Решение от 23 октября 2020 г. по делу № А40-134029/2020

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-134029/2020-122-919
23 октября 2020 года
г. Москва


Резолютивная часть решения объявлена 22 октября 2020 года

Полный текст решения изготовлен 23 октября 2020 года

Арбитражный суд в составе: судьи Девицкой Н.Е.,

при ведении протокола помощником судьи Сафоновой Е.Н.

с использованием средств аудиозаписи в ходе судебного заседания.

рассмотрев в судебном заседании дело по заявлению МПГУ (ИНН <***>)

к УФАС по Москве

третьи лица: ООО «МАРЬЯМ», ЗАО «СБЕРБАНК-АСТ»

об оспаривании решения и предписания от 03.07.2020 г. по делу № 077/07/00-10748/2020

при участии:

от заявителя – ФИО1, дов. от 09.01.2020 г. (диплом №2869 от 07.07.2005 г.)

от ответчика – ФИО2, удост. №,18485, дов. от 27.12.2019 №03-73 (диплом №10467 от 09.07.2010 г.)

от третьих лиц – не явились извещены.

УСТАНОВИЛ:

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Московский педагогический государственный университет» (Заявитель, организатор закупки, Учреждение) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании решения и предписания Московского УФАС России от 03.07.2020 по делу № 077/07/00-10748/2020 о нарушении процедуры проведения торгов и порядка заключения договоров.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора, привлечены ООО «МАРЬЯМ» (Третье лицо, общество) и ЗАО «Сбербанк-АСТ».

В судебном заседании представитель Заявителя поддержала заявленные требования по доводам заявления и представленных суду в порядке ст. 81 АПК РФ письменных объяснений, сославшись на незаконность и необоснованность оспариваемых ненормативных правовых актов как накладывающих на организатора закупки обязанность по принятию в качестве обеспечения исполнения контракта банковской гарантии, не соответствующей условиям закупочной документации и не обеспечивающей надлежащее обеспечение прав и законных интересов Заявителя в ходе исполнения такого контракта. Также в судебном заседании представитель Заявителя, не оспаривая допущенные Учреждением нарушения при формировании проекта контракта для его подписания участником, настаивала на обязанности последнего самостоятельно устранить такие нарушения путем направления протокола разногласий либо предоставления соответствующего условиям закупочной документации обеспечения исполнения контракта, чего в настоящем случае участником закупки сделано не было, что и обусловило признание его уклонившимся от заключения контракта по результатам закупочной процедуры. Помимо прочего, представитель Заявителя в судебном заседании также настаивала на ошибочности выводов административного органа о нарушении Учреждением 10-дневного срока на заключение контракта по результатам закупки, поскольку, как указала в судебном заседании представитель Заявителя, указанный срок подлежит исчислению с даты опубликования протокола подведения итогов закупочной процедуры, но не протокола признания участника уклонившимся от заключения контракта, поскольку последний, по мнению представителя Заявителя, не соответствовал условиям и требованиям понятия «итоговый», закрепленным в закупочной документации организатора закупки. В этой связи представитель Заявителя в судебном заседании настаивала на обоснованности заявленных требований и просила суд об их удовлетворении.

Представитель Ответчика в судебном заседании требования не признала по мотивам, изложенным в письменном отзыве, пояснив суду, что выявленное административным органом в действиях Заявителя нарушение выразилось в необоснованном признании им Третьего лица уклонившимся от заключения договора, несмотря на то обстоятельство, что представление участником закупки ненадлежащей банковской гарантии было обусловлено самостоятельными действиями организатора закупки по направлению ему проекта контракта, отличного от условий закупочной документации. Также представитель Ответчика в судебном заседании обратила внимание суда на необходимость оценки в качестве итогового протокола закупки именно протокола о признании Третьего лица уклонившимся от заключения контракта, поскольку именно протокол нарушает права и законные интересы общества, которое, в свою очередь, не должно быть лишено возможности их защиты в административном порядке по причине более раннего опубликования организатором закупки протокола подведения ее итогов и заключения договора по результатам ее проведения, что в принципе исключает возможность какого-либо реагирования со стороны контрольного органа на допущенные последним нарушения в ходе проведенной закупочной процедуры. Приведенные представителем Заявителя доводы о понуждении оспариваемым предписанием организатора закупки к принятию ненадлежащей и не соответствующей условиям закупочной документации банковской гарантии представитель Ответчика отклонила как противоречащие фактическим обстоятельствам дела, поскольку подобных требований предписание административного органа не содержит. При таких данных представитель Ответчика в судебном заседании настаивала на законности оспоренных по делу ненормативных правовых актов и, как следствие, просила суд об отказе в удовлетворении заявленного требования.

