Постановление от 29 августа 2023 г. по делу № А40-233205/2021

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

29.08.2023

Дело № А40-233205/2021


Резолютивная часть постановления объявлена 22 августа 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 29 августа 2023 года

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего - судьи Голобородько В.Я.

судей Каменецкого Д.В., Михайловой Л.В.

при участии в заседании:

от ФИО1: ФИО2 по дов. от 17.08.2023

от ФИО10: ФИО3 по дов. от 02.02.2023

от ФГУП «ГВСУ №14»: ФИО4 по дов. от 21.12.2022

ФИО5 лично, паспорт

от ФИО6: ФИО7 по дов. от 04.05.2022

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы финансового управляющего ФИО5, ФИО6, ФИО1, ФГУП «ГВСУ №14»

на определение от 16.02.2023

Арбитражного суда города Москвы

на постановление от 06.06.2023

Девятого арбитражного апелляционного суда

о признании недействительными сделками договора купли-продажи от 25.04.2018 и договора от 13.11.2019 заключенных между ФИО8 и ФИО1 и применении последствий недействительности сделки,

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ФИО8 (ИНН <***>, СНИЛС 001- 809-657 25, ДД.ММ.ГГГГ г.р., место рождения г. Димитровград Ульяновской обл., адрес: 123557, <...>)

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 29.09.2022 должник ФИО8 (ИНН <***>, СНИЛС <***>, ДД.ММ.ГГГГ г.р., место рождения г. Димитровград Ульяновской обл., адрес: 123557, <...>) признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО5 (ИНН <***>, регистрационный номер в сводном государственном реестре арбитражных управляющих 1578, адрес для направления корреспонденции: 109541, г. Москва, а/я 4), член САУ «СРО «ДЕЛО».

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление финансового управляющего о признании недействительными сделками: договор купли-продажи от 25.04.2018 между ФИО8 и ФИО1, договор купли-продажи от 02.12.2019 между ФИО1 и ФИО10 в отношении земельного участка; договор от 13.11.2019 между ФИО8 и ФИО1, договор от 03.12.2019 между ФИО1 и ФИО10 в отношении долей в праве общей долевой собственности на объекты недвижимости.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 16.02.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2023, признаны недействительными сделками договор купли-продажи от 25.04.2018 и договор от 13.11.2019 заключенные между ФИО8 и ФИО1, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу гражданина-должника ФИО8 денежных средств в размере 650 000 000,00 руб. и 6 000,00 руб. расходов на оплату государственной пошлины; в удовлетворении остальной части заявления отказано.

Не согласившись с принятыми судебными актами, финансовый управляющий должника и кредитор ФИО6 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просят определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В обоснование кассационной жалобы заявители ссылаются на нарушение судами норм материального и процессуального права, утверждая, что судами были нарушены нормы ст. 10, п. 1 ст. 168, п. 2 ст. 170 ГК РФ, п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст. 65 АПК РФ и не были приняты во внимание правовые позиции Верховного Суда РФ, изложенные в определениях от 09.02.2023 № 302-ЭС20-4222(17,18), от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230, от 17.10.2016 № 307-ЭС15- 17721(4), от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843, от 31.01.2023 № 305-ЭС19-18803(10); искусственное разделение оспариваемых сделок, неполнота их правовой проверки, исследование правоотношений в контексте взаимодействия ФИО9 без учета роли и характера участия ФИО10, неучет доводов заявителей в их системной связи, отсутствие надлежащего установления обстоятельств заключения оспариваемых сделок и их итогового результата для конкурсной массы привели к тому, что факты, на совокупность которых ссылались заявители в рамках требования по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, а именно: заключения и исполнения единой прикрываемой сделки в условиях неплатежеспособности должника, в обход ареста, наложенного по уголовному делу, существующая юридическая и фактическая аффилированность между ответчиками и должником, фактическая безвозмездность передачи права собственности на дорогостоящие активы через цепочку сделок с транзитным расчетом, очевидность и общедоступность сведений о наличии ареста в отношении земельного участка, нетипичность условий сделок, исключающих квалификацию поведения покупателей как отвечающего стандарту среднего участника отношений по покупке недвижимости (несоответствие такому стандарту, тем более что ответчик ФИО10 позиционирует себя как профессиональный участник рынка недвижимости, само по себе может свидетельствовать о наличии у сделок цели причинения вреда кредиторам, а не цели, характерной для обычной купли), скоординированность действий ответчиков, противоречие действия каждого из ответчиков в отдельности экономическим интересам и возможностям каждого из них (продажа К-вым земельного участка с убытков в более 100 миллионов рублей; приобретение ФИО10 земельного участка у собственника с историей собственности менее трех лет, без единой выплаты расходов по его содержанию, без приобретения прав на коммуникации, у первоначального собственника, который находится под уголовным преследованием, что является общедоступной информацией), остались без установления, проверки и оценки со стороны судов;

судами были нарушены нормы п. 2 ст. 174.1, ст.ст. 168 и 209 ГК РФ с учетом разъяснений Верховного Суда РФ в определениях от 31.07.2017 № 305-ЭС15- 11230, от 17.10.2016 № 307-ЭС15-17721(4), от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843;

