Постановление от 23 апреля 2024 г. по делу № А40-79194/2021

№ 09АП-12421/2024

Дело № А40-79194/21
г. Москва
24 апреля 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 10 апреля 2024 года


Постановление изготовлено в полном объеме 24 апреля 2024 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи С.А. Назаровой,

судей А.Г. Ахмедова, Ж.Ц. Бальжинимаевой,

при ведении протокола помощником судьи Е.П. Ивановой,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М» на определение Арбитражного суда города Москвы от 31 января 2024 года по делу №А40-79194/21 о частичном удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М», о признании доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, о приостановлении производства по заявлению о привлечении ФИО2, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами,

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М»

при участии лиц, согласно протоколу судебного заседания.

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14.02.2022 ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3

Сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 19.02.2022 №31.

17.10.2022 (направлено через почтовое отделение связи 12.10.2022) в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО2, ФИО4, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и о приостановлении производства по заявлению в части размера субсидиарной ответственности.

Определением суда от 13.12.2022 ФИО6 привлечен к участию в споре в качестве соответчика.

Определением суда от 18.05.2023 в качестве соответчика привлечен ФИО1

Определением от 19.10.2023 суд привлек в качестве соответчика ФИО7.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 31.01.2024 заявление конкурсного управляющего ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М» удовлетворено частично, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М». Приостановлено производство по заявлению о привлечении ФИО2, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении оставшейся части требований судом отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО1 и конкурсный управляющий обратились с апелляционными жалобами в Девятый арбитражный апелляционный суд, в которых просят определение отменить, принять по делу новый судебный акт, в обоснование ссылаясь на нарушение судом норм материального и процессуального права.

Представители конкурсного управляющего и ФИО1 в судебном заседании настаивали на удовлетворении своих апелляционных жалоб.

ФИО6 в судебном заседании возражал против удовлетворения жалобы.

Представитель ФИО4 возражал против удовлетворения жалобы конкурсного управляющего в части наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 и ФИО1, поддержал в части наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7

Иные лица, участвующие в деле в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежаще.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266 и 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность определения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно материалам дела, из заявления конкурсного управляющего следует, что контролирующими должника лицами являлись:

ФИО6 – участник с 11.07.2017 по 30.07.2019 с 100% долей в уставном капитале, с 30.07.2019по 19.08.2019 с 80 % долей в уставном капитале;

ФИО4 – руководитель с 30.07.2019 по 04.02.2020, участник с 30.07.2019 по 19.02.2020 с 20%, 100%, 55,56% долей в уставном капитале;

ФИО2 – руководитель с 04.02.2020 до введения в отношении должника процедуры конкурсное производство;

ФИО5 – участник с 17.03.2020;

ФИО1 – фактический руководитель должника и конечный бенифициар группы компаний, в которую входил должник;

ФИО7 – являлась доверенным лицом ФИО1 по вопросам, связанным с финансами, имела доступ в Банк-клиент должника.

Заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО1, ФИО7 к субсидиарной ответственности основано на положениях п.п. 2 п. 2 ст. 61.11, п.п.1 п.2 ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), в связи с не передачей документации, товарно-материальных ценностей, печатей, штампов конкурсному управляющему, и совершение сделок, повлекших вывод материальных активов в пользу заинтересованных лиц, что привело к банкротству должника.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО2, ФИО1 к субсидиарной ответственности, исходил из представления им надлежащих доказательств наличия обязательных условий, при которых возможно привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. При этом суд пришел к выводу о недоказанности конкурсным управляющим совокупности обязательных условий, при наличии которых возможно привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в отношении ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7

Суд апелляционной инстанции соглашается с такими выводами Арбитражного суда города Москвы.

Из положений пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве следует, что под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 4 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В пункте 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце четвертом пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

С учетом изложенных выше правовых норм, ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6 являются контролирующими должника лицами согласно п.4 ст. 61.10 Закона о банкротстве.

Доводы ФИО4 и ФИО6 о номинальном их статусе с учетом позиции, изложенной в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», не могут быть приняты в качестве оснований для признания их утратившими статус контролирующих должника лиц.

Вопреки доводам ФИО1 суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии у данного ответчика статуса контролирующего должника лица в силу следующего.

