Постановление от 4 ноября 2025 г. по делу № А56-46376/2023

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А http://13aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-46376/2023
05 ноября 2025 года
г. Санкт-Петербург
/сд.1 Резолютивная часть постановления объявлена 15 октября 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 05 ноября 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Тарасовой М.В., судей Морозовой Н.А., Радченко А.В.,

при ведении протокола судебного заседания до перерыва секретарем Аласовым Э.Б., после перерыва – секретарем Беляевой Д.С.,

при участии до и после перерыва:

от конкурсного управляющего – представителя ФИО1 (доверенность от 05.05.2025),

ФИО2 (паспорт), его представителя ФИО3 (доверенность от 26.09.2024),

ФИО4 (паспорт),

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Пилюса Аудрюса (регистрационный номер 13АП-20907/2025) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.07.2025 по обособленному спору № А56-46376/2023/сд.1 (судья

ФИО5), принятое по заявлению конкурсного управляющего к Пилюсу Аудрюсу о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Светотехнология»,

установил:

ООО «ЭкоЭнерго» обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании ООО «Светотехнология» (далее - должник) несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 24.05.2023 указанное заявление принято к производству, возбуждено дело о банкротстве должника.

Определением арбитражного суда от 08.09.2023 (резолютивная часть объявлена 04.09.2023) в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6.

Сведения о введении процедуры наблюдения опубликованы в газете «Коммерсантъ» 23.09.2023.

Решением арбитражного суда от 05.03.2024 (резолютивная часть объявлена 04.03.2024) должник признан банкротом, в отношении ООО «Светотехнология» открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7.

Сведения о признании должника банкротом опубликованы в газете «Коммерсантъ» 16.03.2024.

В арбитражный суд 14.06.2024 обратился конкурсный управляющий с заявлением, в котором просил признать недействительными сделками: протокол общего собрания участников ООО «Светотехнология» от 19.02.2021 № 4-21; дополнительное соглашение от 01.03.2021 № 3 к трудовому договору, заключенному между ООО «Светотехнология» и гражданином Литвы Пилюсом Аудрюсом (далее – ответчик) в части установления генеральному директору ООО «Светотехнология» ежемесячного должностного оклада сверх 60 000 рублей (с учетом налогов) в месяц за период с 01.03.2021 по 30.09.2022; приказ ООО «Светотехнология» от 01.03.2021 № 1; действия ООО «Светотехнология» по начислению и выплате ФИО2 заработной платы в размере 2 441 611 рублей (без НДФЛ) за период с 01.03.2021 по 30.09.2022.

В качестве применения последствий недействительности сделки конкурсный управляющий просил взыскать в пользу должника с ФИО2 сумму незаконно выплаченной заработной платы в размере 2 441 611 рублей.

В ходе рассмотрения спора по ходатайству ответчика назначена почерковедческая экспертиза для установления подлинности подписи ФИО8 (участник должника) в протоколе общего собрания участников ООО «Светотехнология» от 19.02.2021 № 4-21. Заключение эксперта ФБУ Северо-Западный РЦСЭ Минюста России от 14.05.2025 № 1003/05-3-25 поступило в суд.

Определением от 16.07.2025 арбитражный суд удовлетворил требования конкурсного управляющего в полном объеме, а также взыскал с ответчика в доход федерального бюджета 24 000 рублей государственной пошлины.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение от 16.07.2025 отменить, принять по делу новый судебный акт.

Податель апелляционной жалобы обращает внимание на то, что заключение специалиста от 07.06.2024 № 185/1.1 экспертной организации «Агентство судебных экспертиз» (ИП ФИО9), предъявленное конкурсным управляющим, является недопустимым доказательством ввиду грубейших ошибок, допущенных при проведении экспертизы. Ответчик обращает внимание на то, что независимая экспертиза, назначенная судом по его ходатайству, не смогла дать ответа на вопрос о том, кто именно выполнил подпись в протоколе общего собрания участников ООО «Светотехнология» от 19.02.2021 № 4-21 – ФИО10 или иное лицо. Судом не исследовались экономические обоснования увеличения заработной платы директору, в связи с чем последний полагает, что принятое судом решение по делу является незаконным. Конкурсный управляющий не представил финансовый анализ, расчет заработной платы, не указал на дату возникновения признаков неплатежеспособности. В свою очередь, уставный капитал ООО «Светотехнология» на основании протокола общего собрания участников общества от 18.12.2020 увеличился с 10 000 рублей до 1 720 000 рублей, что не свидетельствует о кризисе для предприятия. Апеллянт утверждает, что его

