Постановление от 28 апреля 2022 г. по делу № А11-15856/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции


Нижний Новгород

Дело № А11-15856/2018


28 апреля 2022 года



Резолютивная часть постановления объявлена 21.04.2022.

Постановление в полном объеме изготовлено 28.04.2022.


Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Елисеевой Е.В.,

судей Кузнецовой Л.В., Ногтевой В.А.


при участии

финансового управляющего ФИО1


рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу

ФИО2


на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2022

по делу № А11-15856/2018 Арбитражного суда Владимирской области


по заявлению ФИО3

о признании сделки должника – ФИО5

недействительной и о применении

последствий ее недействительности,


третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, –

ФИО4,


и у с т а н о в и л :


в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО5 (далее – должник) конкурсный кредитор должника – ФИО3 обратился в Арбитражный суд Владимирской области с заявлением о признании недействительным договора дарения земельного участка с жилым домом от 17.10.2017, заключенного ФИО5 (даритель) и ФИО2 (одаряемая), и о применении последствий недействительности сделки.

Заявление конкурсного кредитора основано на пункте 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и статьях 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и мотивировано безвозмездным отчуждением должником имущества в пользу своей супруги во избежание обращения на него взыскания по имеющимся обязательствам перед кредитором.

В качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО4 (сын ФИО5 и ФИО2).

Суд первой инстанции определением от 30.04.2021 отказал в удовлетворении заявленного требования, признав жилой дом, как единственное пригодное для постоянного проживания должника и членов его семьи жилое помещение, защищенным исполнительским иммунитетом и не подлежащим включению в конкурсную массу должника.

Первый арбитражный апелляционный суд постановлением от 17.01.2022 отменил определение от 30.04.2021, признал договор дарения земельного участка с жилым домом от 17.10.2017 недействительным (ничтожным) на основании статей 10, 168 и пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и применил последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО2 возвратить жилой дом и земельный участок в конкурсную массу должника. Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о возможных пределах применения правового института исполнительского иммунитета в отношении единственного жилья, отраженных в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 26.04.2021 № 15-П (далее – Постановление № 15-П).

Не согласившись с судебным актом апелляционной инстанции, ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить постановление от 17.01.2022 и оставить в силе определение суда первой инстанции от 30.04.2021.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на неисследование судом апелляционной инстанции вопросов наличия у существующего жилья признаков излишнего, а также обстоятельств приобретения ФИО5 спорного недвижимого имущества, в частности на средства, выделенные ему Министерством обороны Российской Федерации, как военнослужащему. При этом жилой дом не отвечает критериям роскошного жилья, так как на момент приобретения оно соответствовало установленным нормам жилой площади на состав семьи; в настоящее время в доме по месту жительства зарегистрированы пять членов семьи должника, для которых данное помещение является единственным жильем; большую часть площади дома составляют полуподвальные помещения, лестничные клетки и тамбуры.

Как полагает заявитель кассационной жалобы, спорный договор дарения не является мнимой сделкой; стороны не преследовали цели причинения вреда имущественным интересам кредиторов, поскольку на дату совершения сделки у должника не имелось неисполненных денежных обязательств; решение суда общей юрисдикции о взыскании с ФИО5 в пользу ФИО3 неосновательного обогащения принято и вступило в законную силу позднее заключения договора дарения. Кроме того, жилой дом обладает статусом единственного пригодного для постоянного проживания должника и членов его семьи помещения, в связи с чем спорное имущество не могло быть включено в конкурсную массу.

По мнению заявителя жалобы, суд апелляционной инстанции в нарушение норм процессуального права не привлек к участию в споре лиц, зарегистрированных и постоянно проживающих в жилом доме.

Финансовый управляющий имуществом должника ФИО1 в письменном отзыве на кассационную жалобу и в судебном заседании отклонил доводы заявителя жалобы, указав на законность и обоснованность принятого апелляционной инстанцией судебного акта.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность постановления Первого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2022 проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд округа проверяет правильность применения судом первой и апелляционной инстанций норм права, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Изучив представленные в дело доказательства, проверив обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе и в отзыве на нее, и заслушав финансового управляющего ФИО1, суд округа не нашел правовых оснований для отмены обжалованного судебного акта.

Как следует из материалов дела, ФИО5 (даритель) и ФИО2 (одаряемая) заключили договор дарения от 17.10.2017, по условиям которого даритель передал одаряемому принадлежавшие ему земельный участок и расположенный на нем жилой дом.

Государственная регистрация перехода права собственности на дом и земельный участок от дарителя к одаряемой осуществлена 18.10.2017.

Арбитражный суд Владимирской области определением от 29.12.2018 принял к производству заявление ФИО3 и возбудил дело о несостоятельности (банкротстве) ФИО5; определением от 27.02.2019 ввел в отношении ФИО5 процедуру реструктуризации долгов гражданина; решением от 18.11.2019 признал ФИО5 несостоятельным (банкротом) и ввел процедуру реализации имущества должника.

