Решение от 25 февраля 2018 г. по делу № А40-202867/2017

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А40-202867/17-21-1247
г. Москва
26 февраля 2018 г.
Резолютивная часть решения объявлена 20 февраля 2018 г.

Полный текст решения изготовлен 26 февраля 2018 г.

Арбитражный суд в составе:

Председательствующего судьи Каменской О.В.

При ведении протокола судебного заседания секретарем с/з ФИО1

Рассматривает в открытом судебном заседании суда дело по иску (заявлению)

ООО «Рекитт Бенкизер Хэлекэр» (ОГРН <***>, ИНН <***>)

к УФАС по г. Москве

третьи лица: ООО «Адверт.Ру», АО «ИМХО», АО «МаксимаТелеком» (ИНН <***>)

о признании незаконным решения и предписания по делу №3-24-111/77-17 от 31.08.2017 года.

В судебное заседание явились:

от истца (заявителя) – ФИО2 (по дов. от 01.12.2017г.)

от ответчика – ФИО3 (по дов. от 26.12.2017г.)

третьи лица – неявка (изв.)

УСТАНОВИЛ:

Рассматривается требования ООО «Рекитт Бенкизер Хэлскэр», с учетом объединения дел № А40-244377/17-17-2075 и № А40-202867/2017-21-1247 в одно производство для их совместного рассмотрения с присвоением № А40-202867/2017-21-1247, о признании незаконным решения и предписания Московского УФАС России по делу №3-24-111/77-17 от 31.08.2017 г., об оспаривании постановления от 30.11.2017 г. № 4-14.3-1491/77-17.

Ответчик доводы заявителя отклонил по мотиву законности оспариваемых актов, постановления.

Изучив материалы дела, выслушав представителей сторон, суд приходит к выводу, что требования заявителя не подлежат удовлетворению в связи со следующими обстоятельствами.

Суд, рассмотрев материалы дела, выслушав доводы сторон, оценив представленные доказательства в совокупности, считает, что заявленные требования не обоснованны и не подлежат удовлетворению в полном объеме, при этом суд исходит из следующего.

В соответствии со ст. 198 АПК РФ, граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии с частью 4 статьи 200 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных правовых актов и действий государственных органов, должностных лиц арбитражный суд в судебном заседании осуществляет проверку оспариваемого акта, оспариваемых действий и устанавливает их соответствие закону или иному нормативному правовому акту, а также устанавливает, нарушают ли оспариваемый акт и действия права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. В силу части 2 статьи 201 Кодекса основанием для признания ненормативных правовых актов недействительными, а также действий (бездействия) должностного лица неправомерными является несоответствие их закону и иному нормативному правовому акту, а также нарушение прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской или иной экономической деятельности. Таким образом, для признания арбитражным судом незаконными ненормативных актов и действий государственных органов, должностных лиц необходимо наличие одновременно двух юридически значимых обстоятельств: несоответствие их закону или иным нормативным правовым актам и нарушение прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии со ст. 13 ГК РФ, п. 6 Постановления Пленума ВС и Пленума ВАС РФ от 01.07.1996г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», основанием для принятия решения суда о признании ненормативного акта недействительным, является, одновременно как несоответствие его закону или иному нормативно-правовому акту, так и нарушение указанным актом гражданских прав и охраняемых интересов граждан или юридических лиц, обратившихся в суд с соответствующим требованиям.

Таким образом, в круг обстоятельств подлежащих установлению при рассмотрении дел об оспаривании ненормативных актов, действий (бездействий) госорганов входит проверка соответствия оспариваемого акта закону или иному нормативно-правовому акту и проверка факта нарушения оспариваемым актом, действием (бездействием) прав и законных интересов заявителя.

Как установлено судом, Московское УФАС России в соответствии со ст. 131 и во исполнение требований ч. 5 ст. 200, ч. 4 ст. 210 АПК РФ представляет отзыв на заявление ООО «Рекитт Бенкизер Хэлскэр» (далее — заявитель, общество «Рекитт Бенкизер Хэлскэр») о признании недействительными решения и предписания от 28.08.2017 по делу № 3-24-111/77-17 о нарушении законодательства Российской Федерации о рекламе, признании незаконным и отмене постановления антимонопольного органа от 30.11.2017 по делу № 4-14.3-1491/77-17 о привлечении заявителя к административной ответственности по ч. 5 ст. 14.3 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ) за нарушение законодательства Российской Федерации о рекламе.

