Постановление от 3 сентября 2025 г. по делу № А59-7149/2019

Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115, Владивосток, 690001 www.5aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А59-7149/2019
г. Владивосток
04 сентября 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 27 августа 2025 года. Постановление в полном объеме изготовлено 04 сентября 2025 года. Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Т.В. Рева, судей М.Н. Гарбуза, К.А. Сухецкой,

при ведении протокола до и после перерыва секретарем судебного заседания В.А. Ячмень, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1,

апелляционное производство № 05АП-2594/2025 на определение от 18.04.2025 судьи Ю.С. Учанина

по делу № А59-7149/2019 Арбитражного суда Сахалинской области по заявлению конкурсного управляющего ФИО2

о привлечении ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности,

третье лицо: ФИО4,

в рамках дела по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Миллениум Групп» о признании общества с ограниченной ответственностью «Надежда» (ОГРН <***>, ИНН <***>) несостоятельным (банкротом),

при участии (до и после перерыва):

от конкурсного управляющего ООО «Надежда»: представитель ФИО5 (в режиме веб-конференции) по доверенности от 07.07.2025 сроком действия до 31.12.2025, паспорт;

от ФИО3: представитель ФИО6 (в режиме веб-конференции) по доверенности от 14.05.2024 сроком действия 3 года, паспорт;

иные лица, участвующие в деле, не явились,

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью «Миллениум Групп» (далее – ООО «Миллениум Групп», кредитор) обратилось в Арбитражный суд Сахалинской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Надежда» (далее – должник, ООО «Надежда») несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 05.12.2019 возбуждено производство по делу о банкротстве должника.

Определением суда от 20.01.2020 (резолютивная часть от 14.01.2020) в отношении должника введена процедура наблюдения, признаны обоснованными и

включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника (далее – реестр) требования ООО «Миллениум Групп» в размере 1 438 195 руб. основного долга, 254 604,75 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, 29 928 руб. судебных расходов, временным управляющим утвержден ФИО2.

Решением суда от 13.07.2020 (резолютивная часть от 06.07.2020) в отношении должника введена процедура конкурсного производства, исполняющим обязанности конкурсного управляющего должником утвержден ФИО2

Определением суда от 20.08.2020 ФИО2 (далее – конкурсный управляющий, заявитель) утвержден конкурсным управляющим должником.

В рамках дела о банкротстве должника конкурсный управляющий 04.08.2020 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего директора должника ФИО1 (далее – бывший директор, ответчик, апеллянт) и учредителя должника ФИО3 (далее – учредитель должника), солидарном взыскании с указанных лиц в пользу должника 7 831 322,05 руб. (с учётом уточнений).

Определением суда от 10.08.2021 к участию в споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО4.

Определением суда от 12.10.2023, оставленным без изменения постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 22.01.2024, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано.

Постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 03.04.2024 определение суда от 12.10.2023 и постановление апелляционного суда от 22.01.2024 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

В ходе повторного рассмотрения арбитражным судом дела заявитель уточнил требования, просил взыскать солидарно с ФИО1 и ФИО7 в пользу должника в порядке привлечения к субсидиарной ответственности 7 559 598,85 руб.; в качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности указал на то, что при наличии признаков неплатежеспособности, возникших у должника с 01.07.2016 ФИО1 не обратилась в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, а учредитель - ФИО3 не проконтролировала деятельность руководителя и не приняла решение об обязании руководителя обратиться в арбитражный суд с таким заявлением, ФИО1 не передала документацию должника конкурсному управляющему, перечислила со счетов должника денежные средства в размере 2 738 050 руб. ФИО8, 6 957 640 руб. ФИО9, 6 896 900 руб. самой ФИО1, с учётом истечения срока исковой давности по требованию о взыскании указанных сумм в пользу ООО «Надежда» (уточнения приняты судом первой инстанции).

Определением суда от 18.04.2025 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении бывшего директора и учредителя должника к субсидиарной ответственности отказано; с ФИО1 в пользу должника взыскано 9 695 690 руб. убытков.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО1 обратилась в суд с апелляционной жалобой, в которой просила отменить обжалуемый судебный акт. В обоснование жалобы указано, что спорные платежи в адрес ФИО8 и ФИО9 совершены за пределами трехлетнего периода подозрительности; презумпция добросовестности ответчика как руководителя должника не опровергнута достоверными и допустимыми доказательствами; в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о сговоре с другой стороной о перечислении спорных денежных средств с целью причинения вреда должнику и его кредиторам; не доказано, что ответчик или учредитель должника продолжали осуществлять фактическое руководство и контроль за деятельностью должника после назначения иного генерального директора; то, что новый руководитель должника не проживал по месту, указанному в заявлении о внесении

изменений в сведения о юридическом лице, не сдавал отчетность в пенсионный фонд, не подавал сведения о личных доходах в налоговый орган, не лишает акт приема-передачи документации юридической силы; конкурсный управляющий до сих пор не предпринял мер по получению документации от последнего руководителя должника.

Определением апелляционного суда от 27.05.2025 апелляционная жалоба ответчика оставлена без движения на срок до 25.06.2025. Определением апелляционного суда от 26.06.2025 в связи с устранением апеллянтом обстоятельств, послуживших основанием для оставления жалобы без движения, последняя принята к производству, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 22.07.2025.

В материалы дела поступил отзыв учредителя должника на апелляционную жалобу, в котором указано на то, что с января 2016 года ФИО3 была номинальным участником и фактически не располагала возможностью определять деятельность должника, а апеллянт был назначен ликвидатором должника; сведениями о хозяйственной деятельности должника ФИО3 не располагала; судом обоснованно не признано разумным и отвечающим интересам должника бездействие апеллянта в виде непринятия мер по взысканию дебиторской задолженности; конкурсным управляющим не представлены доказательства наличия причинно-следственной связи между спорными сделками и наступившим банкротством должника. Данный отзыв приобщен к материалам дела.

Определением апелляционного суда от 22.07.2025 судебное разбирательство откладывалось на 19.08.2025.

Протокольным определением суда от 19.08.2025 в судебном заседании объявлен перерыв до 27.08.2025.