Так, из пояснений ФИО4, ФИО6, а также допрошенных в ходе судебного заседания в качестве свидетелей бывших работников ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М» ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 следует, что ФИО1 создана группа компаний из Обществ «СТРОЙМОСТ», «СУ-77 …», «СТРОЙИНВЕСТ-М» (имелось 2 общества с одинаковым наименованием), указанные физические лица принимались на работу по распоряжению ФИО1 в одно из указанных Обществ, потом по распоряжению данного лица переводились в другое. Бывшие работники должника пояснили, что при выполнении трудовой функции исполняли распоряжения ФИО1, вся документация подлежала согласованию с ним; ФИО4 занимался поиском контрактов, находился на строительных объектах, ФИО6 являлся юристом и работал в Обществах «СТРОЙМОСТ», «СУ-77», «СТРОЙИНВЕСТ-М» на указанной должности.

Кроме того, на запрос суда в материалы дела ИФНС России №34 по г. Москве представлены акт налоговой проверки от 11.07.2022 № 20-04/9-А и решение от 20.02.2023 № 20-04/9-Р о привлечении к ответственности в отношении ООО «Строймост», из которых следует, что согласно выписке, из ЕГРЮЛ должностными лицами ООО «Строймост» ИНН <***> являлся ФИО1 – генеральный директор и учредитель.

Основным видом деятельности ООО «Строймост» является деятельность по строительству автомобильных дорог и автомагистралей. (ОКВЭД – 42.11) ФИО1 является генеральным директором и учредителем следующих организаций: ООО «Строймост» ИНН <***>, ООО «СУ-77» ИНН <***>, ООО «СУ-77 Транс» ИНН <***>, ООО «СУ-77 Групп» ИНН <***>, ООО «Трансавто» ИНН <***>.

Данные обстоятельства свидетельствуют, о том, что данные организации являются аффилированными и подконтрольными ФИО1

Для получения пояснений, в рамках ст.90 НК РФ направлены повестки генеральному директору ООО «Строймост» ФИО1, а также сотрудникам организации (всего 51 повестка). На момент составления акта налоговой проверки, в инспекцию явились 2 свидетеля (ФИО12 Протокол допроса б/н от 11.11.2021, ФИО13 Протокол допроса б/н от 11.11.2021).

В ходе проведения допросов, свидетели указали адрес фактического местонахождения ООО «Строймост» - <...>. (Бизнес центр Барклай Плаза). Организации ООО «Стройинвест М» ИНН <***>, ООО «Стройинвест М» ИНН <***> не знакомы.

При этом, свидетель ФИО12 пояснил что должностные лица организации ООО «Строймост» имели доступ и возможность использования в своей финансово-хозяйственной деятельности документы организаций ООО «Стройинвест М».

Уполномоченным органом по взаимоотношениям Общества «Строймост» с должником ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М» (ИНН <***>) установлены следующие обстоятельства: ООО «Стройинвест-М» ИНН <***> дата образования 11.07.2017, адрес 101000, г. Москва, пер., Колпачный,6/ стр.5, пом II ком 4, оф.13 Д, генеральные директора в период с 11.07.2017 по 29.07.2019 ФИО6 ИНН <***> (массовость 4 орг.), в период с 3.07.2019 по 04.02.2020 ФИО4 ИНН <***> (массовость 3 орг.), в период с 05.02.2020 по 30.03.2021 ФИО5 ИНН <***> (массовость - 2 орг.), в период с 31.03.2021 по настоящее время ФИО2 ИНН <***> (массовость 4 орг.); совпадение IP 89.175.160.38 с которого были предоставлены налоговые декларации ООО «Стройинвест-М» ИНН <***> с IP адресом IP 89.175.160.38, ООО «Стройинвест-М» ИНН <***>, ООО «СУ-77 Транс» <***>; - ООО «Строймост» перечисляло денежные средства в адрес ООО «Стройинвест-М» ИНН <***> с назначением платежа «за выполненные СМР».

После получения денежных средств от ООО «Строймост» в течение 1-3х банковских дней перечисляло денежные средства в организации: ООО «Мосартстрой» ИНН <***>, с назначением платежа «за выполненные строительно-монтажные работы; ООО «Альянс Пасифик» ИНН <***> с назначением платежа «за выполненные строительно-монтажные работы; ООО «Шарлиз» ИНН <***> с назначением платежа «за выполненные строительно-монтажные работы; ООО «Селена» ИНН <***> с назначением платежа «за выполненные строительно-монтажные работы; ООО «Ранда» ИНН <***> с назначением платежа «за выполненные строительно-монтажные работы.

