Постановление от 2 декабря 2020 г. по делу № А43-25823/2018

Дело № А43-25823/2018
город Владимир
2 декабря 2020 года
Резолютивная часть постановления объявлена 25 ноября 2020 года.

Полный текст постановления изготовлен 2 декабря 2020 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Волгиной О.А.,

судей Протасова Ю.В., Рубис Е.А.,

при ведении протокола судебного заседания

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу

ФИО2

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 01.07.2020 по делу № А43-25823/2018, принятое по заявлению ФИО3 о признании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015, заключенного между должником и ФИО2, недействительной сделкой и применении последствий ее недействительности,

при участии:

от ФИО2 – ФИО4 на основании доверенности от 27.12.2018 сроком действия три года (том 4, лист дела 15-16);

от общества с ограниченной ответственностью «ЕОР Технологии» – ФИО4 на основании доверенности от 26.02.2019 № 1 сроком действия три года;

от ФИО5 – ФИО5 лично на основании паспорта гражданина Российской Федерации,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО5 в Арбитражный суд Нижегородской области обратился конкурсный кредитор ФИО3 с заявлением о признании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015, заключенного между должником и ФИО2, недействительной сделкой и применении последствий ее недействительности.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 01.07.2020:

- удовлетворил заявление ФИО3 о признании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015, заключенного между должником и ФИО2, недействительной и применении последствий ее недействительности;

- признал недействительным договор купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015, заключенный между ФИО5 и ФИО2;

- применил последствия недействительности сделки, возвратив в конкурсную массу ФИО5 долю в уставном капитале Общества в размере 1/3 (одной третьей);

- восстановил задолженность ФИО5 перед ФИО2 в сумме 34 329 руб. 63 коп.;

- восстановил задолженность ФИО5 перед Обществом в сумме 1 200 000 руб.;

- взыскал с ФИО2 6000 руб. государственной пошлины в пользу ФИО3;

- перечислил с депозитного счета суда ФИО3 85 000 руб., внесенных в целях проведения судебной экспертизы.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, судом первой инстанции допущены процессуальные нарушения положений пункта 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выразившиеся в необоснованном отказе в удовлетворении двух ходатайств о приостановлении производства по настоящему обособленному спору и всех процессуальных действий процедур, применяемых в деле о банкротстве, до вступления в законную силу судебного акта, принятого по результатам рассмотрения обособленного спора в рамках дела № А43-25823/2018 (шифр 26-96/5) о признании незаключенными договоров займов, подписанных должником и ФИО3 Заявитель считает, что обстоятельства, которые могут быть установлены арбитражным судом по делу № А43-25823/2018 (шифр 26-96/5) имеют преюдициальное значение для настоящего обособленного спора.

Заявитель апелляционной жалобы полагает, что судом первой инстанции не рассмотрены ключевые доказательства совершения оплаты по сделке средствами ФИО2, а именно: документы о внесении ФИО2 наличных средств Обществу в качестве займа (договор беспроцентного денежного займа от 10.06.2014 № 10/06-14 и приходно-кассовый ордер от 11.06.2014 № 7); документы об оплате доли денежными средствами ФИО2 путем перечисления задолженности Общества перед ФИО2 по договору беспроцентного денежного займа от 10.06.2014 № 10/06-14 ФИО5 в счет оплаты доли в Обществе по договору уступки права требования от 21.09.2015 №21/09. Заявитель отмечает, что в соответствии со статьей 313 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору уступки права требования от 21.09.2015 № 21/09 Общество произвело оплату за ФИО2 по сделке купли-продажи доли на сумму 700 000 руб., что подтверждается платежным поручением от 22.09.2015 № 3639; по договору уступки права требования от 21.09.2015 № 21/09 размер непогашенной задолженности составил 500 000 руб. При этом должник, в том периоде генеральный директор Общества изъявил желание приобрести автомобиль у Общества по договору от 22.09.2015 стоимостью 500 000 руб., в связи с чем возникла задолженность ФИО5 перед Обществом по договору купли-продажи автомобиля в размере 500 000 руб. Заявитель поясняет, что по оставшейся части задолженности Общества в размере 500 000 руб. перед ФИО2 по договору от 10.06.2014 №10/06-14, ФИО5 перед Обществом по договору купли-продажи автомобиля от 22.09.2015, а также ФИО2 перед ФИО5 по договор купли-продажи доли от 22.09.2015 между тремя сторонами был произведен зачет взаимных требований, в связи с чем обязательства по сделке купли-продажи доли были исполнены Обществом за ФИО2

С точки зрения заявителя апелляционной жалобы, реализацией договора уступки нрава требования от 21.09.2015 № 21/09 была осуществлена полная оплата доли ФИО5 средствами ФИО2, которую также подтвердил нотариус, проверив оплату сделки, и, не найдя, в схеме расчета ничего противозаконного, заверил договор купли-продажи.