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФГУП «ГВСУ №14» обратилось в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы, указав на необходимость рассмотрения дела в ином судебном составе.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на нарушение судами норм материального и процессуального права, утверждая, что в материалы дела заявителями представлены доказательства отсутствия у ФИО10 денежных средств в размере, достаточном для оплаты стоимости земельного участка, приобретенного у ФИО1 в размере эквивалентном 8 000 000,00 долларов США (512 653 000 руб. по курсу 64,0817 действующему на момент заключения договора); выводам арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, ФИО10 нельзя признать добросовестным приобретателем.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда отменить в части признания недействительными договора купли-продажи от 25.04.2018 и договора от 13.11.2019, заключённых между ФИО8 и ФИО1, и применения последствий недействительности в виде взыскания 650.000.000,00 рублей, направить в отмененной части обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на нарушение судами норм материального и процессуального права, утверждая, что материалами дела подтверждается, что признанная судом недействительной сделка купли-продажи совершена за пределом периода подозрительности, при этом в ходе рассмотрения дела не было установлено каких бы то ни было обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении правом, суды необоснованно не приняли во внимание и не дали надлежащей правовой оценки доводу Ответчика 1 о том, что оспариваемая сделка совершена за пределами периода подозрительности; судами не было учтено, что нормы гражданского законодательства о ничтожности сделок не могут быть использованы заявителем для преодоления правил о периоде подозрительности совершенной сделки, при том, что заявителем не доказано наличие обстоятельств, выходящих за пределы квалификации сделки в соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве; в указанной части суд, признавая сделку недействительной, неверно применил нормы материального права, что привело к принятию неверного решения; выводы судов о наличии цели причинения вреда кредиторам и о его причинении не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным в материалы дела доказательствам; аффилированность Должника и Ответчика 1 отсутствует, судами сформулированы выводы, противоречащие действительным отношениям сторон и представленным в материалы дела доказательствам; судом в нарушение статьи 167 ГК РФ неверно применены последствия недействительности оспариваемой сделки, что повлекло за собой принятие неверных судебных актов суда первой и суда апелляционной инстанции.

До судебного заседания от ФИО5, ФИО10 поступили отзывы на кассационные жалобы, который приобщен к материалам дела в судебном заседании суда кассационной инстанции.

В судебном заседании представители финансового управляющего ФИО5, ФИО6, ФИО1, ФГУП «ГВСУ №14» доводы кассационных жалоб поддержали, соответственно; представители ФИО5, ФИО10 в отношении удовлетворения кассационных жалоб возражали.

Обсудив доводы кассационных жалоб и возражений на них, заслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как следует из материалов дела и установлено судами, в 2015 году на основании постановления Басманного районного суда г. Москвы от 28.10.2015, протокола наложения ареста на имущество от 07.12.2015 в рамках уголовного дела № 201/404056/15 по обвинению ФИО8, следователем СКР с участием ФИО8 наложен арест на земельный участок, расположенный по адресу Московская область, Одинцовский район, Барвихинский с.о., д. Жуковка, участок 43, кадастровый номер 50:20:0010411:10895, для обеспечения удовлетворения деликтных требований государственных предприятий к ФИО8

По состоянию на 2018 год должник являлся собственником упомянутого земельного участка, а также собственником доли в праве общей долевой собственности на коммуникации к этому земельному участку (электроснабжение, дорожное покрытие, сеть водопровода и т.д.).

25.04.2018 между ФИО8 и ФИО1 заключен договор купли-продажи земельного участка, расположенного по адресу Московская область, Одинцовский район, Барвихинский с.о., д. Жуковка, участок 43, кадастровый номер 50:20:0010411:10895. Стоимость отчуждения (продажи) земельного участка составила 650 000 000 руб. (п. 5 договора).

13.11.2019 между ФИО8 и ФИО1 заключен договор передачи доли в праве общей долевой собственности на коммуникации к рассматриваемому земельному участку (электроснабжение, дорожное покрытие, сеть водопровода и т.д.).

02.12.2019 на основании договора купли-продажи (применительно к земельному участку) и 03.12.2019 на основании договора (применительно к долям в праве общей долевой собственности) спорные земельный участок и коммуникации к нему перешли в собственность ФИО10

Приговором Черемушкинского районного суда г. Москвы от 11.11.2021 ФИО8 признан виновным в организации хищения путем растраты в особо крупном размере (более 400 миллионов рублей) денежных средств, выделенных на строительство космодрома «Восточный».

Приговором суда разрешено обратить взыскание на принадлежащий должнику и ранее арестованный земельный участок при исполнении приговора в счет компенсации причиненного преступлением материального ущерба кредиторам - государственным предприятиям.

Установив факт выбытия объектов недвижимости из правообладания должника, финансовый управляющий должника и кредитор ФИО6 обратились в арбитражный суд г. Москвы с заявлениями об оспаривании совершенных между аффилированными лицами, в обход ареста, наложенного по уголовному делу лицами сделок на основании ст. 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции, установив основания для признания сделок, совершенных с ФИО1, недействительными, применил последствиях их недействительности в виде взыскания в конкурсную массу должника стоимости выбывшего имущества. Требования в части признания недействительными договоров, заключенных должником с ФИО10, суд первой инстанции посчитал необоснованными, в указанной части требований отказал.

С выводами суда первой инстанции согласился апелляционный суд.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Судом первой инстанции установлено, что определением от 29.10.2021 возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) в отношении ФИО8 Трёхлетний срок подозрительности 29.10.2018.

Договор купли-продажи от 25.04.2018 заключенный между должником и ФИО1 зарегистрирован уполномоченным органом 29.05.2018.

Таким образом, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что договор купли продажи от 25.04.2018 (с учетом даты его регистрации 29.05.2018) заключен за пределами трехлетнего срока подозрительности, вместе с тем, договор от 13.11.2019 заключен должником в течение трехгодичного срока до возбуждения в отношении него дела о банкротстве, то есть в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Между тем, судом установлено, что последующие договоры, связанные с отчуждением имущества, не могут рассматриваться судом на основании специальных норм предусмотренных Законом о банкротстве в отрыве от Договора купли-продажи от 25.04.2018, поскольку все они выходят за пределы их квалификации, при этом суд не ограничен рассмотреть их действительность по основаниям предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации.

