Постановление от 19 июня 2025 г. по делу № А82-3399/2022

ВТОРОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Хлыновская, д. 3, г. Киров, Кировская область, 610998

http://2aas.arbitr.ru, тел. <***>


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело № А82-3399/2022
г. Киров
20 июня 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 18 июня 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 20 июня 2025 года.

Второй арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Шаклеиной Е.В.,

судейКалининой А.С., ФИО1,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Федотовой Ю.А.,

при участии в судебном заседании:

представителя ФИО2 - ФИО3, по доверенности от 25.09.2023,

представителя ООО «УК «Байкал» - ФИО4, по доверенности от 09.11.2024,

представителя ФИО5 - ФИО6, по доверенности от 18.08.2023,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2

на определение Арбитражного суда Ярославской области от 28.03.2025 по делу № А82-3399/2022

по заявлению финансового управляющего имуществом гражданина ФИО8 ФИО2

о признании брачного договора 76АБ № 1746463 от 30.12.2019 г., заключенного между ФИО8 и ФИО5, недействительным, применении последствий недействительности сделки,

по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО8,

с привлечением к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего

самостоятельных требований относительно предмета спора, Администрации

Ярославского муниципального района

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО8 (далее – ФИО8, должник) финансовый управляющий имуществом должника ФИО2 (далее – финансовый управляющий, заявитель) обратилась в Арбитражный суд Ярославской области с заявлением о признании брачного договора 76АБ № 1746463 от 30.12.2019 г., заключенного между ФИО8 и ФИО5 (далее – ФИО5, ответчик), недействительным, применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника и восстановления права собственности ФИО8 на имущество:

- Земельный участок с кадастровым номером: 76:17:033901:1232, площадью 843 кв.м., расположенный по адресу: Ярославская область, Ярославский район, Рютневский сельский округ;

- Земельный участок с кадастровым номером: 76:17:0330901:1272, площадью 832 кв.м., расположенный по адресу: Ярославская область, Ярославский район, Рютневский сельский округ;

- Жилой дом с кадастровым номером: 76:17:033901:4001, расположенный по адресу: Ярославская область, Ярославский район, Рютневский сельский округ, <...>;

- Транспортное средство LAND ROVER FREELANDER 2 2012 г.в., VIN: <***>, г.р.з. <***>.

Определением Арбитражного суда Ярославской области от 28.03.2025 в удовлетворении заявления финансового управляющего имуществом гражданина ФИО8 ФИО2 отказано.

Финансовый управляющий с принятым определением суда не согласен, обратился во Второй арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции отменить, заявление финансового управляющего удовлетворить.

В обоснование жалобы финансовый управляющий указывает, что Арбитражным судом Ярославской области необоснованно проигнорирован факт доказанного соответствия указанной сделки совокупности обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной. Заявитель ссылается на доказанность неравноценности переданного сторонами сделки имущества. Договоренность между сторонами брачного договора о распределении имущества в процентном соотношении 9,54 % (должнику) и 90,46 % (ответчику) нарушает баланс интересов между супругами, не соответствует обычному поведению, при котором стороны заинтересованы удовлетворить интересы друг друга в равном объеме. Финансовый управляющий отмечает, что в результате заключения и исполнения оспариваемой сделки уменьшена конкурсная масса должника путем неравноценного отчуждения имущества в адрес супруги, которая не могла не знать о том, что у последнего имеются долговые обязательства по кредитным договорам, а также по уплате обязательных платежей. Финансовый управляющий ссылается на ошибочность выводов суда первой инстанции о невозможности выделения обособленного земельного участка и распространении на него исполнительского иммунитета. В рассматриваемом случае жилой дом с кадастровым номером 76:17:033901:4001, который указан в оспариваемом судебном акте как единственное жилье для должника и членов его семьи, расположен на одном из земельных участков, которые впоследствии были объединены. Согласно официальным данным, указанным в публичной кадастровой карте два земельных участка с кадастровыми номерами 76:17:033901:1232 (площадью 843 кв.м.) и 76:17:0330901:1272 (площадью 832 кв.м.) были объединены, после чего присвоен новый кадастровый номер 76:17:033901:6616. Однако жилое строение (жилой дом с кадастровым номером 76:17:033901:4001) расположено только на одном из земельных участков, на втором земельном участке строений не имеется и он фактически является обособленным объектом недвижимости. Финансовым управляющим в суде первой инстанции было заявлено о том, что в период наличия признаков неплатежеспособности, объединение земельных участков не несет никакой практической пользы, а выполнено исключительно с целью воспрепятствования обращению взыскания на имущество должника. Однако судом первой инстанции необоснованно сделан вывод о том, что невозможно выделение земельного участка с кадастровым номером 76:17:0330901:1272 с целью последующей реализации и отнесение его к объектам на которые распространяется исполнительский иммунитет. Заявитель полагает, что суд первой инстанции вышел за пределы заявленных требований, рассмотрев вопросы о признании земельного участка с кадастровым номером: 76:17:033901:1232, площадью 843 кв.м., земельного участка с кадастровым номером: 76:17:0330901:1272, площадью 832 кв.м., и жилого дома с кадастровым номером: 76:17:033901:4001 единственным жильем для должника и членов его семьи; о возможности или не возможности ограничения исполнительского иммунитета на данный объект недвижимого имущества; о признании земельного участка с кадастровым номером: 76:17:0330901:1272, общей площадью 832 кв.м. (участок который был присоединен к участку, где располагается жилой дом) объектом, относящимся к единственному жилью. Указывая на целесообразность оспаривания сделки, финансовый управляющий ссылается на возможность выделения земельного участка с кадастровом номером 76:17:0330901:1272 (площадью 832 кв.м.), который был объединен для воспрепятствования обращения на него взыскания, с целью его последующей реализации для удовлетворения требований конкурсных кредиторов, на возможность предоставлением должнику замещающего жилого помещения, а также на реализацию транспортного средства LAND ROVER FREELANDER 2 2012 г.в. с последующей выплатой супруге должника - ФИО5 денежных средств в размере 50 % от суммы вырученных с продажи автомобиля.

