Постановление от 24 июня 2019 г. по делу № А44-7309/2018

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А44-7309/2018
г. Вологда
24 июня 2019 года


Резолютивная часть постановления объявлена 18 июня 2019 года.

В полном объёме постановление изготовлено 24 июня 2019 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Шумиловой Л.Ф., судей Кузнецова К.А. и Писаревой О.Г. при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии от ФИО2 представителя ФИО3 по доверенности от 20.08.2018,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Чернышева Владимира Николаевича на определение Арбитражного суда Новгородской области от 02 апреля 2019 года по делу № А44-7309/2018,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Новгородской области от 18.12.2018 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Спецстройматериалы» (место нахождения: 173003, Великий Новгород, ул. Кооперативная, д. 5; ИНН <***>; ОГРН <***>; далее - Общество, должник) введена процедура наблюдения. Временным управляющим должника утвержден член саморегулируемой организации Союза арбитражных управляющих «Континент» ФИО4.

Сообщение о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 29.12.2018 № 242.

В арбитражный суд 11.01.2019 обратился ФИО2 с заявлением о включении в реестр требований кредиторов Общества задолженности в размере 3 078 642 руб. 61 коп. как обеспеченной залогом имущества должника.

Кроме того 14.01.2019 в арбитражный суд ФИО2 обратился с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 4 526 525 руб. 97 коп. как обеспеченной последующим залогом имущества должника.

В арбитражный суд 21.01.2019 обратился ФИО2 с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по договору займа от 02.10.2017, заключенного с Обществом, в размере 106 666 руб. 67 коп., из них 100 000 руб. основного долга, 6 666 руб. 67 коп. процентов.

ФИО2 28.01.2019 обратился в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 700 000 руб. по договору цессии от 27.11.2017, заключенному им с ФИО5.

В арбитражный суд 28.01.2019 обратился ФИО2 с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 1 082 830 руб. 80 коп. по договору от 31.05.2017 № 14.

Заявления ФИО2 объединены в одно производство для их совместного рассмотрения.

Определением суда от 02.04.2019 в удовлетворении заявленных требований отказано.

ФИО2 с судебным актом не согласился, в апелляционной жалобе просит его отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении требований ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов Общества. Доводы жалобы сводятся к следующему. Судом неверно установлено наличие корпоративных отношений ФИО2 по отношению к должнику. Вывод суда о том, что источником денежных средств, предоставленных должнику, являлись средствами самого Общества, перераспределенные и полученные ФИО2 и его родственниками-учредителями от хозяйственной деятельности должника, является несостоятельным. Вывод суда о мнимости договора от 01.06.2018 № 06/18 и требования ФИО2, связанного с возмещением ремонта дорожной техники обществом с ограниченной ответственностью «Комкор» (далее – ООО «Комкор»), необоснован. Судом приняты возражения Федеральной налоговой службы, которые заявлены с пропуском срока на их предъявление.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал апелляционную жалобу и доводы, изложенные в ней.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с этим дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Законность и обоснованность судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Из материалов дела следует, что требования ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 3 078 642 руб. 61 коп. как обеспеченной залогом имущества должника (WIRTGEN GMBX «Ресайклер» WR 2400, двигатель № 942992-00-675030, 2009 года производства; грузовой тягач, седельный, марка 481403, МХ300, Россия, VIN <***>, 2013 года производства) обосновано исполнением ФИО2 как поручителем обязательств Общества перед акционерным обществом «Банк Москвы» (далее – АО «Банк Москвы») по кредитным договорам от 31.05.2013 № 00047/15/04411-13, от 11.10.2013 № 00047/15/09883-13.

Требование о включении в реестр требований кредиторов задолженности в размере 4 526 525 руб. 97 коп. (т. 1, л. 56-98) как обеспеченной последующим залогом имущества должника (WIRTGEN GMBX «Ресайклер» WR 2400, двигатель № 942992-00-675030, 2009 года производства) обосновано исполнением ФИО2 как поручителем по договору поручительства от 26.12.2013 залоговых обязательств должника – общества с ограниченной ответственностью «Спецстройматериалы» (далее – ООО «Спецстройматериалы») за ООО «Современные дорожные технологии» перед АО «Банк Москвы» по кредитному договору от 26.12.2013 № 00047/15/13653-13.

Требование о включении в реестр требований кредиторов задолженности по договору займа от 02.10.2017 в размере 106 666 руб. 67 коп., в том числе 100 000 руб. основного долга, 6666 руб. 67 коп. процентов (т. 1, л. 101-112) обосновано предоставлением должнику заемных средств ФИО2 в целях погашения задолженности по налоговым платежам в бюджет, имевшейся у Общества.

Требование о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 1 082 830 руб. 80 коп. (т. 2, л. 3-27) обосновано расходами ФИО2 на ремонтные работы, произведенные ООО «Комкор» по договору от 01.06.2018 № 06/18 арендованной у Общества техники («Ресайклер» WR 2400 WIRTGEN GMBX, двигатель № 942992-00-675030, дорожной машины МАН-965, цементораспределитель, номер С457 НВ 53).