Кроме того, заявитель апелляционной жалобы считает, что судом первой инстанции не приняты во внимание документы по оплате еще одной 1/3 доли по договору купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015 и договора уступки права требования от 21.09.2015 № 21/09 и платежных документов по его исполнению.

ФИО2 также ссылается на отсутствие в материалах дела доказательств, подтверждающих выход должника из состава участников Общества.

Заявитель апелляционной жалобы указывает на то, что обжалуемое определение противоречит положениям пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса российской Федерации и пункта 55 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 и нарушает права Новоченко на возврат денежных средств, уплаченных ФИО5 в 2015 году за 1/3 доли в уставном капитале Общества.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, вывод суда первой инстанции о притворности спорной сделки является необоснованным, поскольку опровергается представленными в дело доказательствами оплаты денежными средствами ФИО2; наличием третьего участника Общества ФИО6, с которой ФИО2 также заключен договор купли-продажи 1/3 доли в Обществе.

Кроме того, с точки зрения ФИО2, в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие неплатежеспособность ФИО5 на момент совершения сделки, неравноценного встречного исполнения сделки, а также причинение вреда кредиторам должника оспариваемой сделкой и осведомленности об этом ФИО2 Заявитель считает выводы суда о стоимости объектов недвижимости Общества и его доли сделаны на основании пояснений конкурсного управляющего и не подтверждены документально.

Заявитель также ссылается на необоснованность вывода суда о воспрепятствовании ФИО2 проведению судебной экспертизы.

ФИО2 обращает внимание на отсутствие у ФИО7 права на подачу заявления о признании спорной сделки недействительной, поскольку последний не является кредитором должника ввиду признания недействительными договоров займа, заключенных должником и ФИО7

Более подробно доводы содержаться в апелляционной жалобе и дополнении к ней.

Представитель ФИО2 в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы; настаивал на ее удовлетворении.

Представитель Общества в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы ФИО2; просил определение отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить.

ФИО5 в судебном заседании указал на неправомерность доводов апелляционной жалобы и отсутствии правовых оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Финансовый управляющий должника ФИО8 (далее – финансовый управляющий) в отзыве указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просил оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В ходе рассмотрения апелляционной жалобы, от ФИО3 поступило ходатайство об отказе от требований о признании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015, заключенного между должником и ФИО2, недействительной сделкой и применении последствий ее недействительности.

ФИО5, представители ФИО2 и Общества возражали против принятия отказа ФИО3 от заявленных ранее требований; просили рассмотреть апелляционную жалобу по существу.

От конкурсного кредитора ФИО9 поступило ходатайство о принятии отказа ФИО3 от заявления о признании сделки должника недействительной; кредитор пояснил, что не намерен оспаривать данную сделку, претензий к финансовому управляющему и иным лицам не имеет.

Финансовый управляющий просил рассмотреть апелляционную жалобу по существу и в отсутствие его представителей.

В соответствии с частями 1 и 2 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде первой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований, а также отказаться от иска полностью или частично.

При этом в данном волеизъявлении должна быть четко выражена воля истца на изменение основания или предмета иска, увеличение или уменьшение размера исковых требований, а также отказ от иска полностью или частично.

В соответствии с частью 5 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд не принимает отказ истца от иска, уменьшение им размера исковых требований, признание ответчиком иска, не утверждает мировое соглашение сторон, если это противоречит закону или нарушает права других лиц. В этих случаях суд рассматривает дело по существу.

По смыслу части 5 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, рассматривая отказ от иска, арбитражный суд, должен установить, не нарушает ли отказ прав и законных интересов каких-либо третьих лиц, соответствует ли данное действие требованиям действующего в Российской Федерации законодательства.