В судебном составе, рассматривающем настоящее дело, в связи с нахождением судьи К.П. Засорина в отпуске на основании определения суда от 15.08.2025 произведена его замена на судью М.Н. Гарбуза, рассмотрение апелляционной жалобы в порядке части 5 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) начато сначала.

К судебному заседанию 19.08.2025 в суд поступили:

- письменные пояснения конкурсного управляющего, в котором приведены расчеты суммы требований кредиторов, оставшихся не погашенными. К пояснениям приложен отчет конкурсного управляющего от 01.08.2025,

- письменные пояснения апеллянта с приложением дополнительных доказательств: копии решения Корсаковского городского суда Сахалинской области от 07.10.2022 по делу № 2-620/2022, копий актов сдачи-приемки оказанных услуг от 31.01.2016 № 1, от 15.02.2016 № 2.

К судебному заседанию 27.08.2025 от ответчика поступили дополнения к апелляционной жалобе, в которых указано, что поскольку по платежу от 24.12.2015 кредитор вступил в правоотношения с должником до возникновения у последнего признаков неплатежеспособности, то отношения по данному платежу не могут считаться как введенные руководителем должника в заблуждение относительно его финансового состояния; платежи, совершенные кредитором в 2016 году не могут включаться в размер субсидиарной ответственности, поскольку на момент возникновения новых обязательств заявитель знал о возникновении на стороне руководителя должника обязанности по подаче заявления о банкротстве.

В судебном заседании дополнительные пояснения участников спора приобщены к материалам дела. Приложение к пояснениям дополнительных доказательств расценено коллегией как ходатайства о приобщении данных документов к материалам дела.

Руководствуясь статьями 159, 184, 185, частью 2 статьи 268 АПК РФ, коллегия приобщила к материалам дела отчет конкурсного управляющего от 01.08.2025, как представленный по предложению суда и необходимый для разрешения спора. Также судом, в отсутствие возражений со стороны участвующих в деле лиц, приобщена к

материалам дела копия судебного акта суда общей юрисдикции, представлена апеллянтом.

Ходатайство апеллянта о приобщении к материалам дела копий актов сдачи-приемки оказанных услуг от 31.01.2016 № 1, от 15.02.2016 № 2 (далее – акты №№ 1, 2), против удовлетворения которого представитель конкурсного управляющего возразил (сославшись также на то, что в случае приобщения документов управляющем будет заявлено об их фальсификации, в том числе, учитывая, что из имеющихся в распоряжении управляющего документов должника, в частности банковских выписок не усматривается фактическое приобретение, использование материалов, указанных в актах, также как и среди видов хозяйственной деятельности должника, отраженных в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ), отсутствуют такие, которые предполагают использование этих материалов), коллегия отклонила его за необоснованностью в связи со следующим.

Копия акта сдачи-приемки оказанных услуг от 31.01.2016 № 1 к агентскому договору б/н от 09.01.2016 содержит в себе сведения о том, что должник в лице генерального директора ФИО1 (принципал) и ФИО8 (агент) составили указанный акт о том, что во исполнение агентского договора исполнителем оказаны услуги по приобретению следующего материала: портландцемент ЦЕМ I 42,5Н МКР 1,5 т ГОСТ 31108-2020 в количестве 750 т стоимостью 6 213 424,97 руб. Указанный акт содержит подписи ответчика и ФИО8 и оттиск печати должника.

Копия акта сдачи-приемки оказанных услуг от 15.02.2016 № 2 к агентскому договору б/н от 09.01.2016 содержит в себе сведения о том, что должник в лице генерального директора ФИО1 (принципал) и ФИО9 (агент) составили указанный акт о том, что исполнителем оказаны услуги по приобретению следующих материалов: доска обрезная ель 25*150*4,0 профилированн., в количестве 21,105 м3 на сумму 510 065,64 руб.; доска обрезная ель 50*200*4,0 профилированн., в количестве 19,04 м3 на сумму 471 011,52 руб.; арматура А-III А500 ф.10, в количестве 30 т на сумму 1 309 647,75 руб.; песок, в количестве 100 т на сумму 62 515,10 руб.; щебень ф 5-20, в количестве 200 т на сумму 262 411,83 руб.; бетог В-25, в количестве 200 м3 на сумму 3 061 966,67 руб.; асфальт TL-2000 в количестве 10 000 кг на сумму 832 000 руб.; брус 150*150*4 000 в количестве 13 м3 на сумму 156 000 руб.; гипсокартон 1 200*2 500*9,5 мм влагостойкий в количестве 3 828 шт на сумму 1 618 937,76 руб. Общая сумма оплаченных материалов составила 8 284 556,27 руб. Указанный акт содержит подписи ответчика и ФИО9 и оттиск печати должника.

Данные документы представлены в материалы дела лишь 19.08.2025 при рассмотрении настоящей апелляционной жалобы уже после повторного рассмотрения спора судом первой инстанции, после отмены в апреле 2024 года актов судов первой и апелляционной инстанций кассационным судом, а также после отложения судом апелляционной инстанции судебного заседания по рассмотрению настоящей апелляционной жалобы.

Между тем доводы о совершении ответчиком необоснованных перечислений на счета третьих лиц, в том числе ФИО8 и ФИО9 были приведены заявителем еще при первоначальном рассмотрении настоящего обособленного спора в суде первой инстанции. Так, в дополнениях, поступивших в суд 06.04.2021 (т. 1 л.д. 112-115), заявитель сослался на перечисление со счетов должника на счета третьих лиц платежей, представив в дело платежные поручения о перечислении денежных средств, в том числе ФИО8 (т. 2 л.д. 89-98). Сам ответчик в своих письменных пояснениях, представленных в суд 10.08.2021, возражая по требованиям конкурсного управляющего, указал на то, что заявителем не представлены доказательства невозможности взыскания (возврата) денежных средств, перечисленных должником на счета третьих лиц, с учетом того, что в суд общей юрисдикции находятся на рассмотрении гражданские дела о взыскании денежных средств, в том числе с ФИО9, ФИО8 (т. 3 л.д. 96). В

дальнейшем 06.05.2022 конкурсный управляющий представил в дело решение суда общей юрисдикции от 25.11.2021 об отказе во взыскании с ФИО8 денежных средств в сумме 1 946 750 руб. (т. 6 л.д. 1-2, 6-8), а 17.08.2023 – дополнение к заявлению, в котором указано на перечисления ФИО1 как директором должника денежных средств третьим лицам, в том числе ФИО8 в сумме 1 946 750 руб., ФИО9 в сумме 6 957 640 руб., на принятые судом общей юрисдикции решения об отказе во взыскании указанных денежных средств с названных лиц в связи с пропуском сроков исковой давности (т. 8 л.д. 21-22, 41-47). При повторном рассмотрении настоящего спора в суде первой инстанции конкурсный управляющий также ссылался на вышеназванные перечисления (т. 10 л.д. 133, 146).

