Постановление от 26 ноября 2020 г. 17 ААС (Семнадцатый арбитражный апелляционный суд)

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-2388/2020(4)-АК

Дело № А50-9504/2019
27 ноября 2020 года
г. Пермь


Резолютивная часть постановления объявлена 28 октября 2020 года,

постановление в полном объеме изготовлено 27 ноября 2020 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Романова В.А.,

судей Мартемьянова В.И.,

ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Леконцевым Я.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО2

на вынесенное судьёй Журавлевой М.Н. в деле № А50-9504/2019 о банкротстве ООО «СпецАвтоТранс» (ОГРН <***>, ИНН <***>)

определение Арбитражного суда Пермского края от 29 августа 2020 года об отказано в заявлении конкурсного управляющего ФИО2 о признании недействительной сделки должника с ответчиками ФИО3 и ФИО4,

третьи лица без самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО5, ФИО6, ФИО7,

в судебном заседании приняли участие конкурсный управляющий ФИО2 (паспорт) и представители:

- ФИО8: ФИО9 (паспорт, дов. от 06.12.2019),

- ФИО3: ФИО10 (паспорт, дов. от 23.11.2019)

(иные лица, участвующие в деле, в заседание суда не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично путем размещения информации на Интернет-сайте суда),

установил:

определением Арбитражного суда Пермского края от 15.04.2019 принято заявление ООО «СК Статус» о признании банкротом ООО «СпецАвтоТранс» (далее – Должник, Общество «СпецАвтоТранс»), возбуждено производство по настоящему делу о его банкротстве.

Решением арбитражного суда от 15.07.2019 Общество «СпецАвтоТранс» признано банкротом по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2, официальное сообщение о чем опубликовано газете «Коммерсантъ» 27.07.2019.

Конкурсный управляющий ФИО2 обратился 21.08.2019 в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными сделками договора купли-продажи от 20.04.2017 между Обществом «СпецАвтотРанс» и ФИО3 и договора купли-продажи от 23.05.2017 между ФИО3 и ФИО4, в результате которых из собственности Должника выбыло транспортное средство - самоходная машина УДМ-Е (универсальная дорожная машина) 2013 года выпуска, номер двигателя 783959, государственный регистрационный знак № <***>, применении последствий недействительности сделки в виде возвращения машины в конкурсную массу должника (с учетом принятия судом первой инстанции уточнения требований в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

В качестве правовых оснований заявленных требований конкурсный управляющий ссылается на положения пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

К участию в споре третьими лицами без самостоятельных требований в отношении предмета спора привлечены ФИО6 (руководитель Должника, заключивший оспариваемый договор от 20.04.2017), ФИО5 (заместитель руководителя Должника, подавший заявление о снятии спорной машины с учета) и ФИО7 (председатель ликвидационной комиссии должника).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 29.08.2020 (судья Журавлева М.Н.) отказано в ходатайстве конкурсного управляющего о проведении повторной экспертизы и в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании сделок недействительными.

Конкурсный управляющий ФИО2 обжаловал определение от 29.08.2020 в апелляционном порядке, просит его отменить и принять новый судебный акт о признании оспариваемых им сделок недействительными.

В апелляционной жалобе управляющий выражает несогласие с выводами суда и судебной оценкой обстоятельств настоящего спора, считает, что в деле нет доказательств встречного предоставления со стороны ответчиков (так как у Должника нет кассовой техники и потому представленный ФИО3 приходно-кассовый ордер не может подтвердить факт оплаты машины), их пояснения о мотивах приобретения спорной машины противоречивы и непоследовательны, целесообразность её приобретения отсутствует, финансовая возможность приобретения машины не доказана, а указанная в договорах купли-продажи цена рыночной не является. При этом заключение эксперта апеллянт ненадлежащим доказательством, так как применение экспертом сравнительного метода в отсутствие предложений о продаже товаров с аналогичными характеристиками недопустимо, эксперт вышел за рамки поставленных перед ним вопросов и неправомерно принял к учету стоимость расходов на проведение восстановительного ремонта, объективных доказательств которого нет, а в актах приема-передачи машины недостатки не зафиксированы. По мнению управляющего, ответчик ФИО3 осознавал цель причинения сделкой вреда кредиторам Должника, как в виду безвозмездного отчуждения машины, так и из-за того, что он работает на предприятии своего отца ООО «Александровское дорожное строительство» (далее – Общество «АДС»), которое также совершило сделку с Должником, в дальнейшем признанную недействительной определением от 22.08.2020 по настоящему делу о банкротстве. Апеллянт отмечает необоснованность доводов ответчика ФИО4 о своей добросовестности, обращая внимание на то, что машина за ФИО3 не регистрировалась, органами технадзора она сразу с Общества «СпецАвтоТранс» поставлена на учет за ФИО4

Также конкурсный управляющий представил с апелляционной жалобой ходатайство о назначении повторной судебно-оценочной экспертизы.

Письменных отзывов на апелляционную жалобу не поступило.

В заседании суда апелляционной инстанции конкурсный управляющий ФИО2 поддержал ходатайство о назначении повторной судебной экспертизы, ходатайствовал о переходе к рассмотрению спора по правилам суда первой инстанции. Представитель ответчика ФИО3 возражала против удовлетворения данных ходатайств.

Апелляционный суд отказал в удовлетворении ходатайств ввиду отсутствия оснований, предусмотренных статьями 82, 87 и 268 АПК РФ (вынесены протокольные определения).

Конкурсный управляющий ФИО2, представитель конкурсного кредитора ФИО8 настаивали на доводах апелляционной жалобы, просили обжалуемое определение отменить. Представитель ответчика ФИО3 возражала против удовлетворения апелляционной жалобы, просил обжалуемое определение оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в силу статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из дела, предметом оспариваемых сделок является транспортное средство - самоходная машина УДМ-Е (универсальная дорожная машина) 2013 года выпуска, номер ведущего моста 776974/173509-04, номер коробки передач 477947, номер двигателя 783959, заводской номер машины (рамы) 0342 (808165194), государственный регистрационный знак номер <***>. ФИО11 УДМ-Е создана на основе базового шасси трактора МТЗ-82 и предназначена для круглогодичного обслуживания автодорог: очистки дорожного полотна и обочин от снега в скоростном режиме; распределения на дорожной поверхности твердых и жидких противогололедных материалов; мойки и полива дорожных покрытий и зеленых насаждений.

