Постановление от 9 марта 2020 г. ФАС ЗСО (ФАС Западно-Сибирского округа)

Арбитражный суд

Западно-Сибирского округа



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень Дело № А45-10618/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 02 марта 2020 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 10 марта 2020 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Забоева К.И.,

судей Глотова Н.Б.,

Доронина С.А.

рассмотрел кассационные жалобы ФИО1

и ФИО2 на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 27.09.2019 (судья Гофман Н.В.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2019 (судьи

ФИО3, ФИО4, ФИО5) по делу № А45-10618/2016

о несостоятельности (банкротстве) ФИО2

(ИНН <***>), принятые по заявлению финансового управляющего ФИО6 о признании недействительным предварительного договора купли-продажи объектов недвижимого имущества, заключенного между ФИО2 и ФИО1.

Суд установил:

определением Арбитражного суда Новосибирской области от 15.06.2016 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (далее – ФИО2, должник).

Определением Арбитражного суда Новосибирской области

от 11.08.2016 в отношении ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, а решением этого же суда

от 06.03.2017 ФИО2 признана несостоятельной (банкротом), введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утверждена ФИО7 (далее – ФИО7).

Определением суда от 12.09.2017 ФИО7 освобождена

от исполнения обязанностей финансового управляющего имуществом должника, в качестве такового утверждена ФИО6

(далее – финансовый управляющий).

Финансовый управляющий обратился с заявлением о признании недействительным предварительного договора купли-продажи недвижимого имущества (индивидуальный жилой дом, земельный участок), заключенного 14.07.2016 между должником (продавец) и ФИО1 (далее – ФИО1) (покупатель) (далее – договор

от 14.07.2016, предварительный договор).

Определением Арбитражного суда Новосибирской области

от 27.09.2019, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2019, заявление удовлетворено, договор от 14.07.2016 признан недействительным.

ФИО1 и ФИО2 обратились с кассационными жалобами,

в которых просят отменить определение суда первой инстанции

и постановление апелляционного суда, принять новый судебный акт

об отказе в удовлетворении требований финансового управляющего.

В кассационной жалобе ФИО1 приводит следующие доводы: сомнения суда относительно момента передачи денежных средств

по спорному договору беспочвенны, поскольку обстоятельство нахождения ФИО2 на стационарном лечении непосредственно 14.07.2016 (дата заключения договора) и 09.08.2016 (дата передачи денег) не подтверждено материалами дела, при этом пребывание ФИО2 в стационаре 12.07.2016 не препятствовало совершению сделки и получению денежных средств; наличие брачного договора, заключенного между ФИО2

и ФИО8 (далее – ФИО8),

не свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны ФИО1,

а также не подтверждает наличие согласованного волеизъявления

ФИО2 и ФИО1 на причинение вреда третьим лицам; судами не учтено, что денежные средства, переданные по предварительному договору, израсходованы ФИО2 на личные нужды,

о чем ФИО1 известно не было; вывод судов о том, что целью заключения спорной сделки являлось исключительно причинение вреда третьим лицам и искусственное создание текущей задолженности, голословен; суды необоснованно не применили пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), поскольку ранее при рассмотрении иных обособленных споров в рамках дела

о банкротстве ФИО2 финансовый управляющий ссылался

на оспариваемую в настоящем споре сделку, не заявляя

о ее недействительности.

Кассационная жалоба ФИО2 содержит следующие доводы: вывод судов о злоупотреблении правом со стороны ФИО1

при заключении предварительного договора не соответствует обстоятельствам дела, поскольку факт передачи денежных средств

по предварительному договору, а также само его заключение с целью подписания основного договора лишь после проверки всех значимых обстоятельств свидетельствуют о добросовестности сторон; суд неправомерно отклонил довод о необходимости применения пункта 5

статьи 166 ГК РФ на том основании, что финансовый управляющий

не является стороной сделки; судами не принята во внимание длительность периода, в течение которого ФИО6 не заявляла о недействительности сделки, чем нарушен принцип равноправия сторон, не учтено, что лечение соматического заболевания в стационаре не препятствовало должнику совершать гражданско-правовые сделки.

Финансовый управляющий в отзыве на кассационную жалобу просит отказать в ее удовлетворении, оставить обжалуемые судебные акты

без изменения, а также ходатайствует о проведении судебного заседания

в отсутствие его представителя.

