Постановление от 26 октября 2023 г. по делу № А40-268241/2019

1046/2023-299716(2)


ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 09АП-43373/2023

Дело № А40-268241/19
г. Москва
26 октября 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 28 сентября 2023 года Постановление изготовлено в полном объеме 26 октября 2023 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи С.Л. Захарова, судей В.В. Лапшиной, Д.Г. Вигдорчика,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы

ФИО2, ФИО3, ФИО4

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 14.06.2023 по делу № А40-268241/19 (8-331) о привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4, Компании «Винтекс Инвестментс Ллп» Vintex Investments Llp к субсидиарной ответственности

по делу о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Экономтрансстрой» при участии в судебном заседании лиц, согласно протоколу,

У С Т А Н О В И Л:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Экономтрансстрой» (далее – должник) его конкурсный управляющий ФИО5 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО4, Компании «ВИНТЕКС ИНВЕСТМЕНТС» ЛЛП.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.06.2023 заявление удовлетворено, ФИО2, ФИО3, ФИО4, Компания «ВИНТЕКС ИНВЕСТМЕНТС» ЛЛП (далее – Компания Винтекс) привлечены к субсидиарной ответственности, производство по спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с указанным определением, ФИО2, ФИО3, ФИО4 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просили отменить определение в части привлечения их к субсидиарной ответственности и принять в данной части новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего.

Конкурсный управляющий в отзыве на апелляционные жалобы и письменных пояснениях просил оставить оспариваемое определение без изменения, считая его законным и обоснованным.

Поскольку в части привлечения к субсидиарной ответственности компании Винтекс судебный акт никем из лиц, участвующих в обособленном споре, не обжалуется, то апелляционный суд, руководствуясь частью 5 статьи 268 Арбитражного

процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), проверку законности и обоснованности судебного акта в данной части не осуществляет.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения участников процесса, рассмотрев доводы, приведенные в апелляционных жалобах и отзыве конкурсного управляющего на них, апелляционный суд пришел к выводу о том, что апелляционные жалобы Ольшаницкого, ФИО3, ФИО4 не подлежат удовлетворению в связи со следующим.

Как следует из материалов дела, 14.10.2019 принято к производству заявление АО «Мосэнергосбыт» о признании должника несостоятельным, возбуждено дело о банкротстве; 25.02.2020 введена процедура банкротства – наблюдение; 19.11.2020 – открыто конкурсное производство.

Руководителем должника в период, предшествующий банкротству, являлся Ольшаницкий (период исполнения полномочий с 10.11.2014 до 19.11.2020 (дата открытия конкурса).

ФИО4 и ФИО3 являлись участниками должника:

- ФИО4 – в период с 11.07.2014 по 10.07.2015 с долей 42,5% уставного капитала,

- ФИО3 – в период с 10.07.2014 по 12.05.2020, при этом до 10.06.2019 размер его доли составлял 15% уставного капитала, после указанной даты – 100%.

Обращаясь с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности указанных лиц, конкурсный управляющий ссылался как на неисполнение ими обязанности по подаче заявления должника о банкротстве (данное нарушение вменялось им Ольшаницкому, ФИО3), так и на то, что в результате их действий стало невозможным удовлетворить требования кредиторов (данное нарушение вменялось всем апеллянтам).

Разрешая настоящий спор по первому эпизоду (невозможность удовлетворения требований кредиторов), суд первой инстанции пришел к выводу о том, что под влиянием контролирующих должника лиц должником в 2017-2018 годах был совершен ряд подозрительных сделок по выводу со счетов должника более 46 млн. руб., что привело к невозможности погасить требования кредиторов и, как следствие, банкротству организации. Вредоносность указанных сделок была подтверждена вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу о банкротстве, которые имеют преюдициальное значение (часть 2 статьи 69 АПК РФ).

Суд также указал, что Ольшаницким не была исполнена обязанность по передаче управляющему документов и имущества должника, что существенно затруднило проведение процедуры банкротства.