Кроме того, указанные перечисления вменяются в вину ФИО1 в рамках иного обособленного спора по заявлению конкурсного управляющего о взыскании с ответчика убытков в сумме 15 764 485 руб., принятому к производству определением суда от 10.02.2023.

Таким образом, ФИО1, принимающей активное участие в рассмотрении настоящего обособленного спора, уже с 2021 года известно о том, что в основание требования о привлечении ее к ответственности в числе прочего заявителем указаны вышеназванные перечисления на счета ФИО8 и ФИО9, а с 2023 года данные перечисления положены в основу еще одного требования, предъявленного к ФИО1, рассматриваемого в рамках отдельного обособленного спора.

Вместе с тем, ФИО1 на протяжении столь длительного периода (5 лет) ни в рамках настоящего спора, ни в рамках обособленного спора о взыскании с нее убытков (как пояснил представитель заявителя) не приводились доводы о наличии между должником и ФИО8, ФИО9 правоотношений в рамках агентских договоров, не представлялись никакие документы, опосредующие данные правоотношения, не заявлялось об отсутствии у ответчика объективной возможности представления соответствующих документов и ходатайств об их истребовании судом.

Представляя спустя 5 лет в суд апелляционной инстанции только при повторном рассмотрении настоящего спора акты №№ 1 и 2 (на которые не было ссылки и в апелляционной жалобе), апеллянт ссылается на их получение у ФИО9 и ФИО8 в августе 2025 года, при этом апеллянтом не приведено какого-либо обоснования невозможности получения этих документов и их представления в материалы спора ранее. Коллегия также принимает во внимание то, что апеллянтом не раскрыты сведения о порядке получения апеллянтом этих документов от ФИО9 и ФИО8 (например, путем письменных/устных запросов), о мотивах их передачи ФИО1, с учетом открытия конкурсного производства в отношении должника (июль 2020 года) и отсутствия у ФИО1 полномочий на получение документации должника.

Учитывая изложенное, коллегия апелляционного суда, руководствуясь частью 2 статьи 268 АПК РФ, разъяснениями пункта 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», отказала в приобщении актов №№ 1, 2 к материалам дела, поскольку апеллянтом не обоснованна и документально не подтверждена невозможность их представления в суд первой инстанции по независящим от самого апеллянта причинам.

В судебном заседании апелляционного суда представитель конкурсного управляющего до и после перерыва поддержал доводы, изложенные в письменных дополнениях.

Представитель учредителя должника до и после перерыва поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве и в арбитражном процессе по делу о банкротстве, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания,

явку представителей в судебное заседание не обеспечили, что не препятствовало суду в порядке статьи 156 АПК РФ, пункта 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 12 «О некоторых вопросах применения АПК РФ в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ «О внесении изменений в АПК РФ» рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие иных лиц, участвующих в деле.

Коллегией установлено, что апеллянт фактически обжалует судебный акт только в части взыскания с него убытков.

Возражений по проверке только части судебного акта от лиц, участвующих в деле, не поступило, в связи с чем судом апелляционной инстанции в порядке части 5 статьи 268 АПК ПФ осуществлена проверка судебного акта в обжалуемой части.

Повторно исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней в обжалуемой части, отзыва на неё, проверив в порядке статей 266-272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, Пятый арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

По представленным в дело налоговым органом материалам регистрационного дела ООО «Надежда» (т. 4 л.д. 26-105, т. 3 л.д. 1-70), письму от 13.10.2021 (т. 4 л.д. 131-136) судом установлено, что должник зарегистрирован в качестве юридического лица 16.04.2012, его учредителем и единственным участником до настоящего времени является ФИО3; руководителями должника являлись: в период с 16.04.2012 по 03.09.2015 - ФИО3, с 03.09.2015 по 26.02.2018 – ФИО1, с 26.02.2018 по 06.07.2020 – ФИО4, при этом ФИО1 с 03.09.2015 по 08.02.2016 являлась ликвидатором ООО «Надежда», поскольку учредителем должника было принято решение о ликвидации должника (решение от 25.08.2015 № 2), отмененное которое в дальнейшем на основании решения единственного учредителя должника от 15.01.2016 № 3.

Обращаясь в суд с настоящим заявлением о привлечении Кам Су Ми как единственного участника должника и ФИО1 как бывшего директора должника к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указал следующее (с учетом последних уточнений заявителя):

- ФИО1 обязана была не позднее 01.10.2016 обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, а учредитель ФИО3 – проконтролировать деятельность руководителя и принять решение о его обязании обратиться в суд с таким заявлением (пункт 2 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ (далее – Закон № 134-ФЗ), статья 61.12 Закона о банкротстве в действующей редакции),

- ФИО1 не передала конкурсному управляющему бухгалтерскую и иную документацию должника, отсутствие которой затруднило формирование конкурсной массы и удовлетворение требований кредиторов (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции),

- перечисление ФИО1 со счета должника денежных средств самой себе в сумме 6 896 900 руб. в период с 18.11.2015 по 12.02.2018, ФИО8 в сумме 2 738 050 руб. в период с 24.08.2016 по 11.11.2016, ФИО9 в сумме 6 957 640 руб. в период с июля по ноябрь 2016 года в отсутствие правовых оснований, с учетом истечения срока исковой давности по требованиям об их взыскании в пользу должника (абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции).

