранием участников, а 09.06.2021 председателем Совета директоров.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр либо для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

Вместе с тем из указанного правила имеется ряд исключений, которые проанализированы в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее - Обзор от 29.01.2020), в котором обобщены правовые подходы, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица..

Так, в соответствии с разъяснениями, изложенными в пунктах 3.1, 3.3 Обзора от 29.01.2020, лицо, которое пытается вернуть общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности с использованием конструкции договора займа, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной

Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства.

Вместе с тем институт понижения очередности реестровых требований (субординация) возник с целью ограничения прав контролирующих должника лиц, предоставивших должнику компенсационное финансирование в условиях имущественного кризиса последнего, на получение удовлетворения за счет конкурсной массы наряду с иными кредиторами в качестве последствия за выбранную модель ненадлежащего поведения.

Правовые позиции о субординации требований, по общему правилу, непосредственно применимы к реестровым требованиям, так как компенсационное финансирование (предоставление должнику денежных средств либо временное освобождение его от исполнения обязательств) прикрывает неплатежеспособность должника от независимых кредиторов и осуществляется до возбуждения дела о его банкротстве. После названного момента факт имущественного кризиса становится публично раскрытым, в силу чего утаивание сведений о неблагополучном финансовом положении должника становится невозможным. Таким образом, по общему правилу, разъяснения о понижении очередности удовлетворения требований не применяются к текущим платежам (определение Верховного Суда Российской Федерации от 10.02.2022 N 305-ЭС21-14470(1,2)).

Аналогичные разъяснения содержатся в пункте 31 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023.

Особенность текущей задолженности в силу статьи 5 Закона о банкротстве заключается в факте ее образования после возбуждения производства по делу о банкротстве, то есть после ставшей открытой и очевидной несостоятельности должника. В связи с этим, квалификация текущей задолженности, образовавшейся в указанных условиях, в качестве компенсационного финансирования исключена (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2020 № 305-ЭС20-8593).

Таким образом, из приведенных положений следует, что по общему правилу понижение очередности применимо к реестровым требованиям лиц, которые предоставили должнику компенсационное финансирование в состоянии имущественного кризиса последнего.

Между тем, применяя общие положения относительно возможности субординации требований кредиторов, необходимо учитывать конкретные обстоятельства возникновения спорной задолженности, в том числе при ее образовании после возбуждения процедуры банкротства, а также добросовестность действий лица, перед которым у должника возникли новые неисполненные обязательства и которое претендует на первоочередное удовлетворение его требований за счет сформированной конкурсной массы.

Материалами дела подтверждается, что в настоящем случае процедура внешнего управления в отношении должника сроком на 18 месяцев введена на основании определения от 28.01.2019. При этом решение о переходе к процедуре внешнего управления принято первым собранием кредиторов 26.12.2018 на основании выводов временного управляющего в финансовом анализе о возможности восстановления платежеспособности должника.

Согласно плану внешнего управления, утвержденному собранием кредиторов 15.03.2019, погашение требований кредиторов было возможно за счет разработки карьера «Белореченское 3» (на основании лицензии № ЛОД 47259 ТЭ от 25.01.2016,

действующей до февраля 2041 года) и других дополнительных направлений хозяйственной деятельности должника.

В этот период ФИО3 была приобретена 100% доля в уставном капитале должника с целью получения предпринимательской прибыли после расчетов должником со всеми кредиторами, за счет продолжения должником хозяйственной деятельности в соответствии с лицензией, выданной на срок до 2041 года. Однако план внешнего управления не был реализован, в связи с чем внешний управляющий в соответствии с требованиями Закона о банкротстве ходатайствовал об открытии процедуры конкурсного производства.

Решением арбитражного суда от 29.06.2020 по настоящему делу должник признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство.

После открытия процедуры конкурсного производства ФИО3 инициировано собрание кредиторов и 30.09.2020 принято решение о заключении мирового соглашения.

В период с 26.09.2019 по 02.09.2020 ФИО3 были приобретены права нескольких кредиторов (договоры цессии с ООО «Балттекомпорт» от 26.09.2019, ОАО «Компания Усть-Луга» от 26.09.2019, ПАО «Банк Санкт-Петербург» от 25.05.2020, ООО «БМБА» от 12.05.2020, ООО «ГАЛС» от 28.09.2020, ООО «Особое мнение» от 02.09.2020).