Требование о включении в реестр требований кредиторов Общества задолженности в размере 700 000 руб. на основании договора цессии от 27.11.2017 (т. 4, л. 30-54), заключенного между ФИО2 и ФИО5, обосновано исполнением ФИО5 как поручителем по договору поручительства от 26.12.2013 залоговых обязательств Общества (Ресайклер WR 2400 WIRTGEN GMBX, двигатель №942992-00-675030, 2009 года производства) за ООО «Современные дорожные технологии» перед АО «Банк Москвы» по кредитному договору от 26.12.2013 № 00047/15/13653-13 (3 078 489 руб.).

Право требования от поручителя по кредитному договору ФИО5, в силу договора уступки права требования (цессии) от 27.11.2017 (дополнительного соглашения от 02.08.2018, стоимость цессии составила для ФИО2 3 331 361, 44 руб.), перешло к ФИО2 в пределах реально оплаченной им за цессию суммы – 700 000 руб.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из следующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 126-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Закона о банкротстве размер денежных обязательств или обязательных платежей считается установленным, если он определен судом в порядке, предусмотренным настоящим Законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 71 Закона о банкротстве для целей участия в первом собрании кредиторов кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати календарных дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения. Указанные требования направляются в арбитражный суд, должнику и временному управляющему с приложением судебного акта или иных документов, подтверждающих обоснованность этих требований.

Возражения относительно требований кредиторов могут быть предъявлены в арбитражный суд в течение пятнадцати календарных дней со дня истечения срока для предъявления требований кредиторов должником, временным управляющим, кредиторами, предъявившими требования к должнику, представителем учредителей (участников) должника или представителем собственника имущества должника - унитарного предприятия (пункт 2 статьи 71 Закона о банкротстве).

Судом первой инстанции установлено, что требования кредитора заявлены в указанный Законом о банкротстве срок.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

К подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено законодательством о юридических лицах (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы займодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

В случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника, исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации), на участника должника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

Таким образом, обязательства перед участниками, акционерами должника - юридического лица, вытекающие из такого участия, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками оборота.

Учредители, участники, акционеры хозяйственного общества, составляющие в совокупности высший орган его управления (общее собрание), ответственны за эффективную деятельность общества, соответственно несут определенный риск наступления негативных последствий, вызванных неэффективным управлением юридическим лицом.

В материалах дела усматривается, что ФИО2 с 2011 года являлся генеральным директором Общества (выписка из Единого государственного реестра юридических лиц от 27.01.2019; т. 2, л. 97-103).

Кроме того, ФИО2 является с 2011 года генеральным директором и учредителем (12,5%) в ООО «Современные дорожные технологии» (выписка из Единого государственного реестра юридических лиц от 25.01.2019; т. 2, л. 92-94).

При этом жена ФИО2– ФИО6 и его сын – ФИО7 имеют совокупную долю участия в капитале ООО «Спецстройматериалы» - 50 % (25% + 25%).

Следовательно, названные лица входят в состав одной взаимозависимой и аффилированной группы по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного 27.12.2017 Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено законодательством о юридических лицах (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы займодавец не участвовал в капитале должника).

В этой связи при оценке допустимости включения основанного на договоре займа требования участника следует определить природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и займодавцем. Аналогичный подход применяется к суброгационным требованиям, основанным на договоре поручительства.

Руководствуясь статьей 71 АПК РФ, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что при обычных обстоятельствах руководитель юридического лица, действуя разумно, в условиях недостаточной платежеспособности должника заемщика, не имея личной заинтересованности (либо факта участия близких родственников в капитале заемщика), не поручился бы за него и не осуществлял бы подобное финансирование обязательств должника-заемщика перед третьими лицами, поскольку разумные экономические мотивы указанных действий в случае осуществления их незаинтересованным лицом отсутствуют.

Суд первой инстанции верно указал, что к подобному роду финансирования относятся: предоставление Обществу заемных средств, посредством погашения его налоговых обязательств по договору займа от 02.10.2017, перечисление в пользу ФИО5 денежных средств в размере 700 000 руб. на основании договора цессии от 27.11.2017, обусловленное исполнением последним как поручителем по договору поручительства от 26.12.2013 залоговых обязательств должника, а также иные способы погашения обязательств Общества.

Так, исполнение ФИО2 как поручителем обязательств должника по договорам поручительства от 31.05.2013, от 11.10.2013, от 26.12.2013 перед АО «Банк Москвы» по кредитным договорам от 31.05.2013 № 00047/15/04411-13, от 11.10.2013 № 00047/15/09883-13, от 26.12.2013 № 00047/15/13653-13 в тот период, когда Общество уже находилось в неудовлетворительном финансовом состоянии, имеет корпоративный характер.