Представители Третьих лиц – ООО «МАРЬЯМ» и ЗАО «Сбербанк-АСТ» в судебное заседание не явились, в связи с чем дело рассмотрено в порядке ст.ст. 123, 156 АПК РФ в отсутствие представителей надлежащим образом извещенных Третьих лиц.

Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей Заявителя и Ответчика, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что заявленные требования не обоснованы и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

Как следует из материалов дела и установлено судом, Учреждением проведен открытый конкурс в электронной форме на выполнение работ по выборочному капитальному ремонту объектов МПГУ – замена электрооборудования в зданиях МПГУ, расположенных по адресам: <...>; <...>; МО, <...> (реестровый № 32009146551).

В соответствии с итоговым протоколом от 09.06.2020 по результатам проведения процедуры победителем проведенного конкурса признано общество, в связи с чем Заявителем было принято решение о заключении с ним договора по результатам проведенной закупочной процедуры. В то же время протоколом от 22.06.2020 общество было признано Заявителем уклонившимся от заключения договора в связи с предоставлением обеспечения исполнения обязательств по договору с нарушением требований пункта 8 Информационной карты, а именно на сумму меньшую, нежели требовалось в соответствии с условиями указанного пункта документации.

Не согласившись с подобными действиями организатора закупки, полагая отказ в принятии им полностью соответствующей условиям проекта договора банковской гарантии необоснованным, представление со своей стороны такой банковской гарантии – обусловленным действиями самого организатора закупки по направлению Третьему лицу проекта договора с заниженной суммой обеспечения его исполнения, а признание участника закупки уклонившимся от заключения договора – неправомерным и противоречащим фактическим обстоятельствам дела, общество «МАРЬЯМ» обратилось с жалобой (вх. № 43762 от 23.06.2020) в антимонопольный орган.

Рассмотрев жалобу, административный орган согласился с приведенными в ней доводами, выявив в действиях Заявителя нарушение требований п. 2 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 18.07.2011 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» (далее – Закон о закупках) ввиду отсутствия у организатора закупки правовых и фактических оснований к отклонению представленной обществом банковской гарантии, поскольку гарантия полностью соответствовала условиям направленного Заявителем участнику закупки проекта договора. На основании вышеуказанного решения Учреждению антимонопольным органом выдано обязательное к исполнению предписание об устранении выявленных нарушений путем отмены протокола отказа от заключения договора и завершения процедуры проведения конкурса в соответствии с требованиями действующего законодательства о закупках.

Не согласившись с выводами и требованиями антимонопольного органа, изложенными в оспариваемых решении и предписании, полагая представленную обществом банковскую гарантию не соответствующей условиям конкурсной документации, собственные действия по отказу в ее принятии – не противоречащими условиям этой документации и требованиям действующего законодательства о закупках, а выводы антимонопольного органа об обратном – необоснованными и не соответствующими фактическим обстоятельствам дела, Заявитель обратился в суд с требованием о признании оспариваемых ненормативных правовых актов незаконными.

Судом проверено и установлено соблюдение Заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд соглашается с позицией Ответчика, при этом исходит из следующего.

В соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 1 Закона о закупках устанавливаются общие требования и принципы закупки товаров, работ, услуг и основные требования к закупке товаров, работ, услуг лицами со специальной правосубъектностью, а именно бюджетными учреждениями при наличии правового акта, утвержденного в соответствии с ч. 3 ст. 2 закона (Положение о закупках) и размещенного до начала года в единой информационной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, при осуществлении закупок за счет средств, полученных при осуществлении им иной приносящей доход деятельности от физических лиц, юридических лиц, в том числе в рамках предусмотренных его учредительным документом основных видов деятельности.

В то же самое время, как следует из материалов дела, 29.11.2019 Заявителем в Единой информационной системе размещено Положение о закупках, а закупочная процедура в настоящем случае проводилась за счет собственных средств Учреждения (п. 4 Информационной карты конкурса), что свидетельствует о проведении спорной закупочной процедуры в рамках Закона о закупках, положения которого подлежали неукоснительному соблюдению со стороны организатора закупки.

