Решение от 10 декабря 2019 г. по делу № А40-223898/2019

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А40-223898/19-84-1895
10 декабря 2019 г.
г. Москва



Резолютивная часть решения объявлена 04.12.2019 г.

Решение изготовлено в полном объеме 10.12.2019 г.


Арбитражный суд г. Москвы в составе судьи Сизовой О.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело

по заявлению: ООО «СУ 8» (450103 <...> ОГРН: <***>)

к Управление федеральной антимонопольной службы по <...> ОГРН: <***>)

третье лицо: ФГУ ЦГИЖБО ФСИН России (119991, <...>)

о признании незаконным и отмене решения от 24.06.2019 по делу 077/10/19-3416/2019,


при участии в судебном заседании:

от заявителя: ФИО2 (паспорт, доверенность от 30.09.2019), ФИО3 (паспорт, доверенность от 13.09.2019), ФИО4 (паспорт, доверенность от 30.09.2019),

от ответчика: ФИО5 (удостоверение, доверенность от 28.08.2019 №03-44);

от третьего лица: ФИО6 (удостоверение, доверенность от 03.05.2018 №41/8-960),

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «СУ 8» (далее - Заявитель, ООО «СУ 8», общество) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании решения Московского УФАС России от 24.06.2019 по делу № 077/10/19-3416/2019 о проведении проверки по факту одностороннего отказа от исполнения государственного контракта.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, привлечено ФКУ «Центр государственного имущества и жилищно-бытового обеспечения» (далее - Заказчик, Учреждение, Центр).

Представители Заявителя в судебном заседании поддержали заявленные требования по доводам заявления и представленных в судебном заседании в порядке ст. 81 АПК РФ письменных объяснений, сославшись на незаконность и необоснованность оспариваемого ненормативного правового акта и нарушение этим актом его прав и законных интересов ввиду лишения Заявителя возможности участия в государственных и муниципальных закупках на протяжении двух лет. Указали на неверное определение Ответчиком и Третьим лицом даты вступления в законную силу решения Заказчика об отказе от исполнения государственного контракта, что обусловило сокращение законодательно отведенного 10-дневного срока на устранение обществом выявленных Учреждением недостатков оказания услуг, что, в свою очередь, привело к нарушению прав и законных интересов Заявителя и должно было исключить выводы административного органа о недобросовестности ООО «СУ 8». В этой связи представители Заявителя настаивали на незаконности оспоренного по делу решения административного органа и просили суд об удовлетворении заявленного требования.

Представитель Ответчика в судебном заседании требования не признала по мотивам, изложенным в отзыве, пояснив суду, что включение сведений о Заявителе в реестр недобросовестных поставщиков было обусловлено ненадлежащим исполнением им принятых на себя обязательств по государственному контракту, а срок вступления в законную силу решения Заказчика об отказе от исполнения государственного контракта был посчитан контрольным органом от даты получения этого решения представителем общества на руки. Кроме того, представитель Ответчика также обратила внимание суда на неисполнение Заявителем принятых на себя обязательств по контракту в период между спорными датами вступления этого решения в законную силу, а потому полагала выяснение такой даты не имеющим правового значения для настоящего судебного спора как не опровергающим выводы антимонопольного органа о проявленной обществом недобросовестности в ходе исполнения контракта.

Представитель третьего лица — ФКУ «Центр государственного имущества и жилищно-бытового обеспечения» в судебном заседании поддержала позицию Ответчика, возражала против удовлетворения заявленного требования по доводам представленных письменных объяснений, также сославшись на ненадлежащее исполнение Заявителем принятых на себя обязательств по государственному контракту и отсутствие со своей стороны каких-либо препятствий обществу в таком исполнении.

Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что заявленные требования необоснованны и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

Как следует из материалов дела и установлено судом, по результатам проведенного Учреждением открытого аукциона в электронной форме (реестровый номер закупки 037310006511000081) между Заказчиком и обществом заключен государственный контракт № 037310006511000081-0207214-02 от 18.01.2019 (далее — Контракт), предметом которого являлось оказание со стороны Заявителя Заказчику услуг по комплексному обслуживанию зданий в местах дислокации структурных подразделений ФСИН России и подразделений, непосредственно подчиненных ФСИН России. При этом общие характеристики Фонда, адресный список переданных исполнителю на обслуживание и эксплуатацию объектов Фонда, состав и объем услуг, а также периодичность их оказания содержатся в Техническом задании (приложение № 1 к Контракту) (п. 1.2 Контракта).

