Постановление от 13 мая 2022 г. по делу № А70-17969/2017

ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А70-17969/2017
13 мая 2022 года
город Омск



Резолютивная часть постановления объявлена 04 мая 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 13 мая 2022 года.


Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Брежневой О.Ю.

судей Аристовой Е.В., Дубок О.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-2746/2022) индивидуального предпринимателя ФИО2 на определение Арбитражного суда Тюменской области от 14 февраля 2022 года по делу № А70-17969/2017 (судья Поляков В.В.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего ФИО3 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (ИНН <***>, ОГРНИП 304720509100120), ФИО4, ФИО5 о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СМУ-24» (ИНН <***>, ОГРН <***>),


при участии в судебном заседании:

ИП ФИО2 лично;

ФИО4 лично;

конкурсного управляющего ФИО3 лично,



установил:

Управление Федеральной налоговой службы по Тюменской области (далее – ФНС России, заявитель) обратилось 20.12.2017 в Арбитражный суд Тюменской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Строительно-монтажное управление-24» (далее – ООО «СМУ-24», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 21.12.2017 заявление принято, возбуждено производство по делу № А70-17969/2017, назначено судебное заседание по проверке обоснованности требований заявителя к должнику.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 24.08.2018 требование ФНС России признано обоснованным, в отношении ООО «СМУ-24» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утверждена ФИО6.

Публикация сообщения о введении в отношении должника процедуры наблюдения состоялась в газете «Коммерсантъ» № 163 от 08.09.2018.

Решением Арбитражного суда Тюменской области от 15.04.2019 ООО «СМУ-24» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО6.

Публикация сообщения о признании должника несостоятельным (банкротом) и открытии в отношении него процедуры конкурсного производства состоялась в газете «Коммерсантъ» № 63 от 13.04.2019.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 17.06.2020 арбитражный управляющий ФИО6 отстранена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника, конкурсным управляющим ООО «СМУ-24» утвержден ФИО7.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 02.06.2021 арбитражный управляющий ФИО7 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника, конкурсным управляющим ООО «СМУ-24» утвержден ФИО3.

Конкурсный управляющий ФИО3 (далее – заявитель) обратился 03.08.2021 в суд с заявлением о признании недействительными заключенных между должником и индивидуальным предпринимателем ФИО2 (далее – ИП ФИО2, ответчик, податель жалобы) следующих договоров купли-продажи:

- от 17.10.2016 в отношении автомобиля TOYOTA LAND CRUISER 200, VIN <***>;

- от 15.11.2016 в отношении прицепа к легковому автомобилю 8213А7, VIN <***>;

- от 15.11.2016 в отношении автомобиля ЗИЛ СААЗ-4545, VIN <***>;

- от 17.04.2017 в отношении крана-манипулятора 68902В, VIN <***>.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 24.09.2021 к участию в обособленном споре в качестве соответчиков привлечены ФИО4, ФИО5 (далее – ФИО4, ФИО5) - приобретатели спорных транспортных средств у ИП ФИО2

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 14.02.2022 (резолютивная часть от 07.02.2022) заявление конкурсного управляющего ФИО3 удовлетворено частично:

- признан недействительным договор купли-продажи транспортного средства, заключенный 17.10.2016 между ООО «СМУ–24» и ИП ФИО2 в отношении автомобиля TOYOTA LAND CRUISER 200, VIN <***>, применены последствия недействительности сделки: с ИП ФИО2 в пользу ООО «СМУ–24» взысканы денежные средства в размере 2 700 000 руб.

- признан недействительным договор купли-продажи транспортного средства, заключенный 15.11.2016 между ООО «СМУ–24» и ИП ФИО2 в отношении прицепа к легковому автомобилю 8213А7, VIN <***>, применены последствия недействительности сделки: с ИП ФИО2 в пользу ООО «СМУ–24» взысканы денежные средства в размере 36 000 руб.

- признан недействительным договор купли-продажи транспортного средства, заключенный 15.11.2016 между ООО «СМУ–24» и ИП ФИО2 в отношении автомобиля ЗИЛ СААЗ-4545, VIN <***>, применены последствия недействительности сделки: на ФИО2 возложена обязанность вернуть в конкурсную массу, формируемую в деле о несостоятельности (банкротстве) ООО «СМУ–24», автомобиль марки ЗИЛ СААЗ-4545, VIN <***>.