При таких данных, полномочия административного органа, рассмотревшего дело и вынесшего оспариваемые ненормативные правовые акты, определены ч. 10 ст. 3 Закона о закупках, ст. 17, ч. 1 ст. 18.1, п. 3.1 ч. 1 ст. 23 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон о защите конкуренции), п. 5.3.2.8 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 № 331.

При этом, в поданной в административный орган жалобе общество ставило вопрос о необоснованности отказа в принятии представленной им банковской гарантии, поскольку, по мнению последнего, указанная гарантия полностью соответствовала условиям закупочной документации.

В соответствии с п. 1 ч. 10 ст. 3 Закона о закупках обжалование действий заказчика (организатора закупочной процедуры) в антимонопольном органе допускается в случае осуществления заказчиком закупки с нарушением требований названного закона и (или) порядка подготовки и (или) осуществления закупки, содержащегося в утвержденном и размещенном в единой информационной системе положении о закупке такого заказчика.

В этой связи, оценивая доводы поступившей в контрольный орган жалобы, суд признает их полностью соответствующими положениям п. 1 ч. 10 ст. 3 Закона о закупках, ввиду чего полагает, что административный орган был вправе принять названную жалобу к рассмотрению.

В свою очередь, оценивая содержание принятого контрольным органом по жалобе решения, суд признает, что за пределы доводов поданной жалобы антимонопольный орган не вышел, а выявленное им в действиях Учреждения нарушение полностью соотносится с положениями п. 1 ч. 10 ст. 3 Закона о закупках, поскольку административный орган пришел к выводу о том, что Заявителем спорная закупочная процедура была проведена вразрез с требованиями действующего законодательства о закупках, что повлекло за собой нарушение прав и законных интересов участника закупочной процедуры.

При таких данных, суд признает, что дело в настоящем случае рассмотрено, а оспариваемые ненормативные правовые акты вынесены уполномоченным административным органом строго в рамках предоставленной ему компетенции, что Заявителем, исходя из текста поданного в суд заявления и письменных объяснений, не оспаривается (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ).

В обоснование заявленного требования Учреждение ссылается на отсутствие в его действиях нарушения законодательства о закупках, поскольку представленная Третьим лицом в качестве обеспечения исполнения контракта банковская гарантия не соответствовала условиям закупочной документации в части покрываемой ею денежной суммы и, как следствие, не обеспечивала права и законные интересы организатора закупки в случае ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств в рамках договора. При таких данных, как настаивает Учреждение, у него имелись правовые и фактические основания к отказу в принятии представленной Третьим лицом банковской гарантии как не соответствующей условиям закупочной документации.

Между тем, при оценке приведенных Заявителем доводов суд обращает внимание на следующие обстоятельства.

Так, материалами дела подтверждается, что Учреждением проведен открытый конкурс в электронной форме на выполнение работ по выборочному капитальному ремонту объектов МПГУ – замена электрооборудования в зданиях МПГУ, расположенных по адресам: <...>; <...>; МО, <...> (реестровый № 32009146551).

В соответствии с итоговым протоколом от 09.06.2020 по результатам проведения процедуры победителем проведенного конкурса признано общество, в связи с чем Заявителем было принято решение о заключении с ним договора по результатам проведенной закупочной процедуры.

При этом, в силу п. 16 Информационной карты договор подписывается не ранее 10 (десяти) дней и не позднее 20 (двадцати) дней с даты публикации в единой информационной системе протокола оценки и сопоставления конкурсных заявок. Кроме того, заключение договора осуществляется в электронном виде на электронной торговой площадке.

Также, положениями п. 8 Информационной карты предусмотрено внесение обеспечения исполнения договора в размере 20% от начальной (максимальной) цены договора, в настоящем случае – 2 000 000 (два миллиона рублей).

Кроме того, как следует из п. 8 Информационной карты договор заключается только после предоставления победителем конкурса или участником конкурса, с которым заключается договор в случае уклонения победителя конкурса от заключения договора, безотзывной банковской гарантии, выданной банком в соответствии с требованиям настоящей документации, или после внесения денежных средств на указанный заказчиком счет, на котором в соответствии с законодательством Российской Федерации учитываются операции со средствами, поступающими заказчику.

Как усматривается в настоящем случае из материалов дела, организатором закупки 10.06.2020 в адрес общества посредством функционала электронной торговой площадки был направлен проект договора, регламентированный срок подписания которого со стороны общества был установлен до 15:00 (мск) 19.06.2020.