Между Обществом «СпецАвтоТранс» в лице директора Ширяева А.В. (продавец) и Шевочкиным А.Е. (покупатель) подписан договор от 20.04.2017 купли-продажи самоходной машины, по условиям которого продавец продает, а покупатель принимает и оплачивает самоходную машину УДМ-Е на базе колесного трактора Беларусь (номер двигателя 783959, 2013 г.в., государственный регистрационный знак № ЕВ 6763 59RUS) по цене 530.000 руб., которые подлежат перечислению на расчетный счет продавца в течение 5-ти дней со дня подписания сторонами договора (л.д. 18 т.1, л.д. 2 т. 2).

В ходе настоящего спора ФИО3 в дело представлена квитанция к приходному кассовому ордеру № б/н от 20.04.2017, согласно которой Обществом «СпецАвтоТранс» от него принято 530.000 руб. по договору купли-продажи (л.д. 62 т. 1).

ФИО11 передана ФИО3 по акту приема-передачи от 20.04.2017, в котором отмечено, что покупатель не имеет претензий по качеству, количеству и комплектности (л.д. 19 т.1, л.д. 3 т. 2).

По заявлению, поданному в орган гостехнадзора от имени Общества «СпецАвтоТранс» ФИО5, машина УДМ-Е госзнак № ЕВ 6763 59RUS снята с регистрации за Обществом «СпецАвтоТранс» 21.04.2017 (л.д. 69 т. 1).

За ФИО3 машина органами технадзора не регистрировалась.

В последующем органами гостехнадзора машина УДМ-Е госзнак № ЕВ 6763 59RUS зарегистрирована 09.11.2017 за ФИО4 (л.д. 69 т. 1).

Для регистрации представлены датированные 23.05.2017 договор купли-продажи транспортного средства (самоходной машины) и акт приема-передачи, составленные ФИО3 и ФИО4 (л.д. 5-6 т. 2).

В соответствии с названным договором от 23.05.2017 ФИО3 (продавец) обязался передал в собственность ФИО4 (покупатель), а последний – принять и оплатить бывшее в эксплуатации транспортное средство УДМ-Е на базе колесного трактора Беларусь 2013 г. выпуска, заводской номер машины (рамы) 0342 (808165194), номер двигателя 783959, номер коробки передач 477947, номер основного ведущего моста 776974/173509-04 (п. 1.1 договора); принадлежность продавцу транспортного средства подтверждается паспортом машины, а также свидетельством о регистрации машины, выданным 22.02.2017 (п. 1.3 договора); цена транспортного средства составляет 520.000 руб., уплачивается при передаче транспортного средства, все расчеты производятся наличными денежными средствами (пункты 3.1-3.3 договора).

Ниже печатного текста в договоре от 23.05.2017 имеются рукописные записи от имени ФИО4 и ФИО3 соответственно об оплате и получении 520.000 руб.

Согласно акта приема-передачи от 23.05.2017 машина передана ФИО4, в акте отмечено, что стороны претензий по качеству передаваемого транспортного средства друг к другу не имеют.

Между тем определением арбитражного суда от 15.04.2019 в отношении Общества «СпецАвтоТранс» (далее – Должник) возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве, решением арбитражного суда от 15.07.2019 общество признано банкротом по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Конкурсный управляющий ФИО2 оспорил сделки по передаче Должником машины УДМ-Е в собственность ФИО3 и ФИО4, ссылаясь на мнимость этих сделок, злоупотребление сторонами сделок при их совершении своими правами, причинение оспариваемыми сделками вреда имущественным интересам кредиторов Должника.

Арбитражный суд первой инстанции посчитал доводы управляющего необоснованными и отказал в удовлетворении его требований.

Исследовав материалы дела и доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции разрешает спор, исходя из нижеследующего.

В настоящем споре оспаривается имевшая место в 2017 году со спорной машиной УДМ-Е «цепочка» сделок Общество «СпецАвтоТранс» - ФИО3 – индивидуальный предприниматель ФИО4

В собственность Общества «СпецАвтоТранс» (зарегистрировано 24.09.2015, единственный участник и руководитель – ФИО6) спорная машина поступила на основании договора купли-продажи от 15.02.2017, заключенного между ООО «Губахинское автотранспортное предприятие» (далее – Общество «Губахинское АТП») в лице ФИО7 и Обществом «СпецАвтоТранс» в лице директора ФИО6 (л.д. 186 т. 2).

Регистрация машины за Обществом «СпецАвтоТранс» была произведена органом гостехнадзора 22.02.2017 (л.д. 69 т. 1).

При этом, как следует из вступившего в законную силу определения арбитражного суда от 16.05.2018 (л.д. 117-122 т. 2), вынесенного в рамках дела № А50-9428/2017 о признании Общества «Губахинское АТП» банкротом, указанный выше договор от 15.02.2017 был совершен при наличии у Общества «Губахинское АТП» признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества для расчетов с кредиторами, а Общество «СпецАвтоТранс» должно признаваться к Обществу «Губахинское АТП» заинтересованным лицом (ФИО7 приходится ФИО6 тёщей, его жена - дочь ФИО7 работала бухгалтером в Обществе «Губахинское АТП»), осведомленным о признаках неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Также указанным определением от 16.05.2018 установлено, что наряду со спорной машиной по пяти другим договорам купли-продажи от 15.02.2017 в собственность Общества «СпецАвтоТранс» было передано всё имущество Общества «Губахинское АТП» (ещё три самоходные машины, погрузчик фронтальный и автогрейдер ГС-14.02), передача техники осуществлялась для погашения Обществом «Губахинское АТП» долга перед Обществом «СпецАвтоТранс» по ранее совершенным договорам займа: одновременно с оформлением шести договоров купли-продажи от 15.02.2017 была оформлена сделка зачета долга по займам в счет выкупной стоимости шести указанных единиц спецтехники.

Из содержания представленного в настоящее дело о банкротстве решения Арбитражного суда Пермского края от 11.12.2018 по делу № А50-30244/2018 следует, что помимо описанных выше сделок от 15.02.2017 между названными двумя предприятиями совершен также договор цессии от 01.03.2017, в соответствии с которым Общество «Губахинское АТП» уступило Обществу «СпецАвтоТранс» права требования к Муниципальному бюджетному учреждению «Комбинат благоустройства» (директор – ФИО7), подтвержденные вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Пермского края от 23.01.2017 по делу № А50-25123/2016. Затем в счет оплаты уступленного по договору цессии права между Обществом «Губахинское АТП» и Обществом «СпецАвтоТранс» была совершена сделка зачета от 15.03.2017.