- признан недействительным договор купли-продажи транспортного средства, заключенный 17.04.2017 между ООО «СМУ–24» и ИП ФИО2 в отношении крана-манипулятора 68902В, VIN <***>, применены последствия недействительности сделки: на ФИО2 возложена обязанность вернуть в конкурсную массу, формируемую в деле о несостоятельности (банкротстве) ООО «СМУ–24», кран-манипулятор 68902В, VIN <***>.

В удовлетворении остальной части заявления отказано, распределены судебные расходы путем взыскания с ФИО2 в доход федерального бюджета государственной пошлины в размере 9 000 руб.

Не соглашаясь с принятым судебным актом, ИП ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение суда отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В обоснование указано на пропуск срока исковой давности, отметив, что требование о признании сделок должника ничтожными и применения последствий ничтожных сделок предъявлено конкурсным управляющим только 08.12.2021 при направлении уточнений. Ответчиком были предоставлены достаточные доказательства фактического исполнения своих обязательств по заключенным сделкам, оплаты приобретенных транспортных средств, использования имущества в своих интересах и целях, а также доказательства, подтверждающие дальнейшее распоряжение приобретенным имуществом по своему усмотрению (Тойота Ланд Крузер, прицеп), что опровергает выводы суда о формальном характере исполнения заключенных сделок в отношении транспортных средств. Кроме того, на момент заключения оспариваемых договоров признаки неплатежеспособности у должника отсутствовали, ООО «СМУ-24» обладало достаточным имуществом для погашения всех своих обязательств, конкурсный управляющий не обосновал своей позиции о нарушении прав кредиторов.

Также апеллянт указал, что на момент заключения оспариваемых сделок ФИО2 не являлся генеральным директором ООО «СМУ-24», согласно представленным договорам таковым являлся ФИО8. Суд первой инстанции необоснованно согласился с утверждениями конкурсного управляющего о том, что лизинговые платежи по договору лизинга от 17.09.2013 № 232/К/13 совершал не ИП ФИО2, а непосредственно должник. Достаточность доходов ИП ФИО2 для совершения не только кредитных, но и лизинговых платежей документально подтверждена.

По мнению ИП ФИО2, суд первой инстанции неправомерно взыскал с ответчика денежные средства, приняв во внимание стоимость транспортных средств при их реализации ФИО4 и ФИО5, в то время как надлежало учесть стоимость имущества, установленную в оспариваемых договорах, заключенных с должником.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 16.03.2022 апелляционная жалоба принята к производству и назначена к рассмотрению в судебном заседании на 06.04.2022.

Конкурсный управляющий ФИО3, ФНС России в представленных отзывах на апелляционную жалобу опровергают изложенные в ней доводы, просят оставить принятый судебный акт без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 07.04.2022 рассмотрение апелляционной жалобы отложено на 04.05.2022 для представления дополнительных пояснений.

До начала судебного заседания в материалы спора от конкурсного управляющего ФИО3 поступили дополнительные пояснения по запросу суда.

В заседании суда апелляционной инстанции ИП ФИО2, представитель конкурсного управляющего должника поддержали озвученные ранее позиции.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные в соответствии со статьей 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы, явку своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь частью 3 статьи 156, статьей 266 АПК РФ, рассмотрел апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся представителей участвующих в деле лиц.

Законность и обоснованность определения Арбитражного суда Тюменской области от 14.02.2022 по настоящему делу проверены в порядке статей 266, 268 АПК РФ.

Повторно исследовав материалы обособленного спора в пределах доводов апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены или изменения определения суда первой инстанции.

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судом первой инстанции, 17.10.2016 между ООО «СМУ-24» в лице ФИО8 (далее – ФИО8), действовавшим в качестве продавца, и ИП ФИО2, действовавшим в качестве покупателя, заключен договор купли-продажи транспортного средства – автомобиля TOYOTA LAND CRUISER 200, VIN <***>.

Цена транспортного средства согласована сторонами в пункте 3 договора и составила 700 000 руб.