заработная плата в сумме 60 000 рублей не соответствовала уровню иного управленческого персонала. Размер заработной платы руководителя компании, с учетом уровня нагрузки и ответственности, не может быть меньше, чем размер заработной платы сотрудников. Выручка компании в 2020 году составляла 13 млн рублей. Ответчик утверждает, что с 2020 года начался период активного увеличения продаж, планировалось заключение нескольких объемных контрактов с государственными компаниями, требующими максимального внимания и трудозатрат генерального директора, который лично занимался отбором тендеров, подбором поставщиков и оснащением всех контрактов, присутствовал и участвовал в процессе сборки продукции. Апеллянт настаивает на том, что в результате его активных действий выручка предприятия увеличилась в 2021 году до 46 млн рублей. Податель жалобы обращает внимание на недобросовестное поведение ФИО10, полагая, что если бы ее права как участника действительно были нарушены, то она бы потребовала созыва внеочередного собрания участников по вопросу прекращения полномочий генерального директора. Ответчик утверждает, что на годовом собрании участников ООО «Светотехнология» 23.06.2022 присутствовали представители ФИО10, которые были ознакомлены с данными бухгалтерского баланса за 2021 год. В нем отражены увеличенные управленческие расходы должника, в том числе в результате увеличения заработной платы руководителя и сотрудников. Увеличение заработной платы ФИО2 было согласовано всеми участниками ООО «Светотехнология» и оспариваемый протокол действительно был подписан участниками, в том числе и ФИО10 Дата окончания начисления заработной платы в оспариваемом объеме (30.09.2022), как утверждает апеллянт, не связана с обращением ФИО10 с каким-либо заявлением о нарушении ее прав, а вызвана решением генерального директора об уменьшении заработной платы в связи с ухудшающейся финансовой ситуацией в деятельности организации-должника. Апеллянт ссылается на корпоративный конфликт в обществе, намеренное доведение компании до неплатежеспособности и проведение «контролируемой» процедуры банкротства через фигуру ангажированного конкурсного управляющего.

К апелляционной жалобе приложены дополнительные доказательства – протокол общего собрания участников от 23.06.2023 № 3/2022, расчет коэффициентов с целью проведения финансового анализа по состоянию на 24.07.2023.

В отзыве конкурсный управляющий возражает как по доводам апеллянта, так и по новым доказательствам, приложенным к его апелляционной жалобе, ссылаясь на то, что они не были предметом исследования суда первой инстанции.

ФИО2 представил возражения на отзыв, в которых раскрывает суть корпоративного конфликта, связанного с участием одних и тех же лиц в управлении ООО «Светотехнология» и ООО «ЭкоЭнерго» (заявитель по делу), между которыми возникли разногласия, настаивает на том, что управляющий намеренно не раскрывает всех доказательств по делу (экономического положения должника на 2021 год), в связи с чем ответчик вынужден представлять доказательства на стадии апелляционного обжалования (ФИО2 был уверен в том, что суд первой инстанции отберет дополнительные образцы подписей ФИО10, но таких процессуальных действий не было произведено).

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.

В судебном заседании 08.10.2025 его участники поддержали доводы, изложенные в своих процессуальных документах, после чего апелляционная коллегия объявила перерыв в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) до 15.10.2025.

После перерыва рассмотрение дела продолжено в том же составе суда и лиц, явившихся в судебное заседание.

Заслушав объяснения ФИО2 и его представителя, апелляционная коллегия пришла к выводу, что дополнительные доказательства, приложенные к апелляционной жалобе, приобщению к материалам дела не подлежат (часть 2 статьи 268 АПК РФ).