Как следует из материалов дела, 16.09.2016 (вх. № 38971) в Московское УФАС России поступило заявление физического лица по факту распространения в Московском метрополитене при подключении к сети wi-fi рекламы лекарственного препарата, содержащей ссылку на конкретный случай выздоровления с помощью использования такого препарата.

По результатам рассмотрения названных сведений Московским УФАС России распространенная реклама признана нарушающей требования п. 2 ч. 1 ст. 24 Федерального закона от 13 марта 2006 года № 38-ФЗ «О рекламе» (далее — Закон о рекламе) ввиду наличия в этой рекламе ссылки на конкретный случай выздоровления благодаря использованию рекламируемого препарата, что, в свою очередь, формирует у потребителей такой рекламы стойкое убеждение о действенности и положительном эффекте такого препарата. На основании упомянутого решения антимонопольным органом всем участвовавшим в распространении названной рекламы лицам, включая заявителя, выданы обязательные к исполнению предписания об устранении выявленного нарушения. Впоследствии на основании указанного решения антимонопольного органа заявитель был привлечен к административной ответственности по ч. 5 ст. 14.3 КоАП РФ в виде административного штрафа в размере 200 000 (двухсот тысяч) рублей за распространение спорной рекламы.

Не согласившись с выводами и требованиями контрольного органа, полагая событие административного правонарушения в его действиях отсутствующим, а выводы антимонопольного органа об обратном — ошибочными и необоснованными, заявитель обратился в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании всех вынесенных в отношении него по факту распространения спорной рекламы ненормативных правовых актов незаконными.

В обоснование заявленного требования общество «Рекитт Бенкизер Хэлскэр» ссылается на незаконность оспариваемого ненормативного правового акта как вынесенного без учета всех конкретных фактических обстоятельств дела при существенных процессуальных нарушениях. Так, настаивает на необоснованности отказа антимонопольного органа в выделении одного из фактов распространения рекламы в отдельное производство, что, как указывает заявитель, повлекло за собой лишение его возможности представлять доказательства по одному из фактов распространения рекламы. Указывает на отсутствие в действующем законодательстве запрета на использование образов людей и их прямой речи при отсутствии в ней ссылок на конкретные случаи излечения от болезни при приеме рекламируемого препарата. Ссылается на данные ВЦИОМ, согласно которым потребители рекламы не воспринимают спорный рекламный ролик в качестве конкретного случая из жизни, что, по утверждению заявителя, автоматически исключает наличие в его действиях нарушения рекламного законодательства и необоснованно не нашло своего отражения в оспариваемом решении антимонопольного органа. Указывает на противоречие выводов антимонопольного органа мнению экспертов, отраженному в заключении факультета коммуникаций, медиа и дизайна Департамента медиа «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики». Ссылается на факт оглашения антимонопольным органом в ходе заседания комиссии об отсутствии обязательного к исполнению предписания ввиду прекращения факта распространения заявителем спорной рекламы, и одновременное изготовление протокола заседания упомянутой комиссии с выводом о необходимости выдачи такого предписания. В этой связи полагает оспариваемые ненормативные правовые акты антимонопольного органа незаконными и, как следствие, настаивает на признании их таковыми в судебном порядке.

Названные доводы подлежат отклонению как не соответствующие действительности и основанные на неправильном толковании норм материального права.

Полномочия административного органа, рассмотревшего дело и вынесшего оспариваемый ненормативный правовой акт, определены положениями п. 1 положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 № 331, п. 4.1.1 приказа ФАС России № 30 от 26.01.2011.

Таким образом, оспариваемые ненормативные правовые акты антимонопольного органа вынесены в пределах предоставленных законом полномочий.

Приведенные заявителем доводы о допущенных административным органом процессуальных нарушениях в виде отказа в выделении дела по одному из эпизодов распространения рекламы в отдельное производство подлежат отклонению как не свидетельствующие об ошибочности выводов контрольного органа ввиду следующего.

Согласно п. 33 Правил рассмотрения антимонопольным органом дел, возбужденных по признакам нарушения Закона «О рекламе», утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17.08.2006 № 508 (далее — Правила) антимонопольный орган вправе по ходатайству лиц, участвующих в деле, или по собственной инициативе объединить в одном производстве два и более дел о нарушениях законодательства Российской Федерации о рекламе, а также выделить в отдельное производство одно или несколько дел, если это будет способствовать полному, всестороннему и объективному их рассмотрению.