В силу п. 8.1 Контракта срок оказания услуг по нему определен периодом с момента его подписания (18.01.2019 по 31.12.2019).

Вместе с тем, Заказчиком 27.03.2019 составлено решение (исх. № 41/7-804) об одностороннем отказе от исполнения Контракта, мотивированное систематическим ненадлежащим исполнением Заявителем своих обязательств по нему.

Впоследствии все полученные в ходе исполнения Контракта документы и сведения были направлены Учреждением в Московское УФАС России для решения вопроса о необходимости включения сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

Оспариваемым решением антимонопольный орган включил сведения о названном обществе в указанный реестр, поскольку счел факт ненадлежащего исполнения Заявителем своих обязательств по Контракту подтвержденным, а процедуру принятия Заказчиком решения об одностороннем отказе от его исполнения - соблюденной.

Не согласившись с выводами антимонопольного органа о виновном неисполнении обществом своих обязательств по Контракту, полагая действия Заказчика по извещению его о принятом решении об отказе от исполнения Контракта необоснованными и недобросовестными, возможность устранения выявленных в ходе исполнения Контракта нарушений – не предоставленной, а выводы антимонопольного органа о допущенной обществом недобросовестности и соблюдении Заказчиком процедуры отказа от исполнения Контракта - ошибочными и противоречащими фактическим обстоятельствам дела, Заявитель обратился в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании оспариваемого ненормативного правового акта недействительным.

В соответствии с ч. 1 ст. 198, ч. 4 ст. 200, ч. 3 ст. 201 АПК РФ ненормативный правовой акт может быть признан судом недействительным, а решения и действия незаконными при одновременном их несоответствии закону и нарушении ими прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Судом проверено и установлено соблюдение Заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

Полномочия административного органа, рассмотревшего дело и вынесшего оспариваемый ненормативный правовой акт, определены постановлением Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 № 94 «О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление контроля в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для федеральных государственных нужд».

Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд соглашается с доводами Ответчика, при этом исходит из следующего.

Как усматривается из материалов дела и достоверно установлено антимонопольным органом, между Заказчиком и Заявителем заключен Контракт, предметом которого являлось оказание со стороны Заявителя Заказчику услуг по комплексному обслуживанию зданий в местах дислокации структурных подразделений ФСИН России и подразделений, непосредственно подчиненных ФСИН России, в объеме, установленном в Техническом задании (приложение № 1 к Договору).

Согласно ч. 8 ст. 95 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее - Закон о контрактной системе в сфере закупок) расторжение контракта допускается по соглашению сторон, по решению суда, в случае одностороннего отказа стороны контракта от исполнения контракта в соответствии с гражданским законодательством.

В соответствии с ч. 9 названной статьи закона заказчик вправе принять решение об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ) для одностороннего отказа от исполнения отдельных видов обязательств, при условии, если это было предусмотрено контрактом.

В настоящем случае, как усматривается из материалов дела и было упомянуто ранее, предметом контракта являлось возмездное оказание услуг.

В свою очередь, возможность расторжения договора возмездного оказания услуг в одностороннем порядке предусмотрена ст. 782 ГК РФ, в силу ч. 1 которой заказчик вправе отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов.

Согласно ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

В свою очередь, в силу абз. 4 п. 2 ст. 450 ГК РФ существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Таким образом, из совокупного толкования ч.ч. 8, 9 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок, ст.ст. 450, 782 ГК РФ следует, что основанием для одностороннего расторжения государственного контракта на возмездное оказание услуг является существенное нарушение одной из сторон своих обязательств по этому контракту в случае, если возможность такого расторжения была предусмотрена государственным контрактом и заказчиком возмещены исполнителю фактически понесенные им расходы.

Вместе с тем, п. 9.5 Контракта предусмотрена возможность его досрочного расторжения в одностороннем порядке со стороны заказчика в соответствии с гражданским законодательством в случае неисполнения (ненадлежащего исполнения) Исполнителем обязательств, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации и Контрактом.

Учитывая то обстоятельство, что предметом контракта в настоящем случае являлось выполнение работ, то в контексте правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 08.02.2011 № 13970/10, а также в определении Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 03.11.2011 № ВАС-14427/11, условия о предмете, цене контракта, периоде выполнения работ по договору, а также содержании и объеме работ по договору относятся к существенным условиям договора подряда.

