Решение от 22 сентября 2022 г. по делу № А47-5584/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ОРЕНБУРГСКОЙ ОБЛАСТИ

ул. Краснознаменная, д. 56, г. Оренбург, 460024

http: //www.Orenburg.arbitr.ru/


Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А47-5584/2021
г. Оренбург
22 сентября 2022 года
Резолютивная часть решения объявлена 14 сентября 2022 года

В полном объеме решение изготовлено 22 сентября 2022 года


Арбитражный суд Оренбургской области в составе судьи Юдина В.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Маяк» (г.Москва, ОГРН <***>, ИНН <***>), общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Гамма» (г.Оренбург, ОГРН <***>, ИНН <***>) к индивидуальному предпринимателю ФИО2, г.Оренбург (ОГРНИП 318565800087080, ИНН <***>)

с привлечением третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, ФИО3 (г. Оренбург),

о признании недействительными сделок по уступке права требования, применении последствий недействительности сделки в виде взыскания 45 339 106 руб. 06 коп.


В судебном заседании в порядке ст. 163 Арбитражного процессуального кодекса РФ объявлялся перерыв с 07.09.2022 по 14.09.2022 (определение протокольное). Информация о перерыве размещена на официальном сайте арбитражного суда.


В судебном заседании приняли участие:

от истца 1 – ФИО4,

от истца 2 – ФИО5,

от ответчика – ФИО6,

от третьего лица – ФИО7, ФИО8


Общество с ограниченной ответственностью «Маяк» (далее – истец 1, ООО «Маяк»), общество с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Гамма» (далее – истец 2, ООО «УК «Гамма») обратились в арбитражный суд с исковым заявлением к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее – ИП ФИО2) с иском о признании недействительными сделок по уступке права требования, применении последствий недействительности сделки в виде взыскания 45 339 106 руб. 06 коп.

Судом в порядке ст. 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее АПК РФ) к участию в деле привлечено третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора.

В ходе судебного заседания представители истцов поддержали исковые требования в полном объеме.

Кроме этого истец 1 поддержал ранее представленное в материалы дела ходатайство об истребовании у Управления Федеральной службы судебных приставов по Оренбургской области информации об исполнительных производствах, по которым взыскателем выступал ИП ФИО2, в период с 31.11.2018 по настоящее время. Истец уточнил ходатайство в части, заявив об истребовании у всех судебных участков мировых судей в городе Оренбурге информации о выданных судебных приказах, по которым взыскателем выступал ИП ФИО2, в период с 31.11.2018 по настоящее время.

Представитель истца 2 поддержал рассматриваемое ходатайство.

Представители ответчика, третьего лица возражали против удовлетворения данного ходатайства.

Рассмотрев ходатайство истца 1 об истребовании доказательств, в соответствии с положениями ст. 159 АПК РФ, суд считает его подлежащим отклонению по следующим основаниям.

Как установлено ч. 1 ст. 65 АПК РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Согласно ч. 4 ст. 66 АПК РФ лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства.

В силу статьи 68 АПК РФ обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.

Согласно части 1 статьи 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства в их взаимной связи и совокупности по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

По смыслу данных норм, удовлетворение ходатайства об истребовании доказательств является правом, а не обязанность суда; арбитражный суд вправе отказать в удовлетворении такого ходатайства, если сочтет, что истребуемое доказательство не относится к делу или недопустимо.

Учитывая предмет доказывания по настоящему спору, имеющиеся в материалах дела документы, исходя из обстоятельств дела, а также учитывая относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств их совокупности, в удовлетворении ходатайства об истребовании доказательств по делу, следует отказать.


В данном случае суд исходить из правил распределения бремени доказывания, установленных ст. 65 АПК РФ, в силу которых бремя доказывания обстоятельств, связанных с реальным взысканием уступленной задолженности, влияющих на возможность уменьшения требований в части взыскиваемой суммы, в целях выяснения которых заявлено рассматриваемое ходатайство об истребовании, лежит не на истцах, а на ответчике, который в свою очередь, против истребования доказательств возражал, не желая тем самым доказывать эти обстоятельства истребуемыми доказательствами.

