Постановление от 11 августа 2023 г. по делу № А40-96459/2016

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


Москва

11.08.2023 Дело № А40-96459/16


Резолютивная часть постановления объявлена 7 августа 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 11 августа 2023 года.


Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Дербенева А.А., Уддиной В.З.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 09.09.2022;

от конкурсного управляющего акционерного общества Коммерческого банка «Универсальные финансы» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО3 по доверенности от 11.01.2023;

от ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 28.03.2022;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего акционерного общества Коммерческого банка «Универсальные финансы» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 01.03.2023,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.05.2023

об отказе в привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Аллютера»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 28.05.2019 общество с ограниченной ответственностью «Аллютера» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО6

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.04.2021 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО7

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.04.2022 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО8

В Арбитражный суд города Москвы поступили заявления конкурсного управляющего должника и конкурсного управляющего акционерного общества Коммерческого банка «Универсальные финансы» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – банка) о привлечении контролировавших должника лиц – ФИО1, ФИО4, ФИО9, Колоса С.В. и ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в удовлетворении которых обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 01.03.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.05.2023, было отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, банк обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В судебном заседании представитель банка доводы кассационной жалобы поддержал, а представители ФИО1 и ФИО4 просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статей 284, 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых определении и постановлении, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции находит обжалуемые определение и постановление подлежащими отмене в части по следующим основаниям.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, ФИО9 являлся генеральным директором должника в период с 13.06.2012 по 13.01.2013; ФИО11 являлся генеральным директором должника в период с 06.06.2013 по 19.11.2013; ФИО10 являлся генеральным директором должника в период с 20.11.2013 по 14.10.2014, а также участником должника с долей участия 10 % в период с 17.04.2012 до 10.04.2013, с долей участия 33,34 % в период с 11.04.2013 до 04.12.2013, с долей участия 66,67 % в период с 05.12.2013 до 09.10.2014; ФИО4 являлся генеральным директором должника в период с 17.04.2008 по 12.10.2010, с 24.10.2011 по 12.06.2012, с 14.01.20123 по 05.06.2013, с 14.10.2014 по 25.06.2019, а также участником должника с долей участия 50 % в период с 09.12.2010 по 16.04.2012, с долей участия 33,33 % в период с 17.04.2012.

Также заявители указывали на то, что ФИО1 имел фактическую возможность определять действия должника, поскольку являлся участником должника с долей 23,34 % в период с 17.04.2012 по 10.04.2013.

Таким образом, заявители полагали, что все ответчики являлись контролирующими должника лицами по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Заявители вменяли ответчикам совершение сделок, причинивших значительный ущерб должнику и его кредиторам (выдача заведомо невозвратных займов ФИО1 и связанным с ним лицам (2012-2015 годы), перечисление денежных средств за покупку векселей в пользу индивидуальных предпринимателей ФИО12 и ФИО13 (февраль-сентябрь 2012 года), перечисление денежных средств за участок ФИО14 ( апрель-сентябрь 2014 года), перечисление денежных средств организациям, имеющим признаки отсутствия деятельности, перечисление денежных средств в качестве валютных переводов черед банк (январь и апрель 2011 года).

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции и суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности за причинения вреда, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

Следовательно, отметили суды, в данном случае, подлежали применению положения Закона о банкротстве в редакции Федеральных законовот 28.04.2009 № 73-ФЗ (ред. от 29.07.2017) «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Федерального закона от 28.04.2009 № 73) и от Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ (ред. от 29.07.2017) «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

Предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому, значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям высшей судебной инстанции норм материального права, приведенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановления от 21.12.2017 № 53).

Согласно абзацу 34 статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Учитывая, что определением Арбитражного суда города Москвы от 24.06.2016 было принято к производству заявление о признании должника банкротом и возбуждено производство по настоящему делу, констатировали суды, с учетом абзаца 34 статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), контролирующим должника лицом являются лица, осуществляющие руководство должником в течение двух лет до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, то есть в период с 24.06.2014 по 24.06.2016, в связи с чем ответчики ФИО9 и ФИО11 не подпадают под понятие контролирующего должника лица, как следствие, не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным действующей редакцией Закона в соответствующий период времени.