При повторном рассмотрении настоящего спора арбитражный суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

Так, учитывая размер задолженности должника перед ООО «Миллениум Групп», сложившийся на указанную заявителем дату объективного банкротства (01.10.2016) – 2 868 375 руб., и объём денежных средств, которые были перечислены должником иным лицам – 13 389 385 руб., принимая во внимание осуществление должником хозяйственной деятельности и после 01.10.2016, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности заявителем наличия у должника на данную дату признаков объективного банкротства и, как следствие, об отсутствии оснований для обращения бывшего директора с заявлением в суд о признании должника банкротом. При этом судом установлено отсутствие у должника обязательств должника, учитываемых при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в применимой редакции), с 01.10.2016. Применительно к требованию заявителя по указанному основанию, предъявленному к участнику должника, суд также исходил из того, что применимая в рассматриваемом случае редакция Закона о банкротстве (Закон № 134-ФЗ) не предусматривала ни права, ни обязанности органа управления, к компетенции которого отнесено разрешение вопроса о ликвидации должника, обращаться в суд с заявлением о банкротстве должника, отметив, что соответствующие изменения были внесены в закон Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) с 30.07.2017, когда статья 9 Закона о банкротстве была дополнена пунктом 3.1.

Отклоняя требование заявителя о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности в соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд первой инстанции исходил из отсутствия причинно-следственной связи между непередачей документации и невозможностью формирования конкурсной массы, отметив, что само по себе указание на затруднения конкурсного управляющего при формировании конкурсной массы должника не может служить достаточным основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по указанному основанию.

Относительно указанных заявителем действий (сделок) по перечислению ФИО1 со счета должника денежных средств в свою пользу и в пользу иных лиц суд первой инстанции пришел к выводу о том, что конкурсным управляющим не представлены достоверные и достаточные доказательства наличия причинно-следственной связи между названными действиями ФИО1 и наступлением признаков объективного банкротства должника, в связи с чем оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности в соответствии с абзацем 3 пункта 4 статьи 10 и подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве не имеется.

Таким образом, суд первой инстанции отказал в привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности (по всем основаниям, заявленным конкурсным управляющим). Вместе с тем, суд первой инстанции квалифицировал платежи в пользу ФИО8 и ФИО9 на общую сумму 9 695 690 руб. в качестве убытков, подлежащих взысканию с ФИО1, не усмотрев при этом оснований для взыскания с ФИО1 оставшихся 6 896 900 руб., перечисленных в ее пользу, с учётом преюдициальности содержащихся в решении суда от 15.02.2022 по делу № А59-870/2021 (по иску конкурсного управляющего о взыскании данной денежной суммы с ФИО1) выводов о пропуске срока исковой давности.

Из содержания апелляционной жалобы ответчика и дополнений к ней, отзывов иных лиц следует, что возражений по указанным выше выводам суда первой инстанции относительно отсутствия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также для взыскания с ФИО1 денежных средств в сумме 6 896 900 руб., полученных ею от должника, участвующими в деле лицами не заявлено, в связи с чем в указанной части определение суда от 18.04.2025 предметом апелляционной проверки не является.

Как отмечено выше, апеллянт не согласен с взысканием с него убытков в сумме 9 695 690 руб.

Как следует из материалов дела, ФИО1 осуществляла полномочия руководителя должника в период с 03.09.2016 по 26.02.2018, в том числе в период совершения платежей со счета должника по пользу ФИО8 и ФИО9 (с июля по ноябрь 2016 года). Таким образом, в силу статьи 2 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134 и статьи 61.10 Закона о банкротстве в действующей редакции ФИО1 относиться к контролировавшим должника лицам.

В период совершения платежей в пользу ФИО8 и ФИО9 статья 10 Закона о банкротстве, регулирующая основания и порядок привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, действовала в редакции Закона № 134-ФЗ.

Законом № 266-ФЗ статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона). Рассматриваемое заявление поступило в суд 04.08.2020.

В соответствии со статьей 54 Конституции Российской Федерации закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением. Если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон.

В силу статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), определяющей правила действия во времени норм гражданского законодательства, являющихся нормами материального права и содержащего федеральные законы, регулирующие гражданские правоотношения (статья 3 ГК РФ), акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Закон № 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы. При этом, исходя из закрепленного в части 4 статьи 3 АПК РФ принципа действия процессуальных норм во времени, судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора и рассмотрения дела, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта. В этой связи при толковании правил применения Закона о банкротстве (статья 4 Закона № 226-ФЗ) необходимо учитывать указанные принципы, из чего следует, что при рассмотрении заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, поданных после установленной законом даты, подлежат применению нормы процессуального законодательства, изложенные в данной редакции закона. Однако указанное правило, не придает обратной силы нормам материального права.

Пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ предусматривал, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии, в том числе следующего обстоятельства: причинен вред

имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Аналогичная норма закреплена в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в ныне действующей редакции Закона № 266-ФЗ. Поскольку предусмотренные пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ) и подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ) презумпции доведения должника до банкротства аналогичны, при рассмотрении настоящего спора подлежат применению относящиеся к положениям статьи 61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53).

В абзаце четвертом пункта 20 Постановления № 53 разъяснено, что независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Пункт 3 статьи 53 ГК РФ возлагает на лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно.

Игнорирование такой обязанности влечет для таких лиц ответственность в виде взыскания с них убытков.

Аналогичные положения содержатся в пунктах 1 и 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Ответственность в виде убытков является гражданско-правовой, в связи с чем таковые подлежат взысканию по правилам статьи 15 ГК РФ.

В соответствии со статьей 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для его восстановления. Элементами гражданско-правовой ответственности являются противоправный характер поведения лица, причинившего убытки, наличие убытков и их размер, причинная связь между противоправным поведением правонарушителя и наступившими последствиями.

Согласно пункту 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление № 62) недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица (подпункт 5).