Непосредственные объем, сроки и периодичность подлежащих оказанию услуг определены Техническим заданием (приложение № 1 к Договору), согласно которому услуги подлежали оказанию на 7 (семи) объектах Заказчика: <...>; <...>, модульное здание; <...>; <...>; <...> (этажи №№ 3, 9, 10, 11, 12, 13); <...>, корпус; <...>, башня.

Материалами дела в настоящем случае подтверждается, что 21.01.2019 Заявителем в адрес Заказчика направлено письмо (исх. № 07) со списком сотрудников общества, задействованных в оказании услуг по Контракту, и приказом о назначении руководителя общества.

Вместе с тем, письмом от 31.01.2019 (исх. № 41/7-293) Заказчиком указано обществу на ненадлежащее исполнение им принятых на себя обязательств по Контракту, что выразилось в непредставлении персонала (электрика, такелажников) на объект по адресу: <...>; неоказании услуг по кровельному обслуживанию зданий; непредставлении тары для сбора, хранения и транспортировки люминесцентных ламп; неоказании услуг по комплексной очистке прилегающей территории к административному зданию по адресу: <...>, а также в некачественном осуществлении комплексной и поддерживающей уборки в помещениях здания по указанному адресу.

В свою очередь, письмом от 04.02.2019 (исх. № 4/04) Заявитель отрицал наличие в его действиях каких-либо нарушений, ссылаясь на своевременное и качественное обслуживание зданий Заказчика. Кроме того, письмом от 14.02.2019 (исх. № 14/22) Заявитель ссылался на объективную невозможность качественного оказания услуг по Контракту по адресу: <...>, поскольку в помещениях в здании по указанному адресу имеются не убранные провода и кабели, что не только препятствует оказанию услуг, но и влечет угрозу жизни и здоровью персонала общества. Этим же письмом Заявитель также сослался на нерабочее состояние лифтов в здании по указанному адресу, что также препятствовало ему в надлежащем исполнении принятых на себя обязательств по Контракту.

Впоследствии письмом от 15.02.2019 (исх. № 15/22) Заявитель проинформировал Заказчика о приостановлении работ по адресу: <...>, ввиду объективной невозможности исполнения на указанном объекте принятых на себя обязательств по причине нахождения данного объекта в разрушенном состоянии.

В свою очередь, письмом от 18.02.2019 (исх. № 41/7-484) Заказчик отказался от подписания акта приемки оказанных услуг за январь 2019 года по причине ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств по Контракту, а именно: не оказывались услуги по дератизации и дезинсекции помещений; не предоставлялись сменные грязезащитные ковры при входах в здания; не производилось обслуживание силового электрооборудования; в здании по адресу: <...> не производилось обслуживание кровли, а также очистка прилегающей территории.

Претензией от 05.03.2019 (исх. № 41/7-643) Учреждение сослалось на ненадлежащее оказание Заявителем услуг по Контракту, воспроизведя претензии из письма от 31.01.2019 (исх. № 41/7-293). Также, письмом от 12.03.2019 (исх. № 41/7-689) Заказчик указал Заявителю, что протянутые провода и кабели являются заизолированными, что исключает угрозу жизни и здоровью сотрудников общества, а также, что, несмотря на проводимый в здании по адресу: <...> ремонт, указанное обстоятельство не препятствует исполнению Заявителем принятых на себя обязательств, поскольку ремонтные работы не затрагивают ни помещения, ни системы, которые подлежат обслуживанию. Кроме того, претензией от 20.03.2019 (исх. № 41/7-755) Заказчик сослался на ненадлежащее исполнение Заявителем принятых на себя обязательств по Контракту, что обусловило применение Учреждением к обществу штрафных санкций в размере 537 049 (пятисот тридцати семи тысяч сорока девяти) рублей 41 (сорок одной) копейки.

Указанные обстоятельства в своей совокупности и взаимной связи послужили основанием для принятия Заказчиком решения от 27.03.2019 (исх. № 41/7-804)) об одностороннем отказе от исполнения Контракта, мотивированного ненадлежащим исполнением Заявителем принятых на себя обязательств по Контракту.