При этом, административным органом достоверно установлено, что 18.06.2020 обществом был подписан проект договора и внесено обеспечение исполнения обязательств по нему путем получения банковской гарантии на сумму 1 780 000,00 (один миллион семьсот восемьдесят тысяч) руб. (банковская гарантия № 13868-20-ЭГ-1 от 18.06.2020).

Между тем, в соответствии с протоколом отказа от заключения договора от 22.06.2020 общество было признано Заявителем уклонившимся от его заключения в связи с предоставлением обеспечения исполнения обязательств по нему с нарушением требований пункта 8 Информационной карты, а именно на сумму меньшую, нежели требовалось в соответствии с условиями вышеуказанного пункта документации.

В то же время, как усматривается из материалов дела, установлено судом и не оспаривалось представителем Учреждения в судебном заседании (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ), в соответствии с пунктом 9.2 проекта договора (направленного Заявителем обществу на подписание) обеспечение исполнения договора предоставляется организатору закупки до заключения договора. Размер обеспечения исполнения договора составляет 1 780 000, 00 рублей, что составляет 20 % от цены договора.

Таким образом, как следует из материалов дела, при исполнении обязательств по внесению обеспечения исполнения контракта общество руководствовалось требованием п. 9.2 проекта договора, самостоятельно заполненного Заявителем с нарушением требований закупочной документации.

При таких обстоятельствах, административным органом в оспариваемом решении правильно установлено, что организатором закупки на этапе заключения договора была представлена противоречивая информация в части размера обеспечения исполнения обязательств по договору. Следовательно, при размещении проекта договора Заявитель фактически изменил требование о размере обеспечения исполнения обязательств по договору в нарушение требований п. 6.1 закупочной документации о необходимости заключения договора на условиях закупочной документации и заявки участника закупки.

Приведенные представителем Заявителя в судебном заседании доводы об отсутствии у организатора закупочной процедуры законодательно закрепленной возможности совершения таких действий судом отклоняются как не имеющие в настоящем случае правового значения, поскольку, как усматривается из материалов дела, Заявителем, несмотря на отсутствие законной возможности изменения условий договора по сравнению с закупочной, такие действия фактически были совершены, что и обусловило выводы административного органа о допущенном Заявителем нарушении.

При таких данных, как правильно установлено административным органом в оспариваемом решении, представление Третьим лицом обеспечения исполнения обязательств на сумму 1 780 000, 00 рублей было обусловлено прямым указанием Заявителем в проекте договора размера суммы, подлежащей внесению для заключения договора.

В обоснование заявленного требования Учреждение ссылается на отсутствие юридической силы у проекта договора, ввиду чего полагает, что неверное указание им в этом проекте суммы обеспечения исполнения контракта не должно было повлиять на правильность его расчета участником закупки при заключении договора.

В то же время, административным органом в оспариваемом решении правильно отмечено, что документация о проведении закупки, являющаяся, по своей сути, офертой, не должна содержать возможности ее множественного толкования, в связи с чем организатору закупки надлежит указать в ней четкие, исчерпывающие требования, поскольку участники процедуры не должны претерпевать негативные для себя последствия, обусловленные исключительно действиями самого Учреждения.

Использованный административным органом в настоящем случае правовой подход, по мнению суда, является правильным, поскольку указанный подход направлен на соблюдение баланса частных и публичных интересов (на необходимость соблюдения которого указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 29.03.2011 № 2-П), а также стабильности публичных правоотношений, принципов добросовестной реализации и защиты своих гражданских прав (ч. 3 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 ГК РФ) и злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ).

В настоящем же случае, изначально самостоятельно указав неверные сведения в отношении обеспечения исполнения договора, Заявитель счел возможным, не предлагая участнику и не предоставляя ему возможность заменить ненадлежащее обеспечение, признать его уклонившимся от заключения договора, тем самым возложив все риски наступления неблагоприятных последствий представления такого обеспечения исключительно на участника закупки.

Между тем, как правильно отмечено в оспариваемом решении, обязанность организатора закупки по подготовке документации обусловлена необходимостью достижения упорядочения и приведения к единообразию в понимании требований Учреждения к составу и содержанию заявки на участие в закупке, а равно к составу документов, необходимых к представлению победителю процедуры для заключения соответствующего договора по результатам проведения процедуры.