При определении интересов юридического лица следует, в частности, учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 ГК РФ), также необходимо принимать во внимание соответствующие положения учредительных документов и решений органов юридического лица (например, об определении приоритетных направлений его деятельности, утверждении стратегий и бизнес-планов и т.п.).

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска (пункт 1 Постановление № 62).

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 ГК РФ), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Таким образом, обстоятельствами, подлежащими доказыванию в рамках рассматриваемого требования, совокупность которых необходима для привлечения ответчика к ответчственности, являются: факт причинения убытков юридическому лицу; недобросовестное/неразумное поведение ответчика при исполнении своих обязанностей, выходящее за пределы предпринимательского риска; причинно-следственная связь между ненадлежащим исполнением обязанностей и причиненными убытками; размер убытков.

Из материалов дела, в том числе банковской выписки по счету должника, открытому в «Азиатско-Тихоокеанском Банке» (АО), усматривается, что со счета должника на счета ФИО8 в период с 24.08.2016 по 11.11.2016 и ФИО9 в период с 04.07.2016 по 25.11.2016 перечислены денежные средства в суммах соответственно 2 738 050 руб. и 6 957 640 руб. с указанием в назначении платежей «Выдано в подотчет для приобретения товара по агентским договорам» (т. 8 л.д. 98-121).

Конкурсный управляющий, ссылаясь на незаконность получения ФИО8 и ФИО9 названных выше денежных средств, обратился в Южно-Сахалинский городской суд Сахалинской области с исковыми заявлениями об их взыскании с получателей в пользу должника.

Решениями Южно-Сахалинского городского суда Сахалинской области от 25.11.2021 по делу № 2-4153/2021 и от 12.07.2022 по делу № 2-1408/2022 отказано в удовлетворении исковых заявлений конкурсного управляющего о взыскании с ФИО8 2 738 050 руб. и ФИО9 6 957 640 руб. соответственно ввиду пропуска срока исковой давности (т. 8 л.д. 41-47).

Из мотивировочной части данных судебных актов следует, что возникшие между должником (истцом) и получателями денежных средств правоотношения квалифицированы как неосновательное обогащение, поскольку последние в ООО «Надежда» не работали, доказательства правовых оснований для получения ФИО8 и ФИО9 денежных средств от должника не представлено, при этом в судебных заседаниях суда общей юрисдикции присутствовал представитель ответчиков - ФИО8 и ФИО9 (ФИО10), то есть ответчики были фактически осведомлены о предъявленных к ним требованиях, однако доказательств наличия правовых оснований для получения от должника спорных денежных средств не представили в суд; более того, представитель ФИО8 в судебном заседании пояснил, что полученные от должника денежные средства возращены ФИО8 руководителю ООО «Надежда». При таких обстоятельствах суды общей юрисдикции пришли к выводу о том, что полученные от должника ФИО8 и ФИО9

денежные средства являются неосновательным обогащением, а исковые требования должника в лице конкурсного управляющего о взыскании с них данных денежных средств – обоснованными, при этом отказ в удовлетворении этих требований обусловлен исключительно пропуском срока исковой давности (о применении которого было заявлено ответчиками), поскольку передача денежных средств имела место в период с июля, августа по ноябрь 2016 года, а с заявлениями в суд конкурсный управляющий обратился 20.04.2021 (с иском к ФИО8), 12.11.2021 (с иском к ФИО9).

В соответствии с частью 3 статьи 69 АК РФ вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле.

Согласно пункту 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств» судам также следует иметь в виду, что независимо от состава лиц, участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело. В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.

Если суд придет к иным выводам, нежели содержащиеся в судебном акте по ранее рассмотренному делу, он должен указать соответствующие мотивы (пункт 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»).

Разъяснения о подобном порядке рассмотрения судебных дел неоднократно давались высшей судебной инстанцией и направлены на реализацию принципов стабильности и непротиворечивости судебных актов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.05.2018 № 306-ЭС15-3282, от 16.06.2017 № 305-ЭС15-16930(6), от 22.05.2017 № 305-ЭС16-20779(1,3), от 05.09.2019 № 305-ЭС18-17113(4)).

Как указано выше, вступившими в законную силу судебными актами суда общей юрисдикции установлено, что денежные средства в общей сумме 9 695 690 руб. получены ФИО8 и ФИО9 от должника в отсутствие правовых оснований.

При рассмотрении настоящего обособленного спора доказательств, позволяющих арбитражному суду сделать иные выводы, в порядке статьи 65 АПК РФ не представлено.

На протяжении всего периода рассмотрения настоящего спора (5 лет) ответчиком не раскрыты сведения о мотивах перечисления данных денежных средств. Как отмечено выше, лишь 19.08.2025 в суд апелляционной инстанции (при повторном рассмотрении настоящего спора, после отложения судом апелляционной инстанции судебного заседания) ответчиком впервые представлены пояснения о том, что ФИО8 и ФИО9 являлись агентами, которые за вознаграждение совершали по поручению должника (принципала) юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала по договорам, при этом апеллянт указал, что договоры у него отсутствуют, так как документация должника передана ФИО4, и представил акты №№ 1, 2 со ссылками на их получение в августе 2025 года от ФИО8 и ФИО9 и на отсутствие у них иных документов.

Коллегия выше при рассмотрении ходатайства апеллянта о приобщении данных актов к материалам дела пришла к выводу о том, что ФИО1 на протяжении длительного периода не представляла данные документы при рассмотрении настоящего

спора, а также иного обособленного спора о взыскании с ответчика убытков, в том числе за перечисление спорных денежных средств, в отсутствие к этому каких-либо объективных причин; кроме того ФИО1 не раскрыты сведения о том, как в ее распоряжении данные документы оказались в августе 2025 года, с учетом того, что в отношении должника еще с июля 2020 года открыто конкурсное производство, а сама ФИО1 еще с февраля 2018 года согласно сведениям ЕГРЮЛ не является руководителем ООО «Надежда».