Генеральный директор ООО «Мосартстрой» ФИО14 ИНН <***> одновременно являлся сотрудником и получал доход в следующих аффилированных организациях: ООО «Мосартстрой» ИНН <***> в период 2018,2019,2020г.; ООО «СУ-77» ИНН <***> в период 2016г.; ООО «СУ-77 ТРАНС» ИНН <***> в 2018г., 2019,2020 г.г.; ООО «СУ-77 ГРУПП» ИНН <***> в 2016г.; ООО «Трансавто» ИНН <***> в 2020 г.

В действиях с формально независимыми лицами – ООО «Стройинвест-М» ИНН <***>, ООО «Стройинвест-М» ИНН<***> прослеживаются обстоятельства, свидетельствующие о подконтрольности и согласованности действий, выразившиеся в искусственном завышении цены и использованием фирм-однодневок в целях уменьшения налоговой базы и суммы подлежащего уплате налога, тем самым ООО «Строймост» нарушены условия, указанные в ст. 54.1 Налогового кодекса РФ.

ООО «Строймост» создана система взаимоотношений с контрагентами, которая не имеет экономического смысла и предпринята с единственной целью - создания видимости хозяйственных операций для завышения произведенных расходов с целью минимизации уплаты в бюджет налога на прибыль.

Сделки, заключенные ООО «Строймост» и ООО «Стройинвест-М» (ИНН <***>), ООО «Стройинвест-М» (ИНН <***>) являются фиктивными, и как следствие реальность оказания услуг, поставки ТМЦ не подтверждена. Данные сделки направлены на реализацию иных правовых последствий и выполняют иную юридическую схему в виде необоснованного включения в расходную часть при исчислении налога на прибыль фиктивных операций с целью минимизации уплаты налога на прибыль в бюджет.

ООО «Строймост» в проверяемом периоде неправомерно включило в состав налоговых вычетов по НДС, согласно книге покупок, суммы НДС по взаимоотношениям с ООО «Стройинвест-М» (ИНН <***>), ООО «Стройинвест-М» (ИНН <***>).

Инспекцией в ходе проверки установлена схема использования ООО «Строймост» «технических» компаний в своей финансово-хозяйственной деятельности, находящихся на общей системе налогообложения и являющихся «транзитерами» по перечислению денежных средств на счета «фирм-однодневок» и обналичивания денежных средств.

При этом, ООО «Строймост», используя данную цепочку организаций заявляла налоговые вычеты по НДС по счетам-фактурам «технических компаний».

«Технические» организации являются транзитным звеном, не имеют численности персонала, реальных руководителей, какой-либо рекламной информации (сайт, реклама в каких-либо информационных ресурсах), налоговые платежи минимизируют за счет подставных фирм, заявляя по ним налоговые вычеты и расходы.

«Технические» организации играют роль регуляторов денежных потоков и обналичивают денежные средства, а также направляют на счета «фирм-однодневок» для дальнейшего вывода из оборота с помощью банковских схем.

Инспекцией установлены факты, свидетельствующие о применении схемы минимизации налоговых платежей проверяемым налогоплательщиком, не проявление налогоплательщиком должной осмотрительности при заключении договоров, с целью умышленного создания формального документооборота при отсутствии реального осуществления заявленных хозяйственных операций по цепочке контрагентов с целью получения исключительно налоговой экономии, связанной с неуплатой налогов (для уменьшения налогооблагаемой базы по НДС и нарушение налогоплательщиком положений статьи 54.1 НК РФ, а именно: не соблюдение необходимых условий уменьшения налоговой базы и (или) сумму подлежащего уплате налога в соответствии с правилами соответствующей главы части второй НК РФ (нарушения отражены в настоящем акте).

Таким образом, совокупность указанных выше обстоятельств позволяет сделать вывод о не подтверждении обществом реального исполнения хозяйственных операций с ООО «Стройинвест-М» ИНН <***>, ООО «Стройинвест-М» ИНН <***>, поскольку ООО «Строймост» (выгодоприобретатель) с целью получения исключительно налоговой экономии, связанной с неуплатой налогов, вовлекло в финансово-хозяйственные взаимоотношения «технические» организации, не преследуя разумных экономических целей, поскольку имело возможность самостоятельно осуществлять строительные работы и закупку ТМЦ ввиду большого штата сотрудников и квалифицированных специалистов.