Согласно ч. 12 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок решение заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта не позднее чем в течение трех рабочих дней с даты принятия указанного решения, размещается в единой информационной системе и направляется поставщику (подрядчику, исполнителю) по почте заказным письмом с уведомлением о вручении по адресу поставщика (подрядчика, исполнителя), указанному в контракте, а также телеграммой, либо посредством факсимильной связи, либо по адресу электронной почты, либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование такого уведомления и получение заказчиком подтверждения о его вручении поставщику (подрядчику, исполнителю). Выполнение заказчиком требований настоящей части считается надлежащим уведомлением поставщика (подрядчика, исполнителя) об одностороннем отказе от исполнения контракта.

Материалами дела подтверждается, что решение Заказчика об одностороннем отказе от исполнения Контракта размещено на официальном сайте 01.04.2019, а 28.03.2019 вручено нарочно представителю общества. Кроме того, 27.03.2019 упомянутое решение направлено Заявителю Заказчиком посредством почтовой связи и получено обществом 04.04.2019, что подтверждается распечаткой с официального сайта ФГУП «Почта России».

Таким образом, как правильно установлено антимонопольным органом и подтверждается материалами дела, требования приведенной нормы права о необходимости надлежащего извещения контрагента об одностороннем отказе от исполнения контракта Учреждением соблюдены.

Кроме того, в силу названной нормы права датой такого надлежащего уведомления признается дата получения заказчиком подтверждения о вручении поставщику (подрядчику, исполнителю) указанного уведомления либо дата получения заказчиком информации об отсутствии поставщика (подрядчика, исполнителя) по его адресу, указанному в контракте.

Материалами дела в настоящем случае также подтверждается, что решение Заказчика об отказе от исполнения Контракта было вручено представителю Заявителя нарочно 28.03.2019.

В силу ч. 13 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок решение заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта вступает в силу и контракт считается расторгнутым через десять дней с даты надлежащего уведомления заказчиком поставщика (подрядчика, исполнителя) об одностороннем отказе от исполнения контракта.

В настоящем случае, как следует из материалов дела, в контексте приведенной нормы права, решение Заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта вступило в силу 09.04.2019.

При этом, в соответствии с ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок заказчик обязан отменить не вступившее в силу решение об одностороннем отказе от исполнения контракта, если в течение десятидневного срока с даты надлежащего уведомления поставщика (подрядчика, исполнителя) о принятом решении об одностороннем отказе от исполнения контракта устранено нарушение условий контракта, послужившее основанием для принятия указанного решения, а также заказчику компенсированы затраты на проведение экспертизы в соответствии с ч. 10 названной статьи закона. Данное правило не применяется в случае повторного нарушения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) условий контракта, которые в соответствии с гражданским законодательством являются основанием для одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта.

Как следует из материалов дела, Заявителем после принятия Заказчиком решения об одностороннем отказе от исполнения Контракта продолжали оказываться услуги по нему, однако ненадлежащим образом, что вызвало составление Заказчиком новой претензии – от 08.04.2019 (исх. № 41/7-992), согласно которой Учреждением в отношении общества повторно применены штрафные санкции, на этот раз в размере 539 687 (пятисот тридцати семи тысяч шестисот восьмидесяти семи) рублей 70 (семидесяти) копеек.

В свою очередь, письмом от 15.04.2019 (исх. № 49) Заявитель потребовал возврата Заказчиком ранее внесенного обеспечения исполнения Контракта, а 06.06.2019 по платежному поручению № 463 произвел оплату ранее начисленных ему Учреждением штрафных санкций.

Таким образом, административный орган пришел к обоснованному выводу о том, что Заявителем не устранены выявленные Заказчиком нарушения исполнения Контракта, в связи с чем у Заказчика в настоящем случае отсутствовали правовые основания для отмены собственного решения об одностороннем отказе от исполнения этого Контракта, поскольку его условия Заявителем выполнены не были.

В то же самое время, в силу ч. 16 ст. 95 Закона о контрактной системе закупок информация о поставщике (подрядчике, исполнителе), с которым контракт был расторгнут в связи с односторонним отказом заказчика от исполнения контракта, включается в установленном названным законом порядке в реестр недобросовестных поставщиков (подрядчиков, исполнителей).