По заявлению конкурсного управляющего Общества «Губахинское АТП» определениями от 16.05.2018 по делу № А50-9428/2017 сделки по исполнению обязательств между Обществом «Губахинское АТП» и Обществом «СпецАвтоТранс» путем зачета 15.02.2017 и 15.03.2017 встречных требований на суммы 3.300.000 руб. и 2.566.701,64 руб. соответственно признаны недействительными по основаниям пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, применены последствия их недействительности в виде восстановления между ними встречной задолженности на общую сумму 5.866.701,64 руб.

Позднее, в связи с неисполнением Обществом «СпецАвтоТранс» обязательств по договору цессии от 01.03.2017, а также по оплате спецтехники, полученной по договорам купли-продажи от 15.02.2017, по иску конкурсного управляющего Общества «Губахинское АТП» было вынесено вступившее в силу решение Арбитражного суда Пермского края от 11.12.2018 по делу № А50-30244/2018 о взыскании с Общества «СпецАвтоТранс» 5.866.701,64 руб. долга и 52.334 руб. расходов по уплате госпошлины в пользу Общества «Губахинское АТП».

Последнее решение затем послужило основанием для включения требований Общества «Губахинское АТП» в размере 5.919.035,64 руб. долга в состав реестра требований кредиторов Общества «СпецАвтоТранс» (определение арбитражного суда от 07.10.2019 по настоящему делу).

Таким образом, посредством описанных сделок, совершенных ФИО6 и ФИО7, все ликвидные активы Общества «Губахинское АТП» - дебиторская задолженность и спецтехника (в том числе спорная машина УДМ-Е) - были в феврале – марте 2017 года выведены в Общество «СпецАвтоТранс».

При этом, как следует из вышеназванного судебного решения от 11.12.2018 по делу № А50-30244/2018 Общество «СпецАвтоТранс» в марте 2017 года на основании указанного выше договора цессии получило исполнение за Общество «Губахинское АТП» от его дебитора.

Тем не менее, в собственности Общества «СпецАвтоТранс» находилась полученная от Общества «Губахинское АТП» спецтехника, включая спорную машину УДМ-Е, а также здание гаража площадью 1.343 кв. метров и земельный участок под ним, расположенные по ул. Суворова, 28А в г. Губаха.

Между тем, Общество «СпецАвтоТранс» к этому времени уже обладало признаками неплатежеспособности, о чём, в частности, свидетельствует тот факт, что в арбитражном суде рассматривались дела по искам МУП «Губахинское автотранспортное предприятие» (дело № А50-29053/2016, решение о взыскании 378.560 руб. долга по договору купли-продажи от 10.06.2016 вынесено 07.02.2017) и ООО «СпецАвтоСтрой» (дело № А50-9008/2017, решение о взыскании 395.769 руб. долга вынесено 10.04.2017).

Нужно учитывать и то, что в реестр Должника помимо Общества «Губахинское АТП» включены требования ООО «СК Статус» в размере 1.179.702 руб., которые обусловлены неисполнением со стороны Должника обязательств по оплате работ за март 2017 года (решение Арбитражного суда Пермского края от 09.04.2018 по делу № А50-33664/2017), требования Комитета по управлению имуществом Администрации городского округа «Город Губаха» в связи с неисполнением Должником обязательств по уплате арендной платы за период с июля – августа 2016 года (решение Арбитражного суда Пермского края от 07.08.2017 по делу № А50-16791/17), а также Федеральной налоговой службы в размере 284.808 руб. ввиду неисполнения Должником с 2017 года обязанности по уплате обязательных платежей (определение арбитражного суда от 07.10.2019 по настоящему делу).

Также у Должника на тот момент имелись и другие неисполненные обязательства перед его кредиторами, поскольку с 11.07.2017 в отношении него было возбуждено в общей сложности 45 исполнительных производств.

В описанных условиях неплатежеспособности теперь уже Общества «СпецАвтоТранс» его единственным участником и руководителем ФИО6 было принято и оформлено 10.04.2017 решение об одобрении продажи трёх единиц спецтехники, полученной чуть ранее от Общества «Губахинское АТП», а именно машины УДМ-Е (предмет оспариваемых в настоящем споре сделок), самоходной машины ЭД 405 КамАЗ 65115-62 и автогрейдера ГС-14.02 по цене соответственно 560.000 руб., 1.650.000 руб. и 2.050.000 руб. как сделки, в которой имеется заинтересованность и как крупной сделки (л.д. 60 т. 2).

В последующем между Должником в лице ФИО6 и ФИО3 в отношении указанной машины УДМ-Е был оформлен ныне оспариваемый договор купли-продажи от 20.04.2017 (машина снята с регистрации за Должником 21.04.2017 и зарегистрирована уже за ФИО4 09.11.2017), а автогрейдер ГС-14.02 и машина ЭД 405 КамАЗ 65115-62 (сняты с учета в органах технадзора 01.06.2017) по договорам купли-продажи от 23.05.2017 и от 20.06.2017 соответственно были Должником переданы в собственность ООО «Александровское дорожное строительство» (далее – Общество «АДС»).

В тот же период Должником было отчуждено и остальное имущество: здание гаража и земельный участок по ул. Суворова, 28А в г. Губаха по договору купли-продажи от 17.10.2017 отчуждены в пользу ФИО12 ДД.ММ.ГГГГ года рождения (на момент сделки названному покупателю было 78 лет), а погрузчик фронтальный (снят с учета в органах технадзора 01.06.2017) – по договору купли-продажи от 13.10.2017 в пользу ФИО13 за 50.000 руб.

В настоящее время все описанные сделки оспорены конкурсным управляющим Общества «СпецАвтоТранс» в рамках настоящего дела о банкротстве. По всем спорам (помимо настоящего спора в отношении машины УДМ-Е) арбитражным судом первой инстанции вынесены судебные акты о признании сделок недействительными, которые в законную силу не вступили из-за их обжалования ответчиками.