Кроме того, истребуемая информация не обладает признаками конкретных доказательств, поскольку не позволяет с достаточной степенью определенности установить форму, содержание истребуемых доказательств, а также соотнести эти доказательства с предметом рассматриваемого спора, поскольку истребуется не информация о конкретных лицах, включенных в состав уступленной задолженности по оспариваемым договорам, а информация об исполнительных производствах и выданных судебных приказах по которым взыскателем выступал ИП ФИО2


В ходе судебного заседания представитель ответчика возражал против удовлетворения иска по доводам, изложенным в письменном отзыве на иск и дополнениях к нему, согласно которым оспариваемые договоры не являются безвозмездными, поэтому не могут быть квалифицированы как договор дарения; несоответствие размера встречного предоставления объему передаваемого права само по себе не является основанием для признания ничтожным соглашения об уступке; при заключении оспариваемых договоров стороны действовали в соответствии со своими намерениями, изложенными в договоре, с целью создания определенных юридических последствий, предусмотренных для данной категории сделок; заявленный размер убытков не является обоснованным, поскольку сумма убытков 45 339 106 руб. 06 коп. отражает сведения сальдовой ведомости и не могла быть тождественно трансформирована в реальные денежные средства в указанном размере; на момент заключения договора цессии от 21.11.2018 размер задолженности был уменьшен и составлял 40 008 961 руб. 02 коп.; при определении цены договора от 21.11.2018 ответчик руководствовался критериями экономической выгоды, анализа реальности взыскания денежных средств, финансовые ресурсы затрат по процедуре взыскания задолженности, ориентировочную рыночную стоимость права требования; исходя из пояснений ФИО3, отобранных в рамках доследственной проверки по заявлению директора ООО «УК «Гамма» ФИО9, проданная просроченная дебиторская задолженность являлась для ООО «УК «Гамма» не перспективной в связи с невозможностью взыскания с собственников, поскольку даже досудебная работа реальных результатов не дала; внесудебное экспертное заключение не является допустимым доказательством, на разрешение поставлены вопросы с некорректной формулировкой, являющиеся вопросами правового характера; правильность отражения финансовой отчетности в бухгалтерском балансе за 2018 год не является признаком недействительности договора цессии; ответчик при заключении сделки действовал добросовестно, проверил первичную бухгалтерскую отчетность, обосновывающую размер уступаемых прав по истребованию задолженности собственников; довод о незаконности договора цессии от 21.11.2018 ввиду того, что ФИО2 на момент заключения сделки являлся директором ООО «АКБ - Лидер» (цедента), является несостоятельным, поскольку истец не является стороной сделки, а сам цедент претензий к ИП ФИО2 не предъявляет; поскольку ООО «АКБ - Лидер» ликвидировано, спор о признании сделки недействительной не может быть рассмотрен судом и дело подлежит прекращению; в рамках дела №А47-8678/2019 по исковому заявлению ИП ФИО2 к ООО «Мастер Класс» о взыскании задолженности по оплате за коммунальные услуги судом исковые требования удовлетворены, судом дана правовая оценка действительности договоров уступки прав требований; определением Шестого кассационного суда общей юрисдикции по делу №88-5907/2020 отменено определение мирового судьи судебного участка №2 Дзержинского района г.Оренбурга, которым отказано в принятии заявления ИП ФИО2 о выдаче судебного приказа на взыскания задолженности по коммунальным услугам, с указанием на отклонение выводов суда первой инстанции об установлении запрета на уступку управляющей организацией права требования по возврату просроченной задолженности по оплате жилищно-коммунальных услуг третьим лицам, поскольку уступка совершена в период, когда не была запрещена законом; определением Шестого кассационного суда общей юрисдикции по делу №88-24344 оставлены без изменения судебные акты первой и апелляционной инстанций о взыскании с ФИО10 в пользу ИП ФИО2 задолженности по оплате коммунальных услуг и отказе в удовлетворении встречного иска о признании недействительным договора уступки прав (цессии) от 21.11.2018; ООО «Маяк» не является стороной оспариваемых сделок, ввиду чего истцом выбран ненадлежащий способ защиты, который должен быть реализован в виде обращения в суд с иском к бывшему директору ООО «УК «Гамма» ФИО3 о взыскании убытков, причиненных обществу; аналогично ООО «УК «Гамма» не лишено возможности обратиться в суд с самостоятельным иском к бывшему единоличному исполнительному органу ООО «АКБ - Лидер» о взыскании убытков; истцом пропущен годичный срок исковой давности (ч. 2 ст. 181 ГК РФ).

