Постановление от 23 июля 2025 г. по делу № А21-10221/2015

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А21-10221/2015-49
24 июля 2025 года
г. Санкт-Петербург


Резолютивная часть постановления объявлена 09 июля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  24 июля 2025 года


Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего  судьи Тарасовой М.В.,

судей Морозовой Н.А., Тойвонена И.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Вороной Б.И.,  

при участии: 

от ФИО1 – представителя ФИО2 (доверенность от 16.04.2025),


посредством использования системы веб-конференции:

конкурсного управляющего ФИО3 (паспорт),

от ФИО4 – представителя ФИО5 (доверенность от 20.01.2025),

от ПАО «НБ «Траст» - представителя ФИО6 (доверенность от 11.04.2024),


рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам, установленным для суда первой инстанции, заявление конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении ФИО7, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и об установлении размера такой ответственности, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Таэль»,

установил:

ФИО8 23.12.2015 обратилась в Арбитражный суд Калининградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании ООО «Таэль» (далее - должник) несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 30.12.2015 заявление ФИО8 принято к производству, возбуждено дело о банкротстве ООО «Таэль».

Определением арбитражного суда 13.12.2017 в отношении ООО «Таэль» введена процедура наблюдения, в деле о банкротстве ООО «Таэль» применены правила параграфа 7 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), временным управляющим утверждена ФИО9.

Сведения о введении процедуры наблюдения опубликованы в газете «Коммерсантъ» 16.12.2017.

Решением арбитражного суда от 21.06.2018 ООО «Таэль» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

Сведения о признании должника банкротом опубликованы в газете «Коммерсантъ» 30.06.2018.

Конкурсный управляющий 05.06.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО4 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Таэль».

Впоследствии конкурсный управляющий 14.12.2021 представил уточнение к ранее заявленным требованиям, в котором просил привлечь контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и приостановить производство по обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами.

Уточнение принято судом первой инстанции в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Определением от 10.03.2022 арбитражный суд признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Таэль» и приостановил производство по рассмотрению заявления до окончания расчетов с кредиторами ООО «Таэль».

Определением арбитражного суда от 23.08.2023 производство по спору о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности возобновлено на основании заявления конкурсного управляющего.  

Определением от 18.10.2023 арбитражный суд взыскал с ФИО4 и ФИО7 в конкурсную массу ООО «Таэль» в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника денежные средства в размере 188 077 044,92  рублей. 

ФИО4 и наследник ФИО7 – ФИО1, не согласившись с определениями суда первой инстанции от 10.03.2022 и 18.10.2023, обратились с апелляционными жалобами.

В апелляционной жалобе с регистрационным номером 13АП-15492/2024, с ходатайством о восстановлении срока на ее подачу, ФИО4, ссылаясь на нарушение судом первой инстанции норм материального и процессуального права, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просил определение от 10.03.2022 отменить, принять по делу новый судебный акт. В обоснование жалобы апеллянт указал, что не был надлежащим образом извещен о времени и месте судебного разбирательства; у суда первой инстанции отсутствовали основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в связи с неподачей заявления о банкротстве общества, поскольку конкурсным управляющим не указана дата объективного банкротства организации; ФИО4 не обладал финансово-хозяйственными и административно-распорядительными функциями.

В апелляционной жалобе с регистрационным номером 13АП-15494/2024, с ходатайством о восстановлении срока на ее подачу, ФИО4 просил отменить определение арбитражного суда от 18.10.2023 и принять по делу новый судебный акт. В обоснование жалобы апеллянт указывает, что не был надлежащим образом извещен о времени и месте судебного разбирательства; основания для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности в размере, составляющем сумму всех требований кредиторов, отсутствуют; в материалах спора не имеется доказательств того, что виновные действия ФИО4 привели к объективному банкротству организации.

В апелляционной жалобе с регистрационным номером 13АП-15493/2024, с ходатайством о восстановлении срока на ее подачу, ФИО1, ссылаясь на нарушение судом первой инстанции норм материального и процессуального права, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просила определение от 18.10.2023 отменить, принять по делу новый судебный акт. В обоснование жалобы ФИО1 указала, что является наследницей умершего 22.05.2022 ФИО7; при вынесении обжалуемого судебного акта судом первой инстанции не было проведено процессуальное правопреемство умершего ФИО7; ФИО1 не была привлечена к участию в обособленном споре; ФИО7 вступил в должность руководителя общества 01.12.2015, то есть за месяц до возбуждения банкротного производства; сведений о передаче ФИО7 каких-либо документов общества в материалах спора не имеется; установленный ФИО7 размер субсидиарной ответственности непропорционален причиненному им ущербу.

Определениями от 17.05.2024 апелляционные жалобы с регистрационными номерами 13АП-15492/2024, 13АП-15494/2024 и 13АП-15493/2024 приняты к производству, ходатайства о восстановлении пропущенного срока по апелляционным жалобам назначены к рассмотрению в судебном заседании, которое впоследствии неоднократно откладывалось. 

Определением от 09.12.2024 Тринадцатый арбитражный апелляционный суд восстановил пропущенный ФИО1 и ФИО4 срок на подачу апелляционных жалоб, отложил их рассмотрение, запросив у конкурсного управляющего дополнительные пояснения.

Распоряжением Заместителя председателя Тринадцатого арбитражного апелляционного суда Ракчеевой М.А. в связи с назначением судьи Герасимовой Е.А. на должность судьи Арбитражного суда Северо-Западного округа дело №А21-102221/2015 (апелляционные жалобы с регистрационными номерами 13АП-15492/2024, 13АП-15494/2024 и 13АП-15493/2024) переданы в производство судьи Тарасовой М.В.