Согласно ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно разъяснениям Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации, данным в пункте 10 постановления от 30.04.2009 г. N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности, направленная на уменьшение конкурсной массы по отчуждению имущества должника по заведомо заниженной цене третьим лицам.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда. При этом с учетом разъяснений, содержащихся в названном постановлении Пленума, обязательным признаком сделки для целей" квалификации ее как ничтожной в соответствии с п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность такой" сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Таким образом, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и, если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки. Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Как следует из ч. ч. 32 - 34 ст. 2 Федерального закона под понятием вред, причиненный имущественным правам кредиторов, подразумевается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества; под понятием неплатежеспособность понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное. Недостаточность имущества -превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Так в рамках уголовного дела из приговора Черемушкинского районного суда г. Москвы от 11.11.2021 следует, что в период с октября 2012 г. по конец 2013г., с целью реализации преступного умысла, произвел хищение имущества (денежных средств).

В связи с вынесением указанного приговора, в реестр требований кредиторов включены требования ФГУП «ГВСУ № 14» в размере 124 900 000 руб.

Определением суда от 11.01.2022 признаны обоснованными и включены требования ФИО6 в общем размере 24 901 748 руб. основанные на вступившем в законную силу 30.10.2018 решении Пресненского районного суда г. Москвы от 08.06.2018г. по делу № 2¬2831/2018.

Согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 №305-ЭС17-11710(3) наличие обязательств должника, которые не были исполнены и впоследствии включены в реестр требований кредиторов, подтверждает факт неплатежеспособности должника в период заключения договора.

В соответствии с п. 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В своем заявлении финансовый управляющий указывает на отсутствие встречного исполнения по оспариваемым сделкам, а также на тот факт, что ФИО1 является аффилированным лицом по отношению к должнику.

Согласно п. 1 ст. 19 Закона о банкротстве заинтересованным лицом по отношению к должнику - юридическому лицу признаётся лицо, которое входит в одну группу лиц с должником (ст. 9 ФЗ от 26.06.2006 №135-ФЗ «О защите конкуренции»).

Согласно ч. 1 ст. 9 ФЗ «О защите конкуренции» группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам, указанных в п. 1 - 9 ч. 1 ст. 9 ФЗ «О защите конкуренции» («Группа лиц»).

Относительно доводов об аффилированности ФИО1 Д,А. и ФИО8 судом первой инстанции установлено следующее.

ФИО8 передал ФИО1 по договору от 13.11.2019 доли в праве общей долевой собственности на коммуникации к земельному участку.

При совершении сделки от имени ФИО1 действовал его поверенный ФИО11

Кроме того, ФИО12 и его брат ФИО8 входят в группу лиц как родные братья. Обстоятельства родства указанных лиц не были опровергнуты должником и подтверждены финансовым управляющим.

ФИО12 входит в группу лиц с ООО «СХП Ильинское» как генеральный директор и мажоритарный участник.

В период возникновения заемных отношений и до 27.09.2019 ФИО13 входил в группу лиц с ООО «СХП Ильинское» как генеральный директор.

В период возникновения заемных отношений и до 04.07.2019 ФИО13 входил в группу лиц с ООО «Чернышевского 8» как генеральный директор.

В период заемных отношений ФИО1 входил в группу лиц с ООО «Чернышевского 8» как мажоритарный участник. Более того, доверенное лицо ФИО8 ФИО11 являлся генеральным директором данного юридического лица.

Таким образом, ФИО8 входит в одну общую группу лиц с ФИО1, поскольку в каждой из этих групп есть общее лицо, все группы построены на прямой родственной связи либо на корпоративном участии, указанных в ст. 9 Закона о защите конкуренции.

Кроме того, из представленных ФИО1 справок о доходах и с учетом данных с сайта НИИ Теплоприбор, ФИО1 являлся генеральным директором АО «НИИ Теплоприбор» с 2014 по 2017 г.г.

Приговором Черемушкинского районного суда от 11.11.2021 установлено, что ФИО8 являлся фактическим бенефициаром и контролирующим лицом в НО «НАСИ», ООО «Госнорматив», ООО «ЦНИИМЦЕН» с момента их учреждения.

Данные юридические лица фактически располагалась по адресу <...>, арендуя соответствующие помещения у АО «НИИ Теплоприбор» (стр. 17, 45, 54-57, 61-63, 93, 98, 137-138 приговора). Данные обстоятельства подтверждаются также договором аренды № 30-А/15 от 01.01.2015 с личной подписью ФИО1 как генерального директора АО «НИИ Теплоприбор».

Из приложений к договору аренды №30-А/15 следует, что в анализируемых арендных отношениях участвовал и ФИО13 в качестве исполнительного директора АО «НИИ Теплоприбор», который также работал генеральным директором как в компании ФИО1, так и в компании брата должника.

Таким образом, ФИО8, ФИО1 и аффилированный с ними ФИО13 длительное время имеют сложившиеся личные и деловые связи.

Суды учли, что указанные обстоятельства подтверждаются определением Арбитражного суда города Москвы от 11.07.2022 вынесенного в рамках настоящего дела о банкротстве, оставленным без изменений постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2022 и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 06.02.2023 по настоящему делу.

В соответствии с ч. 2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

В своих возражениях должник и ФИО1 указывали, что целью заключения договора от 13.11.2019 являлась передача прав на пользование коммуникациями к рассматриваемому земельному участку (электроснабжение, дорожное покрытие, сеть водопровода и т.д.).