В связи с изложенными обстоятельствами апелляционный суд полагает необходимым отметить, что непосредственно после вывода из имущественной сферы Должника вышеперечисленного ликвидного имущества и при сохранении у Должника признаков неплатежеспособности ФИО6 как единственным участником Общества «СпецАвтоТранс» принято 20.11.2017 решение о ликвидации общества и формировании ликвидационной комиссии, председателем которой назначена ФИО7

Соответствующая запись на основании данного решения в ЕГРЮЛ была внесена 01.12.2017.

Следует отметить, что пребывание должника в процессе ликвидации в силу положений статей 47, 76, 96 Федерального закона от 02.10.2007 "Об исполнительном производстве" препятствует осуществлению в отношении должника исполнительного производства, поскольку в случае ликвидации судебный пристав-исполнитель оканчивает исполнительное производство, снимает наложенные им аресты и ограничения и направляет исполнительные документы в ликвидационную комиссию.

В дальнейшем Общество «СпецАвтоТранс» пребывало в правовом режиме ликвидации вплоть до признания его банкротом по упрощенной процедуре решением арбитражного суда от 15.07.2019 по заявлению Общества «СК Статус».

Применительно к оспариваемым в настоящем споре сделкам с машиной УДМ-Е апелляционный суд отмечает следующие обстоятельства.

В дело представлены договоры купли-продажи от 20.04.2017 между Должником и ФИО3, а также от 23.05.2017 между ФИО3 и ФИО4, согласно которым машина УДМ-Е продана по цене 530.000 руб. и 520.000 руб. соответственно.

Конкурсный управляющий ФИО2 считает, что эти договорные цены существенно занижены в сравнении с рыночной ценой, а также полагает, что фактически оплата по договорам купли-продажи не производилась.

В обоснование своих доводов о несоответствии договоров рыночной цене управляющий ссылается на выполненный по его заказу отчет об оценке от 15.10.2019 № 732 ООО «Капитал-оценка» (в отчете рыночная стоимость УДМ-Е на апрель-май 2017 года определена в 813.000 руб., л.д. 180-263 т. 1), а также сведения о предложениях УДМ-Е к продаже на интернет-ресурсах.

Сторона ответчиков ссылается на факт приобретения машины УДМ-Е Должником у Общества «Губахинское АТП» за 150.000 руб. и 400.000 руб., изготовленный по заказу ФИО3 ООО «МДМ-Оценка» отчет о стоимости от 21.01.2020 № 13/Тр-20 (в этом отчете рыночная стоимость УДМ-Е на апрель-май 2017 года определена в 495.000 руб., л.д. 126-153 т. 2), а также выполненное заключение эксперта от 29.07.2020 № 432 (рыночная стоимость объекта экспертизы на апрель-май 2017 года определена в 524.918 руб., л.д. 27-68 т. 4), выполненное по определению суда о назначении судебной экспертизы работником ООО «Финэкс» ФИО14 Также, по мнению ответчиков, представленный управляющим отчет не является надлежащим доказательством, так как экспертно-консультационным комитетом Пермского регионального отделения ООО «Российское общество оценщиков» (далее – заключение ЭТК) по заказу ФИО15 выдано заключение от 20.01.2020 о его несоответствии законодательству об оценке (л.д. 162-167 т. 2).

Арбитражный суд первой инстанции воспринял позицию ответчиков о недоказанности занижения продажной цены УДМ-Е и указал, что сомнения конкурсного управляющего и кредитора относительно технического состояния машины на момент оспариваемых сделок опровергаются представленными в материалам дела ФИО4 копиями служебной записки ФИО16 от 29.05.2020, актом выполненных работ от 06.07.2017, показаниями свидетеля ФИО16, допрошенного в судебном заседании 30.06.2020 (л.д. 158-165 т.3); экспертом ФИО14 произведен осмотр машины и зафиксировал места сварки. Также суд отметил, что доводы представителя кредитора ФИО8 о том, что ФИО4 не добросовестно искажает техническое состояние машины следует отклонить как надуманные и противоречащие материалам дела, в том числе, документам, характеризующим ФИО4 как человека, осуществляющего финансовую поддержку социальных, образовательных инициатив (л.д. 166-175 т. 3).

Апелляционный суд обращает внимание, что в соответствии с частью 2 статьи 67 АПК РФ арбитражный суд не принимает поступившие в суд документы, не имеющие отношения к установлению обстоятельств по рассматриваемому делу. Соответственно, представленные стороной ФИО4 документы о социально-полезной деятельности в его муниципальном образовании не могли быть приняты судом первой инстанции как критерий отклонения доводов кредитора о недобросовестном поведении ответчика.

Суд должен был исходить из того, что никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, каждое доказательство подлежит оценке судом наряду с другими доказательствами (ст. 71 АПК РФ).

Собственно оценки тем доказательствам, на которые ссылались стороны в отношении рыночной цены спорной машины, суд первой инстанции не дал.

Апелляционный суд вынужден устранять данный недостаток.

В материалах настоящего спора находится две копии совершенного между Обществом «Губахинское АТП» (продавец) и Должником (покупатель) договора купли-продажи между юридическими лицами от 15.02.2017, которые отличаются друг от друга продажной ценой. В копии, полученной управляющим ФИО2 из органов ГИБДД, цена продажи спорной машины УДМ-Е указана в 150.000 руб. (л.д. 145 т. 1), тогда как в копии, представленной в дело совместно ФИО6, ФИО5 и ФИО7, такая цена указана в 400.000 руб. (л.д. 186 т. 2).

В совокупности с вышеуказанными обстоятельствами передачи ликвидного имущества от Общества «Губахинское АТП» в собственность Общества «СпецАвтоТранс», установленными названными выше судебными актами от 16.05.2018 по делу № А50-9428/2017 и от 11.12.2018 по делу № А50-30244/2018, факт использования сторонами сделки в различных правовых ситуациях двух копий договора купли-продажи с разной продажной ценой свидетельствует о их недобросовестности и о невозможности из-за этого рассматривать как цену в 150.000 руб., так и цену в 400.000 руб. в качестве достоверно отражающей рыночную стоимость машины (ст. 68 АПК РФ).