Согласно части 5 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в случае замены судьи, арбитражного заседателя в процессе рассмотрения дела судебное разбирательство должно быть произведено с самого начала.

В ходе рассмотрения вышеуказанных апелляционных жалоб в новом составе суда поступили письменные пояснения конкурсного управляющего, ходатайство об истребовании у нотариуса копии наследственного дела №135/2022, в том числе сведений о наследуемом имуществе ФИО7, ходатайство ФИО1 о назначении судебной экспертизы и дополнительные пояснения Банка «Траст» (ПАО).

Определением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.04.2025 принята к производству апелляционная жалоба ФИО1 (регистрационный номер 13АП-8678/2025) на определение от 10.03.2022; пропущенный процессуальный срок жалобы восстановлен.

В апелляционной жалобе ФИО1 полагает, что судом первой инстанции не принято во внимание, что в результате действий (бездействия) ФИО7 вреда конкурсной массе не причинено – по договорам от 18.12.2013 №14/100 (строительство торгового центра с кафе) и от 17.12.2012 №11/00 (строительство детского сада) переход права собственности от должника не зарегистрирован, имущество из конкурсной массы ООО «Таэль» не выбыло. Ущерб не причинен, значит, не имеется и оснований для привлечения к субсидиарной ответственности за совершение данных сделок. Апеллянт утверждает, что   ФИО7, заменив в должности руководителя ООО «Таэль» ФИО4, не был осведомлен о том, что ФИО4 не внес на счет общества денежные средства, полученные от троих участников строительства по соответствующим договорам. ФИО7 не мог учесть такие платежи в бухгалтерской документации ООО «Таэль». То обстоятельство, что бухгалтерская отчетность была искажена на 3 627 640 рублей, никак не повлияло на неплатежеспособность должника. Вина ФИО7 и причинно-следственная связь между наступлением признаков объективного банкротства и действиями ответчика не доказана.

В ходе рассмотрения спора суд апелляционной инстанции отказал в удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего об истребовании материалов наследственного дела, открытого по факту смерти ФИО7, поскольку нотариус представил в материалы дела ответ о наследниках имущества ФИО7, которыми являются ФИО1, и ФИО10, а вопрос об оценке стоимости наследуемого имущества (в пределах которого наследники отвечают по долгам наследодателя) на данном этапе рассмотрения спора преждевременен (не разрешен вопрос о законности судебного акта о наличии оснований для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности).  

Ходатайство ФИО1 о назначении судебной экспертизы отклонено, поскольку перечисленные в нем вопросы (повлекли ли действия ФИО7 к наступлению признаков объективного банкротства ООО «Таэль»; размер причиненных должнику убытков) подлежат разрешению не экспертом, а судом.

С учетом факта смерти ФИО1 22.05.2022, то есть после принятия судебного акта об установлении оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (10.03.2022), но до принятия судебного акта об определении размера субсидиарной ответственности (18.10.2023), представленных нотариусом сведений по состоянию на 11.03.2024 о том, что с заявлением о принятии наследства за ФИО1 обратились двое наследников – дочь ФИО1 и супруга ФИО10, апелляционный суд посчитал необходимым заменить ФИО7 на основании части 1 статьи 48 АПК РФ его правопреемниками – наследниками.

Определением от 16.04.2025 Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с учетом конкретных обстоятельств настоящего дела, в том числе взаимосвязи последовательно принятых судебных актов, и соблюдения принципа равенства участников процесса восстановил ФИО1 срок на обжалование судебного акта от 10.03.2022, а также установил основания для перехода к рассмотрению спора по правилам, установленным для суда первой инстанции (ФИО4 не был надлежащим образом извещен о возбуждении спора, а наследники ФИО7 не были привлечены к участию в деле на определенном этапе рассмотрения спора).

Несмотря на то, что суд апелляционной инстанции отказал ФИО1  в проведении экспертизы, ФИО1 17.06.2025 представила в суд заключение специалиста №02-06/25С, выполненное по ее заказу. Названный документ рассматривается апелляционной коллегией как позиция по делу.

В суд также представлены запрошенные копии судебных актов по вопросам наследования имущества умершего ФИО7

В письменных объяснениях от 18.06.2025 конкурсный управляющий возражает по выводам, приведенным в заключении специалиста №02-06/25С, а также настаивает на том, что действия ФИО7 привели к невозможности завершения строительства объектов недвижимости ООО «Таэль», что впоследствии послужило основанием для наращивания долгов и привело к банкротству должника.

ФИО1 в дополнительных пояснениях от 19.06.2025 настаивает на том, что при вступлении ФИО7 в должность руководителя ООО «Таэль» уже пребывало в состоянии неплатежеспособности.

  В связи с невозможностью участия судьи Кротова С.М. в судебном заседании 19.06.2025 по причине нахождения в ежегодном очередном отпуске, в составе суда в соответствии с пунктом 2 части 3 статьи 18 АПК РФ произведена замена на судью Тойвонена И.Ю.

Протокольным определением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.06.2025 рассмотрение дела отложено на 09.07.2025, конкурсному управляющему предписано представить бухгалтерскую отчетность ООО «Таэль» за 2014-2016 годы.

Запрошенные сведения поступили в апелляционный суд 30.06.2025.