Судами также критически оценены и отклонены доводы заявителей о том, что ФИО1 имел фактическую возможность определять действия должника, что является достаточным для квалификации его статуса в качестве контролирующего должника лица, поскольку, по их мнению, именно ответчик ФИО1 являлся конечным бенефициаром должника, именно он извлекал конечную выгоду из недобросовестного поведения контролирующих должника лиц, имеющих формально-юридические полномочия давать должнику обязательные для исполнения указания.

Между тем, как отметили суды, согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, изложенной в пункте 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020 (далее – Обзор судебной практики), суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

При этом, суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В соответствии с абзацами 2 и 3 пункта 7 постановления от 21.12.2017 № 53), контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов.

Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Суд первой инстанции установил, что до вхождения ФИО1 в состав участников доли в уставном капитале должника распределялись следующим образом: 10 % принадлежали ФИО10, ФИО4 и ФИО15 принадлежали доли по 45 % каждому.

Доля в размере 11,67 % была куплена ФИО1 по договору от 02.04.2012 у ФИО4 за 1 400 000 руб., у которого осталось 33,33 % после совершения сделки.

Доля в размере 11,67 % была куплена ФИО1 по договору от 02.04.2012 у ФИО15 за 1 400 000 руб., у которого осталось 33,33 % после совершения сделки.

Впоследствии ФИО1 по договору от 31.05.2013 доля в размере 23,34 % была продана ФИО10 за 2 800 000 руб., после чего его доля участия стала равна 33,34 %.

Действующая на момент покупки редакция устава должника предусматривала полномочия на одобрение всех сделок у совета директоров, который был избран до приобретения ФИО1 доли, и не был переизбран при его участии, что в конечном итоге и явилось причиной выбытия его из состава участников.

Фактически, отметили суды, приобретенная ФИО1 доля, несмотря на крупный размер бизнеса, не давала ему возможности реального корпоративного контроля, о наличии противоречий среди участников должника дополнительно свидетельствует судебный спор, рассмотренный Арбитражным судом города Москвы по делу № А40-183258/13, предметом которого являлись требования к ФИО15 об оспаривании сделки с заинтересованностью последнего.

Предположение заявителей о том, что слишком частая смена руководства компании свидетельствует о номинальном участии директоров в участии руководства должником, также судами отклонено как декларативное и документально ничем не подтвержденное, основанное исключительно на предположениях.

Действительно, отметили суды, в период 2012-2014 годов значительно менялся список участников должника, в связи с чем, неоднократная смена единоличного исполнительного органа имеет разумное объяснение, так как участники общества в новом составе достигали новых договоренностей и принимали новые решения, стремясь достигнуть большей эффективности деятельности общества в рамках установленного законом порядка.

Кроме того, судами установлено, что в обществе с ограниченной ответственностью «Геоальянс» (далее – обществе «Геоальянс») ФИО1 приобрел долю 43,51 % только 27.11.2020, а долю 81,60 % - 23.04.2021,

Это обстоятельство не имеет отношения к событиям 2012-2013 годов.

Таким образом, ФИО1 не имел никакого отношения к обществу «Геоальянс» на дату подачи этим обществом заявления о банкротстве должника.

Кроме того, обеспечение обществом «Геоальянс» обязательств должника является действием в его пользу, а не во вред, поэтому не свидетельствует о причинении вреда и не может являться основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

ФИО4 и ФИО15 являлись равноправными участниками должника с долями по 50 % до даты приобретения ФИО1 его доли 23,34 % 17.04.2012.

При таких обстоятельствах, утверждение о том, что мажоритарный участник является номинальным руководителем в интересах второго равноправного участника, признано судом первой инстанции несостоятельным.

Кроме того, с учетом абзаца 34 статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), контролирующим должника лицом являются лица, осуществляющие руководство должником в течение двух лет до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, то есть, в период с 24.06.2014 по 24.06.2016, в связи с чем, ФИО1, который являлся участником должника в период с 17.04.2012 по 10.04.2013, также не подпадает под понятие контролирующего должника лица, указанное в абзаце 34 статьи 2 Закона о банкротстве, в связи с чем, не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным действующей редакцией Закона в соответствующий период времени.