В дальнейшем на основании договора купли-продажи транспортного средства от 30.08.2017 ИП ФИО2 реализовал автомобиль в пользу индивидуального предпринимателя ФИО4 за 2 700 000 руб.

Кроме того, 15.11.2016 между ООО «СМУ-24» в лице ФИО8, действовавшим в качестве продавца, и ИП ФИО2, действовавшим в качестве покупателя, заключен договор купли-продажи прицепа к легковому автомобилю 8213А7, VIN <***>.

Цена данного агрегата согласована сторонами в пункте 3 договора и составила 36 000 руб.

В дальнейшем на основании договора купли-продажи транспортного средства (номерного агрегата) от 22.05.2019 ИП ФИО2 реализовал этот прицеп в пользу ФИО5 за 20 000 руб.

Также 15.11.2016 между должником в лице ФИО8, действовавшим в качестве продавца, и ИП ФИО2, действовавшим в качестве покупателя, заключен договор купли-продажи транспортного средства – автомобиля ЗИЛ СААЗ-4545, VIN <***>.

Цена транспортного средства согласована сторонами в пункте 3 договора и составила 50 000 рублей.

17.04.2017 между ООО «СМУ-24» в лице ФИО8, действовавшим в качестве продавца, и ИП ФИО2, действовавшим в качестве покупателя, заключен договор купли-продажи транспортного средства – крана-манипулятора 68902В, VIN <***>.

Цена транспортного средства согласована сторонами в пункте 3 договора и составила 100 000 рублей.

Полагая указанные сделки мнимыми, не направленными на те правовые последствия, которые свойственны аналогичным договорам при независимых отношениях сторон, конкурсный управляющий ФИО3 обратился в суд с настоящим заявлением.

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что в момент заключения оспариваемых договоров бенефициарами деятельности ООО «СМУ-24» являлись отец и сын К-вы, фактический собственник имущества, являвшегося предметом оспариваемых сделок, в результате совершения таковых не изменился. Документы о деятельности ООО «СМУ-24» бывшим руководителем должника конкурсному управляющему в полном объеме не переданы, оспариваемые сделки совершены в конце 2016 года, то есть в завершение налогового периода, недоимка по налогам за который собственно и послужила основанием для возбуждения настоящего дела о несостоятельности (банкротстве), использование спорного имущества должником уже после его отчуждения в условиях отсутствия доказательств встречного предоставления со стороны контрагента, сохранение контроля за транспортными средствами и агрегатами со стороны бенефициара деятельности должника свидетельствуют о мнимом характере договоров от 17.10.2016, 15.11.2016 и 17.04.2017 и, как следствие, об их ничтожности.

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела, апелляционную жалобу, отзывы на нее, заслушав явившихся в судебное заседание лиц, участвующих в деле, пришел к следующим выводам.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий сослался на положения пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), а также на пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Согласно статье 32 Закона о банкротстве, части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 3 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени должника заявления о признании недействительными сделок, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником, и совершать другие действия, предусмотренные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и направленные на возврат имущества должника.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Статьей 61.9 Закона о банкротстве предусмотрено, что заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.); банковские операции, в том числе списание банком денежных средств со счета клиента банка в счет погашения задолженности клиента перед банком или другими лицами (как безакцептное, так и на основании распоряжения клиента).

В силу норм пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В соответствии с пунктом 5 Постановления № 63 для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Учитывая, что оспариваемые договоры заключены в период с 17.10.2016 по 17.04.2017, производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «СМУ-24» возбуждено 21.12.2017, данные сделки подпадают под период регулирования пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что спорные сделки являются недействительны по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Так, заинтересованность сторон сделки подтверждена материалами спора и ответчиком не отрицается; ошибочное указание судом первой инстанции на то, что ФИО2 являлся генеральным директором должника, об обратном в любом случае не свидетельствует.

Учитывая данное обстоятельство, суд первой инстанции обоснованно возложил бремя доказывания факта ординарности и отсутствия пороков у оспариваемых сделок, указав, что арбитражному управляющему достаточно представить суду минимальный набор доказательств, порождающих разумные сомнения относительно действительного течения юридически значимых обстоятельств с тем, чтобы бремя опровержения правовой позиции процессуальных оппонентов и утверждения обратного переложить на сторону, в полном объеме владеющую достаточным объемом доказательственной информации.