В ходе судебного заседания представитель третьего лица возражал против удовлетворения иска по доводам, изложенным в письменном отзыве на иск, согласно которому ООО «Маяк» не является надлежащим истцом по рассматриваемому требованию; поддерживает ходатайство о прекращении производства по делу; истцом пропущен срок исковой давности; установленный запрет на совершение управляющей организации уступки прав требования по взысканию платы за жилое помещение и коммунальные услуги в пользу третьих лиц, не распространяется на спорные правоотношения, поскольку введен после заключения договора; общество «УК «Гамма» приняло исполнение по сделке, следовательно, явствует воля на сохранение силы оспоримой сделки, ООО «УК «Гамма» не вправе оспаривать эту сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать, когда проявляла волю на сохранение сделки; сделка является оспоримой; внесудебное экспертное заключение подлежит критической оценке, поскольку составлено по инициативе истцов, не содержит выводов по каждому из дебиторов; истцами не учтен характер передаваемых прав, поскольку, исходя из сложившейся практики, задолженность является в большинстве случаев неликвидной к взысканию, взысканиеосложнено процессуальными издержками; заключение оспариваемого договора положительно отразилось на финансовом состоянии ООО «УК «Гамма» в результате получения обществом равноценного эквивалента в виде уплаченных по цессии денежных средств, практика передачи просроченной дебиторской задолженности является экономически обоснованной; ответчик не является заинтересованным (аффилированным) лицом по отношению к ООО «УК «Гамма»; отсутствие дебиторской задолженности на бухгалтерском балансе ООО «УК «Гамма» обусловлено применением юридическим лицом упрощенной системы налогообложения; в договоре купли-продажи доли в уставном капитале общества от 10.07.2018 имеются заверения продавца о том, что последний заключает договор не вследствие стечения тяжелых обстоятельств, что ФИО3 не состоит в зарегистрированном браке, что сделка не требует согласования ФАС, об отсутствии задолженности по налогам и сборам за указанную долю, продавец гарантировал, что часть доли, являющаяся предметом договора, не продана, не заложена, под арестом и запретом не состоит и свободна от законных прав третьих лиц, в свою очередь покупатель сделал заверения об ознакомлении с финансово-экономическим состоянием ООО «УК «Гамма» и претензий не имеет, а также заверение о том, что сделка для ООО «Маяк» не является крупной и отсутствует заинтересованность в ее совершении (ст. 431.2 ГК РФ).

Ходатайств о необходимости предоставления дополнительных доказательств сторонами не заявлено, в связи с чем, суд рассматривает дело, исходя из совокупности имеющихся в деле доказательств, с учетом положений статьи 65 АПК РФ.


При рассмотрении материалов дела судом установлены следующие обстоятельства.

Согласно сведениям из единого государственного реестра юридических лиц ООО «УК «Гамма» зарегистрировано в качестве юридического лица 02.03.2015.

С момента создания общества до 20.07.2020 единоличным исполнительным органом ООО «УК «Гамма» являлся ФИО3

Единственным участником ООО «УК «Гамма» с размером доли в уставном капитале 100% является ООО «Маяк» (запись от 18.07.2018).

30.04.2018 между ООО «УК «Гамма» в лице директора ФИО3 (цедент) и ООО «АКБ-Лидер» в лице директора ФИО11 (цессионарий) заключен договор уступки прав (цессии), согласно пункту 1.1 которого цедент, руководствуясь ст. 382-384 ГК РФ, уступает, а цессионарий принимает (покупает) в полном объеме права истребования задолженности по договорам управления, заключённым между цедентом и собственниками (нанимателями) помещений многоквартирных домов, на основании решений общих собраний. Передаваемый объем уступаемых прав по истребованию задолженности собственников (нанимателей) помещений в многоквартирных домах ограничен периодом возникновения обязанностей по оплате перед цедентом с 01.05.2015 по 30.03.2018 на общую сумму 45 775 933,58 рублей.