Под противоречием закону понимается нарушение императивных норм материально-правового законодательства. Если к спорным правоотношениям подлежат применению императивные нормы материального права и истцом заявлен отказ от иска, суду необходимо проверить соответствие отказа упомянутым нормам.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве цель конкурсного производства – формирование конкурсной массы и наиболее полное соразмерное удовлетворение требований кредиторов.

В рассматриваемом случае, заявленный кредитором ФИО3 отказ от заявления о признании сделки недействительной подписан уполномоченным лицом.

Между тем, в рассматриваемом случае явно присутствует коллизия интересов как лиц, участвующих в деле о банкротстве, так и лиц участвующих в рассмотрении обособленного спора.

По общему правилу, конкурсные кредиторы заинтересованы в увеличении конкурсной массы путем удовлетворения исков, заявлений предъявленных должником к своим должникам, оспаривания сделок.

Однако по своей правовой природе отказ от требования, являясь процессуальным действием, в материально-правовых отношениях означает прощение долга или значительную скидку по нему, что, с учетом целей законодательства о банкротстве (максимальное удовлетворения требований конкурсных кредиторов, соблюдения баланса интересов кредиторов и должника), является имущественным правом кредиторов.

Рассмотрев доводы и возражения лиц, участвующих в деле о банкротстве, оценив имеющиеся в деле доказательства, принимая во внимание, что данный обособленный спор рассматривается с декабря 2018 года, финансовый управляющий в ходе рассмотрения дела представлял отзывы, в которых поддерживал позицию ФИО3 о наличии оснований для признания сделки недействительной, при этом подача финансовым управляющим и иными кредиторами самостоятельного иска приведет к затягиванию рассмотрения дела о банкротстве, а также к истечению сроков давности для обращения в суд с соответствующим заявлением с учетом норм статьи 61.9 Закона о банкротстве, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что заявленный ФИО3 отказ от оспаривания сделки нарушает права и законные интересы иных кредиторов должника, рассчитывающих на соразмерное удовлетворение их требований за счет сформированной конкурсной массы.

При изложенных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции отказывает в удовлетворении ходатайства ФИО3 от требования о признании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015 и считает необходимым рассмотреть апелляционную жалобу по существу.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителя финансового управляющего, и иных лиц, участвующих в деле,

извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке части 6 статьи 121, статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в рассмотрении настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, по договору купли - продажи доли в уставном капитале общества ООО «Промышленные наполнители» (в настоящее время – Общество) от 22.09.2015 должник передал ФИО2 долю в уставном капитале ООО «Промышленные наполнители» в размере одной третьей по цене 1 234 329 руб. 63 коп.

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 22.10.2018 в отношении ФИО5 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО8; в реестр требований кредиторов должника включены требования ФИО3 в размере 700 000 руб. как требования кредитора третьей очереди.

Предметом заявления конкурсного управляющего является требование о признании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015, заключенного между должником и ФИО2, недействительной сделкой и применении последствий ее недействительности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Согласно пункту 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 154-ФЗ) пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве в редакции Закона № 154-ФЗ применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями; сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из материалов дела следует, что оспариваемый договор купли-продажи доли в уставном капитале заключен 22.09.2015, то есть до 01.10.2015, в связи с чем указанный договор не мог быть признан недействительным по специальным основаниям, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве.

В пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее –
Постановление № 63) разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166, статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки; сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации отмечено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из содержания приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам, или на реализацию иного противоправного интереса, не совпадающего с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

В силу пункта10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 32), исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

О злоупотреблении сторонами правом при заключении договора дарения может свидетельствовать совершение спорной сделки не в соответствии с ее обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Согласно пункту 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки.

С учетом разъяснений, содержащихся в Постановлении № 32, обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с частью 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 35 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Поскольку договор купли-продажи доли в уставном капитале оспаривается в рамках дела о банкротстве, то при установлении того заключены ли сделки с намерением причинить вред другому лицу, следует установить имелись у сторон сделок намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть были ли сделки направлена на уменьшение конкурсной массы.

Таким образом, необходимые для разрешения рассматриваемого спора условия, позволяющие оценить сделку по общим основаниям, установленным статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, как злоупотреблением правом – наличие цели причинения вреда кредиторам, в том числе осведомленность сторон о неудовлетворительном финансовом состоянии должника, недобросовестность сторон сделки (в данном случае – продавца и покупателя), безвозмездность сделки.