В результате приобретения у независимых кредиторов по договорам цессии прав требований к должнику ФИО3 обеспечил себе большинство голосов для принятия решения о заключении мирового соглашения.

Кроме того, ФИО3 в порядке, предусмотренном статьей 129.1 Закона о банкротстве, погашена задолженность должника по обязательным платежам, а также заявлен отказ от требований второй очереди для соблюдения требований Закона о банкротстве для утверждения мирового соглашения.

ФИО3 по договору от 05.10.2020 предоставлен займ для погашения текущих платежей в соответствии с положениями статьи 134 Закона о банкротстве.

Управляющим была поддержана инициатива ФИО3 по заключению мирового соглашения, так как для формирования конкурсной массы право аренды земельного участка и лицензия на разработку карьера не будут являться активами, которые возможно реализовать с целью удовлетворения требований кредиторов. Управляющий исходил из того, что только в результате продолжения должником текущей деятельности возможно извлечение прибыли и удовлетворение требований кредиторов.

В обоснование возможности исполнения мирового соглашения конкурсным управляющим в 2020 году представлялись расчеты и условия погашения должником долговых обязательств, в том числе условия по объемам добычи песка.

Таким образом, несмотря на рассмотрение дела о банкротстве в отношении должника, для кредиторов с ноября 2018 года (проведение временным управляющим финансового анализа) финансовое положение должника представлялось благоприятным с перспективой погашения обязательств.

По условиям мирового соглашения, утвержденного определением арбитражного суда от 16.11.2020, погашение задолженности предполагалось в течение двух лет, начиная с 01.01.2021, путем совершения ежемесячных платежей конкурсным кредиторам в размере, предусмотренном графиком погашения задолженности.

По данным бухгалтерского учета обязательства по мировому соглашению на начало его действия (11.11.2020) составляли 356 728 239,60 руб., ежемесячно с 01.01.2021 оплате подлежало - 14 863 679,79 руб., фактически должник не

оплачивал ежемесячную задолженность по мировому соглашению в полном объеме, сумма ежемесячного погашения составляла не более 4 млн руб. (порядка 27% от месячной задолженности), а с августа 2022 года задолженность не выплачивалась.

В течение срока действия мирового соглашения (2021-2022 годы) погашено менее 21% от общего размера задолженности. Таким образом, из 356 728 239,60 руб. оплачено 73 107 343,57 руб., непогашенная задолженность по мировому соглашению составила 283 620 896,12 руб.

Указанные обстоятельства, свидетельствующие о наличии имущественного кризиса в 2021-2022 годах, отражены в справках о выполнении обязательств по мировому соглашению.

Причиной отсутствия платежей по мировому соглашению в полном объеме являлась недостаточность денежных средств. Финансирование деятельности должника за указанный период в основном осуществлялось за счет привлеченных заемных средств, поскольку средств, полученных от основной деятельности, было недостаточно.

В ходе анализа деятельности должника за 2021-2022 годы управляющим также сделан вывод, что неисполнение мирового соглашения является результатом неэффективного управления должником контролирующими лицами, в том числе под контролем и управлением ФИО3, поскольку не были выполнены рекомендации конкурсного управляющего, подготовленные для заключения мирового соглашения.

Поскольку ФИО3 являлся инициатором заключения мирового соглашения, создавал условия для его утверждения арбитражным судом путем выкупа части требований и погашения обязательных и текущих платежей, а также являлся контролирующим лицом, участвующим в непосредственном управлении должником в период неисполнения мирового соглашения, суд первой инстанции посчитал обоснованной позицию внешнего управляющего о том, что удовлетворение требований ФИО3 в одной очереди с независимыми кредиторами будет существенным нарушением прав и интересов таких кредиторов.

При этом сам ФИО3, являясь аффилированным по отношению к должнику лицом, осуществил его финансирование в виде предоставления займа, совершения платежей за должника третьим лицам, а также произвел выкуп задолженности по обязательствам, полученным по договорам цессии.