Между тем, ответчиком не представлено бесспорных и очевидных доказательств оплаты спорного имущество по оспариваемым сделкам.

В подтверждение реальности совершенных сделок и их возмездности ответчиком представлены договор финансовой аренды (лизинга) от 17.09.2013 № 232/К/13 в отношении линии для производства стеклопластиковой арматуры (со сроками перечисления лизинговых платежей по 10.09.2016); договор поручительства к этому договору от 17.09.2013, заключенный открытым акционерным обществом «Тюменская агропромышленная лизинговая компания» (лизингодатель) с должником; договор купли-продажи предмета лизинга от 06.10.2016 № 219/К.

При этом совокупный размер лизинговых платежей (минимальный ежемесячный платеж 35 350 руб.), включая авансовый платеж, по договору от 17.09.2013 № 232/К/13 составлял 2 978 285 руб.

10.10.2016 между ИП ФИО2 и ООО «СМУ-24» заключен договор купли-продажи оборудования № 1, согласно которому стоимость линии для производства стеклопластиковой арматуры согласована сторонами в размере 2 650 000 руб.

На основании акта взаимозачета от 15.11.2016 № 5, подписанного должником и ответчиком, произведен зачет встречных требований ООО «СМУ-24» к ИП ФИО2 по оспариваемым договорам от 17.10.2016 и 15.11.2016, ответчика к должнику по договору купли-продажи оборудования от 10.10.2016 № 1 на сумму 786 000 руб.

Кроме того, настаивая на наличии реальной возможности внесения лизинговых платежей и оплаты наличными средствами, ответчиком представлены кредитный договор от 25.09.2013 № 81 с публичным акционерным обществом «Сбербанк России», предусматривающий внесение ежемесячных платежей по 23.09.2016 в размере 36 470 руб.; договоры аренды нежилого помещения с ФИО9 (арендатор) от 01.01.2013, 01.01.2014, 01.10.2016, предусматривающие ежемесячный размер арендных платежей в 60 000 руб.; налоговые декларации ИП ФИО2

При этом податель жалобы не отрицает факт того, что транспортные средства и агрегаты, которые выступали предметами оспариваемых договоров купли-продажи от 17.10.2016, 15.11.2016 и 17.04.2017, сразу же после их отчуждения ООО «СМУ-24» в пользу ответчика были переданы последним должнику на правах аренды, однако какие-либо экономические мотивы для совершения данной серии сделок (в условиях неполучения реальных средств за автомобили и прицеп) заинтересованными лицами не приведены, тогда как наращивание кредиторской задолженности перед ответчиком по названным договорам аренды в последующем, как указывает конкурсный управляющий, послужило основанием для погашения долга предпринимателя по иным оспариваемым по настоящему делу договорам, сопряженным с отчуждением ООО «СМУ-24» в пользу ИП ФИО2 объектов недвижимости.

Заявителем также приведен довод о том, что лизинговые платежи по договору лизинга от 17.09.2013 № 232/К/13 совершало непосредственно ООО «СМУ-24», о чем свидетельствует анализ выписки по расчетному счету ответчика.

Так, каждому платежу ответчика в пользу лизингодателя предшествовал платеж от должника в размере, сопоставимом с суммой лизингового платежа (для примера конкурсным управляющим ФИО3 перечислены платежи от 11.12.2013, 03.02.2014, 10.07.2014, 08.08.2014, 12.05.2015, 26.08.2015), либо платежи в пользу лизингодателя совершались напрямую должником (например, от 03.07.2015).

Сопоставив платежи, совершенные ИП ФИО2 в адрес лизинговой компании, и платежи, совершенные должником в преддверии первых и на схожие суммы на счет ИП ФИО2, суд апелляционной инстанции соглашается с утверждением о том, что фактически оплату лизинговых платежей производило ООО «СМУ-24», тем не менее в качестве основания указывая оплату по счетам за аренду транспортного средства.

При этом, как обоснованно указал конкурсный управлений ФИО3 в своих письменных пояснениях, совокупного размера документально подтвержденного ежемесячного дохода ФИО2 недостаточно для несения бремени уплаты лизинговых платежей и погашения полученного в банке кредита.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводом арбитражного суда о том, что в данном случае ответчик с учетом совокупности представленных доказательств и наличия не устраненных противоречий, принимая также во внимание вхождение сторон в одну предпринимательскую группу с вытекающей из этого возможностью составления внешне идеальных документов, не подтвердил суду соответствующими доказательствами реальность встречного исполнения по оспариваемым сделкам.