Соответственно, при установлении обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении правом сторон сделки в деле о банкротстве, возможно использование правовой терминологии, относящейся к составу подозрительной сделки по специальным основаниям Закона о банкротстве, а также применение разъяснений Постановления № 63.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными. Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

При этом согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Согласно разъяснениям, приведенных в пункте 7 Постановления № 63 предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Из материалов дела усматривается, что на момент совершения оспариваемой сделки у ФИО5 имелись неисполненные денежные обязательства перед Обществом, установленные определением Дзержинского городского суда Нижегородской области от 14.07.2016.

При этом, собственниками долей в уставном капитале Общества являлись ФИО5 с размером доли 1/3 доли, ФИО2 с размером доли 1/3, ФИО6 с размером доли 1/3.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии фактической аффилированности ФИО2 по отношению к должнику.

Соответственно, именно ФИО2 как другая сторона сделки и заинтересованное по отношению к должнику лицо должен представить доказательства, опровергающие презумпцию своей осведомленности о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ФИО2 не представил в материалы дела доказательства, опровергающие презумпцию своей осведомленности о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов.

Таким образом, ФИО2, являясь заинтересованным лицом, не мог не знать о финансовом положении должника, о наличии неоплаченных долгов перед Обществом.

В соответствии со статьей 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Как следует из материалов дела, между ФИО5 и ФИО2 заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Промышленные наполнители» (в настоящее время – Общество) от 22.09.2015, по условиям которого ФИО5 передал ФИО2 долю в уставном капитале ООО «Промышленные наполнители» в размере одной третьей по цене 1 234 329 руб. 63 коп.

В подтверждение факта оплаты по оспариваемому договору ФИО2 представил договор уступки права требования от 21.09.2015 № 21/09, платежное поручение от 22.09.2015 № 3639, заявление о зачете взаимных требований от 22.09.2015, договор купли-продажи транспортного средства от 22.09.2015, акт приема-передачи от 22.09.20015 и расписку ФИО5 от 22.09.2015 о получении от ФИО2 денежных средств в размере 34 329 руб. 63 коп., а также договор займа от 10.06.2014 № 10/06-14 выписка из кассы и приходно-кассовый ордер (том 1, листы дела 56 – 62, том 3, листы дела 92 – 97).

Согласно пункту 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования (пункт 2 статьи 385 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 2 статьи 389.1 Гражданского кодекса Российской Федерации требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное.

В силу статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором.

По условиям договора уступки права требования от 21.09.2015 № 21/09 ФИО2 (цедент) уступает, а ФИО5 (цессионарий) принимает права (требования) по договору беспроцентного денежного займа от 11.06.2014 № 10/06-14, заключенному между цедентом и ООО «Промышленные наполнители». Сумма уступаемого в соответствии с пунктом 1.1 договора права (требования) составляет 1 200 000 руб. (пункты 1.1 и 1.2 договора).

Согласно пункту 1.3 договора сумма уступаемого в соответствии с пунктом 1.1 договора права (требования) передается в счет оплаты продаваемой ФИО5 1/3 доли в уставном капитале ООО «Промышленные наполнители» ФИО2

Указанный договор уступки права требования, а также договор займа, заключенный между ООО «Промышленные наполнители» и ФИО2, не признаны недействительными и не оспорены в установленном законом порядке.

ФИО5 подтвердил факт подписания договора уступки и наличии договоренности между сторонами по совершению таким образом оплаты.

Платежным поручением от 22.09.2015 № 3639 ФИО5 Обществом произведен платеж на сумму 700 000 руб. В назначении платежа указано, что данная сумма зачисляется на карту должника по договору уступки прав требования (цессии) № 21/09.

По договору купли-продажи транспортного средства от 22.09.2015 № 22/09ТС ООО «Промышленные наполнители» продало ФИО5 транспортное средство стоимостью 500 000 руб. (пункты 1 и 4 договора). Сторонами сделки подписан акт приема-передачи от 22.09.2015.