Согласно пунктам 1.2, 3.1 договора за уступаемые права по договору цессионарий выплачивает цеденту компенсацию в размере 436 827,52 рублей.

21.11.2018 между ООО «АКБ - Лидер» в лице директора ФИО2 (цедент) и ИП ФИО2 (цессионарий) заключен договор уступки прав (цессии), по условиям пункта 1.1 которого цедент, руководствуясь ст.382-384 ГК РФ, уступает, а цессионарий принимает (покупает) в полном объеме право истребования задолженности по договорам управления, заключенным между ООО «УК «Гамма» и собственниками (нанимателями) помещений многоквартирных домов, на основании решений общих собраний, переданные ООО «УК «Гамма» по договору уступки прав (цессии) от 30.04.2018 обществом «АКБ-Лидер». Передаваемый объем уступаемых прав по истребованию задолженности собственников (нанимателей) помещений в многоквартирных домах, ограничен периодом возникновения обязанностей по оплате перед цедентом с 01.05.2015 по 30.03.2018.

В соответствии с пунктами 1.2, 3.1 договора за уступаемые права по договору цессионарий выплачивает цеденту компенсацию.

Получив права требования, ИП ФИО2 приступил к взысканию полученной задолженности.

18.12.2018 обществом «АКБ-Лидер» инициирована процедура ликвидации, ликвидатором назначен ФИО2

Истец, оценивая сделки по уступке прав требования, как недействительные (ничтожные), направил 31.03.2021 в адрес ответчика претензию с требованием о возврате дебиторской задолженности, переданной по недействительным сделкам, которая оставлена последним без ответа и удовлетворения, в связи с чем, истец обратился в арбитражный суд с настоящим иском.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в соответствии со статьей 71 АПК РФ, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований по следующим основаниям.

Суд не находит обоснованным довод ответчика и третьего лица о наличии основания для прекращения производства по делу ввиду ликвидации ООО «АКБ - Лидер» (цедента по договору уступки прав (цессии) от 21.11.2018) ввиду следующего.

Действительно, по общему правилу п. 5 ч. 1 ст. 150 АПК РФ ликвидация стороны в споре является основанием для прекращения производства по делу.

Данное правило основано на объективной невозможности рассмотрения иска в ситуации, когда надлежащий ответчик утратил правоспособность и по этой причине не может защищаться против предъявленного требования.

Вместе с тем ликвидация стороны по оспариваемой сделке не должна противопоставляться независимым кредиторам, имеющим разумные ожидания на восстановление своих прав вследствие признания сделки недействительной.

Так, если лицо, являющееся конечным приобретателем спорного имущества, не утратило правоспособность, именно оно подлежит признанию надлежащим ответчиком по требованию о признании сделки должника недействительной.

Ликвидация юридического лица, являющегося стороной оспариваемой сделки, не может быть препятствием для проверки доводов о недействительности (ничтожности) такой сделки в судебном порядке.

В рассматриваемом случае общество «АКБ - Лидер» до своей ликвидации по договору уступки прав (цессии) от 21.11.2018 уступило право требования задолженности по договорам управления предпринимателю ФИО2 (конечный приобретатель по оспариваемым сделкам), которое правоспособность не утратило. В такой ситуации именно указанное лицо является надлежащим ответчиком по спору о признании недействительными взаимосвязанных оспариваемых договоров цессии. Таким образом, объективных препятствий для рассмотрения спора по существу у суда не имеется.

Данный вывод согласуется с правовой позицией, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2019 № 306-ЭС16-9687(3) и от 28.05.2019 № 302-ЭС18-8995(2), в соответствии с которыми Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации сочла формальным подход о прекращении производства по делу на основании ликвидации стороны сделки, поскольку конечный приобретатель требования правоспособности не утратил.

С учетом изложенного в удовлетворении ходатайств ответчика и третьего лица о прекращении производства по делу на основании п. 5 ч. 1 ст. 150 АПК РФ следует отказать.