ФИО1 07.07.2025 представлены письменные пояснения, в которых она ссылается также и на болезнь ФИО7, невозможность осуществления последним реального руководства должником.

Информация о времени и месте рассмотрения дела опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.

В судебном заседании его участники поддержали позиции, изложенные в своих процессуальных документах.

Остальные участвующие в деле лица надлежащим образом уведомлены о месте и времени судебного заседания, однако своих представителей в суд не направили, что не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы.

Исследовав материалы дела по правилам, установленным для суда первой инстанции, выслушав доводы представителей лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции установил следующее.

В период с 31.10.2011 до 01.12.2015 единственным участником и генеральным директором ООО «Таэль» являлся ФИО4.

Решением единственного участника ООО «Таэль» ФИО4 от 01.12.2015 на должность генерального директора ООО «Таэль» назначен ФИО7. На основании приказа  от 08.12.2015 №1 ФИО7 приступил к исполнению обязанностей генерального директора ООО «Таэль», на него возложена ответственность за организацию и ведению бухучета.

Таким образом, 01.12.2015 до 17.04.2017 генеральным директором  и единственным участником ООО «Таэль» являлся ФИО7

В качестве оснований для привлечения бывших руководителей должника ФИО4 и ФИО7 к субсидиарной ответственности заявитель указывает на неисполнение обязанности руководителя юридического лица по подаче заявления о банкротстве организации в арбитражный суд при наличии признаков банкротства; на совершение сделок, причинивших существенный вред имущественным правам кредиторов должника; на искажение бухгалтерской документации должника, что существенным образом затруднило проведение процедуры банкротства.

В силу Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон №266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве. Согласно пункту 3 статьи 4 Закона №266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона N266-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона №266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Из вышеприведенных правовых норм, с учетом общих правил действия закона о времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), часть 4 статьи 3 АПК РФ) следует, что процессуальные положения Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника в редакции Закона №266-ФЗ применяются при рассмотрении заявлений, поданных с 01.07.2017, а нормы материального права применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения лиц к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Таким образом, действие редакций статей Закона о банкротстве о привлечении к субсидиарной ответственности зависит от времени возникновения обстоятельств, перечисленных в них, независимо от даты возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве).

Поскольку конкурсный управляющий ссылается на обстоятельства, имевшие место до 01.07.2017, то к спорным правоотношениям применяются нормы материального права, изложенные в статье 10 Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ (на дату совершения конкретных сделок и иных действий (бездействия) о неправомерности, которых заявляет управляющий).

Предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона №134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее – постановление №53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ. При этом как ранее, так и в настоящее время, процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

То есть проверка наличия доказательств существенности невыгодных для должника сделок применительно к масштабам его деятельности осуществляется судом вне зависимости от того, в период действия статьи 10 в редакции Закона №134-ФЗ или статьи 61.11 Закона о банкротстве, были совершены невыгодные для должника сделки.

Как усматривается из материалов дела, обоим ответчикам вменяется совершение сделок с имуществом должника.

Так, конкурсный управляющий утверждает, что ФИО4:

1) допустил безосновательную растрату наличных денежных средств, выданных ему под отчет, в общем размере 756 246,10 рублей (10.04.2015 – 300 000 рублей, 19.11.2015 - 456 246,10 рублей).

В данных бухгалтерского учета ООО «Таэль» отражены бухгалтерские проводки 10.04.2015 и 19.11.2015 о выдаче наличных денежных средств в размере 756 246,10 рублей.

Авансовые отчеты с документами по расходованию денежных средств в размере 756 246,10 рублей ФИО4 не представлены, также как и доказательства расходования подотчетных денежных средств в интересах должника.

2) не внес в кассу или на расчетный счет ООО «Таэль» наличные денежные средства, уплаченные участниками строительства по договорам долевого участия, а именно:

- 23.09.2013 между ООО «Таэль» и ФИО11 заключен договор участия в долевом строительстве №06/20. На исполнение договора в части оплаты ФИО11 указывает подписанная ФИО4 квитанция к приходному кассовому ордеру от 26.03.2014 №26/03 на сумму 1 550 150 рублей. На расчетный счет ООО «Таэль» оплата по договору №06/20 не поступила, квартира передана участнику долевого строительства;

- между ООО «Таэль» и ФИО12 заключен договор долевого участия №21/05. На исполнение договора в части оплаты ФИО12 указывает подписанная ФИО4 квитанция к приходному кассовому ордеру от 21.05.2014 №21/05 на сумму 684 040 рублей. На расчетный счет ООО «Таэль» оплата по договору №21/05 не поступила, квартира передана участнику долевого строительства;

- 29.09.2014 между ООО «Таэль» и ФИО13, ФИО14 заключен договор участия в долевом строительстве №10/15. На исполнение договора в части оплаты ФИО13 и ФИО14 указывает подписанная ФИО4 квитанция к приходному кассовому ордеру от 25.12.2014  №25/12 на сумму 1 850 000 рублей. На расчетный счет ООО «Таэль» оплата по договору №10/15 не поступила, квартира передана участникам долевого строительства;

- 04.09.2014 между ФИО15 и ООО «Таэль» заключен договор участия в долевом строительстве №09/14 и зарегистрирован Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Калининградской области 10.09.2014. По условиям договора ФИО15 оплачивает ООО «Таэль» за участие в долевом строительстве 1 552 150 рублей в срок до 31.12.2014. ООО «Таэль» выдана справка от 18.11.2014 за подписью генерального директора ФИО4, подтверждающая, что взаиморасчеты по договору №09/14 между ООО «Таэль» и ФИО15 произведены полностью. Затем 12.03.2015 на основании договора цессии ФИО15 уступил ФИО16 вправо требование по договору участия в долевом строительстве от 04.09.2014 №09/14. Договор цессии от 12.03.2015, заключенный между ФИО15 и ФИО16, зарегистрирован Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Калининградской области 26.03.2015. При этом, денежные средства, оплаченные ФИО15 по договору в кассу ООО «Таэль» не поступили;