В настоящем же случае, как усматривается из материалов дела, размещенный Заявителем проект договора и предусмотренное в нем требование в части размера обеспечения исполнения обязательств по договору вводили общество, не обладающее сведениями о причинах изменения Заявителем суммы обеспечения исполнения договора в сторону его уменьшения, в заблуждение, что повлекло за собой представление Третьим лицом обеспечения на сумму менее установленной в п. 8 Информационной карты и последующее признание участника закупки уклонившимся от заключения договора.

В судебном заседании на прямой вопрос суда относительно причин расхождения условий договора в закупочной документации и в самом проекте договора представитель Заявителя сослалась на техническую ошибку, допущенную Учреждением при заполнении проекта договора перед его направлением участнику закупочной процедуры. При этом, как пояснила в судебном заседании представитель Заявителя, для разрешения возникшей сложности общество должно было воспользоваться своим правом на направление в адрес Заявителя мотивированного протокола разногласий, в ответ на который Учреждением был бы изменен ранее направленный Третьему лицу проект договора. Однако, как настаивала в судебном заседании представитель Заявителя, общество данным правом не воспользовалось, что исключило возможность заключения с ним договора и обусловило признание его уклонившимся от заключения договора.

Между тем, оценивая приведенные Заявителем в указанной части доводы, суд находит их несостоятельными, поскольку участник закупочной процедуры не обязан направлять ее организатору какие-либо протоколы разногласий с целью исправления допущенных последним ошибок при формировании проекта договора, равно как и не должен нести ответственность и принимать на себя все риски возникновения неблагоприятных последствий, связанных с ненадлежащим формированием организатором закупки проекта договора со своей стороны. Фактически, как усматривается из материалов дела и поведенческих аспектов Заявителя в ходе проведения закупочной процедуры, Учреждение полагает возможным оставить самому себе право на ошибки при формировании договора на стадии его подписания, однако на участника закупки относит исключительно обязанности как по выявлению таких ошибок, так и по их исправлению, а также риски наступления неблагоприятных для участника последствий (вплоть до включения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков) в случае, если участником такие ошибки организатора закупки не будут исправлены.

В то же время, по мнению суда, подобные действия Заявителя не соответствуют балансу частных и публичных интересов и представляют собой исключительно злоупотребление правом, не подлежащее судебной защите в контексте ч. 2 ст. 10 ГК РФ. При этом суд отмечает, что участник закупочной процедуры может не являться профессиональным участником правоотношений в сфере законодательства о закупках и может не разбираться в юридических тонкостях данных правоотношений, что делает такого участника заведомо более слабой стороной в рассматриваемых правоотношениях, а потому отнесение на него ответственности за допущенные им ошибки, которые обусловлены ошибочностью действий организатора закупки, является заведомо недопустимым. О наличии в проекте договора каких-либо ошибок Заявитель участника закупки не информировал, повторно исправленный проект договора обществу не направлял, вместо чего предпочел отнести на Третье лицо ответственность за собственные ошибки и признать последнего уклонившимся от заключения договора, что является априори недопустимым в публичных правоотношениях.

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 3 Закона о закупках при закупке товаров, работ, услуг заказчики должны руководствоваться, в том числе, принципом равноправия, справедливости, отсутствия дискриминации и необоснованных ограничений конкуренции по отношению к участникам закупки.

Однако в настоящем случае названные принципы Заявителем соблюдены не были: наличие в закупочной документации неоднозначных требований к размеру обеспечения исполнения контракта объективно влечет за собой нарушение названных принципов, поскольку способно ввести в заблуждение победителя закупки относительно такого размера, способствуя искусственному отклонению данного лица от участия в закупочной процедуре, и, в конечном итоге, оставляет разрешение вопроса относительно принятия того или иного обеспечения исполнения договора исключительно на субъективное усмотрение организатора закупки, что в настоящем случае привело к неправомерному отказу обществу в принятии представленной им банковской гарантии и, как следствие, в заключении договора по результатам закупочной процедуры.

На основании изложенного суд признает выводы административного органа о наличии в действиях Заявителя нарушения требований п. 2 ч. 1 ст. 3 Закона о закупках правильными и соответствующими материалам дела.

Также в обоснование заявленного требования Учреждение ссылается на отсутствие у административного органа правовых и фактических оснований к выдаче обязательного к исполнению предписания ввиду заключения по результатам закупочной процедуры договора. При этом, как настаивает Заявитель, договор был заключен им с соблюдением сроков, предусмотренных как ч. 4 ст. 18.1 Закона о защите конкуренции, так и ч. 15 ст. 3.2 Закона о закупках, поскольку итоговым протоколом в контексте обеих приведенных норм права, по мнению Учреждения, надлежит считать протокол подведения итогов закупки, датированный 09.06.2020, в то время как договор был заключен 23.06.2020.