В качестве способа защиты гражданских прав ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) предусмотрено в том числе, признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки.

По условиям ст. 12 ГК РФ и ч. 1 ст. 4 АПК РФ сделка может быть оспорена по основаниям и в порядке, которые предусмотрены действующим материальным и процессуальным законодательством. Избираемый лицом способ защиты должен соответствовать характеру допущенного, по мнению истца, нарушения его субъективного права или законного интереса, обеспечивать возможность их восстановления.

В силу п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Пунктами 1, 2 ст. 168 ГК РФ установлено, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 данной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, по общему правилу является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, является притворной сделкой. Притворная сделка ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами (п. 87, 88 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

По основанию притворности недействительной может быть признана такая сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех ее участников.

В отношении прикрывающей сделки ее стороны, как правило, изготавливают документы так, что у внешнего лица создается впечатление будто бы стороны действительно следуют условиям притворного договора. Однако существенное значение для разрешения спора имеют обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, якобы передаваемым по последовательным притворным сделкам.

Соответственно, в предмет доказывания по делам о признании недействительными притворных сделок входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора. Установление расхождения волеизъявления с волей осуществляется судом посредством анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон.

Основным для притворной сделки является то, что она в момент совершения направлена на достижение правовых последствий, соответствующих другой сделке, а не тех, которые внешне следуют из ее содержания. В случае заключения притворной сделки действительная воля сторон не соответствует правовой цели (направленности) заключенного договора. Для установления истинной воли сторон в притворной сделке, то есть для определения той сделки, которая была прикрыта, имеет значение выяснение фактических отношений между сторонами, а также намерений каждой стороны.

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 АП РФ). При этом лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в частности по представлению доказательств (часть 2 статьи 9, часть 1 статьи 41 АПК РФ).

В качестве правового обоснования требования о признании недействительными (ничтожными) договоров уступки прав (цессии) от 30.04.2018, 21.11.2018 истцы ссылаются на нарушение совершенными сделками требований нормативных положений Жилищного кодекса Российской Федерации, а также прав и охраняемых законом интересов третьих лиц (жильцов многоквартирных домов, находящихся в управлении цедента) (п. 2 ст. 168 ГК РФ).

Вместе с тем, при наличии судебных актов, в рамках которых оценены обстоятельства, свидетельствующие о заключенности и действительности оспариваемых договоров, правовая позиция истцов в указанной части не может быть признана судом обоснованной.

Так, решением Арбитражного суда Оренбургской области от 10.07.2020 по делу №А47-8678/2019 судом установлено, что исковые требования о взыскании задолженности по оплате коммунальных услуг за содержание нежилого помещения, пени предъявлены ИП ФИО2 к ООО «Мастер Класс» на основании договора уступки прав (цессии) от 21.11.2018.

При оценке документальных доказательств, представленных в обоснование требования, суд пришел к выводам о том, что уступка части права (требования) по обязательству, предмет исполнения по которому делим, не противоречит законодательству.

Допустимость уступки права (требования) не ставится в зависимость от того, является ли оно бесспорным и обусловлена ли возможность его реализации встречным исполнением цедентом своих обязательств перед должником.

Несоответствие размера встречного предоставления объему передаваемого права (требования) само по себе не является основанием для признания ничтожным соглашения об уступке права (требования) заключенного между коммерческими организациями.

Если иное не предусмотрено законом или договором, при уступке права (требования) или его части к новому кредитору переходят полностью или в соответствующей части также и права, связанные с уступаемым правом (требованием).

Уступка возникшего в связи с нарушением обязательства права (требования) на подлежащую уплате неустойку допустима и в том случае, когда на момент совершения уступки размер неустойки окончательно не определен.

Судом исковые требования ИП ФИО2 в рамках указанного дела удовлетворены в полном объеме.