Разрешая спор по второму эпизоду, суд исходил из доказанности наличия у должника признаков неплатежеспособности по состоянию на 01.12.2017 и обязанности Ольшаницкого как руководителя не позднее 01.01.2018 обратиться в суд с заявлением о банкротстве, а ФИО3 не позднее 11.01.2018 инициировать принятие соответствующего решения на общем собрании участников общества, что ими сделано не было. Признаки неплатежеспособности, согласно выводам суда, подтверждаются тем, что начиная с указанной даты должник перестал исполнять обязательства перед АО «Мосэнергосбыт» по оплате поставленного последним энергоресурса по договорам энергоснабжения. Указанная задолженность в совокупном размере более 11 млн. руб. основного долга в настоящее время включена в реестр.

Не согласившись с выводами суда, ответчики обратились с апелляционными жалобами.

Апелляционный суд, повторно рассмотрев настоящий спор, исходя из приведенных в них доводов, пришел к следующим выводам.

1. Наличие у ответчиков контроля за должником.

ФИО4 в апелляционной жалобе указывает, что суд первой инстанции необоснованно признал его контролирующим должника лицом.

В обоснование доводов жалобы ответчик указывает, что он не являлся участником должника в период совершения спорных сделок, которые, согласно

доводам конкурсного управляющего, привели к банкротству должника, поскольку вышел из состава участников в июле 2015 г. (сделки, на которые ссылался конкурсный управляющий, были совершены в период с января 2017 года по апрель 2018 года). Кроме того, по мнению апеллянта не было оснований и для признания его контролирующим должника лицом в период, когда он входил в состав участников общества, поскольку его доля составляла 42,5% уставного капитала, в связи с чем он не мог единолично влиять на принимаемые должником решения.

Апелляционный суд не принимает указанные доводы в связи со следующим.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53) необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

При этом осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Действительно, в период совершения сделок, повлекших банкротство должника, ФИО4 не входил в органы управления должника. Однако данное обстоятельство само по себе не означает невозможность признания его контролирующим должника лицом.

В настоящем споре, два других ответчика, которые в предбанкротный период входили в состав органов управления, однозначно указали на ФИО4 как лицо, осуществляющее фактическое руководство должником.

В частности, из пояснений Ольшаницкого следует, что он вплоть до 2019 общался с ФИО4 по поводу осуществления должником хозяйственной деятельности (что подтверждается соответствующими переписками между Ольшаницким и ФИО4, а также подчиненными ему лицами). Так последний давал ему обязательные для исполнения указания относительно заключения сделок должника, распоряжения принадлежащим ему имуществом и т.д. Также он указал, что вся документация должника хранилась у ФИО4.

Из показаний ФИО3 следовало, что в первой половине 2019 года он случайным образом из информационной выписки узнал, что на него без его ведома оформлено 100% долей в уставном капитале должника. Из общения с ФИО4 ему стало известно, что в связи с выходом оффшорной компании Вентекс из состава участников ее доля была оформлена на ФИО3. Последний своего согласия на указанную сделку не давал, однако поддался на уговоры ФИО4, который пообещал решить этот вопрос. При этом ранее он отказался от принадлежащей ему 15%-ой доли, о чем было известно ФИО4. В октября 2019 г. по указанию ФИО4 был оформлен договор купли-продажи, на основании которого доля ФИО3 перешла к ФИО6

Принимая во внимание указанные объяснения, апелляционный суд находит подтвержденным тот факт, что ФИО4 вопреки его доводам был непосредственным образом вовлечен в процесс управления должником. При этом апелляционный суд отмечает, что он прямо не опроверг указанные объяснения других ответчиков.

Как неоднократно отмечал Верховный Суд Российской Федерации в судебных актах по данной категории споров конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего

статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника. В этой связи учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов (см. напр., определение ВС РФ от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472 (4,5,7)).

В данном случае, апелляционный суд учитывая совокупность установленных по спору фактов, в том числе тот факт, что ФИО4 являлся соучредителем должника, сопоставляя их с объяснениями других ответчиков, входивших в органы управления, приходит к выводу о наличии оснований для признания ФИО4 контролирующим должника лицом на основании пункта 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве, предусматривающего, что лицо может быть признано контролирующим должника лицом по иным, т.е. прямо не предусмотренным в Законе основаниям.