- 23.10.2014 между ООО «Таэль» и ФИО17 заключен договор участия в долевом строительстве №09/01. На исполнение ФИО17 обязательств по договору по оплате указывает подписанная ФИО4 квитанция к приходному кассовому ордеру от 18.06.2015 №18/06 на сумму 2 103 600 рублей. На расчетный счет ООО «Таэль» оплата по договору №09/01 не поступила, квартира передана участнику долевого строительства.

Из суммы 7 739 940 рублей в данных бухгалтерского учета ООО «Таэль» отражены бухгалтерские проводки 01.07.2016 - после назначения на должность генерального директора ООО «Таэль» ФИО7 о внесении наличных денежных средств на сумму 6 187 790 рублей: ФИО11 - 1 550 150 рублей, ФИО12 - 684 040 рублей, ФИО13 и ФИО14 - 1 850 000 рублей, ФИО17 - 2 103 600 рублей.

- вступившими в силу решениями Ленинградского районного суда города Калининграда по делам №2-1363/2019 и №2-1652/2019 установлены факты оплаты 2 027 490 рублей по договорам долевого участия с физическими лицами - ФИО18 в размере 1 403 050 рублей, ФИО19 в размере 624 440 рублей, подтвержденной представленными участниками долевого строительства квитанциями, подписанными ФИО4

Всего сумма полученных под отчет наличных денежных средств и израсходованных ФИО4 в отсутствие оправдательных документов, а также полученных от участников строительства денежных средств в оплату за приобретенное жилье составила 10 523 676,10 рублей.

В апелляционных жалобах ФИО4 не отрицает, что распорядился денежными средствами по своему усмотрению, то есть не на нужды должника, но просит ограничить ответственность указанной суммой.

Что касается ФИО7, то управляющим поименованы следующие сделки на сумму 15 795 750 рублей:

- 18.12.2013 между ООО «Таэль» и ФИО7 заключен договор №14/00 на участие в долевом строительстве торгового центра с кафе, в качестве доказательств оплаты по которому ФИО7 предоставлена квитанция к приходному кассовому ордеру от 18.12.2013 №18 на сумму 13 359 000 рублей. Вместе с тем, определением арбитражного суда от 27.03.2019 по обособленному спору №А21-10221/2015-27, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2019 и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 10.11.2019, установлено, что ФИО7 не вносились денежные средства в размере 13 359 000 рублей по квитанции от 18.12.2013 №18; ФИО7 признан аффилированным с должником лицом, а действия сторон по заключению договора №14/00 носили недобросовестный характер;

- 17.12.2012 между ООО «Таэль» и ФИО7 заключен договор №11/00 на участие в долевом строительстве семейного детского сада, стоимость объекта недвижимости по которому составляет 2 436 750 рублей. В данных бухгалтерского учета ООО «Таэль» отражена бухгалтерская проводка о внесении наличных денежных средств в размере 2 436 750 рублей. Денежные средства по данному договору на счет должника не поступали. Действия ФИО7 по оформлению вышеуказанного договора, его поздней регистрации и последующих сделок с объектом недвижимости указывают на недобросовестность ответчика, поскольку цепочка сделок с указанным объектом (01.08.2019 – зарегистрирован  переход права собственности от ФИО7 к ООО «Венера», 22.08.2019 - право собственности зарегистрировано за ООО «Инвестпроект») признана недействительной определением суда от 07.04.2021 по обособленному спору №А21-10221/2015-39, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.09.2021 и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 17.01.2022.

Общая сумма данных сделок составила 15 795 750 рублей.

ФИО7 также вменяется наращивание текущей задолженности перед ООО «Таэль» посредством заключения трудового договора с ФИО20 от 01.01.2016 и вынесения приказа от 01.01.2016 о повышении должностного оклада ФИО7 до 70 000 рублей.

Названные действия (сделки) были предметом судебного разбирательства в споре №А21-10221/2015-51, в рамках которого определением арбитражного суда от 14.10.2020, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.02.2021 и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.06.2021 такие сделки признаны недействительными: ФИО7 не представил доказательств обоснованности увеличения себе с 01.01.2016 оклада, а принятая в штат юристом ФИО20 каких-либо реальных услуг для должника не оказывала, в делах не участвовала, реальных трудовых обязанностей не выполняла.

В совокупности изложенное позволило суду первой инстанции прийти к выводу о том, что действиями бывших руководителей по совершению поименованных сделок причинен существенный вред имущественным интересам кредиторов должника, а значит, имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за невозможность полного погашения требований кредиторов (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве или абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона №134-ФЗ).

Рассматривая обособленный спор по правилам, установленным для суда первой инстанции, апелляционная коллегия по данному эпизоду пришла к иным выводам.