Кроме того, учитывая, что договор от 15.02.2017 совершен за два-три месяца до совершения ныне оспариваемых сделок между Должником, ФИО3 и ФИО4, нужно признать, что рыночная цена машины в эти два-три месяца не могла существенно измениться, и к продажной цене по сделке 15.02.2017 могут быть отнесены результаты выполненных по настоящему спору оценок и экспертизы стоимости машины на апрель – май 2017 года. Ввиду того, что все оценки рыночной стоимости, выполненные профессиональными оценщиками и экспертом существенно превышают значение продажной цены, указанной в обоих вариантах договора от 15.02.2017, у суда первой инстанции не имелось оснований принимать значение в 150.000 руб. и (или) 400.000 руб. в качестве достоверного значения рыночной стоимости спорной машины УДМ-Е.

Оценивая изготовленный ООО «МДМ-Оценка» по заказу ФИО3 отчет об определении рыночной стоимости от 21.01.2020 № 13/Тр-20, нужно обратить внимание на то обстоятельство, что в нём рыночная стоимость определена только затратным подходом, доходный и сравнительный подходы не использовались. При этом отказ от их применения обоснован отсутствием информации по объектам-аналогам (стр. 22 отчета, л.д. 148 т. 2).

Между тем, два других оценщика, чьи отчеты (заключение эксперта) представлены в материалы настоящего спора, исходили из того, что машина УДМ-Е создана на базовом шасси трактора МТЗ-82 «Беларус» и отличается от него возможностью использовать навесное оборудование. Поэтому оба оценщика посчитали допустимым в отсутствие информации о предложениях к продаже УДМ-Е применить именно сравнительный подход, используя информацию о тракторах МТЗ-82 в качестве аналогов (стр. 17 заключения эксперта, стр. 54 отчета ООО «Капитал-оценка»). Замечаний к такому методологическому приему не содержится и в заключении ЭТК, в котором также содержится суждение об обоснованности отказа оценщика от применения доходного подхода (л.д. 165, оборот т. 2).

С учетом этого, учитывая требования Федерального стандарта оценки "Общие понятия оценки, подходы и требования к проведению оценки (ФСО N 1)», выполненный ООО «МДМ-Оценка» отчет об оценке от 21.01.2020 № 13/Тр-20 не может быть принят как надлежащее доказательство.

Исследуя отчет ООО «Капитал-оценка», заключение эксперта ФИО14 и заключение ЭТК, апелляционный суд обращает внимание на то, что в заключении эксперта расчет рыночной стоимости произведен на основании информации о продаже пяти объектов-аналогов (диапазон цены предложения – от 410.000 руб. до 970.000 руб.), в отчете – по трём аналогам (диапазон от 850.000 руб. до 950.000 руб.). При этом из заключения ЭТК следует, что на дату оценки (апрель – май 2017 года) существовало большое количество предложений тракторов МТЗ-82, в том числе с оборудованием (отвал, щетка), аналогичным установленному на спорной машине УДМ-Е (стр. 6 заключения ЭТК). Это же следует из иных материалов дела (л.д. 53-55, 106-108 т. 4). Однако, в отчете ООО «Капитал-оценка» нет сведений о формировании выборки и критериев отбора конкретных объектов для использования их в качестве аналогов. В связи с этим нужно согласиться со сделанным в заключении ЭТК суждением о том, что при изготовлении отчета ООО «Капитал-оценка» оценщиком были приняты аналоги из самого дорого диапазона цен предложений (стр. 7 заключения ЭТК) и потому отчет не может быть принят в качестве достоверного доказательства.

При этом в заключении ЭТК приводится собственная выборка из 17-ти объектов 2012-2013 г. выпуска с ценовым диапазоном на апрель-май 2017 года от 210.000 руб. до 950.000 руб. (стр. 6-7 заключения ЭТК). Апелляционный суд полагает, что данная выборка объектов может послужить цели определения рыночной стоимости посредством отбора объектов, обладающих таким же, как спорной машины оборудованием (отвал или кун, щетка). Таких объектов в выборке восемь, средняя цена предложения для них – 647.000 руб.

Заслуживают внимания доводы конкурсного управляющего ФИО2 о том, что при выполнении экспертизы эксперт ФИО14 не должна была учитывать якобы выполненный ФИО4 ремонт.

Апелляционный суд отмечает, что экспертом ФИО14 при определении рыночной стоимости спорной машины применена корректировка на ремонт со ссылкой на наличие в деле представленных ФИО4 служебной записки от 29.05.2017 (л.д. 158-159 т. 3) и акта выполненных работ от 06.07.2017 (л.д. 160-161 т. 3), составленных ФИО16

Согласно пояснениям ФИО4 и показаниям допрошенного судом первой инстанции свидетеля ФИО16, последний в 2017 году являлся работником предпринимателя ФИО4 и производил технический осмотр машины УДМ-Е после её покупки и прибытия в место проживания ФИО4; в результате осмотра были выявлены многочисленные неисправности, которые были устранены после приобретения ФИО4 запчастей и ремонта (л.д. 177 т. 3).

Однако, обыкновением гражданского оборота является осмотр технически сложной техники покупателем или привлеченным им специалистом до её приобретения, поскольку наличие неисправностей влияет на цену сделки. Применительно к обстоятельствам настоящего спора никаких доказательств того, что в момент получения ФИО4 спорной машины в собственность у неё имелись неисправности или дефекты, не имеется. Сведения о таких дефектах в составленном между ФИО3 и ФИО4 акте приема-передачи от 23.05.2017 отсутствуют (л.д. 6 т. 2).

Кроме того, ФИО4 не представлены доказательства трудовых и (или) гражданско-правовых отношений с ФИО16, в рамках которых последний мог бы оказать ему в 2017 году соответствующие услуги по осмотру и ремонту машины. Между тем, в материалы спора органами Пенсионного фонда РФ представлены сведения о работниках предпринимателя ФИО4, среди которых в 2017 году ФИО16 нет (л.д. 25-42 т. 2).

Также не представлены ФИО4 и доказательства приобретения запчастей, якобы использованных в июле 2017 года в ремонте (ответчик представил лишь счет от 28.07.2020 на запчасти стоимостью 166.355 руб. в обоснование затрат на аналогичные запчасти в 2017 году, л.д. 105 т. 4), хотя, учитывая, что ФИО4 являлся индивидуальным предпринимателем и участником (руководителем) трёх предприятий, в случае приобретения запчастей в июле 2017 года документы об этом должны были бы у него сохраниться и могли быть представлены в суд (ст. 65 АПК РФ).