Что касается двух других ответчиков, то их доводы в данной части по существу сводились к указанию на номинальный характер их полномочий, что согласно разъяснениям судебной практики (абзац 2 пункта 6 постановления № 53) не влечет утрату ими статуса контролирующих должника лиц и, как следствие, исключение их из возможного круга субсидиарных должников.

2. Невозможность погашения требований кредиторов.

Обращаясь с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по указанному основанию, конкурсный управляющий сослался на два ключевых обстоятельства: во-первых, на совершение должником убыточных сделок; во-вторых, на непередачу управляющему документации должника, что привело к существенному затруднению проведению процедуры банкротства.

По первому доводу (относительно совершения убыточных сделок) при рассмотрении настоящего спора было установлено, что в период с 11.01.2017 по 24.04.2018 должник под видом выдачи займов перевел на счета аффилированных с ним организаций, часть из которых контролировались им напрямую через вхождение в их уставный капитал (так на момент совершения платежей в пользу ООО «Диском- Инвест», ООО «Диском-П», ООО «ПК Эталон» должник являлся единственным участником данных обществ), а другая часть – косвенно через других лиц (так, например, участником ООО «Ритком» с 50%-ой долей, а также руководителем ООО «Строй Дизайн Пром» на момент совершения платежей являлся ФИО7, который наряду с должником являлся учредителем ООО «Диском Сервис», а также представлял интересы должника в судах (что свидетельствует о связанности его с должником)) денежные средства в совокупном размере 46 244 650 руб.

Убыточный характер указанных сделок для должника установлен судом первой инстанции, подтвержден судебными актами по обособленным спорам об их оспаривании (определения суда первой инстанции от 02.04.2021 по настоящему делу), вступившими в настоящее время в законную силу, и не опровергнут ответчиками в рамках настоящего спора.

В частности судом, установлено, что в результате совершения указанных вредоносных сделок у должника не позднее 01.12.2017 возникли признаки неплатежеспособности, а именно образовалась задолженность перед АО «Мосэнергосбыт» по договорам энергоснабжения.

Апелляционный суд отклоняет доводы ФИО4 о недоказанности того, что целью сделок являлось причинение вреда кредиторам должника, поскольку им не приведены какие-либо аргументированные доводы, позволяющие прийти к выводам отличным от тех, которые содержатся в судебных актах о признании указанных сделок недействительными.

Напротив, в рамках указанных обособленных споров об оспаривании сделок было установлено, что ни по одному из договоров займа (во исполнение которых должником были перечислены денежные средства) за все время их действия

ответчиками не был произведен возврат денежных средств, при этом должником претензионная работа в отношении контрагентов не велась, что с учетом подтвержденного факта аффилированности сторон сделок (доводы Ягудина об отсутствии таковой фактически направлены на переоценку ранее исследованных судом обстоятельств) указывает на то, что перечисление должником денежных средств в пользу указанных контрагентов носило заведомо безвозмездный характер. Фактически руководством должника выводились денежные средства на подконтрольные компании в целях подготовки к процедуре банкротства.

В этой связи доводы ответчика о том, что невозврат контрагентами заемных денежных средств свидетельствует лишь о ненадлежащем исполнении ими договорных обязательств перед должником, а не о безвозмездности сделок, апелляционный суд расценивает критически.

Согласно одной из закрепленных в Законе презумпций доведения до банкротства предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 постановления № 53).

В данном случае судом установлено, что в преддверии банкротства общества из его конкурсной массы под видом выдачи займов были выведены на счета аффилированных с должником лиц денежные средства в размере более 46,244 млн. руб., что свидетельствует о том, что в результате указанных действий был причинен существенный вред правам кредиторов. Так согласно сведениям представленным конкурсным управляющим совокупный размер реестровой задолженности составляет к настоящему моменту 59,688 млн. руб., из чего следует, что несовершение указанных сделок позволило бы погасить более 77% реестровых требований кредиторов.

Суд первой инстанции, установив факт совершения оспариваемых сделок под влиянием контролирующих должника лиц, пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения их к ответственности с применением вышеуказанной презумпции.

Апелляционный суд отклоняет довод ФИО4 об отсутствии доказательств совершения должником указанных платежей на основании его указаний, как противоречащий установленным по делу обстоятельствам, а именно тому, что он являлся фактическим руководителем должника (что следует из показаний Ольшаницкого и ФИО3).