Согласно общепринятой практике в отношении купли-продажи земельных участков на территории данного коттеджного поселка, одновременно с заключением договоров купли - продажи земельных участков их покупателям одновременно передаются соответствующие размеру земельного участка доли в праве общей собственности на коммуникации, необходимые для эксплуатации земельного участка и находящихся на нем объектов недвижимости но прямому назначению.

При этом в большинстве случаев доли в праве общей собственности на объекты недвижимости - коммуникации передаются от старого собственника к новому собственнику непосредственно на основании договора передачи долей в праве общей собственности.

Указанные коммуникации не представляют какую-либо ценность в отрыве от самого земельного участка в связи с чем указанный договор сам по себе не привел к нарушению прав кредиторов, поскольку пользоваться имуществом (долями в праве общей долевой собственности) в отрыве от земельного участка - невозможно.

Вместе с тем, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о недействительности указанной сделки, в виду наличия оснований для признания недействительным основного договора купли-продажи от 25.04.2018 и соответственно отсутствия у должника оснований для передачи коммуникаций в пользу ФИО1

Относительно недействительности договора купли-продажи от 25.04.2018 по основаниям предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации судом первой инстанции установлено следующее.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2018 №307 -ЭС18- 1843, следует учитывать, что конечной целью конкурсного оспаривания подозрительных сделок является ликвидация последствий банкротства.

Следовательно, необходимо принимать во внимание дату фактического вывода активов, то есть исполнения сделки путем отчуждения имущества (статья 61.1 Закона о банкротстве).

Как установлено судами, стоимость отчуждаемого земельного участка по договору купли- продажи от 25.04.2018 определена в размере 650 000 000,00 руб.

ФИО1 представил пояснения о том, что денежные средства в размере 150 0000 руб. ФИО8 переданы в день заключения договора, оставшаяся часть денежных средств в течение года обналичивалась и также передавалась ФИО8 следующими траншами: 14.01.2020 - 35 000 000 руб.; 07.02.2020 - 1 000 000 руб.; 13.02.2020 - 20 635 290 руб. (300 000 евро по курсу 68,7843); 13.02.2020 - 40 980 550 руб. (650 000 долларов США по курсу 73,1882); 11.03.2020 - 10 000 000 руб.; 16.03.2020 - 43 912 920 (600 000 долларов США по курсу 73,1882); 16.03.2020 - 24 558 300 руб. (300 000 евро по курсу 81,8610); 30.03.2020 -1 000 000 руб.; 10.04.2020 - 10 000 000 руб.; 10.04.2020 - 3 730 250 руб. (50 000 долларов США по курсу 74 6050); 13.06.2020 - 77 360 000 руб.; 16.09.2020 - 100 000 000 руб.; 16.09.2020 - 100 000 000 руб.; 14.01.2021 - 31 822 690 руб. Всего на сумму 500 000 000 руб.

Из представленных в материалы дела банковских квитанций следует, что ФИО11 по доверенности снимал денежные средства со счета ФИО1

Так, ФИО1 указал, что 150 000 000 руб. им переданы 25.04.2018 (в момент подписания договора), а оставшиеся денежные средства после получения им прибыли от дальнейшей реализации рассматриваемого земельного участка. При этом, как указывает ФИО1, факт передачи денежных средств, обналиченных в вышеуказанные даты, именно ФИО8, подтверждается (повторной) распиской о получении последним 650 000 000 руб.

Между тем, суд первой инстанции обоснованно не согласился с доводами ФИО1 относительно передачи ФИО9 150 000 000 руб. в день подписания в связи с нижеследующими обстоятельствами.

Согласно пункту 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда № 35 от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Так, в рамках обособленного спора по рассмотрению обоснованности требований ФИО1 судом не установлено, что последний не имел финансовую возможность 20.09.2018 выдать ФИО8 заем в размере 20 000 000 руб.

В частности, из определения Арбитражного суда города Москвы от 11.06.2022, оставленного без изменений постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2022 и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 06.02.2023 следует, что в качестве подтверждения финансовой возможности, ФИО1 ссылался на справки о доходах физического лица согласно которым в 2015 доход заявителя составил 7 874 986,12 руб., а в 2016 составил 7 975 553,12 руб. Заявитель также указал, что 16.06.2016 продал недвижимость стоимостью 23 500 000 руб., что подтверждается договором купли - продажи недвижимого имущества №319176-КП-2016 от 16.06.2016, актом сдачи-приемки недвижимого имущества от 30.06.2016, договором №65233 аренды банковскою сейфа, используемою сделки с недвижимостью от 16.06.2016 и распиской от 16.06.2016. Кроме того, 30.11.2016 им переуступлены права требования к ООО «Интерфлора» по договору уступки прав требований № 301116 от 30.11.2016 согласно которому он получил денежные средства в размере 31 668 339,83 руб. Также, в материалы дела представлена выписка с лицевого счета ФИО1, согласно которой на 08.12.2017 у заявителя имелись денежные средства в размере 9 901 378 руб.

Аналогичные доводы ФИО1 в том числе указал в своих возражениях по спорной сделке и в апелляционной, кассацмионной жалобе.

Между тем, при рассмотрении требований ФИО1 судом установлено, что договор займа, на котором основывает свои требования заявитель, заключен 20.09.2018, в связи с чем, справки о доходах за 2015 г. и 2016г. не могут расцениваться судом как доказательство его финансовой возможности в виде выдачи займа размером 20 000 000 руб. в конце 2018г. и отклоняются судом. Представленные в материалы дела договор уступки прав требований и расписки к нему не могут достоверно подтверждать получение ФИО1 денежных средств, поскольку сама по себе расписка, как указано ранее, в отсутствие иных доказательств не может расцениваться судом как надлежащее доказательство получения денежных средств. Также суд отмечает, что в июне 2016 года ФИО1 приобретена иная жилая недвижимость (квартира) по стоимости 20 500 000 руб., что подтверждается выпиской из ЕГРН и договором купли-продажи от 16.06.2016. Таким образом, единственным надлежащим доказательством представленным в материалы дела является выписка с лицевого счета ФИО1, согласно которой на 08.12.2017 у заявителя имелись денежные средства в размере 9 901 378 руб.