Заявлением о зачете взаимных требований от 22.09.2015 ФИО5 на основании статьи 410 Гражданского кодекса Российской Федерации просил провести зачет взаимных требований: по договору уступки прав требований (цессии) от 21.09.2015 № 21/09 на сумму 1 200 000 руб., по которому должником является ООО «Промышленные наполнители», а цессионарием ФИО5; по договору купли-продажи транспортного средства от 22.09.2015 № 22/09ТС на сумму 500 000 руб., по которому продавцом является ООО «Промышленные наполнители», а покупателем ФИО5 Зачету подлежат встречные требования в размере 500 000 руб.

Произведенный зачет также не оспорен сторонами и не признан недействительной сделкой.

Кроме того, факт получения ФИО5 от ФИО2 денежных средств в размере 34 329 руб. 63 коп. по расписке от 22.09.2015 подтвержден должником и документально не опровергнут.

Учитывая изложенные обстоятельства, принимая во внимание упомянутые нормы права, оплату по договору купли-продажи 1/3 доли в уставном капитале Общества от 22.09.2015 в полном объеме произвел ФИО2, а не в части суммы 34 329 руб. 63 коп., как указано судом первой инстанции.

Суд апелляционной инстанции отклоняет довод финансового управляющего относительно невозможности учитывать договор уступки права требований от 21.09.2015, ввиду отсутствия ссылки в договоре на задолженность ФИО5 перед ООО «Промышленные наполнители». Между тем финансовый управляющий не учитывает, что согласно пункту 1.1 договора ФИО2 уступает, а ФИО5 принимает права требования по договору беспроцентного денежного займа от 11.06.2014 № 10/06-14, заключенного между ФИО2 и ООО «Промышленные наполнители». При этом уступленное право передается в счет оплаты продаваемой ФИО5 1/3 доли в уставном капитале ООО «Промышленные наполнители» ФИО2 (пункт 1.3 договора).

Вместе с тем, ФИО7, оспаривая сделку по договору купли-продажи 1/3 доли в уставном капитале от 22.09.2020 (финансовый управляющий в своих отзывах также подтвердил данный факт), указал на совершение сделки на нерыночных условиях, поскольку рыночная стоимость доли ФИО5 составляет более 50 000 000 руб.

По общему правилу, закрепленному в абзаце втором пункта 2 статьи 14 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ), действительная стоимость доли участника общества соответствует части стоимости чистых активов общества, пропорциональной размеру его доли.

Порядок определения стоимости чистых активов утвержден приказом Министерства финансов Российской Федерации от 28.08.2014 № 84н (далее – Порядок).

Расчет стоимости действительной стоимости доли участника Общества произведен по правилам, закрепленным в абзаце втором пункта 2 статьи 14 Закона № 14-ФЗ и Приказом Министерства финансов Российской Федерации от 28.08.2014 № 84н, на основании бухгалтерского баланса на 30.06.2015.

Между тем, у лиц, участвующих в деле, возник спор относительно размера действительной доли. В судебном заседании участник Общества – должник также не указал на то, что стоимость доли является обоснованной, указал на занижение ее цены.

Как разъяснено в третьем абзаце подпункта «в» пункта 16 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.12.1999 № 90/14 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», если участник не согласен с размером действительной стоимости его доли, определенным обществом, суд проверяет обоснованность его доводов, а также возражений общества на основании представленных сторонами доказательств, предусмотренных арбитражным процессуальным законодательством, в том числе, заключения проведенной по делу экспертизы.

Согласно сведениям бухгалтерского баланса на 30.06.2015 у Общества имеются основные средства на сумму 49 511 млн. руб.

В то время как, согласно сведениям из ЕГРН в собственности Общества на момент совершения оспариваемой сделки имелось недвижимое имущество кадастровой стоимостью 62 108 901 руб. 57 коп.

Между тем, кадастровая и рыночная стоимости объектов взаимосвязаны. Кадастровая стоимость по существу отличается от рыночной методом ее определения (массовым характером). Установление рыночной стоимости, полученной в результате индивидуальной оценки объекта, направлено, прежде всего, на уточнение результатов массовой оценки, полученной без учета уникальных характеристик конкретного объекта недвижимости (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.06.2013 № 10761/11).

Указанные обстоятельства косвенно свидетельствуют о недостоверности произведенного расчета рыночной стоимости действительной стоимости доли участника Общества.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункта 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» в силу части 1 статьи 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле, а также может назначить экспертизу по своей инициативе, если назначение экспертизы предписано законом или предусмотрено договором, необходимо для проверки заявления о фальсификации представленного доказательства или проведения дополнительной либо повторной экспертизы.