ФИО3 приобрел права требования к должнику у аффилированных с должником лиц, в частности ФИО5, являлся генеральным директором должника в период с 11.09.2018 по 16.01.2019, а ФИО6, занимал должность заместителя генерального директора должника с 01.08.2018 по 31.12.2018.

Денежные средства, полученные по договорам займа, были израсходованы на оплату налогов сборов, расчеты с кредиторами по текущей деятельности, оплату труда работников должника.

Несмотря на то, что задолженность по займам возникла в период процедуры банкротства, ФИО3 уже после прекращения процедуры банкротства (11.11.2020) в 2021 году выкупил просроченную задолженность, согласно условиям договоров займа от 15.10.2018 № 1, от 19.10.2018 № 2 и от 15.11.2018 № 3 срок погашения займов истек еще в октябре-ноябре 2019 года, не истребовал её, а впоследствии продлил срок возврата займов по всем трем договорам до 15.08.2022 на основании дополнительных соглашений от 15.04.2022 к названным договорам займа.

В рамках обособленного спора № А56-43648/2018/разн.1 судом Тринадцатым арбитражным апелляционным судом в постановлении от 12.04.2024 установлено,

что ФИО3 предоставил должнику денежные средства в размере 24 918 753 руб. по договору займа от 05.10.2020, действие которого после утверждения мирового соглашения 11.11.2020 (прекращения производства по делу о банкротстве), дважды продлевалось путем подписания дополнительных соглашений от 03.10.2021 и 25.05.2022 (сначала срок займа был продлен до 31.05.2022, затем до 31.05.2024).

Таким образом, срок возврата денежных средств, предоставленных ФИО3 и предъявленных к выплате внешнему управляющему в качестве текущих платежей, неоднократно продлевался, в общей сложности на 3 года.

Также судом апелляционной инстанции в рамках рассмотрения указанного обособленного спора установлено, что ФИО3 в первоочередном порядке удовлетворения предъявлено требование по возврату платежей за должника третьим лицам на сумму 2 767 830,33 руб., которые были совершены в период с 03.08.2020 по 09.11.2020 при том, что требование к должнику о взыскании платежей третьим лицам не заявлялось ФИО3 более двух лет, а по заключенным договорам цессии в сумме 5 509 171,08 руб. не взыскивалась ФИО3 более четырех лет.

Неоднократное продление срока действия договоров займа, а также приобретение задолженности по договорам цессии, не предъявлявшейся к взысканию в течение длительного периода, носили нерыночный характер, соответственно, такое финансирование недоступно обычным участникам хозяйственного оборота и не может быть признано как подлежащее удовлетворению до погашения задолженности перед иными независимыми кредиторами должника, тогда как что добросовестность ФИО3 как контролирующего должника лица и совершение им всех разумных действий, направленных на реализацию утвержденного в рамках настоящего дела о банкротстве мирового соглашения, не доказана. Требования кредиторов в ходе исполнения условий мирового соглашения в значительном размере не погашены.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу что рассматриваемой ситуации в качестве исключения из общего правила, по отношению к объему текущих требований ФИО3 может быть применен правовой подход, сформулированный в Обзоре от 29.01.2020, позволяющий арбитражному суду понизить очередность удовлетворения требования исходя из необходимости защиты прав независимых кредиторов при формировании и распределении конкурсной массы, в связи с чем посчитал заявление внешнего управляющего о разрешении разногласий обоснованным и подлежащим удовлетворению.

Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для переоценки выводов суда первой инстанции.

Довод ФИО3 о недопустимости не предусмотренного действующим законодательством применения механизма понижения в очередности текущих платежей подлежит отклонению, так как данный вопрос разрешен в рамках обособленного спора № А56-43648/2018/разн.1 в постановлении Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2024, оставленном без изменении постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 09.10.2024.

Суды апелляционной и кассационной инстанций при рассмотрении обособленного спора № А56-43648/2018/разн.1 исходили из того, что ФИО3 являлся инициатором заключения мирового соглашения, утвержденного арбитражным судом 16.11.2020, создавал условия для его утверждения путем выкупа части требований и погашения обязательных и текущих платежей и как

контролирующее лицо участвовал в непосредственном управлении должником в период неисполнения мирового соглашения.