В соответствии с ч. 2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Таким образом, ФИО1 не доказан факт наличия финансовой возможности для предоставления ФИО8 частичной оплаты по договору в размере 150 000 000 руб.

При этом судом установлены и иные порочности спорной сделки.

В частности, ФИО1, являясь аффилированным по отношению к ФИО8 лицом, не мог не знать о наличии уголовного дела в отношении гражданина-должника возбужденного в конце марта 2015 года, а также о последующем аресте в апреле того же года.

Так, ФИО1, зная о наличии возбужденного уголовного дела и о до следственных мероприятиях, заключает с последним договор купли-продажи на единственный актив гражданина-должника при этом, вся оплата по указанному договору, как заявляет ответчик, проходит исключительно посредством передачи наличных денежных средств.

Убедительных пояснений, в связи с чем стороны не могли провести сделку в безналичной форме, либо через банк, с внесением, через кассу банка, на депозитный счет или банковскую ячейку денежных средств, с правом их снятия после регистрации договора должником и ответчиком не представлено. Как и не представлено пояснений в части заключения Договор купли-продажи от 25.04.2018 при наличии неснятых судом обеспечительных мер на спорный земельный участок.

Суд апелляционной инстанции также критически отнесся к представленной расписке о получении ФИО8 денежных средств в размере 650 000 000 руб., указанная расписка представлена в виде незаверенной копии, не содержит даты, кроме того в ней имеется указание, что она повторная.

Из пояснений ФИО1 следует, что оригинал первоначальной расписки отсутствует.

Кроме этого, апелляционный суд обратил внимание, что впоследствии ФИО1 перепродает указанный земельный участок ФИО10 за 8 000 000 долларов США (512 653 000 руб. по курсу 64,0817 действующему на момент заключения договора), что в свою очередь также лишает данную сделку экономического смысла.

При этом, судами отклонены доводы заинтересованных лиц о том, что разница между покупкой и продажей является предпринимательским риском, поскольку убыток составляющий свыше 100 000 000 руб. не может расцениваться судом как предпринимательским риском.

Отдельно суд первой инстанции отметил, что рассматриваемый договор купли - продажи не предусматривал право залога и (или) какую-либо денежную компенсацию за не полную оплату по договору. Так в частности внеся, как утверждает ФИО1, денежные средства в размере 150 000 000 руб. и получив земельный участок в собственность, ФИО1, пользуясь указанным земельным участок, производит последующую оплату спустя 1,5 года, что, в свою очередь, не может расцениваться, как обычные рыночные отношения, особенно учитывая размер не оплаченных обязательств (500 000 000 руб.).

Суды также не согласились с доводами ФИО1 о том, что обналиченные 500 000 000 руб. переданы непосредственно ФИО8

Действительно из материалов дела следует, что ФИО1 имел в распоряжении указанные денежные средства и также снимал их с расчетного счета через своего представителя, вместе с тем, надлежащих доказательств их передачи ФИО8 не представлено, денежные средства на расчетный счет гражданина-должника не поступали.

В свою очередь ФИО8 находился под следствием, о чем ФИО1 было известно, указанные денежные средства (500 000 000 руб.) являются большой суммой денег, тем более для физического лица, и добросовестный приобретатель не ограничился бы лишь написанием расписки.

При этом, поскольку судом не установлено, что указанные денежные средства зачислены на расчетные счета должника судом не представляется возможным удостовериться в действительности такой передачи, и, принимая поведение сторон, наличие факта аффилированности, а также отсутствие доказательств первичной оплаты по договору (150 000 000 руб.), суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о недоказанности факта оплаты ФИО1 по оспариваемому договору.

Согласно п. 1 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В соответствии с п. 87 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила.

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Таким образом, судом первой инстанции установлено:

- ФИО8 и ФИО1 являются аффилированными по отношению друг к другу лицами;

- ФИО1 не доказана финансовая возможность, а следовательно факт передачи ФИО8 денежных средств в размере 150 000 000 руб. в день заключения договора;

- последующее исполнение договора купли-продажи со стороны ФИО1 не было как-либо обеспечено;

- на дату заключения договора купли-продажи и на дату заявленной передачи денежных средств, ФИО8 являлся фигурантом уголовного дела по многомиллионному хищению (растрате) денежных средств, о чем ФИО1 должен был знать;

- указанный договор лишен экономического смысла поскольку с учетом последующей перепродажи, убыток ФИО1 составил свыше 100 000 000 руб.;

- полученные, как указывает ФИО1, денежные средства ФИО8 не находят своего отражения ни в выписках по счетам, ни в качестве приобретения какого-либо имущества.

В настоящем случае, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что между ФИО8 и ФИО1 заключен безвозмездный договор, а реальной целью заключения договора купли-продажи от 25.04.2018 являлся вывод ликвидного имущества с целью недопущения обращения на него взыскания с учетом наличия в отношении ФИО8 уголовного дела.

Также, поскольку договор от 13.11.2019 непосредственно связан с договором купли-продажи от 25.04.2018, суд первой инстанции правомерно пришел к аналогичным выводам о том, что целью его заключения также являлся вывод ликвидного имущества.