Определение действительной рыночной стоимости доли в Обществе на момент ее отчуждения, с учетом того, что ФИО3 приводил доводы о ее другой стоимости, требовало специальных познаний.

В рамках рассмотрения обособленного спора ФИО3 заявил ходатайство о назначении судебной оценочной экспертизы на предмет определения рыночной стоимости доли в уставном капитале Общества, однако судебная экспертиза не была проведена, в связи с непредставлением эксперту документов и воспрепятствованием допуска эксперта на производственный объект, что расценено судом первой инстанции как уклонение стороны от проведения экспертизы.

При этом суд апелляционной инстанции по аналогии учитывает разъяснения, изложенные в пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017, и в пункте 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по смыслу которых, если лицо, оспаривающее сделку, совершенную должником и конкурсным кредитором, обосновало существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков недействительности у данной сделки, на другую сторону сделки возлагается бремя доказывания действительности сделки.

Отсутствие у указанных лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права.

Если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о недействительности оспариваемой сделки, бремя опровержения данных утверждений переходит на другую сторону сделки, в связи с чем она должна доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

На основании статей 8 и 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе принципов равноправия сторон и состязательности. Права участников процесса неразрывно связаны с их процессуальными обязанностями, поэтому в случае нереализации участником процесса предоставленных ему законом прав, последний несет риск наступления неблагоприятных последствий, связанных с несовершением определенных действий (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, ФИО2 не представлено в материалы дела доказательств заключения оспариваемой сделки по рыночной цене, равно как не представил отчета эксперта, свидетельствующего о рыночной стоимости спорной доли.

В связи с заключением договора купли-продажи доли в уставном капитале Общества от 22.09.2015 из собственности должника выбыло ликвидное имущество, подлежащее включению в конкурсную массу, в отсутствие равноценного встречного исполнения, что причинило вред кредиторам должника.

Вывод очевидно ликвидного актива должника при наличии долговых обязательств должника, и фактическая передача указанной доли аффилированному лицу по заниженной стоимости не свидетельствует об экономической целесообразности действия сторон сделки.

Кроме того, денежные средства, полученные должником от продажи доли в уставном капитале Общества (единственного актива), не были направлены на погашение существующей на тот момент задолженности, что подтверждает причинение вреда кредиторам.

Принимая во внимание изложенное, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив, что оспариваемая сделка совершена заинтересованными лицами при злоупотреблении правом (заблаговременном, целенаправленном выводе имущества должника), на момент ее совершения у должника имелись неисполненные обязательства перед Обществом, ФИО2 осведомлен о цели совершения должником оспариваемой сделки и недоказанность обратного, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии совокупности оснований для признания оспариваемой сделки недействительной на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и применения последствий ее недействительности.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы об отсутствии на момент совершения оспариваемой сделки у должника признаков неплатежеспособности, в связи с чем у сторон сделки отсутствовала цель причинения вреда кредиторам и такой вред в результате совершения спорной сделки не причинен, следовательно, отсутствуют основания для признания сделки недействительной, отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку в предмет доказывания по делам об оспаривании сделок должника входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов, с установлением цели (направленности) сделки, и факт осведомленности другой стороны сделки об указанной цели должника на момент ее совершения.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4) по делу № А40-177466/2013 высказана правовая позиция, в силу которой сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В пункте 8 информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения» разъяснено, что разрешая вопрос о добросовестности приобретателя и определяя круг обстоятельств, о которых он должен был знать, суд учитывает родственные и иные связи между лицами, участвовавшими в заключении сделок, направленных на передачу права собственности, совмещение одним лицом должностей в организациях, совершавших такие сделки, участие одних и тех же лиц в уставном капитале этих организаций, родственные и иные связи между ними.

В пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» разъяснено, что для целей применения пунктов 1 и 2 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации приобретатель не считается получившим имущество возмездно, если отчуждатель не получил в полном объеме плату или иное встречное предоставление за передачу спорного имущества к тому моменту, когда приобретатель узнал или должен был узнать о правомерности отчуждения.