Прослушав аудиозапись судебного заседания суда первой инстанции от 14.07.2025, апелляционная коллегия установила, что в ходе судебного процесса представитель ответчика возражал по доводам управляющего и заключению специалиста, подготовленному по заказу управляющего, а представитель конкурсного управляющего настаивал на том, что, несмотря на неоднозначный результат судебной экспертизы, собранных по делу доказательств достаточно для вывода о недостоверности подписи ФИО10 в протоколе от 19.02.2021. Обе стороны настаивали на своих позициях, а на вопрос суда первой инстанции о наличии препятствий к рассмотрению дела по существу, указали, что дело может быть разрешено в текущем судебном заседании.

Таким образом, апелляционная коллегия установила, что со стороны ответчика ни ходатайств об отложении судебного заседания, ни о необходимости сбора дополнительных материалов (образцов почерка) для повторного исследования экспертом в рамках судебной экспертизы заявлено не было. Доводы апеллянта о том, что последний не ожидал разрешения спора по существу, в связи с чем не видел необходимости в представлении доказательств, которые предъявлены в суд апелляционной инстанции (приложения к жалобе №№ 6,7), не нашли своего подтверждения в материалах дела.

Кроме того, причинно-следственной связи между результатами судебной экспертизы и доказательствами, на исследовании которых настаивает податель жалобы, не имеется. Экспертиза проводилась в целях проверки подлинности подписи ФИО10 в протоколе собрания участников, согласно которому одобрено решение об увеличении заработной платы руководителя должника. В свою очередь, приложения к апелляционной жалобе раскрывают финансовое состояние ООО «Светотехнология» на конкретный период времени, а также итоги общего собрания участников за 2023 год. Иными словами, такие доказательства подтверждают/опровергают разные аргументы, приведенные при рассмотрении спора о признании сделки недействительной, а значит, ответчик должен был и мог предъявить их суду независимо от того, какое процессуальное решение будет принято судом первой инстанции с учетом результатов судебной экспертизы.

При таких обстоятельствах апелляционный суд не усматривает уважительных причин, которые объективно воспрепятствовали ФИО2 своевременно предъявить дополнительные доказательства в обоснование своих утверждений, в суд первой инстанции.

Законность и обоснованность судебного акта проверена в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ООО «Светотехнология» зарегистрировано в качестве юридического лица 02.09.2019. ФИО2 занимал должность директора с 02.06.2020 до признания должника банкротом; участниками должника являлись: ФИО4 (супруга ответчика) с момента учреждения и до 29.12.2020 (100% доля в уставном капитале), а с 29.12.2020 доля ФИО4 сократилась до 50%, вторая половина доли участия в уставном капитале передана ФИО10. Впоследствии ФИО10 сменила фамилию на ФИО11.

Между ответчиком и ООО «Светотехнология» заключен трудовой договор от 20.04.2020 № 2/20 и ряд дополнительных соглашений к нему.

Размер заработной платы ФИО2 за период с 20.04.2020 по 29.02.2024 варьировался от 50 000 до 460 000 рублей в месяц, а именно:

- с 20.04.2020 по 28.02.2021 – 60 000 рублей (ставка -1);

- с 01.03.2021 – 30.09.2022 – 460 000 рублей (0,5 ставки – 230 000 рублей);

- с 01.10.2022 – 29.02.2024 – 50 000 рублей (ставка – 1).

Как следует из материалов, дела заработная плата в размере 230 000 рублей в месяц за нагрузку, составляющую половину ставки, установлена для ФИО2 на основании решения учредителей должника, оформленного протоколом от 19.02.2021 № 4-21, в пункте 1 которого указано: «утвердить размер оплаты труда генерального директора ООО «Светотехнология» с 01.03.2021 в размере 230 000 рублей что составляет 0,5 ставки».

За период с 01.03.2021 по 30.09.2022 ответчик получал заработную плату из расчета оклада в 460 000 рублей в месяц по 0,5 ставки, то есть, 230 000 рублей.