Вопреки доводам ИП ФИО2 дальнейшее отчуждение им автомобиля и прицепа в пользу третьих лиц (по прошествии длительного времени), учитывая установленную судом и не опровергнутую в апелляционной жалобе единую цель экономической деятельности должника и ответчика, не свидетельствует о реальном выводе имущества из сферы контроля должника.

При этом, как было указано выше, разумного экономического обоснования отчуждения должником объектов основных средств и дальнейшее их принятие во временное арендное пользование на возмездной основе, приняв по условиям договоров аренды обязательств по полному содержанию имущества (за исключением страхования и оплаты налогов), материалы спора не содержат и судом не усматриваются.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 56 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», применяемыми в данном случае по аналогии, отсутствие у лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права.

По смыслу изложенных разъяснений, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о мнимости, притворности, подозрительности сделок должника с третьими лицами, бремя опровержения данных утверждений переходит на последних, в связи с чем они должны доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялись сделки.

В настоящем случае должного обоснования своих возражений ответчиком не приведено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, наличие у должника признаков неплатежеспособности в настоящем случае самостоятельного правового значения не имеет, поскольку имущество выбыло безвозмездно, что свидетельствует о причинении вреда имущественным правам кредиторов.

Под вредом имущественным правам кредиторов понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и/или увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Более того, на дату совершения спорных сделок должник надлежащим образом не исполнял обязательства по уплате обязательных платежей и страховых взносов в бюджет и внебюджетные фонды, задолженность перед которыми в дальнейшем явилась основанием для возбуждения производства по делу о банкротстве и была включена в реестр требований кредиторов должника (определение от 24.08.2018).

Оспариваемые сделки имели своей целью причинение вреда имущественным правам кредиторов должника (уполномоченному органу), поскольку вследствие их заключения из имущественной массы должника безвозмездно в пользу заинтересованного лица выбыли ликвидные активы, в то время как должник не исполнял денежные обязательства перед бюджетом.

В рассматриваемом случае ответчиком не опровергнута презумпция информированности аффилированного по отношению к должнику лица о цели совершения спорных сделок.

Для ответчика явно очевидно, что безвозмездное отчуждение должником активов не может не нарушать права и законные интересы кредиторов должника.

Таким образом, суд апелляционной инстанции констатирует, что в материалы дела представлена требуемая совокупность доказательств, свидетельствующая о наличии оснований для признания оспариваемых договоров недействительными сделками как причинившие вред кредиторам должника на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В отношении вывода суд первой инстанции о мнимости оспариваемых сделок, суд апелляционной инстанции исходит из того, что в силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.

Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Верховного Суда РФ № 305-ЭС16-2411 от 25.07.2016 по делу А41-48518/2014, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

Согласно сложившейся судебной практике в случае наличия у сделки пороков, охватываемых специальными составами недействительности сделок, общие составы недействительности применению не подлежат.

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса). Совершая мнимые сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

Вместе с тем, конкурсным управляющим в материалы дела не представлены какие-либо доказательства или аргументы в пользу того, что нарушения, допущенные при совершении оспариваемых сделок, выходят за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из заявления арбитражного управляющего должника следует, что указанные в обоснование недействительности спорных сделок признаки, классифицируемые им как мнимость, причинение вреда имущественным интересам кредиторов, убытков должнику, отвечают признакам подозрительной сделки (статья 61.2 Закона о банкротстве).

В данном случае возможность применения пункта 1 статьи 170 ГК РФ к спорным сделкам арбитражным управляющим должника не обоснована.

Между тем, доказанный заявителем состав подозрительности сделки, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, свидетельствует об отсутствии оснований для отмены обжалуемого определения суда, поскольку по существу спор разрешен верно.

При этом суд апелляционной инстанции признает несостоятельными доводы ответчика о пропуске срока исковой давности.

Согласно пункту 32 Постановления № 63 заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (часть 2 статьи 181 ГК РФ).