Относительно доводов о недействительности договора купли-продажи от 02.12.2019 и договора от 03.12.2019, заключенными между ФИО1 и ФИО10, суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

Поскольку последующие договоры заключены между ФИО1 и ФИО10, для рассмотрения доводов об их недействительности не могут быть применены специальные нормы Закона о банкротстве, в связи с чем судами исследовался вопрос об их недействительности на оснований положении изложенных в Гражданском кодексе Российской Федерации.

Гражданское законодательство предъявляет к участникам оборота требования о добросовестности осуществления гражданских прав, недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного, недобросовестного поведения, а также содержит запрет на совершение действий исключительно с намерением причинить вред другому лицу (пункты 3, 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10, пункт 3 статьи 307 ГК РФ).

Судебная практика исходит из невозможности оценки на предмет действительности одной (нескольких) из взаимосвязанных сделок как элемента сложноструктурированных отношений сторон, поскольку в подобной ситуации необходимо исследовать и квалифицировать с правовой точки зрения условия всех взаимосвязанных опосредующих отношения сделок, принимая во внимание их общий экономический эффект (определения Верховного Суда Российской Федерации от 23.03.2017 №307-ЭС16-3765 (4,5), от 19.03.2020 № 305-ЭС19-16046 (3), от 11.07.2019 № 305-ЭС18-19945 (8)).

В Определении от 31.07.2017 по делу №305-ЭС15-11230 Верховный Суд Российской Федерации, сформулировал следующие правовые позиции:

- цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю. Наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации;

- при признании судом цепочки сделок притворными как прикрывающими сделку между первым продавцом и последним покупателем возврат имущества от конечного покупателя ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием реституционного механизма, а не путем удовлетворения виндикационного иска;

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО10 оплатил полную стоимость приобретенного недвижимого имущества в размере 512 653 600 руб. путем открытия безотзывного депонированного аккредитива № 13991792 от 02.12.2019 в ПАО «Сбарбанк», что на момент платежа по установленному ЦБ РФ курсу рубля к доллару США было эквивалентно сумме 8 000 000 долларов США.

Вышеуказанные обстоятельства в части самого факта оплаты, лицами, участвующими в деле сторонами не оспорены.

В ходе рассмотрения обособленного спора в суде первой инстанции, сторонами процесса представлено несколько заключений специалистов относительно рыночной стоимости спорного объекта. Суды не нашли оснований для признании договора недействительным ввиду заниженной его стоимости, не имеется.

Финансовый управляющий должника, ФГУП «ГВСУ №14» и кредитор ФИО6, указали, что считают спорные сделки ничтожными, поскольку ФИО10 является аффилированным лицом и не имел финансовой возможности купить спорный земельный, а все денежные средства им получены от ФИО8

Относительно факта оплаты, судом первой инстанции установлено следующее.

Как указано ранее, факт внесения денежных средств в ПАО «Сбарбанк» сторонами не обжалуется и подтверждается выпиской по счету. Денежные средства проведены через кассу банка.

Учитывая изложенное, оснований сомневаться в финансовой возможности ФИО10 оплатить спорный объект у суда не имеется. Кроме того, как было установлено ранее, ФИО1 снимал указанные денежные средства.

Суды отклонили доводы заявителей о том, что денежные средства внесенные ответчиком изначально были получены ФИО8 и переданы ФИО10 с целью их обналичивания, поскольку указные доводы носят предположительный характер и не могут в силу ст. 65 АПК РФ быть приняты судом.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, Приговором Черемушкинского районного суда г. Москвы от 11.11.2021 ФИО8 признан виновным в организации хищения путем растраты в особо крупном размере (более 400 миллионов рублей) денежных средств, выделенных на строительство космодрома «Восточный». Указанное событие произошло в период с 2012 по 2013 г.г.

Спорный объект недвижимости приобретён должником в 2016 г., а продан ФИО1 в 2018 году.

Оснований с достоверностью утверждать, что у ФИО8 имелись законные источники дохода, для приобретения спорной недвижимости у суда не имеется. При этом, также не имеется оснований предполагать, что у должника имелось достаточно денежных средств, что бы приобрести спорную недвижимость на себя лично, а потом еще раз через ФИО10

Также суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о недоказанности заявителем о транзитном характере платежей.

Целью транзитного движения денежных средств является либо искусственное наращивание кредиторской задолженности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2019 № 305-ЭС19-4021), либо перераспределение долговой нагрузки внутри аффилированной группы лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.02.2019 № 305-ЭС18-17629).

Между тем, такие доказательства в материалы дела не представлены, а заявленные доводы являются исключительно предположениями и в нарушении ст. 65 АПК РФ не подтверждаются представленными в материалы дела доказательствами.

Финансовым управляющим должника не представлено доказательств, что ФИО10 каким-либо образом получил от ФИО8 денежные средства хоть в каком-то размера для приобретения земельного участка у ФИО1

Апелляционный суд также принял во внимание, что ФИО10 в пояснениях на апелляционную жалобу дополнительно указал на обстоятельства приобретения земельного участка с целью его дальнейшего использования.

Как указывает ФИО10, действуя разумно и добросовестно при приобретении земельного участка, он запрашивал сведения о наличии арестов и обременений в отношении приобретаемого имущества, что подтверждается представленными в материалы дела выписками за соответствующие даты.

Судом установлено, что арест на недвижимое имущество не был зарегистрирован Управлением Росреестра на дату совершения как сделки с ФИО1 от 25.04.2018, так и сделки с ФИО10 от 13.11.2019.