Диспозиция приведенной нормы права предусматривает наличие у антимонопольного органа безусловного правоусмотрения в разрешении вопроса о необходимости объединения или разделения двух и более дел в одно или несколько дел, а потому, в отсутствие какой-либо императивности, накладывающей на контрольный орган обязанность по совершению испрашиваемых заявителем действий, вести речь о допущенных административным органом процессуальных нарушениях в настоящем случае не приходится, поскольку соответствующего требования Правила не содержат.

Ссылки заявителя на лишение его контрольным органом возможности представлять доказательства и приводить свои возражения по одному из эпизодов распространения спорной рекламы (поскольку, по утверждению общества «Рекитт Бенкизер Хэлскэр», отказ административного органа в выделении этого эпизода в отдельное производство создало ему непреодолимые препятствия для сбора и представления документов по факту распространения спорной рекламы) подлежат отклонению как не соответствующие действительности, поскольку заявитель такой возможности контрольным органом лишен не был, вопреки его утверждению об обратном. При этом, представитель упомянутого общества присутствовал на заседании комиссии антимонопольного органа, представлял свои возражения и объяснения по факту вменяемого обществу нарушения.

Кроме того, заявителем не приведено ни единого довода относительно того, какие именно документы и сведения не были исследованы контрольным органом и возможности представить которые заявитель был необоснованно лишен. Наличие у общества «Рекитт Бенкизер Хэлскэр» каких-либо доказательств, опровергающих выводы административного органа о допущенном заявителем нарушении рекламного законодательства Российской Федерации, материалами дела не подтверждается.

В этой связи следует признать все приведенные заявителем в указанной части доводы направленными исключительно на изыскание всевозможных способов отмены состоявшихся по делу ненормативных правовых актов, что, в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ, не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования, как ошибочно полагает заявитель.

Приведенные заявителем ссылки на отсутствие в его действиях нарушения законодательства Российской Федерации о рекламе также подлежат отклонению на основании следующего.

Так, материалами дела подтверждается и судом установлено, что 16.09.2016 при подключении к сети wi-fi в Московском метрополитене рекламы «Нурофен для Детей», содержащей, в том числе, утверждения: «Она подходит и прижимается, и я уже понимаю, что что-то не то, что у ребенка температура. Больной зайчик. Сразу же беру Нурофен. Нурофен для детей действует уже через 15 минут и до 8 часов. Видно, что она готова играть: игрушку возьмет, даст — все», а также «Когда у Саши под вечер поднялась температура, я дала ему «Нурофен для детей» и положила с нами в кровать. И нам всем удалось хорошо выспаться... Ну почти всем...».

При этом, ролик 1 выполнен в стиле интервью, взятого у девушки в детской игровой комнате или в детском саду, которая рассказывает о плохом самочувствии ребенка. Указанный рассказ сопровождается кадрами грустной, расстроенной девочки. Затем девушка рассказывает, что дала ребенку «Нурофен», и вскоре после этого состояние ребенка улучшилось. Указанный рассказ сопровождается кадрами улыбающейся девочки, играющей с мамой.

Факт распространения упомянутой рекламы подтверждается представленными в материалы дела жалобой физического лица, видеороликами этой рекламы и не оспаривается заявителем (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 3 Закон о рекламе реклама — информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке.

Под неопределенным кругом лиц применительно к Закону о рекламе следует понимать тех лиц, которые не могут быть заранее определены в качестве получателей рекламной информации.

При этом, исходя из буквального толкования упомянутой нормы права, следует, что квалифицирующим признаком информации как рекламной является именно ее адресованность неопределенному кругу лиц, но не факт непосредственного доведения названной информации до ее получателей.

В этой связи при разрешении вопроса относительно рекламного характера той или иной информации необходимо исходить, в том числе, из наличия либо отсутствия в тексте такой информации указания на ее конкретного получателя.

Отсутствие в тексте информации какого-либо указания на средства индивидуализации, позволяющие идентифицировать ее получателя, позволяет говорить о том, что названная информация адресована неопределенному кругу лиц, вне зависимости от того, каким количеством лиц она была получена.