Факт заключения сделки в отсутствие равноценного встречного исполнения, отчуждение имущества аффилированному лицу, в своей совокупности, являются обстоятельствами, достаточными для определения того, что у должника имелась цель причинения вреда своим кредиторам в результате совершения названной сделки.

Принимая во внимание изложенное, учитывая обстоятельства настоящего обособленного спора в их совокупности, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии правовых оснований для признания оспариваемой сделки купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015 недействительной (ничтожной) на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации как совершенной со злоупотреблением правом, в связи с чем, соответствующие выводы суда первой инстанции признаются обоснованными.

При этом суд апелляционной инстанции считает ошибочным вывод суда о притворности оспариваемого договора в силу части 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, однако данный вывод не привел к принятию неправильного решения.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает следующие обстоятельства.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

При этом притворная сделка фактически включает в себя две сделки: притворную сделку, совершаемую для вида (прикрывающая сделка), и сделку, в действительности совершаемую сторонами (прикрываемая сделка).

Для квалификации сделки как притворной требуется выявить действительную волю сторон и сравнить ее с волеизъявлением, зафиксированным в договоре.

В пунктах 87 и 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Исходя из смысла приведенных правовых норм, притворность прикрывающей сделки обусловлена тем, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида.

Таким образом, признаком притворности сделки является отсутствие волеизъявления на исполнение заключенной сделки у обеих сторон, а не у одной из них, а также намерение сторон фактически исполнить прикрываемую сделку. По основанию притворности недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю одних и тех же участников сделки.

Положениями статьи 26 Закона от № 14-ФЗ установлено, что участник общества вправе выйти из общества путем отчуждения доли обществу независимо от согласия других его участников или общества, если это предусмотрено уставом общества.

В случае выхода участника общества из общества его доля переходит к обществу. Общество обязано выплатить участнику общества, подавшему заявление о выходе из общества, действительную стоимость его доли в уставном капитале общества (пункт 6.1. статьи 23 Закона от № 14-ФЗ).

В соответствии с пунктом 11 статьи 21 Закона от № 14-ФЗ сделка, направленная на отчуждение доли, подлежит нотариальному удостоверению. Несоблюдение нотариальной формы влечет за собой недействительность этой сделки.

В силу пункта 11 статьи 21 Закона от № 14-ФЗ и положений статей 154, 160, 454 Гражданского кодекса Российской Федерации договор купли-продажи доли является двусторонней сделкой, для его заключения необходимо выражение согласованной воли двух сторон, сделка должна быть совершена в письменной форме и нотариально удостоверена.

В рассматриваемом случае, имеет место быть исполнение обязанностей по договору купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015: в договор оформлен в письменной форме и нотариально удостоверен (соблюдены пункта 11 статьи 21 Закона от № 14-ФЗ и статьи 154, 160, 454 Гражданского кодекса Российской Федерации), доказано встречное обязательство покупателя – оплатить путем заключения договора уступки прав требований (цессии) от 21.09.2015 и доказательства его исполнения, а также распиской (оплата исследовалась ранее); выход из общества оформляется передачей доли Обществу, а не его участнику, заявление на выход из Общества не оформлялось.

Таким образом, воля сторон при их заключении была направлена на достижение правовых последствий, возникающих из купли-продажи независимо от цены. Данные обстоятельства исключают возможность квалифицировать договор купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015 как договор выхода из Общества.

Следовательно, данный договор купли-продажи не мог быть признан недействительной сделкой на основании части 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Довод жалобы о необоснованном отказе в удовлетворении ходатайства о приостановлении производства по настоящему обособленному спору, не принимается судом апелляционной инстанции.

Согласно пункту 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд обязан приостановить производство по делу в случае невозможности рассмотрения данного дела до разрешения другого дела, рассматриваемого Конституционным Судом Российской Федерации, конституционным (уставным) судом субъекта Российской Федерации, судом общей юрисдикции, арбитражным судом.

По смыслу названной нормы права арбитражный суд обязан приостановить производство по делу при наличии в совокупности двух условий: если в производстве соответствующего суда находится дело, связанное с тем, которое рассматривает арбитражный суд, и если это дело имеет существенное значение для выяснения обстоятельств, устанавливаемых арбитражным судом по отношению к лицам, участвующим в настоящем деле.