Иные доводы кредитора ФИО6, о том, что ФИО10 не мог переносить денежные средства в валюте США в рюкзаках, не подписывал те или иные документы и прочее, подлежат отклонению, т.к. лично ФИО10 подтвердил, что подписывал все документы, сомнения в подписи которых заявил ФИО6, фальсификация подписи или оснований в ней сомневаться не заявлено. В любом случае, в суде апелляционной инстанции представитель ФИО10 подтвердил факт подписания его доверителем всех документов, касающихся обслуживания и эксплуатации объекта недвижимости. Денежные средства, как было указано ранее, внесены в банк через кассу и отражены на счете. Иные доводы носят предположительный характер и не подтверждены допустимыми доказательствами. Равно не носят преюдициальный характер какие либо предположения и выводы, сделанные следственными органами или поименованными ФИО6 специалистами.

Судом первой инстанции рассматривался вопрос о наличии признаков аффилированности между всеми участниками сделок (ФИО8, ФИО1 и ФИО10).

Поскольку в рассматриваемом случае ФИО10 не является ни родственником, ни супругом родственника ФИО8 или ФИО1, то суду необходимо проверить наличие общего экономического интереса и (или) иного интереса указанных лиц.

Группа лиц рассматривается как единый хозяйствующий субъект, имеющий единые экономические интересы; понятие юридической аффилированности не требует доказывания того, что участники одной группы формализовали свою деятельность как осуществляемую от имени «единого хозяйствующего субъекта» (п. 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 30.03.1998 №32 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением антимонопольного законодательства», Определение Верховного Суда РФ от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 01.11.2018 года по делу №А41-85318/2017, Постановление Федерального Арбитражного суда Северо¬Западного округа от 16.04.2008 по делу №А56-23922/2007). При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения (Определение Верховного Суда РФ от 26.05.2017 года №306-ЭС16-20056).

Между тем, из представленных заявителем в материалы дела схем и таблиц, а также цепочек компаний, судом не установлено, что ФИО10 является аффилированным лицом к ФИО8 и (или) ФИО1 Само по себе наличие связи через 3-5 компаний и или обладание в какой-либо копании доли менее 10% не может свидетельствовать о такой аффилированности и, как следствие, о наличии общего противоправного интереса.

Фактически, вся схема показывает лишь связь через некое третье лицо, которое в период с 2007 по 2017 г.г. владело 1,6 % в ООО Классика, 100% владельцем которой в 06.08.2020 стал ФИО10

Таким образом, суды сделали вывод о том, что какая-либо связь фактически отсутствует, т.к. между участием этого третьего лица и ФИО10 в одном обществе прошло более 2-х лет.

При этом довод о том, что ФИО10 должен был знать об уголовном деле и (или) о наложенном аресте, поскольку данные обстоятельства носили общественный характер, не подтверждается представленными в дело доказательствами.

Как указано ранее, судом не установлено наличие признаков аффилированность между ФИО8 и ФИО10 и как следствие у суда отсутствуют основания полагать, что последний должен был следить и (или) знать о наличии уголовного дела. При этом как указано ранее, арест на имущества Управлением Росреестра не зарегистрирован, а договор купли-продажи заключался непосредственно с ФИО1

Суды признали, что оснований для установления у кого ФИО1 приобретено имущество, равно как и устанавливать уголовную историю каждого владельца спорного объекта, бывшего во владении лиц до ФИО1, у ФИО10 не имелось.

Также судом первой инстанции рассмотрены доводы заявителя об общности экономического интереса и цели приобретения рассматриваемого земельного участка.

Как пояснил ФИО10, данный земельный участок приобретался им для строительства жилого дома и постоянного проживания в нем супруги с несовершеннолетним ребенком.

В связи с вышеизложенным ФИО10 с момента приобретения земельного участка кадастровый номер 50:20:0010411:10895 совершены следующие действия:

- заключен договор № ЭКСПЛ/43/99 от 01.01.2020г. с ООО «Сады Маейндорф», предметом которого является оказание ООО «Сады Маейндорф» услуг, связанных с осуществлением эксплуатации и надзором за состоянием объектов общего пользования на территории создаваемого поселка индивидуальной жилой застройки (т. 7 л.д. 92-97);

- заключен договор № Эл/43 от 01.01.2020г. с ООО «Сады Маейндорф», предметом которого является организация ООО «Сады Маейндорф» электроснабжения объектов общего пользования на территории создаваемого поселка индивидуальной жилой застройки;

- заключено соглашение о перераспределении мощности энергопринимающих устройств от 12.08.2020 с ФИО14, являвшимся ранее собственником земельного участка кадастровый номер 50:20:0010411:10895, и ООО «Сады Маейндорф», согласно которому ФИО14 как собственник сети электроснабжения инв. №174:055-14457, передал ФИО10 долю в сети электроснабжения, предназначенную для обеспечения электроснабжения жилого дома на земельном участке ФИО10, без которой невозможно осуществления строительства данного дома (т. 7 л.д. 102);

-заключен договор № 04/20 на выполнение проектных работ от 20.02.2020 с ООО «Гражданпроект», предметом которого является разработка ООО «Гражданпроект» проектной документации (стадия «Рабочая документация») для строительства на земельном участке кадастровый номер 50:20:0010411:10895 индивидуального жилого дома с барбекю, бассейном и гаражом. Срок разработки проектной документации согласован сторонами до 15.02.2022г. Проектная документация была разработана и передана ФИО10 согласно накладной № 04/20-3 от 17.02.2022 (т. 7 л.д. 103-112);

-неоднократно обращался в Администрацию Одинцовского городского округа Московской области за предоставлением необходимых для получения разрешения и начала строительства муниципальных услуг, а также (Уведомление от 06.07.2020 № Р001- 4594545816-36149950, Уведомление от 15.07.2020 №50-RU50511305-659-2020, Уведомление от 26.08.2020 № исх\Р001-4594545816-37136310) а также в Межрегиональное территориальное управление воздушного транспорта центральных районов Федерального агентства воздушного транспорта (Центральное МТУ Росавиации) (Уведомление от 03.09.2020 № ЦМТУ.03092020.30072020.10507);

-самостоятельно и своевременно уплачивает налог на имущество и земельный налог (справка Сбербанка по платежному поручению № 40834566 от 29.11.2021).