При этом сам ФИО3, являясь аффилированным по отношению к должнику лицом, осуществлял его финансирование в виде предоставления займа, совершения платежей за должника третьим лицам, а также произвел выкуп задолженности по обязательствам, полученным по договорам цессии.

Заключением мирового соглашения с целью разработки месторождения с использованием лицензии должника контролирующие лица приняли на себя риски недостижения положительного результата – восстановления платежеспособности должника. При этом, дав основания другим кредиторам рассчитывать на реализацию плана, разработанного арбитражным управляющим, и на погашение их требований, ФИО3 фактически накапливал долги банкрота перед ним, а в настоящее время претендует на удовлетворение своих требований в одной очереди с независимыми кредиторами.

Верховный Суд Российской Федерации, отказывая ФИО3 в передаче его кассационной жалобы на вышеупомянутые судебные акты по обособленному спору № А56-43648/2018/разн.1 для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, указал в определении от 06.03.2025 № 307-ЭС24-2841, что проанализировав обстоятельства, связанные с заключением и реализацией мирового соглашения, возникновением спорной задолженности, суды апелляционной инстанции и округа сделали правомерный вывод о том, что в данном случае имеются основания для субординации (понижения очередности) требований текущего кредитора, которая применяется обычно к требованиям реестровых кредиторов.

Следует отметить, что часть текущих платежей на общую сумму 5 500 000,00 руб., являющаяся предметом настоящего обособленного спора о разрешении разногласий, выявлена после рассмотрения обособленного спора № А56-43648/2018/разн.1, а именно в рамках рассмотрения обособленного спора № А56-43648/2018/тр.51 (постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.04.2024).

Несмотря на то, что задолженность по договорам займа с ФИО5 и ФИО6, право требования которой приобретено ФИО3, возникла в период процедуры банкротства, ФИО3 уже после прекращения процедуры банкротства (11.11.2020) в 2021 году выкупил просроченную задолженность, срок погашения которой истек в октябре-ноябре 2019 года, не истребовал ее, в впоследствии продлил срок возврата займов по всем трем договорам дополнительными соглашениями от 15.04.2022.

В связи с запросом ФИО3 о выплате текущих платежей, а также выявлением текущих обязательств, ранее не вошедших в состав обязательств, очередность выплаты которых понижена арбитражным судом в рамках рассмотрения обособленного спора № А56-43648/2018/разн.1, внешний управляющий обратился с заявлением о согласовании разногласий в части понижения очередности текущих платежей в сумме 5 500 000,00 руб. по основаниям, установленным в рамках рассмотрения обособленного спора № А56-43648/2018/разн.1.

Доводы апеллянта об отсутствии в его действиях признаков компенсационного финансирования судом апелляционной инстанции также являются несостоятельными.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.02.2022 № 305-ЭС21-14470 (1, 2) по делу № А40-101073/2019, указано, что законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность

(аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

Вместе с тем, при наличии дополнительных обстоятельств, примеры которых изложены в Обзоре от 29.01.2020, суд может как субординировать требования кредитора, так и вовсе признать его требования необоснованными.

Изложенные в Обзоре от 29.01.2020 правовые позиции о субординации требований непосредственно применимы к реестровым требованиям, так как компенсационное финансирование (предоставление должнику денежных средств либо временное освобождение его от исполнения обязательств) прикрывает неплатежеспособность должника от независимых кредиторов и осуществляется до возбуждения дела о его банкротстве. После названного момента факт имущественного кризиса становится публично раскрытым, в силу чего утаивание сведений о неблагополучном финансовом положении должника становится невозможным. Таким образом, по общему правилу разъяснения о понижении очередности удовлетворения требований не применяются к текущим платежам.

Таким образом, правило о неприменимости положений о субординации к текущим платежам, сформулировано в названном определении как общее правило, из которого могут существовать исключения, как например, описанная в пункте 3.2 Обзора от 29.01.2020 ситуация, когда требование контролирующего должника лица было понижено в том случае, когда изначально финансирование предоставлено не в условиях имущественного кризиса, но кредитор не предпринимал никаких мер его истребованию.