В целом позиция ФИО1 относительно спорных перечислений не может быть признана последовательной, поскольку в своем отзыве, представленном в суд еще 10.08.2021, ответчик на наличие между должником и ФИО8, ФИО9 правоотношений в рамках агентских договоров не сослалась, а фактически указала на возможность взыскания с них спорных денежных средств по искам, поданным конкурсным управляющим в суд общей юрисдикции, и в дальнейшем, в том числе после представления в материалы дела решений суда общей юрисдикции об отказе в исках к получателям денежных средств, такие доводы ею также не приводились вплоть до августа 2025 года.

Коллегия принимает во внимание, что из указанных выше судебных актов суда общей юрисдикции не следует, что сами получатели спорных денежных средств - ФИО8 и ФИО9, возражая по требованиям должника, ссылались на получение денежных средств в рамках агентских договоров, представляли в су какие-либо документы, относящиеся к таким правоотношениям (в частности акты №№ 1, 2). Наоборот, представитель ФИО8 пояснил, что полученные от должника денежные средства возращены ФИО8 руководителю ООО «Надежда».

Довод ФИО1 об отсутствии у нее документации, относящейся к сделкам должника с ФИО8 и ФИО9, в связи с передачей документов должника ФИО4 коллегией не может быть признан обоснованным, исходя из следующего.

В подтверждение данного обстоятельства ФИО1 сослалась на акт от 27.02.2018 приема-передачи дел при смене директора (далее – акт от 27.02.2018), согласно которому освобожденная от должности генерального директора ООО «Надежда» ФИО1 передала, а назначенный на должность генерального директора ООО «Надежда» ФИО4 принял следующие документы Общества: Устав 1шт., ИНН 1 шт., ОГРН – 1шт., решения учредителей 3 шт., информационное письмо о присвоении кодов статистики – 1 шт., извещение страхователю из ПФ – 1 шт., извещение страхователю из ФСС – 1 шт., кадровая документация в полном объёме (карточки Т2), бухгалтерская документация в полном объёме 2012 – 2018 гг. (товарные накладные, акты выполненных работ, счет-фактуры, авансовые отчеты, кассовые книги и отчеты, журналы ордера, главная книга, книга учета доходов и расходов, карточки ОПС, карточки НДФЛ, расчётные ведомости по заработной плате) в сшивке 58 листов; договоры с контрагентами 10 шт., а также круглую печать, USB-токен (ЭЦП ключ банка).

При первоначальном рассмотрении настоящего спора по ходатайству конкурсного управляющего судом первой инстанции была назначена судебная экспертиза с целью определения давности исполнения подписей от имени ФИО1 и ФИО4 в акте от 27.02.2018.

Согласно экспертному заключению от 10.11.2022 № 16-11/22 (т. 7, л.д. 48-54) эксперту не представилось возможность установить давность исполнения подписей по причине необнаружения на хроматограммах вырезок из штрихов подписей пика глицерина. Экспертом не обнаружены признаки агрессивного воздействия на исследованный документ и его искусственного умышленного старения.

Исходя из разъяснений пункта 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», согласно положениям частей 4 и 5 статьи 71 АПК РФ заключение эксперта не имеет для суда

заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами. Суд оценивает доказательства, в том числе заключение эксперта, исходя из требований частей 1 и 2 статьи 71 Кодекса.

В рассматриваемом случае арбитражный суд первой инстанции правильно оценил акт от 27.02.2018 критически, принимая во внимание следующие обстоятельства:

- в заявлении от 27.02.2018, представленном в налоговый орган, о внесении изменений в сведения о юридическом лице в качестве адреса места жительства (пребывания) ФИО4 указан: <...>, ком. 102 (т. 4 л.д. 32), при этом согласно письму ИП ФИО11 от 29.08.2024, представленному в суд во исполнение определения об истребовании доказательств, в гостинице «Командор», которая расположена по данному адресу, комната № 102 за весь период существования гостиницы отсутствовала (т. 10 л.д. 74);

- ФИО4 является гражданином Республики Казахстан, не зарегистрированным на территории Российской Федерации (согласно адресной справке УМВД России по Сахалинской области от 25.10.2021, т. 4 л.д. 24, 32);

- в соответствии с письмом Отделения Пенсионного фонда РФ по Сахалинской области от 28.10.2021 № 11049-01 согласно региональной базе данных индивидуального (персонифицированного) учёта страхователем – ООО «Надежда» отчётность на ФИО4 за запрашиваемые периоды не представлялась (т. 4 л.д. 125);

- в соответствии с письмом УФНС России по Сахалинской области от 21.10.2021 № 11-11/1284 отсутствуют сведения о доходах ФИО4 по форме 2-НДФЛ в период с 26.02.2018 по 26.02.2020 (т. 4 л.д. 115);

- согласно письму банка «Азиатско-Тихоокеанский банк» (АО) от 24.06.2022 № 60-2406/307 в Банке отсутствует информация о том, что генеральным директором ООО «Надежда» в период с 20.02.2018 по 28.02.2020 являлся ФИО4 (т. 6, л.д. 98);

- согласно пояснениям ФИО3 от 25.06.2024 (т. 10 л.д. 44-46) ею как учредителем/участником ООО «Надежда» не принималось решение о назначении на должность директора ФИО4, при этом в судебном заседании 04.12.2024 ФИО1 пояснила, что ФИО4 был рекомендован ей на должность директора ООО «Надежда» руководителем ООО «Миллениум Групп» ФИО12 С ФИО4 ФИО1 не знакома, передача документов происходила через ФИО12 В свою очередь, ФИО12 в ходе судебного разбирательства отрицал как факт знакомства с ФИО4, так и какое-либо участие в передаче документации ООО «Надежда». Кроме того, как указано в отзыве ФИО3 от 26.06.2024, по пояснениям ФИО1 в заседании суда 07.09.2023, ФИО4 обратился непосредственно к ней с просьбой назначить его руководителем ООО «Надежда»;

- согласно сведениям регистрационного дела и ЕГРЮЛ ФИО1 перестала исполнять функции единоличного исполнительного органа 26.02.2018 в связи с назначением на указанную должность ФИО4, однако, согласно выписке по счету ООО «Надежда» в марте 2018 года на ее счет продолжили поступать денежные средства от должника.