Между тем, Заявителем не учтено следующее.

В соответствии с ч. 4 ст. 18.1 Закона о защите конкуренции обжалование действий (бездействия) организатора торгов, оператора электронной площадки, конкурсной или аукционной комиссии в антимонопольный орган в порядке, установленном названной статьей, допускается не позднее десяти дней со дня подведения итогов торгов либо в случае, если предусмотрено размещение результатов торгов на сайте в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», со дня такого размещения, за исключением случаев, предусмотренных указанным законом.

В силу ч. 15 ст. 3.2 Закона о закупках договор по результатам конкурентной закупки заключается не ранее чем через десять дней и не позднее чем через двадцать дней с даты размещения в единой информационной системе итогового протокола, составленного по результатам конкурентной закупки.

Совокупное толкование приведенных норм права позволяет сделать вывод о наличии у участника закупки 10-дневного срока на обжалование результатов закупочной процедуры, в течение которых организатор закупки не вправе заключать договор по результатам ее проведения. В то же время, под понятием «итоговый протокол» применительно к приведенным нормам права надлежит понимать не только документ, которым оформлены результаты закупочной процедуры (выбран победитель указанной процедуры), но и любой документ, которым для участника закупки оканчивается указанная процедура и который нарушает права и законные интересы данного участника.

Обратного ни в ст. 18.1 Закона о защите конкуренции, ни в ст. 3.2 Закона о закупках не приведено, а потому суд в настоящем случае соглашается с выводом административного органа о необходимости оценки в качестве итогового протокола именно протокола отказа организатора закупки от заключения договора по результатам ее проведения, датированного 22.06.2020.

Кроме того, даже в случае оценки в качестве итогового протокола именно протокола определения победителя закупки от 09.06.2020, то, исходя из ч. 15 ст. 3.2 Закона о закупках предельный 20-дневный срок, отведенный на заключение договора по результатам закупки, в настоящем случае истекал 29.06.2020, в то время как Третье лицо обратилось с жалобой в контрольный орган уже 23.06.2020 с целью защиты своих нарушенных прав и законных интересов.

В то же время, как следует из материалов дела в настоящем случае, договор со вторым участником закупки был заключен Заявителем уже 23.06.2020, то есть при формальном соблюдении требований вышеуказанной нормы права, но в отсутствие у Третьего лица возможности как устранить выявленные Учреждением нарушения требований к содержанию банковской гарантии, так и защитить свои права и законные интересы в административном порядке. Указанные действия Заявителя оцениваются судом исключительно как злоупотребление правом, не подлежащее судебной защите в контексте ч. 2 ст. 10 ГК РФ, а с учетом нарушения Учреждением 10-дневного срока на заключение этого договора (ч. 4 ст. 18.1 Закона о защите конкуренции) суд соглашается с выводом административного органа об отсутствии у названного договора правовых последствий и, соответственно, о наличии у контрольного органа правовых и фактических оснований к выдаче обязательного к исполнению предписания.

При этом, суд отклоняет приведенные представителем Заявителя доводы о понуждении организатора закупки названным предписанием к принятию банковской гарантии, не соответствующей условиям закупочной документации, поскольку в тексте оспариваемого предписания подобные выводы и требования отсутствуют. Как пояснила в судебном заседании представитель Ответчика, формулировка о необходимости завершения конкурса в соответствии с требованиями действующего законодательства в сфере закупок (п. 2 предписания) предполагает необходимость повторного направления Учреждением Третьему лицу проекта договора (с надлежащим указанием суммы обеспечения исполнения договора), но не заключение этого договора с принятием ненадлежащей банковской гарантии. Оценивая содержание спорного предписания, суд соглашается с приведенным утверждением Ответчика, а приведенные Заявителем доводы об обратном расценивает исключительно как попытку любым способом добиться отмены вынесенных в отношении него ненормативных правовых актов административного органа, с которыми организатор закупки не согласен.

В то же время, подобное желание Заявителя не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконными оспариваемых решения и предписания, отсутствует, оспариваемые акты являются законными, обоснованными, приняты в полном соответствии с требованиями действующего антимонопольного законодательства Российской Федерации и законодательства о закупках и не нарушают прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований.

Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 137, 148, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных требований отказать полностью.

Проверено на соответствие действующему законодательству.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья Н.Е. Девицкая