В материалах настоящего спора имеются доказательства того, что ФИО4 машина УДМ-Е эксплуатируется с середины ноября 2017 года (договоры оказания услуг по уборке территории от 13.11.2017, 10.01.2018 и 11.01.2018, л.д. 100-117 т. 3), то есть почти три года. За этот период эксплуатации машина неизбежно подвергалась износу, в связи с чем факт обнаружения экспертом ФИО14 следов износа и дефектов при осмотре машины УДМ-Е в присутствии ФИО4 в июле 2020 года (л.д. 52 т. 4) не означает наличия неисправностей у машины в момент её передачи ФИО4 в собственность в 2017 году.

При изложенных обстоятельствах оснований полагать, что при передаче спорной машины УДМ-Е в собственность ФИО4 в 2017 году у машины имелись недостатки, влияющие на её рыночную стоимость, не усматривается. Соответственно, у эксперта не имелось оснований при выполнении судебной экспертизы учитывать поправочный коэффициент на ремонт.

Кроме того, исходя из сформулированных самой ФИО14 критериям отбора объектов-аналогов из выборки (стр. 22 заключения эксперта), ею не должен был учитываться в качестве аналога объект по цене 410.000 руб., поскольку в отличие от иных аналогов в объявлении о его продаже речь идет о срочной продаже и не очевидно наличие и условия продажи навесного оборудования (стр. 55 заключения эксперта, л.д. 54 т. 4). Используя примененную ФИО14 методику расчета относительно остальных обоснованно отобранных ею объектов-аналогов без учета корректировки на ремонт (стр. 17-29 заключения эксперта), рыночная стоимость спорной машины может быть оценена в (738.920 + 618.800 + 555.100 + 848.750) : 4 = 690.390 руб.

Согласно статье 3 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» рыночная стоимость имущества (объекта оценки) - это наиболее вероятная цена, по которой данный объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией и на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства.

Таким образом, рыночная стоимость имеет вероятный характер и имеет как минимальный, так и максимальный размеры.

Учитывая полученные из заключения ЭТК и заключения эксперта ФИО14 сведения о наиболее вероятной рыночной стоимости трактора МТЗ-82 с аналогичным спорной машине навесным оборудованием (647.000 руб. и 690.000 руб. соответственно), а также представленные конкурсным управляющим ФИО2 сведения об имевшихся на рынке предложениях в отношении продажи именно машины УДМ-Е 2013 года выпуска за 730.000 руб. и 735.000 руб. (л.д. 201 т. 2, л.д. 127 т. 4), суд приходит к убеждению, что рыночная стоимость спорной машины УДМ-Е на апрель-май 2017 года находилась в диапазоне 650.000 – 730.000 руб.

Следовательно, продажная цена, определенная в оспариваемых управляющим договорах купли-продажи от 20.04.2017 и от 23.05.2017 в 530.000 руб. и 520.000 руб. занижена на 21-30% относительно рыночной стоимости.

В качестве критерия существенности данного отклонения апелляционный суд полагает возможным ориентироваться на положения статьи 40 Налогового кодекса РФ (далее - НК РФ), согласно которым по общему правилу для целей налогообложения принимается цена товаров, работ или услуг, указанная сторонами сделки. Пока не доказано обратное, предполагается, что эта цена соответствует уровню рыночных цен (пункт 1 названной статьи).

В то же время в соответствии с положениями пункта 2 статьи 40 НК РФ налоговые органы при осуществлении контроля за полнотой исчисления налогов вправе проверять правильность применения цен по сделкам. При этом отклонения в сторону повышения или понижения цены в пределах 20% не являются нарушением и цена признается действительной для целей сделки (пункт 3 статьи 40 НК РФ).

Таким образом, отклонения определенной в оспариваемых договорах продажной цены в 21-30% от рыночной стоимости спорной машины являются существенными и должны были быть очевидными для сторон сделок при их разумном и добросовестном поведении, подразумевающем некоторое ознакомление с ситуацией на рынке продаж соответствующего товара, препятствий к чему ни у ФИО3, ни у ФИО4 не имелось.

Анализируя совершение оспариваемых сделок с ФИО3 и ФИО4, нужно учитывать и следующие обстоятельства.

Ответчик ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ года рождения приходится сыном ФИО17 (л.д. 89 т. 1) - руководителю и учредителю (15%) ООО «Александровское дорожное строительство», основным видом деятельности которого является деятельность по эксплуатации автодорог и магистралей (л.д. 196-200 т. 2).

Кроме того, ФИО3 был с октября 2016 года и на протяжении всего 2017 года трудоустроен на указанном предприятии своего отца, что подтверждается справкой 2-НДФЛ (л.д. 86-87 т. 1).

Представителем ответчика ФИО3 в заседании апелляционного суда не отрицалось знакомство его отца ФИО17 и ФИО6

Как выше уже указано, ООО «Александровское дорожное строительство» по договорам купли-продажи от 23.05.2017 и 20.06.2017 приобрело у Должника автогрейдер ГС-14.02 и машину ЭД 405 КамАЗ 65115-62, одобрение сделки по продаже которых оформлено ФИО6 одним и тем же решением от 10.04.2017 вместе с одобрением сделки в отношении спорной машины УДМ-Е, которая по договору купли-продажи от 20.04.2017 отчуждена ФИО3

Как ответчик ФИО3, так и допрошенный судом первой инстанции свидетель ФИО17 подтвердили, что вместе приезжали в офис Должника и вели переговоры о продаже спорной машины УДМ-Е.

При этом оплата за автогрейдер ГС-14.02 и машину ЭД 405 КамАЗ 65115-62 производилась Обществом «Александровское дорожное строительство» в безналичной форме в пользу третьих лиц по письмам Должника. Условия оспариваемого договора от 20.04.2017 с ФИО3 также предусматривали безналичное зачисление денежных средств на счет Должника в 5-дневный срок после заключения договора.

Тем не менее, ответчик ФИО3, свидетель ФИО17, а также третьи лица ФИО6, ФИО5 и ФИО7 утверждают, что деньги в сумме 530.000 руб. были переданы ФИО3 наличными, в связи с чем ему выдана квитанция к приходно-кассовому ордеру Должника.

Данная квитанция к ордеру № б/н от 20.04.2017 представлена в дело (л.д. 1 т. 2). Третьими лицами в дело представлена копия самого ордера.

Между тем, как следует из письма Межрайонной инспекции ФНС России № 14 по Пермскому краю, за Должником не были зарегистрирована контрольно-кассовая техника (л.д. 102 т. 1), наличие такой техники является необходимым элементом для совершения приходных кассовых операций.