При этом апелляционный суд также не принимает довод Ольшаницкого о том, что он не осуществлял распоряжение денежными средствами на счете должника, поскольку данные доводы не подкреплены какими-либо доказательствами, тогда как по общему правилу именно руководитель юрлица, сведения о котором содержатся в ЕГРЮЛ, имеет право распоряжаться денежными средствами на счете организации (доказательства того, что он не имел таких полномочий, в частности ответы из кредитных организаций, ответчиком не представлены).

Также Ольшаницкий ссылался на то, что причиной наступления банкротства организации послужило взыскание с должника в рамках дела № А40-101095/19 задолженности в пользу ПАО «МКБ» по договору поручительства в сумме более 220 млн руб., а не вышеуказанные сделки по выводу денежных средств в пользу аффилированных с должником лиц.

Данный довод также является несостоятельным, поскольку как следует из обстоятельств дела, на которое ссылается ответчик, требования к должнику по договору поручительства были предъявлены должнику банком лишь в 2019 году, тогда как неплатежеспособность должника возникла гораздо раньше, а именно в конце 2017 года, на что было указано выше, именно в результате совершения вышеуказанных сделок. Кроме того, как указал управляющий, согласно банковской выписке, какие-

либо перечисления денежных средств по договору поручительства должником не производились.

В отношении непередачи документации должника. При рассмотрении спора установлено, что Ольшаницкий в нарушение пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве не передал конкурсному управляющему финансово-хозяйственную документацию должника, что существенно затруднило проведение процедуры банкротства.

Так определением суда от 30.12.2021 у Ольшаницкого были истребованы документы должника (список из 58 наименований). Вместе с тем определение суда Ольшаницким не исполнено.

В ходе рассмотрения спора Ольшаницкий ссылался на отсутствие у него документации должника (нахождение её у ФИО4) и принятие им исчерпывающих мер по ее истребованию и передаче конкурсному управляющему.

Вместе с тем апелляционный суд соглашается с доводами конкурсного управляющего о том, что действия Ольшаницкого по обращению в правоохранительные органы с целью истребования документов у ФИО4 не являются доказательствами принятия им исчерпывающих мер, направленных на исполнение установленной законом обязанности по передаче документов управляющему, поскольку они были совершены уже после обращения конкурсного управляющего с ходатайством об истребовании документов и спустя продолжительное время после наступления срока исполнения данной обязанности (открытия конкурсного производства).

При этом в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 11.08.2021 прямо указано, что возникшая спорная ситуация подлежит разрешению в порядке гражданско-правовых отношений. Вместе с тем Ольшаницкий с исковым заявлением к ФИО4 об истребовании документов не обращался. Данный факт свидетельствует о том, что его действия были скорее направлены на создание видимости принятия им мер по истребованию документации в целях освобождения от привлечения к субсидиарной ответственности, нежели на реальное исполнение возложенных на него обязанностей.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о наличии правовых оснований для привлечения Ольшаницкого к субсидиарной ответственности с применением презумпции, предусмотренной подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротства.

В заявлении конкурсный управляющий также настаивал на привлечении ФИО4 к ответственности по указанному основанию.

Как указано в определении ВС РФ от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249 (2,3), предусмотренная абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность руководителя передать документацию должника конкурсному управляющему в равной степени (солидарно) распространяется как на номинального, так и на фактического руководителя. Неисполнение этой обязанности влечет возможность впоследствии применить презумпцию доведения до несостоятельности, предусмотренную подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

С учетом установленных по делу обстоятельств осуществления ФИО4 фактического контроля за должником, апелляционный суд соглашается с доводами конкурсного управляющего о том, что последствия непередачи ему документов в виде невозможности полноценно провести мероприятия по пополнению конкурсной массы в целях максимально полного удовлетворения требований кредиторов также следует также вменить ФИО4.

3. Неподача заявления о банкротстве.