Посчитав, что договор дарения земельного участка с жилым домом от 17.10.2017 заключен с целью избежания обращения взыскания на отчуждаемое имущество должника по имеющимся обязательствам перед кредитором, ФИО3 оспорил законность данной сделки на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В рассмотренном случае, усмотрев наличие в договоре дарения пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки, суд апелляционной инстанции не нашел необходимости установления совокупности условий для признания этого договора недействительной сделкой по основаниям, предусмотренным в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце четвертом пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную.

В соответствии с правовой позицией Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 7 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По правилам пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из содержания приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

Положения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации применяются при недобросовестном поведении (злоупотреблении правом) прежде всего при заключении сделки, которая оспаривается в суде (в том числе в деле о банкротстве), а также при осуществлении права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Нарушение участниками гражданского оборота при заключении договора статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, выразившееся в злоупотреблении правом, отнесено законом к числу самостоятельных оснований для признания сделки недействительной.

О злоупотреблении сторонами правом при заключении договора дарения может свидетельствовать, например, совершение такой сделки не в соответствии с ее обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника.

Суд апелляционной инстанции установил, что на дату заключения оспариваемого договора дарения у ФИО5 имелись неисполненные денежные обязательства перед ФИО3 в сумме 10 143 987 рублей 68 копеек, подтвержденные решением Ленинского районного суда города Владимира от 14.08.2018 по делу № 2-1215/2018, что в дальнейшем послужило основанием для обращения ФИО3 в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. Сделка дарения совершена между заинтересованными лицами: одаряемая ФИО2 являлась супругой должника и, соответственно, в силу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве – заинтересованным по отношению к должнику лицом, поэтому не могла не знать о реальном финансовом состоянии супруга. В результате совершения оспоренной сделки причинен вред имущественным правам кредиторов, выразившийся в уменьшении размера имущества должника и в лишении кредитора возможности получения удовлетворения его требований за счет выбывшего имущества. При этом ФИО2, как заинтересованное лицо, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, должна была знать о цели причинения вреда правам и законным интересам кредиторов.

Тот факт, что на дату заключения договора дарения не имелось вступившего в законную силу решения суда о взыскании задолженности, не свидетельствует об ее отсутствии в спорный период. Апелляционный суд установил, что на момент совершения спорной сделки срок исполнения должником денежных обязательств перед ФИО3 наступил.

Оценив договор дарения на предмет наличия признаков его недействительности по основаниям, предусмотренным в статьях 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о его заключении с целью безвозмездного вывода из собственности должника ликвидного имущества во избежание обращения на него взыскания по требованиям кредиторов.

При таких условиях суд апелляционной инстанции справедливо расценил действия сторон спорной сделки как недобросовестные (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), установив все юридически значимые обстоятельства для квалификации договора дарения в качестве сделки, совершенной со злоупотреблением правом.

Кроме того, апелляционный суд усмотрел наличие у договора дарения признаков мнимой сделки, совершенной без действительного намерения передать имущество в собственность ФИО2

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следовательно, при ее совершении должен иметь место порок воли (содержания).

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить то, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 86 Постановления № 25).

Как установил апелляционный суд, спорные жилой дом и земельный участок не вышли из фактического владения должника: после заключения договора дарения и регистрации перехода права собственности на имущество к одаряемой ФИО5 продолжал проживать в доме. Более того, ФИО5 в судебном заседании апелляционной инстанции пояснил, что с 26.08.2021, то есть после рассмотрения спора в суде первой инстанции, в жилом помещении были зарегистрированы, помимо бывшей супруги должника ФИО2, их сын ФИО4 и его супруга ФИО6 с дочерью ФИО5, а также ФИО7 – мать ФИО2

Суд апелляционной инстанции справедливо отклонил доводы должника о наличии у жилого дома и расположенного под ним земельного участка исполнительского иммунитета, не позволяющего включить такое имущество в конкурсную массу.

Вопрос о пределах действия имущественного (исполнительского) иммунитета при обращении взыскания по исполнительным документам на принадлежащие гражданину-должнику на праве собственности объекты недвижимости, включая жилые помещения, неоднократно затрагивался Конституционным Судом Российской Федерации.

В Постановлении № 15-П Конституционный Суд Российской Федерации отразил, что со вступления данного постановления в силу абзац второй части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в дальнейшем не может служить нормативно-правовым основанием безусловного отказа в обращении взыскания на жилые помещения, указанные в нем, если суд считает необоснованным применение исполнительского иммунитета. Согласно части 5 статьи 79 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» суды при рассмотрении дел после вступления в силу постановления Конституционного Суда Российской Федерации (включая дела, производство по которым возбуждено и решения предшествующих судебных инстанций состоялись до вступления в силу этого постановления Конституционного суда) не вправе применять нормативный акт или отдельные его положения в истолковании, расходящемся с данным Конституционным Судом Российской Федерации истолкованием.