На расчетный счет Должника 530.000 руб. не были зачислены, доказательств отражения данной суммы в бухгалтерских и кассовых документах (помимо представленного ордера и квитанции к нему) и расходования Должником не имеется. Нужно отметить и то, что ордер и квитанция к нему не отвечают требованиям ведения кассовых операций, которые предусматривают сквозную нумерацию кассовых ордеров. Представленные в дело ордер и квитанция такой нумерации лишены.

Кроме того, нужно отметить и противоречия между пояснениями перечисленных лиц об обстоятельствах передачи денег ФИО3

Сам ответчик ФИО3 первоначально дал пояснения о том, что он узнал о продаже УДМ-Е от своего отца и из объявления на сайте «Авито», затем поехал с отцом в офис Должника, где он лично передал наличные деньги ФИО7, которую отец представил ему как директора.

Затем ФИО6, ФИО5 и ФИО7 представили в суд первой инстанции 17.02.2020 совместный отзыв, согласно которого Ш-ны осмотрели технику 18.04.2017, после чего они приняли решение о покупке УДМ-Е за 530.000 руб. Затем Ш-ны вновь приехали 20.04.2017, когда директор ФИО6 отсутствовал; ФИО3 подписал заранее подписанный ФИО6 договор и передал 530.000 руб. наличными бухгалтеру-кассиру ФИО18, которая выдала ему квитанцию к ордеру. ФИО7 не являлась работником Должника, не принимала деньги и не выдавала ордер, была в офисе по личным вопросам (л.д.181-182 т. 2).

Свидетель ФИО17 в судебном заседании 18.02.2020 дал показания о том, что сын по объявлению в «Авито» узнал о продаже трактора и попросил с ним сходить посмотреть его и помочь приобрести; они пришли в Общество «СпецАвтоТранс», посмотрели трактор, их всё устроило, они отдали деньги какой-то женщине, но точно не ФИО19, и забрали трактор.

Таким образом, пояснения отца и сына ФИО20 отличаются в части того, от кого (откуда) ФИО3 стало известно о продаже машины УДМ-Е, а также кому ФИО3 передавал наличные деньги. Пояснения Ш-ных отличаются от пояснений ФИО6, ФИО5 и ФИО7 в части последовательности действий по оформлению сделки.

Нужно отметить, что, по словам ФИО3, он отдавал за машину УДМ-Е наличные деньги, вырученные от продажи 16.04.2017 ФИО21 ранее принадлежавшей ему легковой автомашины «Киа Церато».

Исходя из сведений о доходе ФИО3 (л.д. 81-87 т. 1), сумма в 530.000 руб. являлась для него крайне значительной, в связи с чем нужно полагать, что при её передаче он должен был действовать безусловно осмотрительно (и, в любом случае понимать, кому именно он передаёт деньги) и под контролем со стороны отца (опытного в вопросах оформления документов директора предприятия, осуществляющего деятельность по эксплуатации дорог, для чего и предназначалась по своим характеристикам УДМ-Е, и которое примерно в тот же период приобрело у Должника две другие единицы дорогостоящей и специализированной дорожной техники).

Далее, следует согласиться с доводами конкурсного управляющего ФИО2 о легкомысленности пояснений ответчика ФИО3 о мотивах и цели приобретения спорной машины УДМ-Е. Данная машина, которая относится к технике, специализированной для выполнения дорожных работ, согласно пояснениям ответчика была приобретена им для личного пользования, а именно для охоты и вспашки огорода в 15 соток у своей бабушки, потом он решил её продать и через объявление продал ФИО4

Эти пояснения в суде первой инстанции поддержали своими показаниями свидетель ФИО17 (отец), а также свидетель ФИО22 Последний дал показания, что является приятелем ФИО17 и работает водителем Общества «АДС» (то есть является подчиненным отца ответчика), за один день на УДМ-Е были вспаханы два огорода бабушек, а также поле для посева овса с целью завлечения животных (медведей) для охоты на них.

При этом апелляционный суд обращает внимание, что ФИО3 прав на управление трактором (категории С, D, Е) не имел. Регистрация за ФИО23 в органах гостехнадзора ни машины УДМ-Е, ни какой-либо иной техники не производилась (л.д. 3 т. 3). После снятия машины УДМ-Е Должником с учета в гостехнадзоре 21.04.2017, она 09.11.2017 была зарегистрирована сразу за ФИО4 (л.д. 69 т. 1).

Легкомысленность приведенных ФИО3 мотивов, которая выражается в несоответствии намерений (чтобы пахать огород) функционалу приобретаемой техники (специализированная машина для дорожных работ), а также в несоответствии затрат (продажа легкового автомобиля для приобретения УДМ-Е) полученному результату (вспашка двух огородов и поля для завлечения животных до продажи машины). Данная легкомысленность не соответствует возрастному и образовательному уровню ответчика ФИО3, который имеет полное образование и проявляет разностороннюю социальную активность: согласно справкам 2-НДФЛ с 2015 года ответчик помимо предприятия отца получает доход в Государственном автономном учреждении Тюменской области «Центр спортивной подготовки и проведения спортивных мероприятий» и в Федеральном казенном образовательном учреждении высшего образования «Самарский юридический институт ФСИН» (л.д. 81-87 т. 1).

Описанная легкомысленность мотивов приобретения машины УДМ-Е ответчиком, которая, тем не менее, поддержана ФИО17 и ФИО22, резко контрастирует с теми фактами, что сделка совершалась в присутствии и, очевидно, под контролем со стороны ФИО17, который в силу своего социального и личностного статуса руководителя предприятия и отца в полной мере должен был сознавать всё содержание происходящего, функционал приобретаемой сыном машины, а также с тем фактом, что примерно в то же время возглавляемое ФИО17 предприятие приобрело у Должника две другие специализированные дорожные машины.

В материалах дела нет доказательств опубликования ФИО3 какого-либо сообщения о продаже спорной машины УДМ-Е, через которое ФИО4 узнал бы о намерении ФИО3 продать машину. Между тем, оба ответчика сообщают, что узнал друг друга через такое объявление.

Нужно обратить внимание и на значительный промежуток времени между заявляемой ответчиками датой совершения между ними договора купли-продажи (23.05.2017) и фактом регистрации ФИО4 машины УДМ-Е за собой в органах гостехнадзора (09.11.2017) при том, что доводы о необходимости ремонта выше уже опровергнуты.