Во исполнение указанного решения собрания участников 01.03.2021 между ответчиком, как работником, и ООО «Светотехнология» в лице ФИО4 заключено дополнительное соглашение № 3 к трудовому договору от 20.04.2020, предусматривающее увеличение размера ежемесячной заработной платы до 230 000 рублей.

Генеральным директором ООО «Светотехнология» издан 01.03.2021 приказ № 1 по номенклатурной форме об установлении себе оклада в размере 0,5 ставки от 460 000 рублей, то есть 230 000 рублей.

Начиная с 01.03.2021 ФИО2 начислялась и выплачивалась ежемесячная заработная плата из расчета 230 000 рублей, а за вычетом НДФЛ в среднем по 200 100 рублей в месяц.

Помимо ответчика в штате должника имелись иные сотрудники, в том числе управленческого звена, что следует из представленных в материалы дела штатных расписаний, в том числе заместитель генерального директора с окладом в 170 000 рублей в месяц, главный бухгалтер с окладом в 100 000 рублей в месяц, начальник производства с окладом в 91 000 рублей в месяц.

Конкурсный управляющий и ФИО12 оспаривают подпись последней в протоколе от 19.02.2021 № 4-21. ФИО10 в письме управляющему указала, что обозначенный протокол никогда не подписывала и о его существовании узнала только после получения соответствующего запроса от управляющего, об увеличении ответчику заработной платы слышит впервые, своего согласия на такое повышение оклада не давала.

По инициативе конкурного управляющего проведена почерковедческая экспертиза для установления принадлежности подписи ФИО10 в

протоколе от 19.02.2021 № 4-21. Согласно заключению специалиста о проведении экспертного почерковедческого исследования (ЭПИ) № 185/1.1 подпись ФИО10 в спорном протоколе общего собрания участников выполнена не ФИО10, а не известным третьим лицом.

На основании приведенных обстоятельств конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о признании сделок недействительными, в которых утверждал, что протокол от 19.02.2021 № 4-21 является ничтожной сделкой как по общегражданским основаниям (статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ, и статья 40 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ), равно как и принятые на его основании юридически значимые решений, так и по специальным основаниям – пункт 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Увеличение заработной платы произошло в период подозрительности в ущерб интересам независимых кредиторов, задолженность перед которыми уже сформировалась к 01.03.2021.

В ходе судебного разбирательства по ходатайству ответчика назначена экспертиза для установления подлинности подписи ФИО10 в протоколе общего собрания участников ООО «Светотехнология» от 19.02.2021 № 4-21. Заключение эксперта ФБУ Северо-Западный РЦСЭ Минюста России от 14.05.2025 № 1003/05-3-25 поступило в суд. Эксперт пришел к выводу о том, что ответ на поставленный вопрос не может быть дан ввиду ограниченного объема графического материала, содержащегося в исследуемой подписи, обусловленного ее относительной краткостью, простотой строения, а также большой вариационностью и малым количеством образцов для сравнения.

Несмотря на результаты судебной экспертизы, суд первой инстанции с доводами конкурсного управляющего о недостоверности подписи ФИО10 в протоколе от 19.02.2021 согласился, признал его требования обоснованными в полном объеме и взыскал с ФИО2 денежные средства в размере 2 441 611 рублей в пользу должника.

При этом суд первой инстанции исходил из того, что круг обязанностей генерального директора с марта 2021 года не изменился; иные работники, занимавшие управленческие должности, получали около 100-150 тысяч рублей; не доказан документально процесс обсуждения уровня заработной платы руководителя; увеличение заработной платы состоялось в кризисный период (имелись задержки по выплате заработной платы работникам, выплаты вовсе не производились); экономическая целесообразность увеличения оклада директора в 2021 году не доказана; участник ФИО10 отрицает факт подписания спорного протокола.

Исследовав доводы подателя апелляционной жалобы, правовую позицию конкурсного управляющего должником в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для переоценки выводов суда по фактическим обстоятельствам и иного применения норм материального и процессуального права.