В ходе дополнительных мероприятий налогового контроля в соответствии со ст. 90 НК РФ, Инспекцией проведены следующие допросы свидетелей: ФИО15, (сотрудник ООО «Строймост»), ФИО6 (генеральный директор ООО «Стройинвест-М» ИНН <***>) работал в ООО «Строймост» в должности Юрист, ФИО4 (генеральный директор ООО «Стройинвест-М» ИНН <***>) работал в ООО «Строймост» начальника по ПТО / главным инженером, ФИО14 (генеральный директор ООО «Мосартстрой»), ФИО16 (сотрудник ООО «Строймост»). Свидетели показали, что генеральные директора организаций ООО «Стройинвест М» (ИНН <***>), ООО «Стройинвест М» (ИНН <***>), являлись одновременно сотрудниками ООО «Строймост». Данные обстоятельства свидетельствуют, о том, что данные организации являются аффилированными и подконтрольными ФИО1

Доводы ответчика о том, что решение налогового органа в настоящее время обжалуется ФИО1 обоснованно отклонены судом первой инстанции.

В соответствии с правовой позицией Президиума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в п. 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в деле о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного 20.12.2016, материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров в качестве средств доказывания фактических обстоятельств.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Данный подход ранее сформирован правоприменительной практикой, выработанной экономической коллегией Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам, и в дальнейшем нашел отражение в пункте постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53).

Учитывая изложенное выше, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что фактическим руководителем должника являлся ФИО1, который создал группу компаний из различных обществ, поставив на руководящие должности своих сотрудников, находящихся в его подчинении, с целью использования схемы по минимизации уплаты налогов в бюджет.

Доводы ответчика об обратном опровергаются изложенными выше обстоятельствами.

При этом, судом не установлено оснований для отнесения ФИО7 к контролирующим должника лицам, поскольку согласно разъяснениям, изложенным в абзаце четвертом пункта 3 Постановления № 53, лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно замещало должность финансового директора/ заместителя генерального директора по финансам и имело доступ к расчетному счету должника.

Представленными в материалы дела документами не подтверждается наличие у ФИО7 влияния как на деятельность должника, так и группы компаний. Наличие номера телефона ФИО7 в банке-клиенте для получения одноразового пароля, а также доверенности на представление интересов должника в Банке не свидетельствует о том, что именно у ФИО7 имелась фактическая возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Судом установлено, что действия ФИО7 соответствовали целям и задачам ее трудовой деятельности (являлась сотрудником в иных обществах, в ходящих в группу компаний ООО «СУ-77 ТРАНС», ООО «ТРАНСАВТО» в должности заместителя генерального директора по финансам). Доказательств обратного материалы дела не содержат.

Учитывая изложенное, при отсутствии у ФИО7 статуса контролирующего должника лица, оснований для возложения на нее субсидиарной ответственности не имелось.

При изложенных обстоятельствах, в круг лиц, на которых может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам должника, входят ФИО2, ФИО4, ФИО6, ФИО5, ФИО1

Ознакомившись с доводами конкурсного управляющего по основанию привлечения к субсидиарной ответственности на основании п.п. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, суд пришел к следующим выводам.

В соответствии с п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно п.п. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как следует из п. 4 ст. 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2)ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Как указано в п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В силу законодательства РФ все вопросы, связанные с ведением бухгалтерского и налогового учета возлагаются на единоличный исполнительный орган на руководителя Должника, который непосредственно ведет текущую деятельность и несет ответственность за правильность и своевременность ведения и сдачи отчетности.

На момент возбуждения производства по делу о банкротстве и до момента признания должника банкротом генеральным директором должника являлся ФИО2

Из бухгалтерской отчетности следует, что в 2019 году у должника имелись активы в размере 60 920 тыс.руб., из которых 56 417 тыс.руб. – дебиторская задолженность, 1 853 тыс.руб. – основные средства и 2 634 тыс.руб. – запасы. Бухгалтерская отчетность за 2020 год не сдавалась.

Первичные документы являются составной частью системы ведения бухгалтерского учета, их составление, учет и хранение обязан обеспечить единоличный исполнительный орган - в данном случае руководитель.

Ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражении в бухгалтерской отчетности достоверной информации, что повлекло за собой невозможность формирования конкурсным управляющим конкурсной массы или ее формирование не в полном объеме и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Поскольку наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием закона, то именно руководитель должника обязан доказывать наличие уважительных причин непредставления документации и то, что она действительно имеется.