Определение Второго арбитражного апелляционного суда о принятии апелляционной жалобы к производству вынесено 30.04.2025 и размещено в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» 01.05.2025.

ФИО5 в отзыве на апелляционную жалобу просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2 - без удовлетворения. ФИО5 указывает, что поскольку автомобили, перешедшие в личную собственность каждого супруга по брачному договору равноценны, уменьшения конкурсной массы должника не произошло, в связи, с чем вреда имущественным правам кредиторов не причинено. Ответчик отмечает, что земля и жилой дом являются единым домовладением. Домовладение является единственным жильем для ФИО5 и двух несовершеннолетних детей. Ответчик ФИО5 зарегистрирована по указанному адресу, фактически проживает и несет бремя расходов по оплате инженерных ресурсов (газ, электричество). Дети также зарегистрированы и проживают в этом домовладении, получают образование и необходимую медицинскую помощь именно в этой местности. Ответчик указывает, что в спорный брачный договор не вошло недвижимое имущество коммерческого назначения (выписка из ЕГРН от 17.11.2023 о принадлежности ФИО5 имущества на 30.12.2019), а именно Склад химикатов, кадастровой стоимостью 13 065 618,19 руб., земельный участок, кадастровой стоимостью 9 689 241,9 руб. Кадастровая стоимость не включенного в спорный брачный договор имущества, составила более 22 млн. руб. (22 754 860 руб.), залоговая стоимость более 13 млн. руб., что значительно превышает указываемую финансовым управляющим и кредитором стоимость имущества перешедшего ответчику. По договоренности супругов, ими произведен фактический раздел всего имущества, в результате которого ФИО5 предназначался жилой дом, в котором она по настоящее время проживает вместе с детьми, а супругу коммерческая недвижимость и иное имущество, которое он использовал в предпринимательской деятельности. Недвижимое имущество передано в залог по Договору №5-АРК об ипотеке (залоге недвижимости) от 15.08.2019 в счет исполнения обязательств по кредитному договору <***> от 15.08.2019 между Банком и ООО «АРТ-КЛИМАТ», в рамках которого должник ФИО8 выступал поручителем. Обеспечение в виде залога предоставлялось в счет исполнения личных обязательств супруга ФИО8 по возврату займа, взятого в коммерческих целях ООО «Арт-Климат», в котором ФИО8 являлся участником и по которому он же выступал поручителем. Таким образом, произведенный раздел имущества между супругами является равноценным и кредиторы не могут претендовать на личную собственность ответчика ФИО5 Доводы финансового управляющего о возможности выделения земельного участка с целью его последующей реализации являются необоснованными и противоречат материалам дела. Как верно установлено судом, на земельном участке, не занятом строением, расположены инженерные коммуникации, без которых эксплуатация жилого дома не возможна. Доказательств обратного материалы дела не содержат. По мнению ответчика, доводы апелляционной жалобы о выходе за пределы исковых требований основаны на неверном понимании управляющим норм права.

Конкурсный кредитор ООО «УК «Байкал» в отзыве считает апелляционной жалобу подлежащей удовлетворению, а определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным. В отзыве ООО «УК «Байкал» поддерживает доводы апелляционной жалобы, дополнительно обращает внимание на несоответствующий действительности вывод суда первой инстанции об отсутствии экономической целесообразности реализации спорных жилого дома и земельного участка в результате оспаривания брачного договора. Кадастровая стоимость, как верно указывает финансовый управляющий, это стоимость, которая берется за ориентир при расчете соответствующей суммы налога. Рыночная стоимость же имущества складывается из состояния, места расположения имущества, которую можно определить в том числе путем сравнительного анализа цен такого имущества в настоящих обстоятельствах, с аналогичным месторасположением. Кредитором представлено в материалы дела уведомление о готовности за свой счет предоставить замещающее жилое помещение. Кредитором ООО «УК «Байкал» представлен расчет экономической целесообразности на основании сообщений о продаже домов в д. Ракино, Ярославского района, Ярославской области, размещённых на сайте «Avito», согласно которому средняя рыночная стоимость спорного дома составляет 26 253 280 руб. В качестве замещающего жилья должнику и членам его семьи предложен дом 120 кв.м. на участке 5 сот., адрес: Ярославская обл., Ярославский р-н, Кузнечихинское сельское поселение, д. Ракино, стоимостью 11 500 000 руб. Разница между реализацией спорного имущества и вновь приобретенного, за вычетом супружеской доли, составит 7 376 640 руб., что очевидно является существенным для пополнения конкурсной массы. Указанные обстоятельства отражены в описательной части судебного акта, однако надлежащая правовая оценка им не дана. Правового обоснования, по которому бы при расчете экономической целесообразности реализации объекта недвижимости применялась бы кадастровая стоимость, не приведено, а на усмотрение суда быть оставлено не может.