Согласно правовой позиции, сформулированной в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление №53) при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Согласно пункту 3 статьи 53, пункта 1 статьи 53.1 ГК РФ, пунктам 1, 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно и обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Ответственность за причинение убытков носит гражданско-правовой характер, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 ГК РФ, в силу пунктов 1, 2 которой, лицо, чьи права нарушены, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере, при этом под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Как разъяснено в абзаце первом пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Из материалов дела следует, что действия ФИО4 по неосновательному расходованию подотчетных денежных средств, как и по невнесению в кассу или на расчетный счет ООО «Таэль» денежных средств предметом какого-либо спора не являлись. Возражений, опровергающих доводы конкурсного управляющего о причинении ООО «Таэль» убытков на сумму 10 523 676,10 рублей, ФИО4 не заявил.

В свою очередь, сделки, совершенные в период руководства ФИО7, признаны недействительными вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу. Недобросовестность действий ФИО7 установлена при разрешении соответствующих споров. Однако апелляционный суд не может согласиться с тем, что сделки названного лица повлекли возникновение ситуации объективного банкротства, являлись существенно убыточными для должника.

В рамках обособленного спора №А21-10221/2015-39 цепочка сделок с объектом недвижимого имущества, который возводил должник по договору участия в долевом строительстве с ФИО7, признана недействительной, а сам объект недвижимости с кадастровым номером 39:03:080902:2017 (детский сад) возвращен в конкурсную массу ООО «Таэль».

В рамках обособленного спора №А21-10221/2015-51 трудовой договор с ФИО20, как и приказ об увеличении должностного оклада ФИО7, признаны недействительными сделками. В результате задолженность перед указанными лицами исключена конкурсным управляющим из состава второй очереди текущих обязательств, что в частности подтверждается пояснениями его представителя, а также реестром текущих платежей ООО «Таэль» по состоянию на 01.08.2023 (приложение в электронном виде к заявлению от 16.08.2023). Ранее при рассмотрении заявления конкурсного управляющего об исключении требований по заработной плате из реестра текущих платежей суд первой инстанции прямо указал на то, что управляющий производит такие действия самостоятельно.

В рамках обособленного спора №А21-10221/2015-27 ФИО7 отказано во включении в реестр требований кредиторов ООО «Таэль» задолженности в размере 13 359 000 рублей, обеспеченной залогом имущества по договору долевого участия в строительстве кафе на 30 мест с административными помещениями от 18.12.2023 №14/00. Строительство кафе не окончено, объект незавершенного строительства находится в конкурсной массе.

Согласно пункту 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление №62) удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу. Однако в случае, если юридическое лицо уже получило возмещение своих имущественных потерь посредством иных мер защиты, в том числе путем взыскания убытков с непосредственного причинителя вреда (например, работника или контрагента), в удовлетворении требования к директору о возмещении убытков должно быть отказано.

Указанное разъяснение отражает общую идею о возможности участника гражданского оборота использовать как один, так и несколько способов защиты своих прав и законных интересов (часть 2 статьи 45 Конституции Российской Федерации, статья 12 ГК РФ).

В пункте 3 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №3 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19.10.2016, приведена такая же правовая позиция.

Таким образом, конкурсному управляющему предоставлено право предъявлять соответствующие требования (о недействительности сделок, о применении последствий их недействительности, в том числе в виде истребования имущества у ответчиков в конкурсную массу, о взыскании неосновательного обогащения, убытков с генерального директора) до полного возмещения своих имущественных потерь, и заявление не может быть отклонено только по причине того, что в пользу юридического лица уже вынесен судебный акт по иску/заявлению о виндикации, реституции, взыскании убытков с непосредственных причинителей вреда и т.п., необходимо именно фактическое получение юридическим лицом присужденного по этим судебным актам. Только реальное возмещение имущественных потерь юридического лица может служить основанием для отказа в ином иске/заявлении. При отсутствии такого возмещения у конкурсного управляющего имеется право на обращение в суд с другими требованиями, направленными на возмещение имущественных потерь.

Само по себе наличие судебного акта о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности не свидетельствует о реальном возмещении имущественных потерь должника, поскольку судебный акт может быть не исполнен ответчиком, такое возмещение происходит только после фактического поступления денежных средств на счет должника. Указанный вывод подтверждается широко сложившейся судебной практикой применения вышеуказанной позиции ВАС РФ (постановление Президиума ВАС РФ от 21.01.2014 №9324/13 по делу №А12-13018/2011, определение Верховного Суда РФ от 15.01.2021 №306-ЭС20-21146 по делу №А72-18449/2015, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.01.2017 №307-ЭС15-19016 по делу №А56-12248/2013 и др.).

Таким образом, ситуация, при которой в деле о банкротстве признаны недействительными сделки должника с применением реституции и одновременно к контролирующим должника лицам предъявлено требование о возмещение убытков, вызванных совершением этих сделок, удовлетворению последнего заявления не препятствует и к двойному взысканию (при условии неисполнения судебных актов по сделкам) не приводит.

Апелляционный суд установил, что в результате недобросовестных действий ФИО4 по фактическому присвоению денежных средств в сумме 10 523 676,10 рублей должник лишился ликвидного актива, за счет которого могли быть удовлетворены требования кредиторов.

В свою очередь, заслуживают внимание доводы ФИО4 о том, что как по отдельности, так и в своей совокупности его действия (бездействие) в отношении растраченных (или) не внесенных в подконтрольное общество денежных средств не могли причинить существенного вреда подконтрольному ФИО4 обществу, не являлись причиной его банкротства.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2021 №310-ЭС20-18954 обращено внимание на то, что квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы.

Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Таким образом, для правильного разрешения спора имеет значение установление следующих обстоятельств: являлись ли ответчики контролирующими должниками лицами, имеющими право давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия; были ли ответчиками использованы подобные права и возможности для совершения от имени должника или в отношении должника каких-либо действий, повлекших негативные последствия для должника; выходили ли такие действия за пределы обычного делового риска и были ли они направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов должника; явились ли такие действия (в случае их умышленной направленности на причинение вреда) причиной существенного ухудшения финансового состояния должника (в этом случае ответчики должны привлекаться к субсидиарной ответственности), либо же такого влияния на финансово-хозяйственное положение должника действия не оказали, но причинили должнику и его кредиторам вред (в этом случае ответчики должны привлекаться к ответственности за причиненные убытки).

Апелляционная коллегия, исследовав бухгалтерскую отчетность ООО «Таэль» за 2014-2016 год (период, когда ФИО4 получил денежные средства под отчет, а также наличные денежные средства от участников строительства, и не внес их на счет или в кассу должника), пришла к выводу, что в совокупности растрата 10 млн рублей являлась незначительной при общей стоимости активов ООО «Таэль» за 2015 год – 371 801 000 рублей, за 2016 год – 384 640 000 рублей.

В данном случае критерию существенной убыточности действия (бездействие) ФИО4 не отвечают, потому основанием для привлечения к субсидиарной ответственности являться не могут. Указанное обстоятельство не означает, что ущерб от совершения таких действий не может быть возмещен путем взыскания убытков с контролирующих должника лиц.

Таким образом, апелляционный суд полагает доказанным факт причинения ФИО4  ООО «Таэль» убытков на сумму 10 523 676,10 рублей, которые надлежит взыскать с него в конкурсную массу должника с учетом статьи 15 ГК РФ.

Оснований для взыскания с ФИО7 (его наследников) убытков за совершение поименованных сделок с учетом последствий, к которым привело их оспаривание в судебном порядке, апелляционная коллегия не усматривает. Сделки с указанным лицом не являлись существенно убыточными для должника, с учетом общей стоимости активов ООО «Таэль» за 2015 год – 371 801 000 рублей, за 2016 год – 384 640 000 рублей, обратного не доказано. Должник не был лишен возможности расторгнуть договоры с инвестором, не исполнившим обязательство по внесению денежных средств в целях строительства объектов и заключить аналогичные договоры с иным лицом. 

Вторым основанием для привлечения к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указывает неисполнение ответчиками обязанности по обращению в суд  с заявлением о признании ООО «Таэль» банкротом.

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве неподача заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче этого заявления. Субсидиарная ответственность в таких случаях наступает по тем обязательствам должника, которые возникли после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с абзацем шестым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Как указывает конкурсный управляющий, заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства ООО «Таэль» от 17.05.2018, подготовленное временным управляющим ООО «Таэль», содержит следующие сведения: «в ходе анализа судебных дел должника установлено, что в конце 2015 года, в 2016 году Ленинградским районным судом, Гурьевским районным судом вынесены десятки решений о расторжении договоров долевого участия, взыскании денежных средств, уплаченных по договорам, взыскании неустоек, штрафов, компенсации морального вреда. По информации, размещенной на официальном сайте УФССП по Калининградской области в отношении ООО «Таэль» возбуждено 83 исполнительных производства, что привело к аресту счетов компании и невозможности продолжения финансово-хозяйственной деятельности».

На этом основании конкурсным управляющим сделан вывод о том, что уже в 4 квартале 2015 года должник прекратил финансово-хозяйственную деятельность и отвечал признакам неплатежеспособности.

При этом на какую именно дату у ФИО4 и ФИО7 возникла данная обязанность конкурсным управляющим не указано.

Как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 №14-П, даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для его немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве. Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

В рассмотренном случае совокупностью представленных доказательств не подтверждается, что в спорный период (как утверждает управляющий – 4 квартал 2015 года) сложились условия, предусмотренные пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, для возникновения у руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного юридического лица. Само по себе возникновение признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, даже   будучи   доказанным,   не   свидетельствует   об   объективном   банкротстве   должника (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов).

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве. Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления (пункт 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 за 2016 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016).

Рассматриваемые положения Закона о банкротстве касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.

В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений.

В заявлении конкурсного управляющего не только не указана конкретная дата наступления признаков объективного банкротства, но и не поименованы обязательства, которые возникли у ООО «Таэль» в период с 4 квартала 2015 года до даты возбуждения дела по заявлению ФИО8 (30.12.2015); расчет размера субсидиарной ответственности по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, не представлен. Доказательства наличия новых кредиторов, увеличения кредиторской задолженности, принятия каких-либо новых обязательств или возникновения обязанностей по уплате обязательных платежей после 4 квартала 2015 года в материалах дела отсутствуют.

При таком положении в удовлетворении требований конкурсного управляющего к обоим ответчикам по данному основанию надлежит отказать.

Конкурсный управляющий также просил привлечь ФИО4 и ФИО7 за искажение данных бухгалтерской отчетности, касающихся размера дебиторской задолженности.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Таким образом, законодатель презюмирует возникновение несостоятельности (банкротства) должника вследствие такого действия его руководителя как отсутствие обязательных документов бухгалтерского учета и (или) отчетности. Обязанность опровержения указанной презумпции лежит на привлекаемом к ответственности лице.