При этом, согласно ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе закупок в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

На основании изложенного, учитывая факт ненадлежащего исполнения Заявителем своих обязательств по Контракту, существенность допущенных им нарушений, поскольку обществом не соблюдены требования к срокам оказания услуг, их объему и содержанию, что, в свою очередь, привело к лишению Заказчика тех услуг, на оказание которых он рассчитывал при заключении Контракта, а также принимая во внимание то обстоятельство, что Заявителем не были устранены выявленные Учреждением нарушения положений Контракта, а решение Заказчика об одностороннем отказе от его исполнения не оспаривалось Заявителем и вступило в силу, суд соглашается с выводами административного органа об отсутствии у него правовых оснований для отказа Учреждению во включении сведений об упомянутом обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

При этом суд также отмечает, что неисполнение договорных обязательств по контракту свидетельствует о гражданско-правовой недобросовестности, халатности и ведет к неэффективному расходованию бюджетных средств, поскольку заказчик не получает того, что он обоснованно рассчитывал получить в случае добросовестного поведения контрагента, что нарушает права заказчика как стороны в гражданско-правовом договоре, а также нарушает публично-правовой порядок.

В соответствии с ч. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная деятельность, осуществляемая лицом на свой риск. Принимая условия заказчика, участник гарантирует добросовестность своих намерений.

Согласно ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства требованиями закона, иных правовых актов.

При этом документального подтверждения фактов в опровержение выводов о неисполнении обществом своих обязательств по Контракту Заявителем не представлено, что свидетельствует о том, что им не доказан и факт отсутствия в его действиях вины по смыслу ст. 401 ГК РФ.

В обоснование заявленного требования общество ссылается на факт ненадлежащего извещения его Заказчиком о принятом решении об отказе от исполнения Контракта, поскольку, как настаивает Заявитель, лицо, принявшее нарочно решение Учреждения, не имело к тому ни правовых, ни фактических оснований, а Заказчиком указанное обстоятельство было проигнорировано, равно как и административным органом. При таких данных, настаивает Заявитель, контрольным органом неверно определена дата вступления решения Заказчика в законную силу, что обусловило сокращение законодательно отведенного ему 10-дневного срока на устранение выявленных Учреждением нарушений. Указанные обстоятельства, по мнению Заявителя, обуславливают безусловную незаконность принятого в отношении него административным органом решения, ввиду чего общество настаивает на признании этого решения таковым в судебном порядке.

Вместе с тем, приведенные Заявителем в указанной части доводы судом отклоняются как не соответствующие действительности.

Как усматривается из материалов дела, Заказчиком в настоящем случае было использовано сразу 3 (три) способа извещения общества о расторжении с ним Контракта, и это при том, что, согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в п. 16 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.06.2017), достаточно лишь 1 (одного) такого способа.

Указанное обстоятельство, по мнению суда, свидетельствует о том, что Учреждением в настоящем случае предприняты все возможные меры, направленные на своевременное извещение Заявителя о принятом в отношении него решении.

При этом, Заявитель настаивает на ненадлежащем характере врученного физическому лицу – ФИО7 уведомления об отказе от исполнения Контракта, поскольку упомянутое лицо не только не уполномочено на получение корреспонденции от имени общества, но и в принципе не является его сотрудником, а проставленная данным лицом печать общества не свидетельствует, по мнению Заявителя, о факте получения этим лицом такого уведомления именно от его имени.

В то же время, как правильно отмечено в оспариваемом решении административного органа, упомянутое лицо было самостоятельно поименовано обществом в качестве своего сотрудника в списке, представленном им Заказчику в письме от 21.01.2019 (исх. № 07). Таким образом, в контексте ст. 8 ГК РФ Заявитель конклюдентно согласился с тем, что упомянутое лицо может рассматриваться Заказчиком как сотрудник общества (вне зависимости от того, чьим именно работником это лицо является), тем более что при получении решения об отказе от исполнения Контракта этим лицом была проставлена печать общества, что напрямую свидетельствует о наличии у него правомочий выступать от имени Заявителя. Приведенные обществом доводы о том, что его печать не может с безусловностью подтверждать факт получения им соответствующего уведомления Заказчика, судом отклоняются как немотивированные и необоснованные, поскольку печать является различительным атрибутом хозяйствующего субъекта и, в контексте ч. 5 ст. 10 ГК РФ, презюмируется, что данный атрибут всегда находится при обществе (уполномоченных на его хранение сотрудниках общества) и удостоверяет действия таких сотрудников от имени общества в контексте ч. 1 ст. 8 ГК РФ. При этом в судебном заседании представителями Заявителя доказательств незаконного выбытия печати из владения общества не представлено, легитимность и принадлежность проставленной на уведомлении Заказчика от 27.03.2019 печати общества ими не оспаривалась, каких-либо доказательств информирования своих контрагентов об отсутствии у держателя такой печати соответствующих на то полномочий также не представлено, ввиду чего суд соглашается с доводами Ответчика и Третьего лица об отсутствии у Центра оснований сомневаться в компетенции лица, получившего его решение об отказе от исполнения Контракта.