Доводы апелляционной жалобы о том, что указанные выше обстоятельства, а именно: не проживание ФИО4 по месту, указанному в заявлении о внесении изменений в сведения о юридическом лице, не сдача отчетности в пенсионный фонд и в налоговый орган, не лишает акт от 27.02.2018 юридической силы, а бездействие ФИО4 не может ставиться в вину ФИО1, подлежат отклонению, поскольку вывод суда о недостоверности названного акта основан на совокупности обстоятельств, включающих в себя и иные, указанные судом выше. При этом коллегия принимает во внимание, что фактический (не номинальный) руководитель юридического лица по общему правилу принимает участие в судебных делах, возбужденных в отношении руководимого им общества. Между тем в рассматриваемом случае, несмотря

на то, что согласно ЕГРЮЛ ФИО4 являлся директором должника с февраля 2018 года вплоть до открытия конкурсного производства – июль 2020, то есть на протяжении более 2-х лет, участия в рамках настоящего банкротного дела, а также рассматриваемого обособленного спора он не принимает. Указанное в совокупности с иными названными выше обстоятельствами свидетельствует о том, что ФИО4 назначен на должность директора должника номинально. Указанное согласуется с выводом суда о том, что фактическая передача ему документации должника не имела места, а сам акт от 27.02.2018 носит фиктивный характер, поскольку номинальному лицу документация по общему правилу не передается. С учетом изложенного подлежит отклонению ссылка апеллянта на то, что конкурсным управляющим не предприняты меры по получению документации от ФИО4 Как отмечено выше, последний, привлеченный к участию в настоящем споре еще в 2021 год, на протяжении всего периода рассмотрения спора не представил в дело ни пояснений, ни документов.

Кроме того, сам по себе акт не может быть признан достаточным и надлежащим доказательством наличия между должником и получателями спорных денежных средств правоотношений в рамках агентского договора и в целом наличия правовых оснований для перечисления данных денежных средств, поскольку акт не является информативным (не содержит подробного перечня документов, в том числе ссылок на какие-либо агентские договоры).

Также суд апелляционной инстанции находит заслуживающей внимание позицию представителя конкурсного управляющего, озвученную в судебном заседании апелляционного суда, о том, что сведения, содержащиеся в актах №№ 1, 2 не соотносятся с документами должника (в частности банковской выпиской, ЕГРЮЛ), из которых не усматривается фактическое поступления должнику и использование им в приносящей доход деятельности строительных материалов, указанных в актах, в том числе в объемах, которые являются значительными, кроме того, вызывает обоснованные сомнения осуществление закупки строительных материалов в таких размерах через агентов-физических лиц.

Совокупность указанного выше влечет критическое отношение суда апелляционной инстанции к представлению апеллянтом актов №№ 1, 2 и не позволяет признать их относимыми и допустимыми доказательствами по делу, в том числе учитывая, что помимо данных актов никаких иных доказательств, свидетельствующих о фактическом исполнении ФИО8 и ФИО9 обязательств в рамках агентских правоотношений, апеллянтом в дело не представлено и на их наличие не указано.

При таких обстоятельствах, в отсутствие в деле доказательств правомерности перечисления денежных средств, произведенных со счета должника на счета ФИО8 и ФИО9 в период осуществления ФИО1 полномочий руководителя должника, принимая во внимание непринятие ФИО1 мер по взысканию дебиторской задолженности с названных лиц в период течения срока исковой давности, что привело к его пропуску и утрате возможности взыскания задолженности с непосредственных получателей данных денежных средств, при том, что такие действия (бездействия) не могут быть признаны разумным и отвечающим интересам должника, арбитражный суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии оснований для привлечения ответчика к ответственности в виде взыскания убытков.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы о том, что на дату совершения платежей в пользу ФИО8 и ФИО9 должник не отвечал признакам объективного банкротства, осуществлял хозяйственную деятельность, а сами платежи осуществлены в рамках обычной хозяйственной деятельности, не нарушают права и законные интересы единственного кредитора должника, совершены за пределами трехлетнего периода подозрительности, установленного статьей 61.2 Закона о

банкротстве, коллегией отклоняются как не относящиеся к предмету настоящего обособленного спора и не исключающие привлечение ответчика к ответственности.

При этом позиция апеллянта о том, что эти платежи относятся к обычной хозяйственной деятельности, не нарушают права и законные интересы должника и его кредиторов, не может быть признана правомерной, поскольку совершение платежей в отсутствие правовых оснований само по себе исключает отнесение таких сделок к обычным хозяйственным сделкам любого общества, чьей целью является извлечение прибыли. Также такие перечисления, как и бездействие ответчика (директора должника) по не взысканию с получателей данных денежных средств, нарушают как права должника, чьи активы уменьшаются без встречного предоставления, так и права кредиторов должника, которые лишаются возможности получения удовлетворения своих требований за счет данных активов. Следует учитывать, что на момент совершения спорных перечислений (с июля по ноябрь 2016 года) у должника уже имелось обязательство перед кредитором (оно возникло еще в 2015 году в соответствии с решением Арбитражного суда Сахалинской области по делу от 16.04.2018 № А59-74/2018).

Коллегией отклоняется довод апеллянта о том, что презумпция добросовестности ответчика как руководителя должника не опровергнута достоверными и допустимыми доказательствами, поскольку указанное противоречит материалам дела и установленным судами обстоятельствам.

Таким образом, с ФИО1 в пользу должника подлежат взысканию убытки, возникшие в связи с перечислением на счета ФИО8 и ФИО9 денежных средств.

Сумма данных убытков определена судом первой инстанции в размере полученных названными лицами денежных средств - 9 695 690 руб.

Однако судом первой инстанции не учтено, что конкурсным управляющим в рамках настоящего обособленного спора предъявленная к ответчикам, в том числе к ФИО1 сумма взыскания (в порядке привлечения ее к субсидиарной ответственности, что переквалифицировано судом в убытки) определена в размере 7 559 598,85 руб. (с учетом последнего уточнения, принятого судом первой инстанции). Указанное подтверждено представителем заявителя в суде апелляционной инстанции. Данная сумма не превышает размер оставшихся не погашенными требований кредиторов должника, включенных в реестр, учтенных за реестром, а также текущих требований (по пояснениям представителя заявителя в суде апелляционной инстанции, это вознаграждение арбитражных управляющих), что подтверждается представленными 18.08.2025 конкурсным управляющим в апелляционный суд расчетами и отчетом о своей деятельности на 01.08.2025.