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве недействительной может быть признана сделка (действия по исполнению обязательств), совершенная в годичный период подозрительности при неравноценном встречном исполнении обязательств, то есть сделка, по которой исполнение, предоставленное должником, в худшую для него сторону отличается от

исполнения, которое обычно предоставляется при сходных обстоятельствах. При этом не требуется доказывать факты, указывающие на недобросовестность другой стороны сделки (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление № 63)).

Совершенная должником в целях причинения вреда кредиторам сделка, может быть признана судом недействительной, если она совершена в течение трех лет до принятия заявления о банкротстве должника (после его принятия) и в результате ее совершения причинен такой вред, а другая сторона сделки знала о данной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка), предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом или если знала (должна была знать) об ущемлении интересов кредиторов должника или о неплатежеспособности (недостаточности имущества) должника (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Пунктом 5 постановления № 63 разъяснено, что для признания сделки недействительной по вышеуказанному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред такой вред; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Цель причинения вреда кредиторам предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности (недостаточности имущества), сделка совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо при наличии условий, указанных в абзацах 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в том числе, если после сделки по передаче имущества должник продолжал пользоваться и (или) владеть данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы этого имущества.

Согласно пункту 7 постановления № 63 в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

В соответствии со статьей 56 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) трудовой договор это соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим

соглашением трудовую функцию, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

В силу абзаца пятого части 1 статьи 21 ТК РФ работник имеет право на своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, сложностью труда, количеством и качеством выполненной работы.

В соответствии со статьей 129 ТК РФ заработная плата (оплата труда работника) - вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты).

По смыслу указанных выше норм, вступление в трудовые правоотношения должно предусматривать получение предприятием положительного эффекта для его деятельности в виде результата работы и оплату труда работника соразмерную выполненной им работе; заработная плата, выплата премий является встречным исполнением по отношению к исполнению работником своих должностных обязанностей.

Апелляционный суд не может в полной мере согласиться с выводами суда о недействительности поименованных управляющим сделок по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168 ГК РФ и статьей 40 Закона № 14-ФЗ, поскольку судебная экспертиза не дала однозначного ответа на вопрос о подлинности подписи ФИО10 в спорном протоколе собрания участников ООО «Светотехнология». Ответчик представил обоснованные возражения по результатам заключения, подготовленного по заказу конкурсного управляющего до инициирования спора о недействительности сделки в суде, сославшись на допущенные исследователем методологические и фактические ошибки. С другой стороны, участники спора не ходатайствовали о проведении повторной экспертизы по поставленному вопросу, ответ на который может дать исключительно лицо, обладающее специальными знаниями в исследуемой области.

Вместе с тем данное обстоятельство не свидетельствует о принятии необоснованного и незаконного решения.

Увеличение заработной платы руководителя ООО «Светотехнология» произошло с 01.03.2021 и в период по 30.09.2022 его доход составлял 230 000 рублей в месяц (0,5 ставки). Такое увеличение состоялось в результате цепочки последовательных сделок: принятие решения участниками общества, подписание дополнительного соглашения к трудовому договору ФИО2, издание приказа, осуществление ежемесячных выплат в пользу ФИО2, сверх ранее установленного оклада в 60 000 рублей.

В материалах дела отсутствуют убедительные документальные доказательства, подтверждающие равноценное встречное исполнение со стороны ФИО2 своих трудовых обязанностей, которые могли быть оценены в 230 000 рублей (сопровождали бы увеличение его оклада с 60 000 рублей до 230 000 рублей (учетом 0,5 ставки), почти в 4 раза). Как верно указал суд первой инстанции, объем трудовых функций генерального директора в 2021 году не изменился, обратного не доказано.

Ссылки апеллянта на то, что 2021 год являлся беспрецедентным по успеху в хозяйственной деятельности ООО «Светотехнология» (многократное увеличение продаж с 2020 года), что было результатом его личного вклада в деятельность предприятия, не нашли своего подтверждения в материалах дела.

Напротив, апелляционная коллегия обратилась к данным бухгалтерской (финансовой) отчетности ООО «Светотехнология» за 2020-2022 год, размещенной в открытом доступе, согласно которым выручка с 13 092 000 рублей в 2020 году действительно увеличилась до 46 259 000 рублей в 2021 году (примерно в 3,5 раза), но управленческие расходы с 1 364 000 рублей (2020 год) возросли существенно до 9 222 000 рублей (примерно в 8 раз), обоснования чему ФИО2 не привел.