По смыслу приведенных в Постановлении № 15-П разъяснений исполнительский иммунитет в отношении жилых помещений предназначен для гарантии гражданину-должнику и членам его семьи уровня обеспеченности жильем, необходимого для нормального существования, не допуская нарушения самого существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, однако он не носит абсолютный характер. Исполнительский иммунитет не предназначен для сохранения за гражданином-должником принадлежащего ему на праве собственности жилого помещения в любом случае. В применении исполнительского иммунитета суд может отказать, если доказано, что ситуация с единственно пригодным для постоянного проживания помещением либо создана должником со злоупотреблением правом, либо сложилась объективно, но размеры жилья существенно (кратно) превосходят нормы предоставления жилых помещений на условиях социального найма в регионе его проживания.

Согласно правовому подходу, сформулированному в определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 304-ЭС21-9542(1,2), ввиду того, что правовая возможность возврата по недействительным сделкам имущества должника в его конкурсную массу является одним из обстоятельств, имеющих значение для правильного решения обособленного спора по оспариванию сделок должника, в подобных судебных спорах суд должен решить и вопрос о перспективе применения ограничения исполнительского иммунитета в отношении этого имущества. При этом для судебной перспективы оспаривания сделки достаточно лишь вывода о высокой вероятности введения таких ограничений, так как результатом оспаривания сделок должника может быть только возвращение имущества в конкурсную массу, а определение его дальнейшей судьбы происходит в иных процедурах.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства и доводы участвующих в деле лиц, суд апелляционной инстанции заключил, что в данном случае в отношении единственного жилья должника не могут быть применены нормы об абсолютности исполнительского иммунитета. Помимо прочего апелляционный суд принял во внимание аргументы конкурсного кредитора ФИО3 о наличии у спорного жилого дома признаков роскошного жилья и представленные в обоснование приведенных доводов размещенные в открытых источниках предложения о продаже аналогичных объектов недвижимости.

Таким образом, вопросы о необходимости применения к единственному жилью ФИО5 и членов его семьи исполнительского иммунитета, а равно об экономической целесообразности его реализации для погашения требований кредиторов, условиях предоставления замещающего жилья, подлежат разрешению при проведении мероприятий по продаже имущества должника, в том числе на собраниях кредиторов и в рамках судебных разбирательств по соответствующим обособленным спорам.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции пришел к правомерному выводу о наличии оснований для признания договора дарения земельного участка с жилым домом от 17.10.2017 недействительной (ничтожной) сделкой в соответствии со статьями 10, 168 и 170 (пунктом 1) Гражданского кодекса Российской Федерации.

Довод заявителя жалобы о необоснованном непривлечении судом апелляционной инстанции к участию в споре лиц, зарегистрированных и постоянно проживающих в жилом доме, подлежит отклонению, поскольку правоотношения должника и данных лиц не входили в предмет исследования в рамках настоящего обособленного спора; вопреки мнению заявителя, суды не сделали каких-либо выводов о правах и обязанностях указанных лиц, что исключает необходимость их привлечения к участию в споре (часть 1 статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Кроме того, в арбитражном суде апелляционной инстанции правила о привлечении к участию в деле третьих лиц, а также иные правила, установленные Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации только для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, не применяются (часть 3 статьи 266 Кодекса).

Указанное правило распространяются на случаи, когда арбитражный суд апелляционной инстанции в силу части 6.1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации рассматривает дело по правилам, установленным для рассмотрения дела в суде первой инстанции (пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

Между тем к рассмотрению обособленного спора по правилам суда первой инстанции апелляционный суд не переходил.

Иные доводы заявителя кассационной жалобы свидетельствуют о его несогласии с установленными по делу фактическими обстоятельствами и с оценкой судом апелляционной инстанции доказательств. Переоценка доказательств и установленных судами предыдущих инстанций фактических обстоятельств спора в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Материалы дела исследованы апелляционным судом полно, всесторонне и объективно, изложенные в принятом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам спора и нормам права. Оснований для отмены обжалованного судебного актов по приведенным в кассационной жалобе доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, суд округа не установил.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Согласно статье 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина за рассмотрение кассационной жалобы относится на заявителя.

В связи с окончанием кассационного производства принятое определением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 04.03.2022 приостановление исполнения обжалованного судебного акта подлежит отмене в порядке, установленном в части 4 статьи 283 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 283 (часть 4), 286, 287 (пункт 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2022 по делу № А11-15856/2018 Арбитражного суда Владимирской области оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Отменить приостановление исполнения постановления Первого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2022 по делу № А11-15856/2018, принятое определением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 04.03.2022.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий


Е.В. Елисеева



Судьи


Л.В. Кузнецова

В.А. Ногтева