Положения абзаца четвертого настоящего пункта применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

При этом обязанность юридического лица по составлению, ведению и хранению первичных учетных документов предусмотрена Федеральными законами от 06.12.2011 №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» и от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», в соответствии с положениями которых ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта. Первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранению экономическим субъектом в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года. Документы учетной политики, стандарты экономического субъекта, другие документы, связанные с организацией и ведением бухгалтерского учета, в том числе средства, обеспечивающие воспроизведение электронных документов, а также проверку подлинности электронной подписи, подлежат хранению экономическим субъектом не менее пяти лет после года, в котором они использовались для составления бухгалтерской (финансовой) отчетности в последний раз. При смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации.

Таким образом, законодательством предусмотрена как обязанность ведения, хранения документации, так и ее передачи - при смене руководителя.

Как разъяснено в пункте 24 постановления №53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Конкурсный управляющий указал, что в соответствии с актом инвентаризации от 17.09.2018 за участниками долевого строительства числится задолженность по договорам долевого участия в сумме 3 627 640 рублей, из которых: долг ФИО18 - 1 403 050 рублей,  ФИО15 (ФИО16) - 1 550 150 рублей; ФИО19 - 624 440 рублей,  ФИО21 -  50 000 рублей.

В процессе взыскания управляющим дебиторской задолженности в судебном порядке Ленинградским районным судом города Калининграда установлено, что участниками долевого строительства ФИО19, ФИО21 и ФИО18 обязанность по оплате квартир исполнена в полном объеме, посредством наличной оплаты, о чем выданы подтверждающие документы за подписью генерального директора ООО «Таэль» - ФИО4

В порядке досудебного взыскания задолженности с ФИО16 (правопреемник ФИО15) управляющим выяснено, что ФИО15 оплатил долг перед застройщиком наличными, а ООО «Таэль» выдало справку от 18.11.2014 за подписью генерального директора ФИО4, подтверждающую, что взаиморасчеты по договору долевого участия №09/14 между ООО «Таэль» и ФИО15 произведены полностью. 

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что данные о дебиторской задолженности поименованных граждан, отраженные в бухгалтерской отчетности ООО «Таэль», недостоверны.

По мнению управляющего, ФИО7, являясь единоличным исполнительным органом должника с 01.12.2015, был осведомлен о состоянии бухгалтерской и иной документации должника, наличии платежных документов. На основании приказа №1 от 08.12.2015 ФИО7 приступил к исполнению обязанностей генерального директора ООО «Таэль», ответственность за организацию и ведению бухучета возложена на него. Однако претензий относительно неполноты и некорректности документации к предыдущему директору ФИО4 не предъявлял.

Документов, свидетельствующих о зачислении денежных средств в указанных суммах на счета общества, либо о расходовании внесенных в кассу денежных средств на нужды общества, в материалы дела не представлено.

ФИО1 обращает внимание на то, что умерший ФИО7 стал руководителем 01.12.2015, то есть за месяц до возбуждения дела о банкротстве ООО «Таэль», находился в болезненном состоянии и не мог узнать о том, что его правопредшественник вносил недостоверные сведения в бухгалтерскую отчетность должника.

ФИО4 утверждает, что как генеральный директор и участник должника фактически не обладал финансово-хозяйственными и административно-распорядительными функциями в обществе, так как таким функциями обладали ФИО22 и ФИО23 По данному обстоятельству  возбуждено уголовное дело, в которое ФИО4 привлечен свидетелем. В апелляционной жалобе ФИО4 просит истребовать материалы указанного уголовного дела.

Изучив доводы управляющего и возражения ответчиков в данной части, апелляционный суд не может согласиться с тем, что указанное управляющим искажение бухгалтерской отчетности является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Независимо от возражений ответчиков конкурсным управляющим не приведено пояснений и не представлено доказательств, что такое искажение привело к существенным затруднениям проведения процедур банкротства ООО «Таэль». Само по себе проведение претензионной работы с «мнимыми» дебиторами и судебное взыскание долга при его реальном отсутствии, по мнению апелляционной коллегии, не свидетельствует о таком существенном затруднении. Взыскание долга является стандартным мероприятием, входящим в объем обязанностей конкурсного управляющего, не всегда имеющим успешный результат. При этом управляющий не заявляет доводов о значительной потере времени, затраченного на судебное взыскание, не ссылается на несение каких-либо судебных расходов.

Кроме того, отражение в бухгалтерской документации сведений о наличии дебиторской задолженности в общем размере 3 627 640 рублей (при ее фактическом отсутствии), не свидетельствует о таком искажении отчетности, которое существенно повлияло на формирование конкурсной массы, исходя из соотношения величины актива в виде несуществующей дебиторской задолженности и объема всех активов должника за 2015 год.  

В этой связи апелляционный суд полагает недоказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственной ФИО4 и ФИО7 по данному эпизоду.

В суде апелляционной инстанции конкурсный управляющий также заявил доводы о том, что действия ответчиков привели к объективному банкротству должника в связи со следующим.

Дело о банкротстве ООО «Таэль» было возбуждено по заявлению участника строительства ФИО8 в конце 2015 года. Начиная с ноября 2015 года между ПАО Банк ФК «Открытие» (основной кредитор) и должником велись переговоры относительно достройки второй очереди (6 домов) и заключения соглашений с иными кредиторами – участниками строительства, в том числе заявителем – ФИО8 По итогам переговоров удалось привлечь инвестиции от ЗПИФа ПАО Банк ФК «Открытие» (в лице ООО УК «Навигатор) на сумму 97,6 млн рублей – они выплачены генеральному подрядчику на строительство, взамен инвестор получил права на квартиры в строящихся домах.