Если руководитель таких доказательств не представляет, невыполнение требования о предоставлении первичных бухгалтерских документов и отчетности приравнивается к их отсутствию.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражении в бухгалтерской отчетности достоверной информации, что повлекло за собой невозможность формирования конкурсным управляющим конкурсной массы или ее формирование не в полном объеме и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Поскольку наличие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности у руководителя должника предполагается и является обязательным требованием закона, то именно руководитель должника обязан доказывать наличие уважительных причин непредставления документации и то, что она действительно имеется.

Если руководитель таких доказательств не представляет, невыполнение требования о предоставлении первичных бухгалтерских документов и отчетности приравнивается к их отсутствию.

Законодательством предусмотрена обязанность действующего руководителя организации хранить первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерскую (финансовую) отчетность в течение установленных сроков, а. следовательно, и обязанность восстановить ее в случае утраты.

Судом установлено, что ФИО2 находилась в должности генерального директора должника более двух лет. Материалы дела не содержат доказательств предъявления указанным лицом каких-либо претензий, требований, актов в адрес иных ответчиков, свидетельствующих о не передаче ими бухгалтерской и иной документации.

Таким образом, факт наличия документации общества у последнего руководителя подтвержден .

Как указано в п. 4 ст. 61.16 Закона о банкротстве, в случае непредставления лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности, отзыва, указанного в пункте 2 статьи 61.15 настоящего Федерального закона, по причинам, признанным арбитражным судом неуважительными, или явной неполноты возражений относительно предъявленных к нему требований по доводам, содержащимся в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности, бремя доказывания отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности может быть возложено арбитражным судом на лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности.

На основании изложенного, поскольку ФИО2 не представила в материалы дела отзыв, то в силу закона бремя доказывания отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возложено на нее.

Кроме того, судом первой инстанции установлено, что ответчиком не исполнена обязанность по сдаче бухгалтерской отчетности за 2020 год, что повлекло, с учетом непередачи документации, сокрытие актуальной информации об активах должника, что также привело к невозможности формирования и реализации конкурсной массы.

Учитывая совокупность исследованных доказательств, суд пришел к правильному выводу о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности за непередачу конкурсному управляющему финансовых документов, отражающих деятельность должника.

Также суд пришел к выводу, что на основании п.п. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве к субсидиарной ответственности подлежит привлечению и ФИО1, как лицо под контролем которого находилось ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М», а соответственно имевшего доступ к документации должника.

Оснований для привлечения ФИО4, как предшествующего ФИО2 руководителя, к субсидиарной ответственности за непередачу документации у суда не имелось, поскольку из представленных в материалы дела пояснений и доказательств, следует, что ФИО4 доступа к документации должника не имел, фактическое руководство деятельностью не осуществлял.

Также суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО5, ФИО6 к субсидиарной ответственности по указанному основанию, поскольку на указанные лица как на участников общества не возложена обязанность по хранению и передаче документации.

Доказательств, свидетельствующих о наличии у ФИО7 доступа к документации должника и возможности осуществить соответствующую передачу, в материалах дела не имеется, что исключает возможность привлечения к субсидиарной ответственности на основании пп.2 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Относительно довода конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности на основании пп.1 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, судом установлено следующее.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения (п. 23 Постановления № 53).

Из материалов дела следует, что в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М» признаны недействительными следующие сделки: по перечислению 04.12.2019 с расчетного счета ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М» в пользу ФИО4 денежных средств в размере 6 000 000 руб. (определение суда от 29.09.2022); по перечислению с расчетного счета ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М» в пользу ООО «Стройинвест» денежных средств за период с 19.12.2018 по 10.06.2019 в общей сумме 49 654 122 руб. (определение от 16.06.2022); договор купли-продажи транспортного средства от 16.09.2019 № 01/09, заключенный между ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М» и ФИО17 (определение суда от 21.12.2022); по перечислению 25.07.2018, 17.09.2018, 26.12.2018, 01.02.2019, 15.03.2019, 27.03.2019, 26.04.2019, 09.07.2019, 09.08.2019 с расчетного счета ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М» в пользу ФИО2 денежных средств в общем размере 6 655 000 руб. (определение от 03.10.2022).

Кроме того, определением суда от 20.07.2022 с ФИО2 в пользу должника взысканы убытки в размере 9 816 000 руб., вызванные совершением платежей со счета должника в свою пользу в период с 27.09.2018 по 15.11.2019.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве вред, причиненный имущественным правам кредиторов, - уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

По смыслу приведенных в пункте 20 Постановления N 53 разъяснений, суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

В соответствии с пунктом 23 Постановления N 53 согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом применение норм о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, возможно лишь в случае, если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В судебных актах о признании сделок недействительными сделан вывод о наличии у должника признаков неплатежеспособности по состоянию на 2019 год: в начале 2019 года должник перестал исполнять обязательства перед кредитором, впоследствии обратившимся с заявлением о банкротстве и включенным в реестр требований кредиторов должника.