Учитывая изложенное, взыскание с ФИО1 в порядке привлечения ее к ответственности в виде убытков суммы, превышающей заявлению конкурсным управляющим, не соответствует требованиям процессуального законодательства (статья 49 АПК РФ).

Кроме того коллегия принимает во внимание следующее.

При рассмотрении настоящего спора ФИО3 приведены доводы о том, что с января 2016 года она увалялась формальным (номинальным) участником должника (в связи с планируемым переездом в Южную Корею ею было принято решение о ликвидации ООО «Надежда», назначить ликвидатором ФИО1, но в начале 2016 года ФИО1 обратилась к ФИО3 с просьбой продать долю участия в уставном капитале ООО «Надежда», в связи с чем была отмена добровольная ликвидация должника, однако, переоформление доли на ФИО1 не было осуществлено).

Данные доводы ФИО1 и иными участвующими в деле лицами не опровергнуты и согласуется и с позицией ФИО3, озвученной ее представителем в суде апелляционной инстанции 22.07.2025, о том, что ФИО3 не заинтересована в

получении ликвидационной квоты, в связи с чем не настаивает на взыскании с ФИО1 приходящейся на эту квоту суммы.

При соотнесении субсидиарной ответственности с требованием о взыскании убытков с контролирующих лиц следует различать ответственность за вред, причиненный третьим лицам (кредиторам), и ответственность за вред, причиненный самому должнику. В отличие от субсидиарной ответственности, которая всегда имеет целью погашение требований кредиторов должника, убытки могут быть направлены на возмещение имущественных потерь как кредиторов, так и самой корпорации (акционеров/участников).

Ввиду этого в зависимости от имущественного интереса, на защиту которого направлено предъявленное арбитражным управляющим или кредиторами в деле о банкротстве требование о возмещении убытков, необходимо различать кредиторские (конкурсные) и корпоративные (замещающие) иски.

По заявлению о привлечении контролирующих лиц к ответственности в виде взыскания убытков по корпоративным основаниям прямым выгодоприобретателем выступает должник (его акционеры), ввиду чего цена такого иска законодательно не ограничена размером требований кредиторов (пункт 6 статьи 61.20 Закона о банкротстве). Она определяется по правилам статей 15, 53.1, 393 ГК РФ и равна сумме всех убытков, причиненных организации.

При этом корпоративные убытки (в отличие от кредиторских) изначально не принадлежат сообществу кредиторов, поскольку направлены на возмещение вреда, причиненного собственникам юридического лица. Удовлетворение от такого права требования кредиторы в процедуре банкротства могут получить лишь с учетом правил статей 134, 142 Закона о банкротстве в форме распределения конкурсной массы, пополненной на сумму взыскания такой задолженности либо суммы, полученной от реализации данного права требования на торгах.

Иной правовой природой обладают кредиторские убытки (статья 1064 ГК РФ, статья 61.13 Закона о банкротстве). С точки зрения законодательства о банкротстве право на соответствующий кредиторский иск возникает с момента, когда носящая недобросовестный характер деятельность должника начинает приносить вред кредиторам, то есть когда поступления в имущественную массу должника становятся ниже его кредиторской нагрузки (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760), иными словами, когда стоимость чистых активов корпорации приобретает отрицательное значение.

Само субъективное право требовать взыскания кредиторских убытков принадлежит не корпорации, а сообществу кредиторов (конкурсной массе). В отсутствие кредиторов права на привлечение к субсидиарной ответственности или на возмещение кредиторских убытков (равно как и на конкурсное оспаривание) не имеется как такового. Поэтому должник (корпорация) в такой ситуации выступает лишь номинальным держателем права от имени сообщества кредиторов.

Изложенная правовая позиция отражена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2024 № 305-ЭС23-22266.

В рассматриваемом случае, взысканная судом первой инстанции с ФИО1 сумма убытков в размере 9 695 690 руб. значительно превышает размер непогашенных требований кредиторов должника (что соответствует по общему правилу размеру субсидиарной ответственности). При этом, иск о взыскании убытков с бывшего руководителя должника защищает также лиц, обладающих правом на получение ликвидационной квоты общества-банкрота - ФИО3. Однако последняя указала на номинальное участие в уставном капитале должника, начиная с 2016 года, и отказалась от прав требования ликвидационной квоты. В этой связи в данном конкретном случае с

ФИО1 не может быть взыскана сумма убытков в размере, превышающем кредиторскую задолженность.

На основании изложенного с ответчика в пользу должника подлежат взысканию убытки в размере 7 559 598,85 руб.

Доводы апеллянта, изложенные в дополнениях от 27.08.2025, сводятся к порядку определения размера субсидиарной ответственности за неподачу заявления в суд о банкротстве должника. Как отмечено выше, обжалуемым судебным актом в привлечении ответчиков, в числе которых и ФИО1, к субсидиарной ответственности, в том числе по названному основанию отказано и в данной части самой ФИО1 судебный акт фактически не оспорен. В этой связи приведенные апеллянтом доводы не подлежат оценке.

Иные доводы апеллянта коллегией откланяются по основаниям, изложенным выше.

В силу установленных выше обстоятельств определение суда от 18.04.2025 в обжалуемой части подлежит изменению.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе относятся на апеллянта.

Руководствуясь статьями 258, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Сахалинской области от 18.04.2025 по делу № А59-7149/2019 в обжалуемой части (в части взыскания убытков с ФИО1) изменить.

Взыскать с ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., в пользу общества с ограниченной ответственностью «Надежда» (ОГРН <***>, ИНН <***>) 7 559 598 рублей 85 копеек убытков.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Сахалинской области в течение одного месяца.

Председательствующий Т.В. Рева

Судьи М.Н. Гарбуз

К.А. Сухецкая