Относительно ФИО10 и ФИО4, учитывая периоды руководства ими должником, а также периоды их участия в уставном капитале должника, суды посчитали, что указанные лица отвечают критериям контролирующих должника лиц с учетом абзаца 34 статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

Однако, оценив действия, вменяемые ФИО10, периоды его руководства должником, а также периоды его участия в уставном капитале должника, суды пришли к выводу о том, что к спорным правоотношениям подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, устанавливающие годичный срок исковой давности.

В рассматриваемом случае, отметили суды, вменяемые ФИО10 действия имели место в период его управления деятельностью должника с 20.11.2013 по 14.10.2014, до 01.07.2017, то есть в период действия правил о субсидиарной ответственности в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Согласно пункту 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 названной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

В случае пропуска этого срока по уважительной причине, он может быть восстановлен судом.

Таким образом, при определении момента начала течения срока исковой давности имеют значения обстоятельства, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а не момент возникновения у такого лица права на обращение в суд с соответствующим заявлением.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 21.05.2019 (резолютивная часть) должник был признан банкротом, конкурсным управляющим утверждена ФИО6

В пункте 45 постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – постановления от 22.06.2012 № 35) указано, что датой введения процедуры конкурсного производства (датой возникновения полномочий конкурсного управляющего) является дата объявления судом резолютивной части.

Именно с указанной даты наступают последствия, предусмотренные статьей 126 Закона о банкротстве, то есть с 21.05.2019.

Утверждаемые арбитражным судом арбитражные управляющие являются процессуальными правопреемниками предыдущих арбитражных управляющих (пункт 6 ст. 20.3 Закона о банкротстве), и, соответственно, датой начала исчисления срока исковой давности по указанному спору необходимо считать дату, когда об указанных обстоятельствах стало известно любому из предшествующих конкурсных, арбитражных или временных управляющих.

Таким образом срок исковой давности для подачи конкурсным управляющим соответствующего заявления о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности истек 01.11.2020, тогда как управляющий направил заявление в арбитражный суд 24.05.2022, в связи с чем, субъективный годичный срок исковой давности им был пропущен.

Судом первой инстанции также установлено, что требования банка были включены в реестр требований кредиторов должника определением суда от 25.07.2019, в связи с чем, с указанной даты у кредитора возникло право на обращение с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и он должен был обратиться с рассматриваемым заявлением в суд не позднее 25.07.2020.

Отклоняя возражения банка, суд первой инстанции учел, что расчетные счета, с которых перечислялись денежные средства должником, были открыты непосредственно в банке, в связи с чем, он располагал всеми необходимыми сведениями о движении денежных средств по расчетным счетам должника.

При изложенных обстоятельствах, учитывая, что должник был признан банкротом решением суда от 28.05.2019 (резолютивная часть от 21.05.2019), заявление банка поступило в суд 23.05.2022, а заявление конкурсного управляющего должника – 24.05.2022, заявителями был пропущен субъективный срок исковой давности.

Отказывая в удовлетворении заявлений в части привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции исходил из следующих обстоятельств.

В спорный период были совершены следующие сделки, вменяемые ФИО4: перечисление денежных средств путем выдачи займов в период с 21.02.2012 по 09.06.2012 на общую сумму 6 669 950 руб., 27.05.2011 в размере 266 046,76 руб.; в период с 13.02.2012. по 31.05.2012 в пользу ИП ФИО12 совершены операции на сумму 14 349 625 руб. за оплату векселя по договору от 01.12.2011 № А10-ФД-1020; перечисление денежных средств в период с 05.02.2013 по 28.05.2013 на общую сумму 434 920 руб.; перечисление денежных средств в период с 20.02.2013 по 04.03.2013 на общую сумму 2 617 992,68 руб.; валютные операции в период с 13.02.2012 по 08.05.2012 на общую сумму 9 969 082,49 руб.

Согласно доводам заявлений в указанной части заявителями вменяется совершение ФИО4 сделки по перечислению денежных средств, которые в конечном итоге привели к банкротству должника.