Учитывая изложенное, а также периоды совершения незаконных действий по отчуждению активов с 25.07.2018 - 04.12.2019, а также общую сумму утраченных безвозмездно активов в размере более 70 млн. рублей при балансе за 2019 год активов в размере 60 920 тыс.руб., суд приходит к выводу, что приведенные конкурсным управляющим сделки привели к невозможности осуществить расчеты с кредиторами и, как следствие, банкротству ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М», что свидетельствует о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 по указанному выше основанию, поскольку материалами дела подтверждено, что именно он осуществлял фактическое руководство деятельностью должника, имел доступ к расчетным счетам должника.

Также судом принято во внимание, что более 49 млн. руб. перечислено с расчетного счета должника в пользу Общества «Стройинвест», входящей в группу компаний под руководством ФИО1

Оснований для привлечения ФИО6, ФИО5 как участников должника не имеется, поскольку материалами дела не подтвержден факт одобрения указанных сделок и получения активов должника в их пользу.

Относительно ФИО4 судом установлено следующее.

В соответствии с п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Материалами дела подтверждено, что у ФИО4 отсутствовал фактический контроль за деятельностью должника, также доступ в клиент-банк, что свидетельствует о невозможности возложения на него ответственности за сделки, которые фактически были совершены иным лицом, личность которого ФИО4 раскрыта.

Вместе с тем, определением суда от 29.09.2022 признана недействительной сделка по перечислению 04.12.2019 с расчетного счета ООО «СТРОЙИНВЕСТ-М» в пользу ФИО4 04.12.2019 денежных средств в размере 6 000 000 руб.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности, совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ. Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование.

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В соответствии с абз. 3 п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Учитывая изложенное выше, указанная сделка по перечислению денежных средств не является основанием для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности, а может послужить основанием для взыскания убытков.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции законно и обоснованно признал в данной части заявление конкурсного управляющего не подлежащим удовлетворению, в связи с тем, что основания для привлечения к субсидиарной ответственности отсутствуют, поскольку конкурсным управляющим не представлено доказательств, что сделка являлась крупной, приведшей к объективному банкротству должника.

Учитывая изложенное, суд пришел к законному выводу, что перечисление денежных средств осуществлено в отсутствии встречного представления и направлено на вывод активов должника – денежных средств, что привело к причинению убытков на сумму 6 000 000 руб.

Однако, определением суда от 29.09.2022 в качестве последствий недействительности сделки с ФИО4 в конкурсную массу уже взыскано 6 000 000 руб., что влечет невозможность повторного взыскания спорных денежных средств в качестве убытков исходя из недопустимости применения двойной ответственности за одно деяние.

Доводы ФИО1 и ФИО7 о том, что именно сделка по перечислению денежных средств в пользу ФИО4 явилась причиной банкротства опровергаются установленными судом периодами совершения незаконных действий по отчуждению активов, а также общей суммой утраченных безвозмездно активов. Оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному пп.1 п.2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, судом также не установлено, поскольку сам по себе доступ к расчетным счетам должника в силу возложенных на ответчика должностных функций, при отсутствии доказательств наличия у ФИО7 возможности влияния на деятельность должника, не может быть положен в обоснование привлечения к субсидиарной ответственности.

Резюмируя изложенное выше, требование конкурсного управляющего правомерно удовлетворены частично, при рассмотрении настоящего обособленного спора судом не установлено наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, судом установлено наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО1

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при рассмотрении настоящего спора по существу, апелляционным судом не установлено.

Заявителями апелляционных жалоб не представлено в материалы дела надлежащих и бесспорных доказательств в обоснование своей позиции, апелляционная жалобы не содержат доводов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела, влияли бы на обоснованность и законность судебного акта.

Доводы апелляционных жалоб не опровергают выводов суда первой инстанции, не влияют на законность обжалуемого судебного акта, направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств и установленных судом обстоятельств.

При таких обстоятельствах, апелляционный суд не находит оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции и удовлетворения апелляционных жалоб.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 31.01.2024 по делу № А40-79194/21 оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья:С.А. Назарова

Судьи:А.Г. Ахмедов

Ж.Ц. Бальжинимаева