Поступивший в суд округа отзыв приобщен к материалам кассационного производства.

Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени

и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассмотрена

в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Проверив в соответствии с положениями статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам

и представленным доказательствам, суд кассационной инстанции пришел

к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения кассационных жалоб.

Судами установлено, что 14.07.2016 между должником (продавец)

и ФИО1 (покупатель) подписан предварительный договор,

в котором стороны обязались в срок до 30.09.2016 заключить договор купли-продажи индивидуального двухэтажного жилого дома (общей площадью 319,4 кв. м) и земельного участка (площадью 1 185 кв. м), расположенных

по адресу: <...>, по цене 40 000 000 руб. (дом – 37 000 000 руб., земельный участок – 3 000 000 руб.).

Сторонами определен следующий порядок оплаты продаваемого имущества: 1 000 000 руб. – в день подписания предварительного договора, по 15 000 000 руб. – до 15.09.2016 и до 15.10.2016, 9 000 000 руб. –

до 15.11.2016.

Исполняя условия предварительного договора, ФИО1 передал ФИО2 денежные средства в сумме 3 500 000 руб.

Основной договор сторонами заключен не был.

Вступившим в законную силу решением Новосибирского районного суда Новосибирской области от 29.10.2018 по делу № 2-2220/2018

с ФИО2 в пользу ФИО1 взыскана задолженность

по предварительному договору в размере 3 500 000 руб. основного долга, проценты за пользование чужими денежными средствами в сумме

622 612 руб. 52 коп., начисленные за период с 30.09.2016 по 29.10.2018,

с последующим начислением по день фактической оплаты задолженности.

Полагая, что договор от 14.07.2016 является мнимым, совершенным

в ущерб интересам кредиторов должника, при злоупотреблении гражданскими правами его сторонами, а также с целью искусственного создания текущей задолженности, подлежащей выплате до начала расчетов

с кредиторами, финансовый управляющий обратился в суд с настоящим заявлением.

Удовлетворяя заявление, суд первой инстанции пришел к выводу

о наличии совокупности условий, достаточных для признания договора

от 14.07.2016 недействительным на основании совокупного применения статей 10, 168, пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Оценив с точки зрения разумности, добросовестности и ожидаемости поведения участников гражданских правоотношений обстоятельства заключения спорной сделки, а именно наличие удостоверенного нотариусом брачного договора между ФИО2 и ФИО8, в соответствии

с условиями которого спорное имущество на момент заключения договора

от 14.07.2016 было передано в собственность ФИО8, приняв

во внимание осведомленность ФИО1 о наличии у ФИО2 кредиторской задолженности, суд усмотрел в действиях сторон спорной сделки признаки злоупотребления гражданскими правами.

Судом учтено, что при рассмотрении обособленного спора

по оспариванию финансовым управляющим брачного договора супругов Ж-вых по результатам судебной экспертизы рыночная стоимость имущества, реализованного по договору от 14.07.2016, установлена в размере 9 000 000 руб., тогда как в самом договоре стоимость имущества определена

в размере 40 000 000 руб.

Принято во внимание судом и заключение спорного договора после возбуждения производства по делу о банкротстве должника.

Кроме этого, в качестве косвенных доказательств мнимости договора

от 14.07.2016 судом указано на нахождение ФИО2 по состоянию

на 12.07.2016 на стационарном лечении, что ставит под сомнение факт передачи денежных средств в заявленные даты, а также обращение

ФИО1 с заявлением о включении его текущей задолженности в реестр кредиторов должника лишь спустя два года после внесения частичной оплаты по договору.

Седьмой арбитражный апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

Доводы апелляционных жалоб ФИО1 и ФИО2

о необоснованном не применении судом первой инстанции пункта 5

статьи 166 ГК РФ апелляционной инстанцией отклонены со ссылкой на то, что финансовый управляющий не являлся стороной предварительного договора, следовательно, в вопросе действительности сделки стороны

не могли опираться на его поведение.

Суд округа, рассмотрев спор в пределах доводов кассационных жалоб

и отзыва (часть 1 статьи 286 АПК РФ), не находит оснований для отмены

или изменения судебных актов.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Федерального закона

от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее – Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Как указано в пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63

«О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63),

в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего

о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3

и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания),

так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

Само по себе признание сделки недействительной по мотиву злоупотребления ее сторонами гражданскими правами не противоречит действующему законодательству и соответствует сложившейся правоприменительной практике (пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», далее – Постановление № 25, абзац четвертый пункта 4 Постановления № 63, пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32

«О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»).