Определением Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 06.04.2020 по делу №88-5907/2020 отменено определение мирового судьи судебного участка N 2 Дзержинского района г. Оренбурга, исполняющего обязанности мирового судьи судебного участка № 8 Дзержинского района г. Оренбурга от 12.08.2019 об отказе в принятии заявления ИП ФИО2 о выдаче судебного приказа на взыскание задолженности по коммунальным услугам и определение Дзержинского районного суда г. Оренбурга от 17.09.2019 об оставлении без изменения определения суда первой инстанции. Материал направлен мировому судье судебного участка № 8 Дзержинского района г. Оренбурга для рассмотрения со стадии принятия его к производству.

Судом кассационной инстанции при рассмотрении жалобы установлено, что отказывая в принятии заявления о вынесении судебного приказа, судебные инстанции исходили из того, что поскольку ИП ФИО2 заявляет требование о взыскании коммунальных услуг в рамках договора уступки прав, который согласно части 18 статьи 155 Жилищного кодекса Российской Федерации является ничтожным, усматривается наличие спора о праве.

Проверив материалы дела, изучив доводы кассационной жалобы, суд кассационной инстанции не согласился с выводами судов первой и апелляционной инстанций.

Исходя из мотивировочной части судебного акта, судом кассационной инстанции исследованы условия договора уступки прав (цессии) от 21.11.2018.

Выводы судебных инстанций о том, что у ИП ФИО2 отсутствует право на обращение с заявлением о выдаче судебного приказа на основании пункта 18 статьи 155 Жилищного кодекса Российской Федерации, согласно которой, в частности, установлен запрет на уступку управляющей организацией права требования по возврату просроченной задолженности по оплате жилищно-коммунальных услуг третьим лицам, отклонены поскольку норма, закрепленная в пункте 18 статьи 155 Жилищного кодекса Российской Федерации, введена Федеральным законом от 26 июля 2019 г. № 214-ФЗ «О внесении изменений в статьи 155 и 162 Жилищного кодекса Российской Федерации и статью 1 Федерального закона «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях», вступившим в силу с 26.07.2019, в то время как договор цессии состоялся 21.11.2018, то есть когда данная уступка не была законом запрещена. Судом отмечено, что вышеуказанный Закон не содержит положений об обратной силе пункта 18 статьи 155 «О внесении изменений в статьи 155 и 162 Жилищного кодекса Российской Федерации и статью 1 Федерального закона «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях». При таких обстоятельствах, суд кассационной инстанции пришел к выводу, что ИП ФИО2 вправе требовать с должника уплаты задолженности.

Решением Дзержинского районного суда г.Оренбурга от 31.01.2020 по делу №2-53/2020 по иску ИП ФИО2 к физическим лицам согласно вводной части судебного акта о взыскании задолженности по оплате за жилое помещение и коммунальные услуги, и по встречному иску ФИО10 к ИП ФИО2 о признании недействительным договора уступки прав (цессии) от 21.11.2018, судом удовлетворены первоначальные исковые требования, в удовлетворении встречного иска отказано.

Исходя из установочной части судебного акта, судом исследован договор уступки прав (цессии) от 21.11.2018.

Суд пришел к выводу, что в рассматриваемом случае предметом договора цессии являлись денежные обязательства должника, не связанные с личностью кредитора, что по смыслу статей 383, 388 ГК РФ не лишает кредитора права заменить себя другим лицом, заключив договор цессии без истребования согласия должника.

Судом установлено, что ИП ФИО2 направил, в соответствии с п.5.2 договора, ответчикам заказное письмо, которым уведомил о переходе права истребования задолженности, сформировавшейся за период с 01.05.2015 по март 2018 года включительно.

Суд пришел к выводу, что вопреки доводам ответчика ФИО10 при заключении оспариваемого договора цессии сторонами такой сделки достигнуто соглашение по всем существенным условиям данного вида договоров. Так, сторонами согласовано условие о предмете сделки (права истребования задолженности по договорам управления, заключенным между ООО «УК «Гамма» и собственниками (нанимателями) помещений многоквартирных домов на основании решений общих собраний, переданные ООО «УК «Гамма» по договору уступки прав (цессии) от 30.04.2018 обществом «АКБ - Лидер»), определен объем уступаемого права (объем уступаемых прав по истребованию задолженности собственников (нанимателей) помещений в многоквартирных домах ограничен периодом возникновения обязанностей по оплате перед цедентом с 01.05.2015 по 30.03.2018 по состоянию на 21.11.2018), момент перехода к цессионарию права требования (с момента подписания договор). Договор уступки права требования исполнен сторонами.