Смета на достройку объектов второй очереди по состоянию на конец 2016 года составляла в 110,7 млн рублей, из которых 108,7 млн рублей – по договору №4/л-2016 строительного подряда от 08.11.2016 и 2 млн рублей – по договору №4/ск-2015 строительного контроля от 08.11.2016. Разницу между данной суммой и привлеченных от инвестора 97,6 млн рублей, составляющая около 13,1 млн рублей ООО «Таэль» планировало получить в рамках истребования дебиторской задолженности по уже заключенным договорам долевого участия. Ссылаясь на структуру дебиторской задолженности, управляющий указал, что ключевой задолженностью ООО «Таэль» являлись обязательства перед ПАО Банк «Траст» (первоначально Банк ФК «Открытие», далее - Банк) по кредитной линии на сумму 67 млн рублей (без учета требований по векселям перед ФИО4) и обязательства перед участниками строительства по объекту незавершенного строительства – дом №13 на сумму 41,8 млн рублей. Действия по отчуждению себе имущества должника (продажа кафе в пользу ФИО7) без оплаты и невзыскание дебиторской задолженности привело к неполучению своевременно как минимум 33,1 млн рублей в распоряжение ООО «Таэль» (без учета наращивания кредиторской задолженности по заработной плате). По мнению управляющего, таких денежных средств было бы достаточно на достройку объекта незавершенного строительством (далее – ОНС) дом №13 и возврат средств по расторгнутым договора долевого участия.

Как утверждает управляющий, на достройку ОНС дом №13 по первоначальному договору подряда не хватало 13,1 млн рублей. В конце 2018 года ООО «Янтарьсервисбалтик» оценивало достройку дома №13 в размере 15,9 млн рублей. Генеральный подрядчик по второй очереди - ООО «Строй-менеджмент Открытие» оценивало затраты на достройку в конце 2018 года в размере 25,9 млн рублей (учитывались также затраты на ввод очистных сооружений в эксплуатацию).

По мнению управляющего, действия ФИО4 и ФИО7 привели к невозможности завершить строительство ОНС дом №13, а также ввести очистные сооружения в эксплуатацию, что в свою очередь привело к последующему наращиваемых обязательств.

Так, неисполненные обязательства перед участниками строительства по дому №13 составили 41,8 млн рублей, чего в полной  мере можно было бы избежать, вовремя достроив дом №13. Денежных средств было бы достаточно при взыскании дебиторской задолженности и продаже торгового центра с кафе и детского сада конечным реальным покупателям (а не в пользу ФИО7). Незавершенный строительством дом №13 и не введенные в эксплуатацию очистные сооружения негативно сказывались на имидже поселка, квартиры в уже построенных домах второй очереди продавались с существенным дисконтом.

В распоряжении ООО «Таэль» также имелся земельный участок под третью очередь строительства на 2 многоквартирных дома с общей площадью квартир около 4500 кв.м. На третью очередь строительства было получено положительное заключение негосударственной экспертизы. Реализация третьей очереди предполагала возможность полностью погасить обязательства перед Банком по кредитной линии. В этом случае, как полагает управляющий, не были ли бы предъявлены принятые банком в залог векселя на сумму 107,5 млн рублей. Однако после остановки строительства ОНС дом №13 и очистных сооружений получить разрешение на строительство третьей очереди стало невозможно. Задолженность перед прочими кредиторами (оплата за электроэнергию и иные коммунальные расходы – начислялись по квартирам участников строительства из-за долгой передачи объектов, штрафные санкции за затягивание передачи квартир) также сформировалась из-за действий/бездействий ФИО4 и ФИО7 и могла бы быть погашена своевременно или не образоваться (в случае своевременных действий контролирующих лиц по достройке и передаче квартир).

Суд апелляционной инстанции критически оценивает данные доводы управляющего, поскольку его доводы не подтверждены доказательствами.  

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов; при рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 постановления № 53).

Конкурсный управляющий не представил доказательств, что выбранная ФИО4 и ФИО7 стратегия ведения строительного бизнеса, их деловые решения являлись заведомо и очевидно бесперспективными, а при активах ООО «Таэль» за 2014-2016 год более 300 млн рублей общество не смогло достроить один из возводимых объектов только по причине безосновательного расходования и присвоения ФИО4 10 млн рублей (сумма убытка, вмененного данному лицу), а также строительства должником двух объектов недвижимости (детский сад и торговый центр с кафе) без инвестиционных вложений ФИО7

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что основания для привлечения ФИО4 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Таэль» вопреки позиции суда первой инстанции конкурсным управляющим в полной мере не доказаны и по собранным в деле доказательствам не установлены.

Судебные акты о привлечении к субсидиарной ответственности и установлении ее размера подлежат безусловной отмене на основании части 4 статьи 270 АПК РФ с принятием нового решения по делу: о взыскании с ФИО4 убытков в размере 10 523 676,10 рублей, причиненных противоправными действиями подконтрольному ему обществу.

В соответствии с абзацем 1 пункта 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

 Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определения Арбитражного суда Калининградской области от 10.03.2022 и от 18.10.2023 по обособленному спору  №А21-10221/2015-49 отменить.

Принять новый судебный акт.

Взыскать с ФИО4 в пользу ООО «Таэль»  убытки в размере 10 521 856,10 рублей.

Отказать конкурсному управляющему ФИО3 в удовлетворении остальной части заявленных требований.

Взыскать с ООО «Таэль» в пользу ФИО1 судебные расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционных жалоб в сумме 10 150 рублей.

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий

М.В. Тарасова

Судьи

Н.А. Морозова

 И.Ю. Тойвонен