Должник в отзыве на апелляционную жалобу просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобу – без удовлетворения. ФИО8 указывает, что домовладение не подлежит включению в конкурсную массу в связи с тем, что: на момент ее совершения домовладение обладало признаками исполнительского иммунитета (единственное жилье как для должника, так и для ФИО5 и их общих несовершеннолетних детей); на момент судебного разбирательства и на настоящий момент, домовладение, несмотря на то, что за должником зарегистрировано 5/100 доли в праве на жилой дом, площадью 47 кв.м., что эквивалентно 2,35 кв.м., расположенного по адресу: <...>, который фактически является не жилым (о том, что дом является не жилым подтверждено финансовым управляющим) и в котором фактически должник никогда не проживал и не проживает, в случае признания брачного договора недействительным, будет является единственным пригодным для проживания жильем должника, ФИО5 и их общих несовершеннолетних детей. Спорное домовладение является единственным пригодным для постоянного проживания жильем как самого должника, так и ФИО5 и двух общих несовершеннолетних детей. После заключения брачного договора (30.12.2019), единственный известный ФИО5 кредитор должника (поскольку этот же кредитор являлся и ее кредитором в одной и той же кредитной сделке) правопредшественник ООО «УК «Байкал» – АО Кредпромбанк (основной конкурсной кредитор в данном деле, он же заявитель в данном деле) был надлежащим образом уведомлен о заключении брачного договора. Должник полагает, что раздел имущества по брачному договору совершен на равноценных условиях. Как видно из отчетов об оценки рыночной стоимости транспортных средств автомобили, в пределах погрешности, на момент заключения брачного договора имели одинаковую рыночную стоимость. По мнению должника, жилая площадь дома кратно не превосходит нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе проживания. По мнению должника, экономическая целесообразность продажи единственного жилья не доказана с учетом затрат на замещающее жилье, затрат на реализацию, с учетом доли ФИО5 в спорном доме (как минимум ½ в случае признании брачного договора недействительным.

В судебном заседании представители финансового управляющего, ООО «УК «Байкал», ФИО5 поддержали вышеизложенное.

Иные участвующие в деле лица явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.

В соответствии со статьей 156 АПК РФ дело рассматривается в отсутствие представителей иных лиц, участвующих в деле.

Законность определения Арбитражного суда Ярославской области проверена Вторым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном статьями 258, 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Ярославской области от 11.10.2022 (резолютивная часть от 04.10.2022) в отношении ФИО8 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим должника утверждена ФИО2.

Решением Арбитражного суда Ярославской области от 13.06.2023 в отношении должника введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утверждена ФИО2.

Материалами дела подтверждается, что ФИО8 состоял в зарегистрированном браке с ФИО5, что подтверждается свидетельством о заключении брака <...> от 10.08.2006, брак заключен 10.08.2006. Решением мирового судьи Судебного участка № 3 Ярославского судебного района Ярославской области от 23.09.2021 брак между супругами был расторгнут.

30.12.2019 между супругами в нотариальном порядке заключен брачный договор.

Согласно п.1 Договора супруги, находясь в зарегистрированном браке, настоящим договором определили правовой режим имущества, приобретенного ими во время брака, на период данного брака, а также в случае расторжения брака.

Согласно п. 2 Договора:

- Земельный участок с кадастровым номером: 76:17:033901:1232, площадью 843 кв.м., расположенный по адресу: Ярославская область, Ярославский район, Рютневский сельский округ, зарегистрированный в собственность на имя ФИО5;

- Земельный участок с кадастровым номером: 76:17:0330901:1272, площадью 832 кв.м., расположенный по адресу: Ярославская область, Ярославский район, Рютневский сельский округ, зарегистрированный в собственность на имя ФИО5;

- Жилой дом с кадастровым номером: 76:17:033901:4001, расположенный по адресу: Ярославская область, Ярославский район, Рютневский сельский округ, <...>, зарегистрированный в собственность на имя ФИО5;

по соглашению супругов, в случае расторжения брака, признается исключительной собственностью ФИО5. В связи с этим, не требуется согласия ФИО8 на отчуждение вышеназванных объектов недвижимого имущества.