Договор, при заключении которого допущено злоупотребление правом, признается недействительным на основании статей 10 и 168 ГК РФ по иску лица, чьи права или охраняемые законом интересы нарушает этот договор (пункт 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.06.2015, определение Верховного Суда Российской Федерации

от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923).

При этом для квалификации сделки в качестве ничтожной в связи

с нарушением принципа добросовестности как основного начала гражданского законодательства на основании совокупного применения статей 10, 168 ГК РФ необходима недобросовестность обеих ее сторон в виде их сговора, либо, по крайней мере, активные недобросовестные действия одной стороны сделки (ее руководителя, представителя) и осведомленность об этом воспользовавшегося сложившейся ситуацией контрагента по сделке (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации 13.05.2014 № 17089/12, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475).

Как указано в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2014), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24.12.2014, а также определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.08.2014 № 67-КГ14-5, установленный в статье 10 ГК РФ запрет злоупотребления правом в любых формах направлен

на реализацию принципа, закрепленного в части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации.

Согласно правовой позиции, приведенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2015 № 18-КГ15-181, от 01.12.2015

№ 4-КГ15-54, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью

или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов.

В частности злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами

при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной

по причине злоупотребления сторонами при ее совершении гражданскими правами обстоятельствами, имеющими юридическое значение

для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие

или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие

или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Исходя из вышеприведенной устоявшейся судебной практики высших судебных инстанций, суд округа находит, что применительно к конкретным обстоятельствам настоящего спора, основания для признания договора

от 14.07.2016 недействительным в силу совокупного применения статей 10, 168, 170 ГК РФ у судов имелись.

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ

все представленные в материалы обособленного спора документы, суды установили, что спорная сделка была заключена сторонами после возбуждения производства по делу о банкротстве ФИО2,

без реальных намерений создать присущие подобному виду обязательств последствия, при наличии брачного договора по передаче недвижимого имущества в собственность ФИО8 (супруг должника), в условиях осведомленности ФИО1 о существовании кредиторской задолженности должника и по многократно завышенной цене.

Судами в порядке части 2 статьи 69 АПК РФ также правильно учтены обстоятельства, установленные при рассмотрении заявления финансового управляющего имуществом должника о признании недействительными пунктов 4 и 6 брачного договора от 14.01.2016, заключенного между ФИО2 и ФИО8, и возврате спорных объектов недвижимости в конкурсную массу должника (определение Арбитражного суда Новосибирской области от 21.02.2018 по настоящему делу, постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2018, постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа

от 27.09.2018).

Делая вывод о мнимости предварительного договора, суды опирались

на установленный факт существенного завышения цены отчуждения спорного недвижимого имущества, а также приняли во внимание

стремление должника вывести его из-под обращения взыскания посредством использования различных юридических конструкций, что порождает разумные сомнения в действительности и правомерности цели заключения спорного договора.

Доводы кассационных жалоб о частичном исполнении оспариваемой сделки со стороны ФИО1 судом округа отклоняются, поскольку подобное обстоятельство в силу пункта 86 Постановления № 25

не препятствует признанию сделки недействительной по причине

ее мнимости.

Кроме того, согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно (тем более, если решение суда

по спорной сделке влияет на принятие решений в деле о банкротстве,

в частности, о включении в реестр требований кредиторов).

Проверяя действительность сделки, послужившей основанием

для требования кредитора к должнику, исходя из доводов о наличии признаков мнимости сделки и ее направленности на создание искусственной задолженности, суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделки. Целью такой проверки является установление обоснованности долга, возникшего из договора, и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников). Указанная правовая позиция изложена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.10.2012

№ 7204/12.

Реализация данного подхода в рамках судебного контроля направлена главным образом на защиту охраняемых законом интересов кредиторов несостоятельного должника, что является важной функцией правосудия, выступающей элементом публичного порядка государства. Вместе с тем суды осуществляют такой контроль исходя из общих принципов права

(в частности, принципа состязательности в арбитражном процессе), правовых принципов, действующих в отдельной сфере правоотношений (например,

в сфере несостоятельности), и с учетом норм законодательства, регулирующих конкретную сферу правоотношений.