Как было указано выше, судом в оспариваемом судебном акте указано, что поскольку Ольшаницкий и ФИО3 своевременно не инициировали процедуру несостоятельности должника, то имеются основания для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам последнего, возникшим после

истечения предусмотренных законом сроков на исполнение ими соответствующей обязанности (пункт 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем из содержания судебного акта следует, что наличие у должника обязательств, возникших в указанный период, судом первой инстанции установлено не было. Конкурсный управляющий в заявлении перечень таких обязательств, по которым он просит привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве не привел.

Между тем наличие соответствующих обязательств является обязательным условием для удовлетворения требований о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности по указанному основанию (в отсутствие таковых соответствующее требование не подлежит удовлетворению) и входит в предмет доказывания по спору.

Апелляционный суд в рамках рассмотрения настоящего спора предлагал конкурсному управляющему представить соответствующие пояснения относительно наличия и размера обязательств, составляющих сумму субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом в отношении каждого из ответчиков, однако последний в письменных пояснениях лишь указал на то, что поскольку ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности как за неподачу заявления о банкротстве так и за невозможность погашения требований кредиторов, размер ответственности указанных лиц, по его мнению, будет равен сумме непогашенных требований кредиторов; поскольку в настоящее время расчеты с кредиторами не завершены, управляющий отмечает, что суд первой инстанции правомерно приостановил производство по спору до окончания расчетов с кредиторами.

Относительно данных доводов суд апелляционной инстанции отмечает, что в силу прямого указания пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве приостановление производства может применяться лишь при рассмотрении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности за невозможность погашения требований кредиторов.

Применительно к рассмотрению заявления о привлечении к ответственности за неподачу заявления о банкротстве возможность приостановления производства по соответствующему спору законом не предусмотрена, поскольку в этом отсутствует необходимость (размер этой ответственности можно всегда определить на момент вынесения судебного акта, в связи с чем нет необходимости ждать окончания расчетов с кредиторами) (данный вывод подтверждается судебной практикой (см.напр., постановление АСМО от 29.01.2020 № Ф05-20829/2018)).

С учетом этого, если при рассмотрении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности будут установлены оба основания ответственности, то в этом случае должен быть установлен размер субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника и рассмотрение заявления должно быть приостановлено в части установления размера субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов. После возобновления производства по рассмотрению заявления о привлечении к субсидиарной ответственности суд должен определить размер субсидиарной ответственности ответчика за невозможность полного погашения требований кредиторов без учета требований кредиторов, которые уже были включены в размер субсидиарной ответственности этого ответчика по основанию неподачи (несвоевременной подачи) заявления должника

Таким образом, в рассматриваемом случае заявление конкурсного управляющего в части привлечения контролирующих должника лиц по статье 61.12 Закона о банкротстве должно было быть рассмотрено без приостановления. С учетом того, что какие-либо суммы с ответчиков в порядке пункта 2 указанной статьи в данном случае не взыскивались, апелляционный суд приходит к выводу о том, что требования управляющего в данной части фактически были оставлены судом без удовлетворения (что является правильным, поскольку последним не были доказаны наличие и размер ответчика обязательств, подлежащих включению в размер указанной ответственности),

а приостановление судом производства по спору в части определения размера ответственности относится исключительно к ответственности за невозможность погашения требований кредиторов.

Поскольку решение суда первой инстанции в данной части по существу является правильным, апелляционный суд оснований для его изменения не усматривает, при этом считает необходимым в мотивировочной части отразить, что конкурсным управляющим в данной части не представлены доказательства наступивших для кредиторов неблагоприятных последствий в связи с неисполнением ответчиками обязанности инициировать процедуру несостоятельности в виде принятия должником дополнительных долговых обязательств перед кредиторами.

Сам по себе вывод суда относительно неисполнения ответчиками обязанности по подаче в суд заявления должника о банкротстве /созыву собрания кредиторов для решения вопроса о подаче соответствующего заявления не повлек какого-либо нарушения их прав, поскольку, как уже было указано, наличие оснований для взыскания с них каких-либо сумм в порядке пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве судом не установлено.

Учитывая изложенное, руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 14.06.2023 по делу № А40268241/19 в обжалуемой части оставить без изменения, а апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4- без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: С.Л. Захаров Судьи: В.В. ФИО8 Вигдорчик