- Автомобиль марки LAND ROVER FREELANDER 2 2012 г.в., VIN: <***>, г.р.з. <***> зарегистрированный на имя ФИО5, по соглашению супругов, в случае расторжения брака, признается исключительной собственностью ФИО5. В связи с этим, не требуется согласия ФИО8 на отчуждение вышеуказанного автомобиля.

- Автомобиль марки Volvo XC90, VIN <***>, государственный регистрационный знак <***> 2008 года выпуска, зарегистрированный на имя ФИО8 по соглашению супругов признается исключительной собственностью ФИО8 В связи с этим, не требуется согласия ФИО5 на отчуждение вышеуказанного автомобиля.

Финансовый управляющий, полагая, что брачный договор заключен в целях причинения вреда имущественным правам кредиторам обратился в арбитражный суд с заявлением о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки.

Суд первой инстанции, рассмотрев заявление, отказал в его удовлетворении.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и отзывов на нее, заслушав участвующих в деле лиц, суд апелляционной инстанции не нашел оснований для отмены или изменения определения суда, исходя из нижеследующего.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В абзаце втором пункта 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) указаны виды сделок, которые могут оспариваться в рамках дела о несостоятельности (банкротстве), в частности, могут быть оспорены брачный договор и соглашение о разделе общего имущества супругов (подпункт 4).

В соответствии с абзацами вторым, пятым пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее - Постановление № 48) финансовый управляющий, кредиторы должника, чьи требования признаны арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в пункте 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, вправе оспорить в рамках дела о банкротстве внесудебное соглашение супругов о разделе их общего имущества (пункт 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации) по основаниям, связанным с нарушением этим соглашением прав и законных интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10, 168, 170, пункт 1 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В порядке пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В силу пункта 5 Постановления № 63 для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

1) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

2) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

3) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

В силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под вредом имущественным правам кредиторов понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В пункте 6 Постановления №63 указано, что цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

Согласно данным нормам Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (пункт 6 Постановления №63).

Согласно пункту 7 Постановления №63 в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

В силу статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается в обоснование своих требований и возражений.

Из материалов дела следует, что оспариваемая сделка совершена 30.12.2019, то есть в течение трех лет до даты принятия заявления о признании должника банкротом (16.03.2022), в период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции установил, что оспариваемый договор заключен при наличии у должника признаков неплатежеспособности с заинтересованным лицом (супругой).

Между тем, указанных обстоятельств недостаточно для признания оспариваемой сделки недействительной. Существенным обстоятельством для настоящего спора является факт причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в результате заключения сделки.

В соответствии со статьей 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, независимо от того, на имя кого конкретно из супругов оно приобретено, зарегистрировано или учтено.

Статьями 40 и 42 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения. Брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (статьи 34 названного кодекса), установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов. Брачный договор может быть заключен как в отношении имеющегося, так и в отношении будущего имущества супругов. Супруги вправе определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию, способы участия в доходах друг друга, порядок несения каждым из них семейных расходов; определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов.

Материалами дела подтверждается, что брачным договором урегулирован режим раздельной собственности в отношении части имущества, приобретенного в браке.

По результатам заключения брачного договора от 30.12.2019 имущество, зарегистрированное за должником, так и за супругой должника приобрело статус личной собственности каждого из супругов.

В частности, исключительной собственностью ФИО5 признаны два земельных участка, впоследствии объединенные в единый земельный участок с кадастровым номером 76:17:033901:6616, жилой дом с объектами инфраструктуры и инженерными коммуникациями, расположенными на земельных участках, а также Автомобиль марки LAND ROVER FREELANDER.

Личной собственностью должника, как в период брака, так и в случае его расторжения, согласно условиям пункта 2 брачного договора признан автомобиль Volvo XC90, регистрационный номер <***>, VIN <***>, 2008 года выпуска.

Между тем, ответчик приводил доводы о том, что дом с объектами инфраструктуры и инженерными коммуникациями, и земельный участок под ними являются единственным жильем для ФИО5 и ее двух несовершеннолетних детей.

При этом должник указывал, что за ним зарегистрировано 5/100 доли в праве на жилой дом, площадью 47 кв.м., что эквивалентно 2,35 кв.м., расположенный по адресу: <...>, который фактически является нежилым и в котором фактически должник никогда не проживал и не проживает. В подтверждение указанных обстоятельств в материалы дела должником представлены фотоматериалы (т. 2 л.д. 51-64).

Возражений относительно невозможности распространения исполнительского иммунитета на жилой дом по адресу: <...> участвующими в деле лицами не заявлено.

Таким образом, участвующими в деле лицами заявлены доводы о том, что спорный жилой дом является единственным жильем как для ФИО5 и ее двух несовершеннолетних детей, так и для должника.

Согласно пункту 1 статьи 213.25 Закона о банкротстве все имущество гражданина, имеющееся на дату принятия решения арбитражного суда о признании гражданина банкротом и введении реализации имущества гражданина и выявленное или приобретенное после даты принятия указанного решения, составляет конкурсную массу, за исключением имущества, определенного пунктом 3 настоящей статьи, в соответствии с которым из конкурсной массы исключается имущество, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством.