На основании изложенного, обстоятельство частичного исполнения оспариваемой сделки со стороны ФИО1 обоснованно не принято судами в качестве доказательства действительности спорного договора, поскольку оно не свидетельствует о реальности намерений участников сделки совершить юридически значимые действия по ее исполнению,

а направлено лишь на создание внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки.

Судами верно учтено отсутствие доказательств как обращения

ФИО1 с требованием о заключении основного договора купли-продажи недвижимого имущества, так и ФИО2 о понуждении его

к исполнению согласованного в предварительном договоре порядка оплаты.

Содержащийся в судебный актах вывод о том, что о мнимости договора от 14.07.2016 свидетельствует лечение ФИО2 в стационарных условиях медицинского учреждения, основанный на ранее заявленном должником ходатайстве об отложении судебного заседания, приходящегося на этот период, не повлиял на принятия судами неверного решения

по существу спора.

Указанное обстоятельство учтено судами в качестве косвенного доказательства затруднительности заключения должником значимого договора в отношении существенного актива, которое вошло в совокупность доказательств (часть 2 статьи 71 АПК РФ), оценка которой в пределах судейской дискреции сформировала общий вывод судов о порочности оспариваемой сделки.

Судом округа отклоняется и аргумент о необоснованном неприменении судами пункта 5 статьи 166 ГК РФ.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 08.02.2018 № 305-ЭС17-15339, положения пункта 5 статьи 166 ГК РФ, не дозволяющие оспаривать сделку

ее стороне, которая давала другим лицам основание полагаться

на действительность сделки, не применяются к требованиям о признании недействительными сделок по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о несостоятельности. Данные специальные основания недействительности сделок направлены на защиту не столько интересов частноправового субъекта, являющегося стороной сделки, сколько на защиту его кредиторов (третьих лиц, не являющихся сторонами спорных правоотношений и не делавших каких-либо заявлений о действительности сделки).

При этом несмотря на то, что договор от 14.07.2016 оспаривается

по общим основаниям гражданского законодательства, фактически требования финансового управляющего направлены на защиту интересов всех кредиторов должника. В связи с этим правило «эстоппель» (запрет противоречивого поведения в гражданском обороте стороны оспариваемой сделки относительно ее действительности), предусмотренное пунктом 5 стати 166 ГК РФ, правомерно не применено судами первой и апелляционной инстанций.

Таким образом, суды обоснованно указали на наличие совокупности фактов, свидетельствующих об очевидном и сознательном отклонении должником и ФИО1 при заключении договора от 14.07.2016

от стандарта добросовестного поведения, в соответствии с пунктом 1 Постановления № 25 строящегося по модели ожидаемости действий любого участника гражданского оборота.

Суд округа также отмечает, что по смыслу разъяснений, данных

в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств» (далее – Постановление № 57),

и положений статьи 311 АПК РФ, наличие судебного акта о взыскании

по договору не препятствует признанию этого договора недействительным

в судебном порядке, что, в свою очередь, может являться основанием

для пересмотра судебного акта о взыскании по договору по новым обстоятельствам (пункт 2 части 3 статьи 311 АПК РФ, определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.08.2017

№ 304-ЭС15-19372(2)).

Иные доводы, изложенные в кассационных жалобах, сводятся

к несогласию с выводами судов, направлены на переоценку имеющихся

в деле доказательств и установление новых обстоятельств, отличных

от установленных судами, в связи с чем в силу статьи 286 АПК РФ выходят за пределы компетенции суда кассационной инстанции, полномочия которого по пересмотру дела должны осуществляться в целях исправления судебных ошибок в виде неправильного применения норм материального

и процессуального права при отправлении правосудия, а не для пересмотра дела по существу.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии

с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

В связи с тем, что определением суда округа от 05.02.2020

ФИО2 предоставлена отсрочка по уплате государственной пошлины до рассмотрения кассационной жалобы, которая оставлена

без удовлетворения, с должника в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 3 000 руб.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 27.09.2019

и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2019 по делу № А45-10618/2016 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета 3 000 руб. государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий К.И. Забоев


Судьи Н.Б. Глотов


С.А. Доронин