Кроме того, суд также отмечает, что, согласно п. 1 ст. 182 ГК РФ полномочие на совершение действий от имени того или иного лица может явствовать из обстановки, в которой действует представитель.

В настоящем случае, оценивая действия Учреждения в спорной ситуации, принимая во внимание то обстоятельство, что Заявитель самостоятельно письмом от 21.01.2019 (исх. № 07) о предоставлении списка сотрудников обозначил статус ФИО7 как сотрудника общества (да еще и как исполняющего обязанности генерального директора этого общества), суд признает, что эти действия Заказчика требованиям гражданского законодательства Российской Федерации и условиям Контракта не противоречили, поскольку полномочия лица, получившего нарочно решение Учреждения об отказе от исполнения Контракта, с очевидностью следовали из обстановки.

Более того, суд также отмечает, что сам по себе институт назначения ответственного представителя (в том числе уполномоченного на получение корреспонденции от имени того или иного лица) не может являться безусловным основанием для оспаривания факта принятия документов иным представителем того же юридического лица, поскольку указанное обстоятельство может являться способом манипуляции и затягивания возможности оперативного разрешения возникающих в ходе исполнения Контракта вопросов со ссылками на ненадлежащее информирование юридического лица. В настоящем случае Заявителем такой ответственный представитель назначен не был (в материалах дела подтверждающие указанное обстоятельство документы и сведения отсутствуют), а потому Заказчик, будучи заинтересованным в как можно более скором и оперативном разрешении возникшего вопроса с целью скорейшего информирования общества о возникших разногласиях, приведших к расторжению Контракта, счел возможным известить о разрешении данного вопроса лицо, непосредственно имеющее отношение к исполнению Контракта и в отношении которого Учреждению было доподлинно известно, что данное лицо является сотрудником упомянутого общества.

Более того, при оценке приведенного довода суд обращает внимание и на то обстоятельство, что ранее ФИО7 также получалась нарочно корреспонденция Заказчика (например, письмо от 18.02.2019 (исх. № 41/7-484)), и Заявителем не высказывалось претензий относительно ненадлежащего характера его информирования, ввиду чего у Заказчика имелись правовые и фактические основания презюмировать, что вручение под роспись упомянутому лицу решения об отказе от исполнения Контракта будет являться надлежащим извещением общества о принятом в отношении него решении. О своем несогласии со способом уведомления его о принятом Заказчиком решении Заявитель сообщил только при проведении в отношении него проверки антимонопольным органом, что напрямую свидетельствует о попытке общества не защитить свои нарушенные и законные интересы, а исключительно изыскать любой возможный способ избежать применения к нему мер публично-правовой ответственности за допущенное нарушение, что не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

В судебном заседании судом было рассмотрено и отклонено ходатайство Заявителя о вызове ФИО7 в качестве свидетеля, поскольку совершение испрашиваемых действий является правом, а не обязанностью суда, и в настоящем случае суд считает совокупность представленных административным органом в дело доказательств достаточной для рассмотрения настоящего спора по существу без пояснений свидетеля.

Кроме того, суд также обращает внимание и на то обстоятельство, что, ссылаясь на ненадлежащее установление контрольным органом даты извещения общества о расторжении с ним Контракта, Заявитель не указывает, каким именно образом данное обстоятельство (в случае его действительного существования) должно было изменить выводы названного органа о неисполнении им взятых на себя обязательств по Контракту и необходимости включения сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков, учитывая факт ненадлежащего исполнения им своих обязательств не только в течение срока действия Контракта, но и в течение 10 (десяти) дней, отведенных Заявителю на устранение выявленных в его действиях нарушений.