В силу абзаца 2 пункта 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации взыскание по исполнительным документам не может быть обращено, в частности, на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением, за исключением указанного в данном абзаце имущества, если оно является предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание.

Таким образом, жилое помещение может быть признано единственным пригодным для постоянного проживания должника и членов его семьи при наличии следующих условий: жилое помещение принадлежит гражданину-должнику на праве собственности; гражданин-должник и члены его семьи совместно проживают в данном помещении; для гражданина-должника и членов его семьи данное помещение является единственным пригодным для постоянного проживания.

В соответствии с пунктом 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» при рассмотрении дел о банкротстве граждан суды должны учитывать необходимость обеспечения справедливого баланса между имущественными интересами кредиторов и личными правами должника (в том числе его правами на достойную жизнь и достоинство личности).

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации сформулированной в определении от 04.12.2003 № 456-О, положения статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, запрещающие обращать взыскание не на любое принадлежащее должнику жилое помещение, а лишь на то, которое является для него единственным пригодным для проживания, направлены на защиту конституционного права на жилище не только самого должника, но и членов его семьи, в том числе находящихся на его иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, а также на обеспечение охраны государством достоинства личности, как того требует статья 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Положение абзаца второго части первой статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не может толковаться и применяться без учета конституционно-правовой природы имущественного (исполнительского) иммунитета в отношении жилых помещений, предназначенного не для того, чтобы в любом случае сохранить за гражданином-должником принадлежащее ему на праве собственности жилое помещение, а для того, чтобы, не допуская нарушения самого существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, гарантировать гражданину-должнику и членам его семьи уровень обеспеченности жильем, необходимый для нормального существования (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14.05.2012 № 11-П).

Вместе с тем институт исполнительного иммунитета в отношении единственного жилья должника не является абсолютным.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 26.04.2021 № 15-П указал, что абзац второй части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не может служить нормативно-правовым основанием безусловного отказа в обращении взыскания на жилые помещения, в нем указанные, если суд считает необоснованным применение исполнительского иммунитета.

Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации по применению института исполнительского иммунитета к единственному жилью сводятся к следующему:

сами по себе правила об исполнительском иммунитете не исключают возможность ухудшения жилищных условий должника и членов его семьи;

ухудшение жилищных условий не может вынуждать должника помимо его воли к изменению поселения, то есть предоставление замещающего жилья должно происходить, как правило, в пределах того же населенного пункта;

отказ в применении исполнительского иммунитета не должен оставить должника и членов его семьи без жилища, пригодного для проживания, площадью по крайней мере не меньшей, чем по нормам предоставления жилья на условиях социального найма;

отказ в применении исполнительского иммунитета должен иметь реальный экономический смысл как способ удовлетворения требований кредиторов, а не быть карательной санкцией за неисполненные долги или средством устрашения должника.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 26.04.2021 № 15-П также отразил, что суды согласно статье 17 Конституции Российской Федерации и пунктам 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, вправе отказать гражданам-должникам в защите прав, образующих исполнительский иммунитет, если по делу установлено, что само приобретение жилого помещения, формально защищенного таким иммунитетом, состоялось со злоупотреблениями, наличие которых позволяет применить к должнику предусмотренные законом последствия злоупотребления. Среди обстоятельств, которые могли бы иметь значение в соответствующей оценке поведения должника, предшествующего взысканию долга, суды, помимо прочего, вправе учесть и сопоставить, с одной стороны, время присуждения долга этому гражданину, в том числе момент вступления в силу соответствующего судебного постановления, время возбуждения исполнительного производства, а также извещения должника об этих процессуальных событиях и, с другой стороны, время и условия, в том числе суммы (цену) соответствующих сделок и других операций (действий), если должник вследствие их совершения отчуждал деньги, имущественные права, иное свое имущество, с тем чтобы приобрести (создать) объект, защищенный исполнительским иммунитетом.

Таким образом, исполнительский иммунитет в отношении жилых помещений предназначен для гарантии гражданину-должнику и членам его семьи уровня обеспеченности жильем, необходимого для нормального существования, не допуская нарушения самого существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, однако он не носит абсолютный характер. Исполнительский иммунитет не предназначен для сохранения за гражданином-должником принадлежащего ему на праве собственности жилого помещения в любом случае. В применении исполнительского иммунитета суд может отказать, если доказано, что ситуация с единственно пригодным для постоянного проживания помещением либо создана должником со злоупотреблением правом, либо сложилась объективно, но размеры жилья существенно (кратно) превосходят нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе его проживания.

В пункте 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 №48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» разъяснено, что целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов. Поэтому не подлежит признанию недействительной сделка, направленная на отчуждение должником жилого помещения, если на момент рассмотрения спора в данном помещении продолжают совместно проживать должник и члены его семьи и при возврате помещения в конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом (статья 446 ГПК РФ).