Аналогичной позиции придерживаются арбитражные суды Московского округа, в частности по делам №№ А40-11137/15, А40-164433/15, А40-240073/2016.

Согласно п. 2 ст. 3 Закона о рекламе объектом рекламирования является товар, средства индивидуализации юридического лица и (или) товара, изготовитель или продавец товара, результаты интеллектуальной деятельности либо мероприятие (в том числе спортивное соревнование, концерт, конкурс, фестиваль, основанные на риске игры, пари), на привлечение внимания к которым направлена реклама.

При этом в п. 3 ст. 3 названного закона под товаром понимается продукт деятельности (в том числе работа, услуга), предназначенный для продажи, обмена или иного введения в оборот.

В настоящем случае распространенная заявителем информация отвечает всем признакам рекламы: распространена посредством подключения к сети wi-fi в Московском метрополитене; адресована неопределенному кругу лиц, поскольку из текста информационного сообщения не представляется возможным установить, для кого именно создано данное сообщение и на восприятие кого оно направлено; направлена на привлечение внимания к рекламируемому товару — лекарственному препарату «Нурофен».

В этой связи рассматриваемая в настоящем случае информация правомерно квалифицирована антимонопольным органом именно как реклама. При этом, сам факт распространения спорной информации, а также ее рекламный характер заявителем не оспариваются и в силу ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ считаются им признанными.

Распространение упомянутой рекламы было осуществлено на основании договора от 01.04.2010 № Е-КНС/2010/04/01, заключенного между ООО «Рекитт Бенкизер Хэлскэр» и ООО «ЕВРО Эр.Эс.Си.Джи», а непосредственное доведение спорной рекламы до сведения ее потребителей осуществлялось последовательностью действий ООО «Адверт.Ру», АО «ИМХО», АО «МаксимаТелеком» на основании заключенных между ними гражданско-правовых договоров.

Ссылаясь на незаконность оспариваемого решения, заявитель указывает на отсутствие действующем рекламном законодательстве запрета на использование образов людей и их прямой речи.

Вместе с тем, заявителем не учтено следующее.

В силу п. 2 ч. 1 ст. 24 Закона о рекламе реклама лекарственных средств не должна содержать ссылки на конкретные случаи излечения от заболеваний, улучшения состояния здоровья человека в результате применения объекта рекламирования.

При этом, как правильно отмечено в оспариваемом решении административного органа, диспозиция приведенной нормы права не содержит разграничения между реальными случаями улучшения здоровья и искусственно изображенными (выдуманными, сыгранными): упомянутый запрет является безусловным и под него подпадают абсолютно все случаи, содержащие ссылки на улучшение состояния здоровья в результате применения рекламируемого лекарственного препарата.

Названный правовой подход наиболее полно отвечает балансу частных и публичных интересов (на необходимость соблюдения которого указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 29.03.2011 № 2-П), поскольку направлен на повышенную защиту интересов потребителей рекламы как более слабой стороны в спорных правоотношениях, о необходимости соблюдения которых неоднократно высказывались арбитражные суды Московского округа, в частности по делам №№ А40-119281/2016, А40-123363/2016, А40-159782/2016.

Следует отметить, что абсолютно вся распространяемая реклама должна оцениваться с точки зрения обычных потребителей, не обладающих специальными познаниями в тонкостях фармакологических свойств лекарственных препаратов, а потому реклама лекарственных препаратов не должна вызывать у таких потребителей стойкого убеждения в действенности и эффективности рекламируемого препарата, поскольку обратное может привести к возникновению у потребителей рекламы уверенности в наличии у них возможности, способности и компетентности излечить заболевание самостоятельно без обращения к соответствующему специалисту. Тем более значимой недопустимость формирования у потребителей такого убеждения является в настоящем случае, поскольку речь идет о здоровье детей, заболевание которых, по утверждению спорной рекламы, можно излечить (во всяком случае — добиться стойкого улучшения состояния их здоровья) с помощью рекламируемого лекарственного препарата.

В этой связи приведенные заявителем ссылки на данные ВЦИОМ для настоящего спора правового значения не имеют, поскольку вмененное антимонопольным органом обществу «Рекитт Бенкизер Хэлскэр» нарушение заключается не в создании у потребителей рекламы ассоциации разыгранной на экране сцены с реальной жизненной историей, а в создании у них ощущения эффективности и действенности рекламируемого лекарственного препарата путем использования ссыпок на конкретные случаи улучшения состояния здоровья ребенка, пусть даже и разыгранные на экране приглашенными актерами.