Кроме того, приведенная в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.02.2022 № 305-ЭС21-14470 (1, 2) по делу № А40-101073/2019 позиция не учитывает ситуации, возникающие при возобновлении процедуры банкротства, так как в «межбанкротный» период между прекращением и возобновлением процедуры банкротства факт имущественного кризиса перестает быть публично раскрытым, в силу чего утаивание сведений о неблагополучном финансовом положении должника, а, следовательно, и введение независимых кредиторов в заблуждение снова становится возможным.

Исходя из разъяснений, данных в пунктах 3.1 и 3.2 Обзора от 29.01.2020, финансирование может осуществляться в форме отказа от принятия мер к истребованию задолженности, а также подписания дополнительного соглашения о продлении сроков оплаты долга; разновидностью финансирования также является предоставление контролирующим лицом отсрочки платежа подконтрольному должнику.

Применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора спорные обязательства возникли в период нахождения должника в процедуре банкротстве и являются текущими, однако уже после прекращения процедуры банкротства (11.11.2020) и до ее возобновления (15.02.2023) задолженность по договора займа, срок погашения которой наступил в 2019 году, кредитором не истребовалась при том, что сроки возврата займов впоследствии были продлены до 15.08.2022 на основании дополнительных соглашений от 15.05.2022.

Продление сроков выплаты, равно как и фактический отказ от взыскания долгов подтверждает факт скрытого финансирования должника со стороны ФИО3 в период, когда информация об имущественном состоянии должника перестала носить открытый публичный характер ввиду прекращения процедуры банкротства. При этом поскольку проценты за пользование займами не

устанавливались, указанное финансирование осуществлялось ФИО3 на условиях, недоступных для обычных участников хозяйственного оборота.

Вопреки доводам апелляционной жалобы о нахождении должника в состоянии имущественного кризиса в 2021-2022 годах свидетельствуют следующие обстоятельства: неисполнение обязательств по мировому соглашению, утвержденному арбитражным судом 16.11.2020, и нарушение графика погашения задолженности, что обусловлено недостаточностью у должника денежных средств; финансирование деятельности должника в 2021-2022 годах осуществлялось в основном за счет привлеченных заемных денежных средств ввиду недостаточности денежных средств, полученных от основной деятельности должника; наличие у должника непокрытого убытка в размере 29 170 тыс. руб. по состоянию на 31.12.2021, в размере 30 342 тыс. руб. по состоянию на 31.12.2022; соотношение размера балансовых активов должника в 2022 году (171 856 тыс. руб.) и в 2021 году (163 775 тыс. руб.) и задолженности перед кредиторами по мировому соглашению (356 728 239,60 руб.)

По мнению апелляционной коллегии, вышеперечисленные признаки указывают на неплатежеспособность должника и недостаточность его активов для удовлетворения всех требований кредиторов в рассматриваемый период, что привело к возобновлению процедуры банкротства в отношении должника 15.02.2023.

Ссылки ФИО3 на отсутствие в его действиях признаков недобросовестности и недоказанность факта неисполнения условий мирового соглашения должника по причине неэффективного управления со стороны ФИО7 являются несостоятельными, так как опровергаются выводами, содержащимися в упомянутых выше постановлениях Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2024 и Арбитражного суда Северо-Западного округа от 09.10.2024 о обособленному спору № А56-43648/2018/разн.1., определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2025 № 307-ЭС24-2841.

В связи с изложенным Тринадцатый арбитражный апелляционный суд полагает, что судом первой инстанции при рассмотрении спора правильно определен характер спорного правоотношения, круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, правильно определены законы и иные нормативные акты, которые следовало применить по настоящему делу, дана оценка всем имеющимся в деле доказательствам с соблюдением требований арбитражного процессуального законодательства.

Несогласие апеллянта с выводами суда первой инстанции, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование положений закона, не означают допущенной судом при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем нет оснований для отмены судебного акта.

Поскольку апелляционная жалоба не содержит доводов, влияющих на обоснованность и законность обжалуемого судебного акта либо опровергающих выводы суда первой инстанции, принимая во внимание, что нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основанием к безусловной отмене судебного акта по статье 270 АПК РФ, не установлено, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены определения суда первой инстанции.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.05.2025 по делу № А56-43648/2018/ход.1 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий А.Ю. Сереброва

Судьи Н.В. Аносова

Д.В. Бурденков