Увеличение выручки вместе с тем не привело к такому же эффекту по данным чистой прибыли, напротив, с 826 000 рублей в 2020 году она упала до 230 000 рублей в 2021 году, то есть почти в 3 раза.

Экономическая ситуация в 2022 году для должника стала хуже – активы снизились с 1 971 000 рублей в 2021 году до 133 000 рублей по итогам 2022 года, выручка с 46 259 000 рублей упала до 22 957 000 рублей, управленческие расходы вновь выросли с 9 222 000 рублей до 12 005 000 рублей, а чистая прибыль приобрела отрицательные значения – с 230 000 рублей в 2021 году до «минус»9 601 000 рублей (убыток).

Таким образом, на протяжении 2020-2022 года по данным финансовой отчетности вопреки доводам ответчика усматривается нарастающее увеличение управленческих расходов, рост которых не пропорционален увеличению объема выручки ООО «Светотехнология» за аналогичный период, при этом на протяжении всего периода чистая прибыль должника существенно снижалась, что противоречит доводам ФИО2 об эффективном менеджменте и личном вкладе в успешную деятельность предприятия.

При этом по состоянию на 01.03.2021 у ООО «Светотехнология» уже начала формироваться задолженность перед кредиторами, чьи требования впоследствии включены в реестр. В частности, определением от 21.05.2024 по спору № А56-46376/2023/тр.3 арбитражный суд признал обоснованными требования ООО «Промышленно-торговая компания «Аргос-Электрон» в размере 1 095 757,27 рублей. Срок исполнения обязательств перед кредитором наступил к сентябрю 2021 года, а в последующем только нарастал.

Более того, отсутствие у должника видимых признаков неплатежеспособности не исключает осведомленности ФИО2 как аффилированного к должнику лица об их существовании.

Характер выполняемой директором с марта 2021 года деятельности, которая требовала увеличения заработной платы в 4 раза, не раскрыт, равно как и достигнутые им значимые результаты работы, конкретные трудовые достижения.

Ссылки на уровень заработной даты иных работников управленческого звена не достаточны для объяснения факта резкого увеличения зарплаты с 60 000 рублей до 230 000 рублей (кратно).

Податель апелляционной жалобы также указывал на корпоративный конфликт, произошедший между участниками должника.

Сложившаяся в настоящее время судебная практика исходит из недопустимости инициирования процедуры банкротства и использования специальных институтов законодательства о банкротстве для разрешения корпоративных конфликтов и достижения иных целей, не предусмотренных данным специальным законодательством. Механизмы, описанные в

законодательстве о банкротстве, имеют целью защиту в первую очередь независимых кредиторов должника.

Использование процедуры банкротства должника для разрешения корпоративного конфликта, имеющегося между учредителями должника, может быть квалифицировано как злоупотребление правом. В связи с этим необходимо исследовать вопрос об отказе в удовлетворении требований, заявленных в интересах участников корпоративного конфликта - контролирующих должника лиц и аффилированных кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.05.2024 № 301-ЭС21-23374(4) по делу № А43-230/2021).

В данном случае апелляционная коллегия исходит из того, что вопрос о подлинности подписи ФИО10 в протоколе собрания участников должника мог возникнуть в данный момент в результате корпоративного конфликта, вместе с тем, указанное обстоятельство не имело решающего значения для признания сделки недействительной с учетом приведенных выше фактов.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции соглашается с тем, что оспариваемые сделки имеют признаки недействительности по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем с ответчика надлежит взыскать необоснованно полученные денежные средства в размере 2 441 611 рублей.

Существенных нарушений процессуальных норм (часть 4 статьи 270 АПК РФ) суд апелляционной инстанции не установил.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.07.2025 по обособленному спору № А56-46376/2023/сд.1 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий М.В. Тарасова

Судьи Н.А. Морозова А.В. Радченко