Фактически позиция заявителя в настоящем случае сведена к недопустимости указания в рекламе каких-либо ссылок на реально имевшие место жизненные ситуации с излечением заболеваний и (или) улучшением состояния здоровья человека в результате приема рекламируемых лекарственных препаратов, но при этом к возможности и допустимости указания тех же последствий приема этих препаратов, однако разыгранных на экране актерским составом.

Вместе с тем, такой правовой подход не соответствует не только балансу частных и публичных интересов и стабильности публичных правоотношений, поскольку в любом случае (вне зависимости от показа на экране реальных жизненных ситуаций или сыгранных актерами) формирует у них стойкое ощущение действенности рекламируемого препарата ввиду наличия в рекламе ссылок на конкретные случаи выздоровления (улучшения самочувствия), но и принципу недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного и недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 ГК РФ), а также запрету на злоупотребление правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ).

В то же самое время, диспозиция п. 2 ч. 1 ст. 24 Закона о рекламе содержит запрет на любое использование в рекламе лекарственных препаратов ссылок на какие-либо случаи излечения заболевания (улучшения состояния здоровья), как реальные, так и сыгранные, поскольку обратное приведет к недостижению основных целей упомянутого законодательного запрета — недопустимости формирования у потребителей ощущения и убеждения наличия возможности побороть заболевание (облегчить его симптомы) самостоятельно без обращения к специалисту. В свою очередь, столь узкий правовой подход к толкованию и применению приведенной нормы права использован заявителем самостоятельно в отсутствие соответствующего указания в упомянутой норме права.

Приведенные заявителем ссылки на широкую маркетинговую практику использования подобных рекламных сюжетов об ошибочности выводов антимонопольного органа не свидетельствует, поскольку многочисленное неправильное толкование и применение норм материального права не может свидетельствовать о том, что эти нормы подлежат применению именно таким образом.

Доводы заявителя о незаконности оспариваемого решения контрольного органа, обоснованные ссылками на заключении факультета коммуникаций, медиа и дизайна Департамента медиа «Национального исследовательского университета «Высшей школы экономики», также подлежат отклонению, поскольку, в контексте п. 1 положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 № 331, п. 4.1.1 приказа ФАС России № 30 от 26.01.2011 определение лиц, виновных в распространении рекламы, нарушающей требования действующего законодательства Российской Федерации, находится в исключительной компетенции ФАС России и ее территориальных органов, но не научных учреждений, не наделенных соответствующими контрольными полномочиями.

Согласно ч. 6 ст. 38 Закона о рекламе, ответственность за нарушение требований, установленных п. 2 ч. 1 ст. 24 упомянутого закона, несет рекламодатель.

В соответствии с п. 5 ст. 3 Закона о рекламе, рекламодателем является изготовитель или продавец товара либо иное определившее объект рекламирования и (или) содержание рекламы лицо.

Учитывая то обстоятельство, что содержание спорной рекламы было определено заявителем самостоятельно в рамках на основании договора от 01.04.2010 № Е-КНС/2010/04/01, заключенного между ООО «Рекитт Бенкизер Хэлскэр» и ООО «ЕВРО Эр.Эс.Си.Джи», административный орган пришел к верному выводу о том, что рекламодателем спорной рекламы и, как следствие, надлежащим субъектом ответственности является именно заявитель.

Таким образом, выводы контрольного органа, изложенные в оспариваемом решении, являются правильными и представленным в дело доказательствам соответствуют.

Приведенные обществом «Рекитт Бенкизер Хэлскэр» доводы о расхождении выводов административного органа о необходимости выдачи обязательного к исполнению предписания, изложенные во время заседания комиссии антимонопольного органа, и отраженные впоследствии в его решении, подлежат отклонению как документально не подтвержденные.

Так, в соответствии с п. 29 Правил единственным документом, фиксирующим ход рассмотрения антимонопольным органом дела о нарушении законодательства о рекламе, который контрольный орган вести обязан — это протокол заседания комиссии административного органа. В настоящем случае такой документ в материалы дела контрольным органом представлен. Каких-либо оснований сомневаться в легитимности упомянутого документа, равно как и в достоверности изложенных в нем выводов, в настоящем случае не имеется.