Также материалами дела подтверждены выводы суда первой инстанции о том, что источником денежных средств, предоставленных ФИО2 Обществу, явились денежные средства самого Общества, перераспределенные и полученные ФИО2 и его родственниками-учредителями от хозяйственной деятельности Общества.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 03.12.2018 по делу № 303-ЭС18-11878 (1, 2), совершение сделок заинтересованными лицами не является достаточным признаком злоупотребления правом. Однако если степень заинтересованности между кредитором, заявляющим требование, и должником является существенной, то заемная сделка подлежит оценке на предмет притворности.

В ситуации, когда контролирующий участник-займодавец фактически не обособляет имущество компании-должника от собственного, изымает из оборота прибыль с тем, чтобы в дальнейшем на основании заемных отношений противопоставить требования аффилированного лица, требованиям независимых кредиторов, заемных отношений не возникает так как контролирующее лицо предоставляет займы сам себе.

Суд первой инстанции усмотрел в рассматриваемой ситуации аналогичные обстоятельства.

ФИО2, являясь заинтересованным лицом, фактически контролирующим Общество через жену и сына, вступая в деловые отношения как индивидуальный предприниматель ФИО2, передал сам себе в аренду по договору аренды от 31.05.2017 № 14 (т. 2, л. 9-11) дорожную технику должника («Ресайклер» WR 2400 WIRTGEN GMBX, а также дорожная машина МАН -965) сроком до 31.12.2018 с установлением стоимости аренды 19 руб. и 11 руб. за кв.м выполненного дорожного покрытия.

Указанная дорожная техника в тот же день была предоставлена индивидуальным предпринимателем ФИО2 в субаренду по договору субаренды от 31.05.2017 № 16, заключенным с индивидуальным предпринимателем ФИО8 сроком до декабря 2017 года с установлением стоимости аренды 1,6 млн руб.

Таким образом, заявителем фактически производилось изъятие прибыли от эксплуатации принадлежащей Обществу техники с последующим направлением ее части на погашение обязательств должника и использованием сложившейся ситуации в целях противопоставления собственных требований требованиям независимых кредиторов в размере 9,5 млн. руб. При таких обстоятельствах удовлетворение требования ФИО2 позволит ему осуществлять полный контроль за процедурой банкротства Общества.

Данные обстоятельства подтверждаются сведениями об официальных доходах ФИО2 за период с 2006 по 2017 год. Его доход в указанном периоде составил 1 714 631 руб., что подтверждает факт того, что погашение ФИО2 как поручителем обязательств Общества на сумму более 9 млн руб. не могло производиться за счет его собственных средств.

Согласно банковским выпискам о движении денежных средств по счетам Общества и ФИО2 в акционерном коммерческом банке «Банк Москвы» за 2013-2014 годы денежные средства на счета ФИО2 (1 152 000 руб.) поступали в том числе со счета Общества (т. 4, л. 9-21).

При этом суд первой инстанции правомерно отклонил доводы ФИО2 о финансовой возможности предоставления ему денежных средств и представленные договоры займа с третьими лицами – ООО «Технофор», ООО «Итеко», ФИО9, поскольку отсутствуют доказательства факта получения денежных средств заявителем, внесения их на банковский счет с последующей оплатой обязательств должника. Доказательств поступления денежных средств от названных лиц в указанном размере на банковский счет ФИО2 суду не представлено.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 23.08.2018 № 305-ЭС18-3533 по делу № А40-247956/2015, нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно.

Таким образом, в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом.

В таком случае основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).

Рассматривая требования ФИО2, связанные с ремонтом дорожной техники на сумму 1 082 830 руб. 80 коп., произведенные ООО «Комкор» по договору от 01.06.2018 №06/18, суд пришел к выводу о мнимом характере долга.

В силу условий (пункт 2.4) первоначального договора аренды от 31.05.2017 № 14 между ИП ФИО2 и Обществом по завершении срока аренды техника должна быть возвращена в состоянии, не требующем дополнительных финансовых вложений арендодателя, т. е. должника.

Следовательно, ИП ФИО2 не вправе требовать с Общества стоимость произведенного ООО «Комкор» и оплаченного заявителем ремонта на сумму 1 082 830 руб. 80 коп.

Указанные требования заявителя со ссылкой на пункт 2.2 договора аренды от 01.06.2018 №06/18 противоречит условиям пункта 2.4 указанного договора.

Между тем в материалы дела подателем жалобы не представлены документы, подтверждающие приобретение запчастей на общую сумму 488 161 руб. (заказ-наряд от 20.08.2018), как и не доказан сам факт поломки дорожной техники.

Доводы подателя жалобы о намерении учредителей Общества погасить имеющиеся обязательства должника перед уполномоченным органом (1 317 712 руб. 23 коп.) не имеют правового значения для настоящего обособленного спора.

При указанных обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении требования ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов Общества.

Поскольку материалы дела исследованы судом первой инстанции полно и всесторонне, выводы суда соответствуют имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права не допущено, оснований для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Новгородской области от 02 апреля 2019 года по делу № А44-7309/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в течение месяца со дня принятия.

Председательствующий

Л.Ф. Шумилова

Судьи

К.А. Кузнецов

О.Г. Писарева