Также заявители указывают на то, что векселедатель или номинал оплаченных векселей по данным операциям не известны, векселя не были переданы конкурсному управляющему в составе документов финансово-хозяйственной деятельности должника.

Кроме того, в исследованных выписках не обнаружены операции по продаже каких-либо векселей или оплаты в их погашение.

В пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73 было установлено, что контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) устанавливалось, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ) были введены презумпции (предусмотренные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), которые предназначены для облегчения доказывания основания привлечения к субсидиарной ответственности, то есть для прямого вывода о том, что именно действия (бездействие) контролирующего должника лица повлекли невозможность полного погашения требований кредиторов.

Таким образом, новая редакция Закона о банкротстве не устанавливает новых оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а содержит положения, раскрывающие порядок доказывания.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона.

Продпунктом 1 пункта 2 Закона о банкротстве предусмотрено, что, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующего обстоятельства: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве, вред, причиненный имущественным правам кредиторов, - уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Пунктом 23 постановления от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 16 постановления от 21.12.2017 № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Вместе с тем, в данном случае, суд пришел к выводу о том, что вменяемые ФИО4 сделки не причинили существенного вреда кредиторам должника и не привели к объективному банкротству должника.

Также суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заявители не доказали, что именно на момент совершения сделок у контрагентов должника отсутствовали признаки ведения финансово-хозяйственной деятельности, а операции с компаниями никак не выходили за рамки обычной хозяйственной деятельности должника.

Данные сделки были проведены в соответствии с Федеральным законом от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», уполномоченный орган в ходе мероприятий налогового контроля, не выявил подозрительности/фиктивности заключенных сделок с указанными контрагентами.

Также оборот должника за год составлял более 1,3 млрд. руб., а указанные операции не составляли 5 % от оборота, не выходили за пределы обычной уставной деятельности.

Кроме того, суд первой инстанции критически отнесся к представленному заявителями заключению специалиста от 20.05.2022, поскольку в нем выводы делались не на всестороннем изучении доказательств, а исключительно на анализе предоставленных выписок по расчетным счетам должника.

Суд также отклонил доводы об отсутствии в распоряжении конкурсного управляющего должника векселей, за которые должником производились оплаты, так как постановлением Арбитражного суда Московского округа от 04.06.2020 по настоящему делу был установлен факт передачи ФИО4 конкурсному управляющему должника всей бухгалтерской и иной документации, в связи с чем, впоследствии судом было отказано в удовлетворении заявления о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Также суд пришел к выводу о пропуске срока исковой давности в части привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по тем же основаниям, что и в части ФИО10

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции и оставил обжалуемое определение без изменения, отметив об ошибочности выводов суда первой инстанции относительно пропуска банком срока объективного срока исковой давности применительно к ФИО4 по сделкам в период после 30.06.2013, признав их несоответствующими обстоятельствам дела, поскольку заявление банком было подано в суд в последний день объективного срока (23.05.2022), а также поддержал выводы суда первой инстанции об отклонении ходатайства ФИО4 о пропуске срока исковой давности по основаниям, вменяемым ему за период, предшествующий 30.06.2013, сославшись на положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73 (период действия редакции с 05.06.2009 по 29.06.2013), которыми был предусмотрен субъективный срок исковой давности в 3 года, который банком был соблюден, с учетом включения его требований в реестр кредиторов должника определением от 25.07.2019.

Вместе с тем, констатировал суд апелляционной инстанции, ошибочные выводы суда первой инстанции о пропуске банком срока исковой давности по требованиям, предъявленным к ФИО10 и ФИО4, не повлекли принятие неправильного судебного акта.

Поддерживая выводы судов об отсутствии оснований для привлечения ФИО9 и Колоса С.В. и ФИО1 к субсидиарной ответственности, судебная коллегия не может согласиться с аналогичными выводами судов в отношении ФИО4 и ФИО10 в связи со следующим.