С учетом вышеизложенного, судами не установлено, что договор купли - продажи заключался не для цели сохранения контроля над ним для гражданина-должника, а, следовательно, судом не установлено общности намерений сторон.

Таким образом, судами сделан вывод о том, что на момент заключения договора купли-продажи от 02.12.2019 спорного земельного участка ФИО10 не знал и не мог знать, что ФИО1, чье право собственности зарегистрировано в установленном законом порядке, и при отсутствии каких-либо сведений об ограничениях, наложенных на данное недвижимое имущество, не имел права отчуждать данное имущество. При этом ФИО10 совершил все необходимые и возможные в рамках действующего законодательства действия, чтобы убедиться в правомерности заключаемых сделок и принадлежности ФИО1 права собственности на отчуждаемое недвижимое имущество.

Суды указали, что ссылка ФИО6 на непрозрачность движения денежных средств по счетам ФИО10 не может являться основанием для признания заключенного с ним договора купли-продажи недействительным. Факт аккумулирования денежных средств с последующим их внесением на аккредитив в банка, подтвержден представленными в дело доказательствами.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к обоснованным выводам, что договор купли-продажи от 02.12.2019 не подпадает под признаки мнимой сделки и (или) части цепочки сделок заключенных с противоправным интересом, целью которого является нарушение прав иных лиц и (или) кредиторов.

Факт редкого посещения спорного земельного участка после его покупки не свидетельствует о номинальном характере собственника. В материалы дела представлен проект жилого дома для строительства на приобретенном земельном участке.

Относительно договора от 03.12.2019 судом первой инстанции установлено следующее.

Как указывалось ранее, согласно общепринятой практике в отношении купли - продажи земельных участков на территории данного коттеджного поселка, одновременно с заключением договоров купли-продажи земельных участков их покупателям одновременно передаются соответствующие размеру земельного участка доли в праве общей собственности на коммуникации, необходимые для эксплуатации земельного участка и находящихся на нем объектов недвижимости но прямому назначению.

При этом в большинстве случаев доли в праве общей собственности на объекты недвижимости - коммуникации передаются от старого собственника к новому собственнику непосредственно на основании договора передачи долей в праве общей собственности.

Как на то сослался суд первой инстанции, доказательств, что имущество, переданное по договору, имеет какую-либо имущественную ценность или выходит за пределы обычной практики, суду не представлено.

Таким образом, оснований для признания недействительными сделками договор купли-продажи от 02.12.2019 и договор от 03.12.2019, заключенные между ФИО1 и ФИО10, у суда первой инстанции не имелось.

При этом, судом первой инстанции отклонены доводы ответчиков относительно пропуска срока исковой давности по заявленным требованиям.

В силу положений пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, Срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

В рассматриваемом случае, суд отмечает, что финансовый управляющий не мог узнать о совершенной сделки раньше своего назначения (определение от 11.01.2022) и получения от уполномоченных органов ответа, с целью установления наличия/отсутствия у должника имущества, а также выбытия такого имущества.

Заявитель кредитор ФИО6 также не мог обжаловать указанную сделку ранее введения первой процедуры относительно должника и включения его требований в реестр, с учетом получения информации от финансового управляющего о сделках должника.

При этом, копии договоров между ФИО1 и ФИО10 получены сторонами в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора.

Учитывая изложенное, финансовый управляющий и кредитор ФИО6, при обращении в суд с настоящим заявлением 13.05.2022 соблюли как годичный срок давности для ст. 61.2 Закона о банкротстве, так и трехлетний срок, предусмотренный ст.ст. 10, 167, 170 ГК РФ.

Согласно части 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Последствия признания недействительной сделки должника установлены в статье 61.6 Закона о банкротстве, в силу которой все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.1 Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу.

Все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III. 1 Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд в соответствии с п. 4 ст. 166 ГК РФ вправе применить последствия недействительности сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных законом случаях.

В связи с тем, что отчуждение имущества произведено должником безвозмездно (без встречного равноценного исполнения) по договору купли-продажи земельного участков от 25.04.2018, а последующий договор признан реальным и отвечающим нормам действующего законодательства, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что с ФИО1 подлежит взысканию в конкурсную массу ФИО8 денежная сумма в размере 650 000 000 руб., как определена в договоре купли-продажи от 25.04.2018, признанном судом недействительным, без применения иных последствий в отношении другой стороны сделки.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационных жалоб аналогичны ранее заявленным доводам в апелляционных жалобах, которым судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем, доводы жалобы направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов суда первой инстанции не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судом норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационных жалобах доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятым судом апелляционной инстанции судебным актом и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов суда по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Между тем, судебная коллегия полагает необходимым отметить, что доводы кассационной жалобы, вопреки положениям статей 4 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, своего документарного подкрепления не нашли.

Изложенные в кассационных жалоах возражения свидетельствуют о несогласии с установленными судами обстоятельствами и оценкой доказательств, и, по существу, направлены на их переоценку.

Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Нормы процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены определения и постановления в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, также не нарушены.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 16.02.2023, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2023 по делу № А40-233205/2021 оставить без изменения, кассационные жалобы без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий - судья В.Я. Голобородько

Судьи: Д.В. Каменецкий

Л.В. Михайлова