При этом в соответствии с пунктом 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Разъяснения указанных положений статьи 61.9 Закона о банкротстве содержатся в пункте 32 Постановления № 63, из которых следует, что начало течения срока исковой давности с момента утверждения конкурсным управляющим лица, которое ранее являлось временным управляющим должника, связывается с моментом, когда лицо фактически узнало о наличии оснований для оспаривания сделки, а также с моментом, когда оно должно было узнать о наличии таких оснований, при этом учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие соответствующих обстоятельств.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 02.06.2021 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3

Вместе с тем, утверждение судом конкурсного управляющего должника не означает одномоментную осведомленность его об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности - абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения.

В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что суд первой инстанции ошибочно определил началом течения срока исковой давности дату введения в отношении должника процедуры наблюдения, поскольку само по себе утверждение временного управляющего в деле о несостоятельности (банкротстве) не означает, что таковой с момента его назначения автоматически узнал или должен узнать о совершенных сделках должника и о наличии оснований для их оспаривания.

Более того, право на оспаривание сделки должника по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, у временного управляющего не имеется, таковое предоставлено законом внешнему или конкурсному управляющему.

Установленный законом срок исковой давности начинает течь с того момента, когда заявитель узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки.

Как указано конкурсным управляющим ФИО3, бывший руководитель должника не передал договоры по финансово-хозяйственной деятельности предыдущим арбитражным управляющим ФИО6, ФИО7, не исполнена данная обязанность и конкурсному управляющему ФИО3

О нарушении прав должника и кредиторов оспариваемыми сделками конкурсный управляющий узнал, получив информацию и сведения об оспариваемой сделке и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (ФИО2) только после утверждения его в качестве конкурсного управляющего должника (02.06.2021), самостоятельно (запросы от 09.06.2021 и 06.07.2021) получив ответ из ГИБДД по г.Ишиму только в июле 2021 года (ответ от 15.07.2021).

Разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве (у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника, у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность, узнать о нарушении права, на что обращено внимание в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2015 № 309-ЭС15-1959.

Бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности, лежит на стороне, заявившей о пропуске срока исковой давности.

При этом иной момент, в который утвержденные в настоящем деле о банкротстве управляющие, действуя разумно и добросовестно (уклонение арбитражного управляющего ФИО6 от передачи документации вновь утвержденному управляющему ФИО7, направление последним запроса в отдел ГИБДД, оставленного без ответа) объективно могли узнать о наличии оснований для оспаривания сделок, ответчиком не приведен и ни коим образом не обоснован.

Несогласие подателя жалобы с принятым судом первой инстанции судебным актом в части применения последствий недействительности сделок обусловлено исключительно наличием, по его мнению, оснований для отказа в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим должника требований.

Заключая о размере реституционного требования в качестве последствия признания недействительными договоров купли-продажи, заключенных в отношении автомобиля TOYOTA LAND CRUISER 200, VIN <***>, и прицепа к легковому автомобилю 8213А7, VIN <***>, суд первой инстанции правомерно учел те условия, на которых спорные объекты были отчуждены их последующим приобретателям: 2 700 000 руб. и 36 000 руб. соответственно.

Такой подход соответствует абзацу 4 пункта 8 Постановления № 63, а также правовой позиции, отраженной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.08.2015 № 304-ЭС15-3591.

Иных доводов, которые бы оказали влияние на законность и обоснованность принятого судом первой инстанции определения в части применения последствий недействительности сделки, апелляционная жалоба не содержит.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены определения Арбитражного суда Тюменской области.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, суд апелляционной инстанции не установил.

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Расходы по оплате государственной пошлины по апелляционной жалобе в порядке статьи 110 АПК РФ относятся на ее подателя.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 269, 270, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Тюменской области от 14 февраля 2022 года по делу № А70-17969/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

Выдача исполнительных листов осуществляется судом первой инстанции после поступления дела из Восьмого арбитражного апелляционного суда.

При условии предоставления копии настоящего постановления, заверенной в установленном порядке, в суд первой инстанции взыскатель вправе подать заявление о выдаче исполнительного листа до поступления дела из Восьмого арбитражного апелляционного суда.

Председательствующий


О.Ю. Брежнева

Судьи


Е.В. Аристова

О.В. Дубок