В рассматриваемой ситуации суд первой инстанции не усмотрел условий, необходимых для приостановления производства по настоящему обособленному спору, поскольку вопрос о признании договоров займов, заключенных должником и ФИО3 незаключенными, не имеет юридического значения для выяснения обстоятельств, устанавливаемых арбитражным судом по настоящему делу. Заявленное ходатайство не согласуется с положениями статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Аргумент ФИО2 об отсутствии у ФИО3 права на подачу заявления о признании спорной сделки недействительной, поскольку последний не является кредитором должника ввиду признания недействительными договоров займа, заключенных должником и ФИО3, отклоняется судом апелляционной инстанции. В рассматриваемом случае, учитывая, что требования ФИО3 включены в реестр требований кредиторов должника на основании определения Арбитражного суда Нижегородской области от 22.10.2018, в связи с чем с указанной даты последний является кредитором должника, поэтому имел право оспаривать любые сделки должника при наличии на то оснований в соответствии со статьей 34 и 69 Закона о банкротстве. При этом необходимо принять во внимание тот факт, что признание сделки недействительной привело к возврату имущества должника в конкурсную массу. На дату принятия заявления и принятия обжалуемого судебного акта судом первой инстанции, ФИО3 являлся кредитором. Требования ФИО3 поддержаны финансовым управляющим. Следовательно, исключение ФИО3 из реестра требований кредиторов на момент рассмотрения апелляционной жалобы не имеет правового значения при рассмотрении жалобы по существу.

Как следует из материалов дела, ФИО2 в суде первой инстанции ссылался на пропуск ФИО7 срока исковой давности на подачу заявления об оспаривании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015.

Судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По правилам пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно пункту 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Таким образом, ФИО3, не являющийся стороной оспариваемой сделки, о наличии которой не мог узнать ранее приобретения им статуса кредитора в рамках настоящего дела (заявление приято к производству определением от 06.08.2018, а определением от 22.10.2018 заявитель включен в реестр требований кредиторов), с рассматриваемым заявлением обратился 06.11.2018, то есть в пределах срока исковой давности.

Все иные доводы заявителя, изложенные в апелляционной жалобе судом апелляционной инстанции отклоняются, поскольку являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции, которым дана надлежащая правовая оценка, с которой суд апелляционной инстанции соглашается.

Суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, применил последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника долю в уставном капитале Общества в размере 1/3 (одной третьей), а также восстановления задолженности ФИО5 перед ФИО2 в сумме 34 329 руб. 63 коп. и перед Обществом в сумме 1 200 000 руб.

Между тем суд апелляционной инстанции с указанными выводами суда не может согласиться в части в силу следующего.

В соответствии с пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Как указано в пункте 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником и изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.1 Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

В рассматриваемом случае, с учетом установленного судом апелляционной инстанции факта оплаты по договору купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015 в размере 1 234 329 руб. 63 коп. в полном объеме ФИО2, применению подлежат последствия недействительности сделки в виде восстановления задолженности ФИО5 перед ФИО2 в сумме 1 234 329 руб. 63 коп.

На основании пункта 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной инстанции по результатам рассмотрения апелляционной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции в части или полностью и принять по делу новый судебный акт.

Учитывая изложенные обстоятельства, определение Арбитражного суда Нижегородской области от 01.07.2020 по делу № А43-25823/2018 подлежит изменению в части применения последствий недействительности сделки по договору купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015, на основании пункта 3 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В остальной части определение Арбитражного суда Нижегородской области от 01.07.2020 по делу № А43-25823/2018 является законным и обоснованным.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 269, 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

отказать ФИО3 в удовлетворении заявления об отказе от заявления о признании договора купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015, заключенного между должником и ФИО2, недействительной сделкой и применении последствий ее недействительности и прекращении производства по заявлению.

Определение Арбитражного суда Нижегородской области от 01.07.2020 по делу № А43-25823/2018 изменить в части применения последствий недействительности сделки по договору купли-продажи доли в уставном капитале от 22.09.2015, применить последствия недействительности сделки.

Восстановить задолженность ФИО5 перед ФИО2 в сумме 1 234 329 руб. 63 коп.

В остальной части определение Арбитражного суда Нижегородской области от 01.07.2020 по делу № А43-25823/2018 оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

О.А. Волгина

Судьи

Ю.В. Протасов

Е.А. Рубис