Таким образом, наличие исполнительского иммунитета распространяется и на сделки с единственно пригодным для проживания жилым помещением. Наличие данного иммунитета позволяет прийти к выводу о том, что сделки с таким имуществом не направлены на причинение вреда кредиторам, поскольку такое имущество не подлежит включению в конкурсную массу.

В рассматриваемом случае иное недвижимое имущество, пригодное для постоянного проживания, в собственности должника и ответчика отсутствует.

Относительно доводов кредитора и финансового управляющего о том, что спорный дом обладает признаками роскошного жилья, площадь, приходящаяся на каждого члена семьи, превышает минимальные нормативы, установленные в Ярославской области, суд апелляционной инстанции отмечает следующее.

Для признания жилья роскошным оценке в совокупности подлежат как превышение площади объекта над нормативом предоставления, так и иные характеристики конкретного объекта: жилая площадь объекта, место расположения, конструктивные особенности, внешнее и внутреннее художественное оформление, уровень инфраструктуры в районе нахождения, техническое оснащение и другие.

Превышение площади дома над нормативом предоставления не может являться единственным и достаточным критерием для признания спорного жилого дома роскошным жильем. Само по себе превышение общей площади жилого помещения над нормами предоставления жилья на условиях социального найма не свидетельствует о том, что такое жилье значительно превышает разумно достаточное для удовлетворения конституционно значимой потребности в жилище, поскольку существующие в жилищной сфере нормативы имеют иное целевое назначение, обусловленное в том числе финансовыми возможностями соответствующих публичных образований, и не могут быть использованы как единственно значимый критерий для определения рамок исполнительского иммунитета.

Индивидуальное жилищное строительство, в отличие от многоквартирной застройки, предполагает особенности, связанные с техническим оснащением системами жизнеобеспечения. Технические помещения жилого дома не могут учитываться при определении норматива предоставления жилых помещений. Действующим законодательством нормативная площадь жилого помещения устанавливается для квартир, расположенных в многоквартирных жилых домах. Такого рода помещения предполагают наличие общего имущества (тамбуры, входные группы, лестничные клетки, бойлерные и т. д.), которые не учитываются при расчете норматива, поскольку не связаны непосредственно с проживанием граждан.

Аналогичная позиция изложена в пункте 22 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного суда Российской Федерации 18.06.2025 (далее – Обзор от 18.06.2025).

При оценке площади жилья в качестве критерия роскошности может быть принята во внимание только площадь, которая существенно (кратно) превышает разумную потребность должника и членов его семьи в жилище (пункт 23 Обзора от 18.06.2025).

Согласно технической документации, представленной ответчиком в материалы дела 08.07.2024, общая площадь спорного дома составляет 248 кв.м., из которых:

1) 93,8 кв.м. – жилая площадь

- 1 спальня – 21,7 кв.м.;

- 1 детская – 14,5 кв.м;

- 2 жилые комнаты – 10,7 кв.м. и 13,2 кв.м;

- 1 гостиная – 33,7 кв.м.;

2) 154,2 кв.м. – вспомогательные помещения

- холл прихожая с лестницей - 24,4 кв.м;

- ванная комната 7,2 кв.м.;

- котельная 9,8 кв.м.;

- кухня столовая 32,4 кв.м.;

- холодная кладовая 9,3 кв.м.;

- тамбур 5,4 кв.м.;

- веранда 11,6 кв.м.;

- холл 26,0 кв.м.;

- ванная комната 7,8 кв.м.;

- тренажерный зал 11,9 кв.м.;

- гардероб 8,3 кв.м.;

О роскошном характере жилого дома могли бы свидетельствовать место расположения в населенном пункте, окружающая инфраструктура, технические решения строительства, художественное оформление. Однако иные доказательства превышения параметров дома над разумной потребностью в жилище отсутствуют.

Таким образом, принимая во внимание, что жилая площадь спорного дома составляет 93,8 кв.м., то есть превышение жилой площади рассматриваемого жилого дома не является значительным, учитывая, что индивидуальное жилищное строительство, в отличие от многоквартирной застройки, предполагает особенности, связанные с техническим оснащением системами жизнеобеспечения, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о недоказанности финансовым управляющим и кредитором факта превышения используемого должником и бывшей супругой (с учетом наличия двух несовершеннолетних иждивенцев) для проживания жилого дома разумной потребности в жилище.

Доводы финансового управляющего о том, что спорный жилой дом располагался лишь на одном земельном участке, перешедшем к супруге в результате заключения брачного договора, существует возможность разделения земельных участков, находящихся под рассматриваемым жилым домом, в целях реализации одного из них, получили надлежащую оценку суда первой инстанции.

Из представленных в материалы дела доказательств следует, что на земельном участке, не занятом строением, расположены инженерные коммуникации, без которых эксплуатация жилого дома не возможна. Доказательств обратного материалы дела не содержат. Также заявителем и кредитором не представлены доказательства возможности переноса инженерных коммуникаций в целях выделения части земельного участка, а также транспортная доступность такой выделенной части земельного участка для его продажи.