При этом, согласно протоколу от 27.07.2017 заседания комиссии антимонопольного органа заявителю, равно как и всем участвовавшим в распространении спорной рекламы лицам были выданы обязательные к исполнению предписания об устранении выявленного нарушения путем прекращения распространения спорной рекламы. В свою очередь, каких-либо документов, опровергающих сделанные административным органом выводы, заявителем в материалы дела не представлено, ввиду чего приведенные им в указанной части доводы следует признать направленными исключительно на изыскание всевозможных способов отмены состоявшихся по делу ненормативных правовых актов контрольного органа, что в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования.

На основании оспариваемого решения заявитель был привлечен к административной ответственности по ч. 5 ст. 14.3 КоАП РФ в виде административного штрафа в размере 200 000 (двухсот тысяч) рублей постановлением от 30.11.2017 по делу № 4-14.3-1491/77-17 об административном правонарушении.

Ответственность за неисполнение требований ст. 24 Закона о рекламе предусмотрена ч. 5 ст. 14.3 КоАП РФ, согласно которой нарушение установленных законодательством о рекламе требований к рекламе лекарственных средств, медицинских изделий и медицинских услуг, в том числе методов лечения, а также биологически активных добавок влечет наложение административного штрафа на граждан — от двух тысяч до двух тысяч пятисот рублей; на должностных лиц — от десяти тысяч до двадцати тысяч рублей; на юридических лиц — от двухсот тысяч до пятисот тысяч рублей.

Объективную сторону допущенного обществом правонарушения составляет распространение рекламы товара — лекарственного препарата с использованием указания на конкретные случаи улучшения состояния здоровья человека благодаря использованию рекламируемого препарата.

Согласно ч. 1 ст. 23.48 КоАП РФ федеральный антимонопольный орган, его территориальные органы рассматривают дела об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 14.3 КоАП РФ. Таким образом, оспариваемое постановление Московского УФАС России вынесено в рамках предоставленных полномочий.

Порядок привлечения общества к административной ответственности, установленный ст. ст. 29.7, 29.10, 29.11 КоАП РФ, административным органом соблюден, процессуальные гарантии, предусмотренные ст. ст. 25.1,25.5,28.2 КоАП РФ - обеспечены. Каких-либо процессуальных нарушений, влекущих безусловную отмену оспариваемого постановления в соответствии с п. 10 постановления Пленума ВАС РФ № 10, административным органом не допущено, что не оспаривается заявителем.

Срок давности привлечения к административной ответственности, установленный ч. 1 ст. 4.5 КоАП РФ, соблюден административным органом, поскольку период распространения спорной рекламы составил период с 01.10.2016 по 31.03.2017, согласно выгрузке из системы «AdFox» по размещению рекламы «Нурофен для детей».

Административное наказание обществу назначено в нижнем пределе санкции, предусмотренной ч. 5 ст. 14.3 КоАП РФ, в размере 200 000 рублей.

При таких обстоятельствах судом установлено, что оспариваемое постановление является актом, принятым с соблюдением норм действующего законодательства Российской Федерации, в соответствии с задачами, функциями и полномочиями антимонопольного органа и потому не подлежит признанию незаконным в судебном порядке на основании ч. 2 ст. 211 АПК РФ.

Суд, основываясь на вышеприведенных доводах, законность оспариваемого акта считает доказанной, а правовые основания для удовлетворения заявленных требований — отсутствующими.

Исходя из изложенного, руководствуясь ст.ст. 27-29, 33, 64-68, 71, 75, 81, 102, 110, 167-170, 176, 189, 197-201, 210-211 АПК РФ суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении требований о признании недействительными и отмене в полном объеме Решения УФАС России по г.Москве по делу №3-24-111/77-17 от 31.08.2017 г. ( исх. № ИГ/44283/17 от 31.01.2017г.) , Предписание УФАС России по г.Москве № 158 по делу №3-24-111/77-17 от 31.08.2017 г. ( исх. № от 31.08.2017г.), что проверено на соответствие ФЗ 38-ФЗ от 13.03.2006г., отказать.

В удовлетворении требований о признании незаконным и отмене постановления УФАС России по г.Москве от 30.11.2017 г. по делу об административном правонарушении № 4-14.3-1491/77-17, отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья: О.В. Каменская