В соответствии с пунктом 23 постановления от 21.12.2017 № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (в применимой редакции), крупной сделкой считается сделка (несколько взаимосвязанных сделок), выходящая за пределы обычной хозяйственной деятельности и при этом: связанная с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества (в том числе заем, кредит, залог, поручительство, приобретение такого количества акций (иных эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции) публичного общества, в результате которых у общества возникает обязанность направить обязательное предложение в соответствии с главой XI.1 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»), цена или балансовая стоимость которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату; предусматривающая обязанность общества передать имущество во временное владение и (или) пользование либо предоставить третьему лицу право использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации на условиях лицензии, если их балансовая стоимость составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.

В соответствии с общим расчетом ущерба, причиненного контролирующими лицами должника, ответчики причинили должнику ущерб в размере 479 382 405,33 руб.

При этом, суд первой инстанции указывает, что годовой оборот должника составлял 1,3 млрд. руб.

В настоящем случае, заявители указывали, что совокупный ущерб от действий ответчиков составил 37 % от годового оборота должника, что является существенным вредом.

При этом, согласно абзацам 2 и 3 пункта 22 постановления от 21.12.2017 № 53, если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В настоящем случае, вопреки выводам суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции об обратном, исследование, проведенное АНО «Экспертно-правовой центр «Финансовые расследования и судебные экспертизы» и оформленное заключением специалиста, не ограничивалось анализом банковских выписок должника, поскольку включало в себя: проверку сведений в открытых источниках и установка круга связанных лиц; исследование выписок по расчетным счетам и контрагентов для определения дальнейших направлений расходования средств; построение карты денежных потоков компаний с указанием основных источников средств на счетах и ключевых направлений их расходования; анализ финансовой отчетности, с выводами о сделках должника, потенциально причинивших ущерб; проверка приобретения и выбытия имущества, счетов компаний группы «Алютерра»; анализ документов о финансово-хозяйственной деятельности должника.

В ходе исследования оформленного заключением специалиста выявлены следующие признаки отсутствия реальной финансово-хозяйственной деятельности у контрагентов должника: незначительный уставный капитал (менее 50 тыс. руб.); отсутствие сайтов и товарных знаков; недействующий статус (ликвидированы, исключены из Единого государственного реестра юридических лиц и т.д.); отсутствуют по адресу регистрации по данным налогового органа; не обладают штатом сотрудников, соответствующим заявленным объемам деятельности; незначительная налоговая нагрузка; несбалансированная структура бухгалтерской отчетности (преимущественно дебиторская и кредиторская задолженность, отсутствие основных средств, незначительная доля собственного капитала); убытки от основной деятельности.

Таким образом, выводы судов о том, что вменяемые сделки не причинили существенного вреда кредиторам должника и не привели к объективному банкротству должника, не соответствуют обстоятельствам дела.

Кроме того, отказывая в признании действий ответчиков по перечислению им денежных средств в пользу обществ с ограниченной ответственностью «Мастер Проект», «Металлторг», «СОЮЗ», «Главстройкомплекс», «ТК КОМПАС» и «Дювис-макс», суды сослались на данные из открытых источников (СПАРК), согласно которым указанные компании в спорный период осуществляли предпринимательскую деятельность.

Между тем, какой-либо правовой аргументации своим выводам об отсутствии убытков в результате указанных действий, в том числе указания на конкретное встречное представление со стороны указанных юридических лиц, судебные акты не содержат.

Равным образом, судебная коллегия не может согласиться с выводами судов о том, что отсутствуют правовые основания для квалификации как причинивших должнику убытки действий ФИО4 по приобретению векселей у индивидуальных предпринимателей, мотивированные исключительно тем, что вступившими в законную силу судебными актами было отказано в привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по факту непередачи им документации должника.

Однако, вопреки положениям статей 15, 170 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, указанные выводы судов сделаны без исследования фактических обстоятельств дела, поскольку акты приема-передачи соответствующей документации, содержащие указание на передачу бывшим руководителем должника спорных векселей, представляющих собой имущество должника, подтвержденное соответствующей ценной бумагой право требования, в материалах обособленного спора отсутствуют, предметом судебного исследования не были.

Кроме того, без какой-либо правовой оценки со стороны суда оставлено указание заявителей на безвозмездное выбытие из конкурсной массы земельного участка с кадастровым номером 69:10:0000019:134.