Таким образом, земельные участки до их объединения фактически имели единое хозяйственное назначение и использовались совместно.

При этом суд может распространить исполнительский иммунитет на несколько объектов недвижимости, если фактически они используются совместно и не превышают разумной потребности в жилище (пункт 19 Обзора от 18.06.2025).

Таким образом, суд первой инстанции верно установил, что рассматриваемое домовладение (два объединенных в единый земельных участка и жилой дом), указанное в брачном договоре, является для должника, его несовершеннолетних детей и его бывшей супруги единственным жильем.

Кредитор настаивает на возможности приобретения замещающего жилья должнику, ответчику и их несовершеннолетним детям в случае реализации спорного дома.

Между тем, отказ в применении исполнительского иммунитета должен иметь реальный экономический смысл как способ удовлетворения требований кредиторов, а не быть карательной санкцией за неисполненные долги или средством устрашения должника.

Решение об отказе в применении к жилью исполнительского иммунитета может быть принято только при экономической целесообразности его реализации и при условии соблюдения баланса интересов кредиторов, должника и членов его семьи

Ставя вопрос о реализации принадлежащего должнику жилья, финансовый управляющий должен был исчислить сальдо сумму, на которую пополнится конкурсная масса в результате замены жилого помещения, имея в виду, что реальная цена сделок купли-продажи может отклоняться от рыночной цены, определенной в ходе предварительной оценки, в частности, вследствие погрешностей расчета, а также с учетом расходов на замену жилья. Кроме того, управляющий обязан проверить, не будет ли выручка от реализации жилья малозначительной, вследствие чего продажа выполнит исключительно карательную функцию, не являясь эффективным способом погашения требований кредиторов (пункт 21 Обзора от 18.06.2025).

Необходимость обеспечения баланса интересов кредитора и гражданина-должника требует защиты прав последнего путем не только соблюдения минимальных стандартов правовой защиты, отражающих применение мер исключительно правового принуждения к исполнению должником своих обязательств, но и сохранения для него и лиц, находящихся на его иждивении, необходимого уровня существования, с тем чтобы не оставить их за пределами социальной жизни (абз. 4 п. 5(1) Постановления Конституционного Суда РФ от 12 июля 2007 г. № 10-П).

Кредитором в материалы дела представлены расчеты рыночной стоимости спорного дома, а также стоимости замещающего жилья. Согласно расчету кредитора, рыночная стоимость дома составляет 26 253 280 руб. Рыночная стоимость замещающего жилья от 9 500 000 руб. до 11 500 000 руб.

Однако, как справедливо отметил суд первой инстанции, представленные кредитором расчеты прогнозируемого пополнения конкурсной массы за вычетом всех понесенных издержек не подтверждены надлежащими доказательствами и сами по себе не могут являться доказательствами экономической целесообразности ограничения исполнительского иммунитета.

Установив, что в случае реализации спорного дома половина выручки подлежит передаче супруги должника, принимая во внимание, что реальная цена сделок купли-продажи может отклоняться от цены, определенной кредитором (в том числе с учетом возможности существенного снижения стоимости спорного дома в ходе торгов, проводимых в процедурах банкротства), учитывая необходимость обеспечения справедливого баланса между имущественными интересами кредиторов и личными правами должника (в том числе его правами на достойную жизнь и достоинство личности), доводы кредитора и финансового управляющего относительно возможности приобретения должнику замещающего жилья взамен спорного жилого дома подлежат отклонению по причине недоказанности целесообразности и экономической обоснованности подобных действий.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что рассматриваемое домовладение (два объединенных в единый земельных участка и жилой дом), указанное в брачном договоре, является для должника, его несовершеннолетних детей и его бывшей супруги единственным жильем, не является роскошным.

При таких условиях, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии правовых оснований для учета стоимости домовладения, являющегося единственным жильем для должника, его несовершеннолетних детей и бывшей супруги, при определении признаков неравноценного встречного предоставления при заключении спорного брачного договора от 30.12.2019.

Как верно отметил суд первой инстанции, факт неравноценности раздела, надлежит определять исходя из стоимости транспортных средств, режим личной собственности в отношении которых установлен спорным брачным договором.

В подтверждение равноценности раздела автомобилей, закрепленного брачным договором, ответчиком в материалы дела представлены отчеты №2064/23 от 11.10.2023 и №2065/23 от 11.10.2023 об оценке рыночной стоимости автомобилей по состоянию на 30.12.2019.

Рыночная стоимость автомобиля Land Rover Freelander 2, регистрационный номер <***>, VIN <***>, 2012 года выпуска, перешедшего в единоличную собственность ответчика ФИО5 по состоянию на 30.12.2019 определена оценщиком в размере 746 000 руб.

Рыночная стоимость автомобиля Volvo XC90, регистрационный номер <***>, VIN <***>, 2008 года выпуска, перешедшего в единоличную собственность должника ФИО8 по состоянию на 30.12.2019 определена оценщиком в размере 730 000 руб.