Приведенные же Заявителем ссылки на факт необоснованного сокращения Заказчиком отведенного ему 10-дневного срока на устранение выявленных нарушений подлежат отклонению как не соответствующие действительности, поскольку материалы дела не содержат доказательств объективного препятствования Заказчиком Заявителю в оказании услуг в период с 09.04.2019 (даты фактического вступления решения Учреждения в законную силу) до 15.04.2019 (даты, в которую считает вступившим в силу такое решение Заявитель). В судебном заседании представитель Третьего лица пояснила, что пропуски на персонал общества были оформлены до конца действия Контракта, и никаких препятствий сотрудникам Заявителя в допуске на объекты Заказчика последним не чинилось. Доказательств обратного обществом не представлено.

Приведенные Заявителем доводы об обратном, обоснованные ссылкой на письма ФАС России от 14.03.2018 № РП/16764/18 и от 28.03.2014 № ИА/11604/14, судом отклоняются на основании ч. 3 ст. 15 Конституции Российской Федерации, указа Президента Российской Федерации от 23.05.1996 № 763, взаимосвязанное толкование которых свидетельствует об отсутствии у названных документов юридической силы нормативного акта, а потому упомянутые письма не порождают никаких прав и обязанностей и не могут являться обоснованием правовой позиции по спору.

Таким образом, суд соглашается с выводом административного органа об отсутствии у Заявителя объективных препятствий к исполнению своих обязательств по Контракту.

Кроме того, суд также обращает внимание и на то обстоятельство, что после принятия Заказчиком решения от 27.03.2019 (исх. № 41/7-804) Заявителем до 08.04.2019 оказывались услуги по Контракту, однако ненадлежащим образом, что подтверждается претензией Третьего лица от 08.04.2019 (исх. № 41/7-992) и свидетельствует о систематическом ненадлежащем исполнении обществом своих обязательств по Контракту.

Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

В настоящем случае ожидаемым и добросовестным поведением ООО «СУ 8» явилось бы своевременное оказание услуг надлежащего качества по Контракту либо немедленное устранение выявленных заказчиком недостатков этих услуг. Вместе с тем, как следует из материалов дела, абсолютно никаких действий, направленных на своевременное и добросовестное исполнение Контракта, заявителем предпринято не было, а исполнению своих обязательств по нему заявитель предпочел немотивированные ссылки на невозможность такого исполнения по причине проведения ремонтных работ на одном из объектов заказчика.

Между тем, оценивая действия общества «СУ 8» в ходе исполнения Контракта, суд признает, что названные действия не были направлены на его исполнение, а имели своей целью лишь избежание публично-правовой ответственности за допущенные нарушения с приданием своим действиям видимости законности.

Таким образом, выводы антимонопольного органа, изложенные в оспариваемом решении, являются правильными и представленным в дело доказательствам соответствуют.

В то же время, приведенные обществом доводы представляют собой лишь констатацию факта его несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами, а потому, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не могут являться основанием для признания оспариваемого решения недействительным в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

Также, в обоснование заявленного довода о незаконности оспариваемого решения Заявитель указывает на факт несвоевременного внесения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, что, по мнению общества, является самостоятельным основанием к признанию оспариваемого ненормативного правового акта незаконным. Вместе с тем, указанное обстоятельство касается лишь вопроса своевременного исключения сведений о хозяйствующем субъекте из реестра недобросовестных поставщиков, но никоим образом не предопределяет признание незаконным решения о применении мер публично-правовой ответственности при наличии у антимонопольного органа к тому правовых и фактических оснований. Приведенные Заявителем в указанной части доводы суд расценивает исключительно как попытку изыскать любой возможный способ добиться отмены решения административного органа, с которым общество не согласно, что, однако же, не может обуславливать выводы о незаконности оспоренного по настоящему делу решения в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

При таких данных, оценивая приведенные ООО «СУ 8» доводы, суд признает их лишь констатацией факта его несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами, а потому, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не рассматривает указанные доводы в качестве основания для признания оспариваемого решения недействительным в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

Суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконным оспариваемого решения, отсутствует, оспариваемый акт является законным, обоснованным, принят в полном соответствии с требованиями законодательства о контрактной системе в сфере закупок и не нарушает прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований.

Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Проверив на соответствие действующему законодательству, в удовлетворении заявленных требований ООО «СУ 8» отказать.

Решение суда может быть обжаловано в месячный срок со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.


Судья О.В. Сизова