Кроме того, судебная коллегия полагает необходимыми отметить, что в силу разъяснений высшей судебной инстанции, приведенных в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – постановлениеот 30.07.2013 № 62), в случае нарушения обязанности, предусмотренной пунктом 3 статьи 53 ГК РФ, директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Ответственность единоличного исполнительного органа является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правиламстатьи 15 ГК РФ, которой установлено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии со статьями 1064, 1082 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

При этом лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Для наступления ответственности, установленной правилами названных статей, необходимо наличие состава (совокупности условий) правонарушения, включающего: факт нарушения другим лицом возложенных на него обязанностей, (совершения незаконных действий или бездействия), наличие причинно-следственной связи между допущенным нарушением и возникшими у заявителя убытками, а также размер причиненных убытков.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление от 23.06.2015 № 25), по делам о возмещении убытков заявитель обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Из пункта 1 постановления от 30.07.2013 № 62 следует, что в силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ заявитель должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством (пункт 4 постановления от 30.07.2013 № 62).

Соответственно, для определения недобросовестности и неразумности в действиях (бездействии) конкретного лица его поведение нужно сопоставлять с реальными обстоятельствами дела, в том числе с характером лежащих на нем обязанностей и условиями оборота и с вытекающими из них требованиями заботливости и осмотрительности, которые, во всяком случае должен проявлять любой разумный и добросовестный участник оборота.

В данном случае, суды, установив непосредственную причастность к совершению убыточных сделок лиц, о взыскании с которых суммы убытков просил конкурсный управляющий, фактически уклонились от выяснения элементов состава (совокупности условий) правонарушения, для однозначного вывода о наличии либо отсутствии оснований для взыскания убытков.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и предоставляет доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия), указать на причины возникновения убытков, представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 ГК РФ), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора (абзацы четвертый и пятый пункта 1 постановления от 30.07.2013 № 62).

В обжалуемых судебных актах не отражены разумные объяснения ответчиков, оправдывающих их действия с экономической точки зрения.

Судами не установлено наличие (отсутствие) доказательства того, должник ли получил фактическое возмещение по убыточным сделкам.

При этом кассатор ссылается, что встречное представление по оспоренным им сделкам в конкурсную массу не поступало.

Судам необходимо было учесть доводы банка конкурсного управляющего должникам и исследовать обстоятельства о том, совершали ли ответчики действия, соответствующие критериям добросовестности и разумности, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах (часть 2 пункта 3 постановления от 30.07.2013 № 62.

Бремя опровержения доводов истца в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должно было перейти на ответчиков, что не учтено судами при рассмотрении спора.

Суды, по существу, не дали оценки доводам и доказательствам, на которые ссылались банк и конкурсный управляющий должника, освободив тем самым ответчиков от обязанности их опровержения, что противоречит принципам равноправия и состязательности сторон в процессе судопроизводства.

Без исследования таких доводов любые выводы в отношении данного вопроса являются преждевременными.

Указанные доводы банка не получили надлежащей оценки со стороны судов.

Допущенные нарушения могут быть устранены только при новом рассмотрении спора.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить обжалуемый акт суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление которого отменено или изменено.

Учитывая, что выводы судебных инстанций сделаны по неполно установленным фактическим обстоятельствам дела, без исследования и надлежащей оценки в совокупности всех доказательств, имеющих значение для правильного разрешения спора, судебная коллегия приходит к выводу об отмене обжалованных судебных актов и передаче дела в отмененной части на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, а также правильно установить фактические обстоятельства дела, дать надлежащую оценку вышеизложенным доводам, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

На основании изложенного, судебная коллегия приходит к выводу об удовлетворении кассационной жалобы и отмене судебных актов в части.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 01.03.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.05.2023 по делу № А40-96459/16 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Аллютера» ФИО4 и ФИО10 – отменить.

В отмененной части направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 01.03.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.05.2023 по делу № А40-96459/16 – оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий-судья Н.Н. Тарасов


Судьи: А.А. Дербенев


В.З. Уддина