Как верно отметил суд первой инстанции, представленная финансовым управляющим оценка стоимости рассматриваемых транспортных средств незначительно (не кратно) отличается от стоимости, определенной на основании представленных отчетов.

Таким образом, равноценность автомобилей, перешедших по условиям брачного договора в личную собственность должника и ответчика, подтверждается материалами дела.

Кроме того, суд апелляционной инстанции учитывает пояснения ответчика о том, что в спорный брачный договор не вошло приобретенное в браке недвижимое имущество коммерческого назначения (выписка из ЕГРН от 17.11.2023 г. о принадлежности ФИО5 имущества на 30.12.2019 г.), а именно Склад химикатов, кадастровой стоимостью 13 065 618.19 руб., Земельный участок, кадастровой стоимостью 9 689 241,9 руб.

Указанное недвижимое имущество передано в залог по Договору №5-АРК об ипотеке (залоге недвижимости) от 15.08.2019 (т. 2 л.д. 27-29) в счет исполнения обязательств по кредитному договору <***> от 15 августа 2019 г. между Банком и ООО «Арт-Климат», в рамках которого должник ФИО8 выступал поручителем. Залоговая стоимость имущества установлена в сумме 13 250 000 руб.

Доказательств признания обязательств должника по кредитному договору <***> от 15.08.2019 между Банком и ООО «Арт-Климат» общими обязательствами супругов в материалы дела не представлено.

Как пояснила ФИО5, по договоренности супругов, ими произведен фактический раздел всего имущества, в результате которого ФИО5 предназначался жилой дом, в котором она по настоящее время проживает вместе с детьми, а супругу коммерческая недвижимость и иное имущество, которое он использовал в предпринимательской деятельности.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что оспариваемый брачный договор цели причинения вреда имущественным правам кредиторов не преследовал и соответствующих условий не содержал.

Таким образом, доказательства, свидетельствующие о том, что вследствие заключения брачного договора стоимость или размер имущества должника уменьшились, а размер имущественных требований к должнику увеличился, материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах, оценив в порядке статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства во взаимной связи и в совокупности, с учетом подлежащих применению норм права, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Финансовый управляющий также ссылается на злоупотребление правом при совершении оспариваемой сделки.

В статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По общему правилу, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из разъяснений, изложенных в абзаце 4 пункта 4 Постановления № 63, наличие в Федеральном законе от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок и сделок с предпочтением (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886).

Оснований для признания оспариваемой сделки недействительной по статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации судебная коллегия также не усматривает, поскольку финансовый управляющий не раскрывает признаков злоупотребления правом при совершении оспариваемой сделки, отличных от признаков недействительной сделки, установленных статьей 61.2, Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 46 Семейного кодекса Российской Федерации супруг обязан уведомлять своего кредитора (кредиторов) о заключении, об изменении или о расторжении брачного договора. При невыполнении этой обязанности супруг отвечает по своим обязательствам независимо от содержания брачного договора.

В абзаце третьем пункта 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» разъяснено, что, если во внесудебном порядке осуществлены раздел имущества, определение долей супругов в общем имуществе, кредиторы, обязательства перед которыми возникли до такого раздела имущества, определения долей и переоформления прав на имущество в публичном реестре (пункт 6 статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), изменением режима имущества супругов юридически не связаны (статья 5, пункт 1 статьи 46 Семейного кодекса Российской Федерации). В силу пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве это означает, что как имущество должника, так и перешедшее вследствие раздела супругу общее имущество включаются в конкурсную массу должника. Включенное таким образом в конкурсную массу общее имущество подлежит реализации финансовым управляющим в общем порядке с дальнейшей выплатой супругу должника части выручки, полученной от реализации общего имущества. Требования кредиторов, которым могут быть противопоставлены раздел имущества, определение долей супругов (бывших супругов), удовлетворяются с учетом условий соглашения о разделе имущества, определения долей.

Учитывая изложенное, как верно отметил суд первой инстанции, само по себе заключение брачного договора должником не лишает возможности кредиторов требовать включения такого имущества в конкурсную массу при доказанности того, что на момент заключения брачного договора у должника перед кредитором имелись неисполненные обязательства и кредиторы не были извещены об изменении режима имущества супругов в результате заключения брачного договора.

Доводы финансового управляющего о выходе суда первой инстанции за пределы заявленных требований подлежат отклонению.

Принимая во внимание, что распространение на объект недвижимости исполнительского иммунитета исключает признание сделки недействительной (пункт 4 Постановления № 48), суд первой инстанции правомерно рассмотрел указанный вопрос в рамках настоящего спора.

Судебный акт принят судом первой инстанции при правильном применении норм материального и процессуального права, с учетом конкретных обстоятельств дела, оснований для его отмены или изменения не имеется.

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 258, 268 – 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Второй арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Ярославской области от 28.03.2025 по делу № А82-3399/2022 оставить без изменения, а апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в течение одного месяца со дня его принятия через Арбитражный суд Ярославской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1–291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

Председательствующий

Судьи

Е.В. Шаклеина

ФИО9

ФИО1