Отмеченные выше многочисленные противоречия сколько-нибудь убедительного объяснения со стороны ответчиков не получили, что в силу положений статей 9, 65 АПК РФ и повышенного стандарта доказывания в рамках процесса по делу о банкротстве переводит бремя доказывания своей добросовестности на ответчиков.

Руководствуясь разъяснениями, изложенными в пункте 1 постановления

Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", нужно констатировать, что доказательства такой добросовестности не представлены.

Апелляционный суд, исходя из изложенных обстоятельств, полагает, что ФИО3 никогда не выступал действительным приобретателем машины УДМ-Е и не намеревался осуществлять владение и пользование ею. Оформление с ним договора купли-продажи от 20.04.2017 было обусловлено тем, что 16.04.2017 он действительно продал принадлежавший ему легковой автомобиль «Киа Церато», получил за него наличные средства и этот факт был зафиксирован органами и документами ГИБДД. Соответственно, сообразуясь с устоявшейся судебной практикой, лица, заинтересованные в сокрытии действительной сделки (цепочки сделок) с машиной УДМ-Е, решили использовать отмеченный факт для оформления притворной сделки в виде договора купли-продажи от 20.04.2017 между Должником и ФИО3, чтобы, опираясь на документы ГИБДД, создать ложное впечатление о возмездности вывода спецтехники из имущественной сферы Должника и прикрыть иную, безвозмездную для Должника сделку, результатом которой стало отчуждение ликвидной техники и причинение вреда имущественным правам его кредиторов.

Апелляционный суд полагает, что ФИО4 выступил действительным конечным приобретателем машины УДМ-Е, однако он не может рассматриваться как добросовестно действовавшее при этом лицо.

Как выше уже указано, он, будучи с 2004 года индивидуальным предпринимателем, а также участником (руководителем) трёх предприятий, перед совершением сделки в отношении машины УДМ-Е, действуя разумно и добросовестно должен был и мог исследовать состояние рынка и получить достоверные сведения о сложившейся рыночной стоимости аналогичной техники. Учитывая продажную цену, указанную в оспариваемом договоре от 26.05.2017 с ФИО4, нужно признать, что машина получена им по стоимости, как минимум, на 21-30% меньшей рыночной.

Действительно, исходя из положений статей 421, 424 ГК РФ, заключение договора купли-продажи по цене, не соответствующей рыночной стоимости, само по себе не является порочным. Тем не менее, применительно к настоящему спору нужно учитывать, что датированный 23.05.2017 договор совершался ФИО4 с лицом, которое не регистрировало за собой в органах гостехнадзора спорную машину (это было очевидно для ФИО4, исходя из содержания представленного паспорта самоходной машины). Более того, исходя из вышеизложенных обстоятельств ФИО3 не являлся фактическим владельцем машины УДМ-Е и, очевидно, что переговоры о её приобретении ФИО4, будучи опытным предпринимателем, вёл не с ФИО3, а с фактическим владельцем спорной машины, который не раскрыт ни ФИО3, ни ФИО4

Проанализированные выше процессуальное поведение ответчика ФИО4 в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции также свидетельствует о его недобросовестности.

Апелляционный суд убежден, что ФИО4 действительно уплатил за машину УДМ-Е некоему лицу некую денежную сумму, однако это не оправдывает недобросовестность названного ответчика, выражающуюся в совершении притворной сделки с ФИО3, которая прикрывает скрываемую сделку по распоряжению в пользу ФИО4 имущества Должника во вред имущественным правам его кредиторов.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В силу пункта 4 статьи 10 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Статьёй 10 ГК РФ запрещаются действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Принимая во внимание вышеизложенное, договоры купли-продажи от 20.04.2017 между Должником и ФИО3 и от 23.05.2017 между ФИО3 и ФИО4 подлежат признанию недействительными (ничтожными) по основаниям пункта 2 статьи 170 ГК РФ как притворные сделки. Прикрываемая ими сделка по безвозмездному отчуждению из состава имущества Должника машины УДМ-Е в пользу скрываемого бенефициара и передаче машины в собственность ФИО4 является ничтожной по основаниям статей 10, 168 ГК РФ как сделка со злоупотреблением правами в обход закона с противоправной целью.

Последствиями признания сделок недействительными в силу положений статьи 167 ГК РФ и статьи 61.6 Закона о банкротстве должно явиться истребование спорной машины УДМ-Е от ФИО4 в состав конкурной массы Должника посредством её передачи конкурсному управляющему, для чего, по мнению апелляционного суда, достаточен 10-дневный срок.

Поскольку доказательств получения Должником переданных ФИО4 за машину денежных средств не имеется, действительные размер и получатель такой платы со стороны ФИО4 не раскрыты, апелляционный суд лишен возможности осуществить реституцию в пользу ФИО4

Ввиду изложенного определение арбитражного суда от 29.08.2020 подлежит изменению ввиду несоответствия выводов суда обстоятельствам настоящего дела (пункт 3 части 1 статьи 270 АПК РФ).

Судебные расходы по спору относятся на ответчиков (статья 110 АПК РФ, пункт 18 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.06.2012 № 35).

Руководствуясь ст.ст. 176, 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Пермского края от 29 августа 2020 года по делу № А50-9504/2019 изменить, изложив пункты 1,3,5,6 его резолютивной части в следующей редакции:

«Заявление конкурсного управляющего удовлетворить:

Признать недействительными договор купли-продажи от 20 апреля 2017 года между ООО «СпецАвтоТранс» и ФИО3 и договор купли-продажи от 23 мая 2017 года между ФИО3 и ФИО4.

Применить последствия недействительности сделки:

Обязать ФИО4 в десятидневный срок передать конкурсному управляющему ООО «СпеАвтоТранс» универсальную дорожную машину УДМ-Е 2013 года выпуска, № двигателя 783959, № ведущего моста 776974/173509-04, № коробки передач 477947, заводской номер машины (рамы) 0342(808165194).

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета 7.500 рублей госпошлины за подачу иска и апелляционной жалобы.

Взыскать с ФИО4 в доход федерального бюджета 7.500 рублей госпошлины за подачу иска и апелляционной жалобы

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

Председательствующий

ФИО24

Судьи

ФИО25

ФИО1