Доводы ФИО10 о том, что сторонами договора цессии от 21.11.2018, заключенным между ООО «АКБ - Лидер» (цедент) и ИП ФИО2 не согласованы существенные условия о предмете сделки и объеме уступаемого права (периоде, за который цессионарий вправе требовать уплаты задолженности по коммунальным платежам) признаны несостоятельными. Судом отмечено, что стороны договора, к которым ФИО10 не относится, требования о незаключенности данного договора не заявляли.

Апелляционным определением №33-4397/2020 от 23.07.2020 судебной коллегии по гражданским дела Оренбургского областного суда решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В соответствии с п. 1 ст. 16 АПК РФ, ст. 7 Федерального Конституционного закона от 28.04.1995 № 1-ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации», п. 2 ст. 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда, постановления суда общей юрисдикции являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации.

Таким образом, на всей территории Российской Федерации вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда, суда общей юрисдикции обладают свойством общеобязательности, что является неотъемлемым элементом права на судебную защиту. Вступившим в законную силу судебным актом, содержащим выводы по существу дела, ликвидируется спор и отношениям участников этого спора придается правовая определенность.

Из перечисленных выше документальных доказательств следует, что судами при рассмотрении требований ИП ФИО2 о взыскании задолженностей, права требования которых переданы в рамках оспариваемых последовательно заключенных договоров, а также при рассмотрении встречного требования о признании договора уступки прав (цессии) от 21.11.2018 недействительным, оценены обстоятельства, свидетельствующие о заключенности и действительности оспариваемых договоров. В частности, судами общей юрисдикции также дана правовая оценка действительности договоров цессии с позиции соответствия требованиям п. 18 ст. 155 Жилищного кодекса Российской Федерации и на предмет нарушения оспариваемыми договорами прав и законных интересов третьих лиц (жильцов многоквартирных домов, управление которыми осуществляется цедентом). При оценке заявленного в настоящем деле основания ничтожности сделок необходимо учитывать, что судебными инстанциями ранее уже рассмотрены обстоятельства, на которые ссылаются истцы в настоящем споре в качестве основания для признания сделок ничтожными.

Принимая во внимание нормативные положения об общеобязательности вступивших в законную силу судебных актов арбитражного суда и судов общей юрисдикции, суд находит правовую позицию истца в указанной части противоречащей материалам дела, а соответствующие доводы ответчика и третьего лица обоснованными.

Таким образом, оспариваемые договоры уступки прав (цессии) от 30.04.2018 и 21.11.2018 не могут быть признаны ничтожными как сделки, нарушающие требования закона и при этом посягающие на права и охраняемые законом интересы третьих лиц, поскольку отсутствует необходимый элемент данной квалификации - нарушение сделкой требований закона (ст. 168 ГК РФ).

Кроме этого в качестве правового обоснования требования о признании недействительными (ничтожными) договоров уступки прав (цессии) от 30.04.2018, 21.11.2018 истцы ссылаются на совершение указанных сделок с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях (п. 2 ст. 170 ГК РФ). Прикрываемая сделка квалифицирована истцами как договор дарения.

В подтверждение правовой позиции истцом в материалы дела приложено экспертное заключение по результатам проведения внесудебной финансово-экономической экспертизы, оценивая которое суд пришел к следующим выводам.

Данный документ составлен вне рамок судебного разбирательства, проведение указанного исследования инициировано истцом – ООО «УК «Гамма» самостоятельно в соответствии с договором на проведение внесудебной финансовой экспертизы от 07.09.2020, заключенным между ООО «Аудитор» и ООО «УК «Гамма». При этом эксперт не предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

В соответствии с выводами экспертного заключения ООО «УК «Гамма» могло самостоятельно взыскать дебиторскую задолженность, переданную по договору уступки прав (цессии) от 30.04.2018; ООО «УК «Гамма» передало ООО «АКБ - Лидер» по договору уступки прав (цессии) от 30.04.2018 высоколиквидную дебиторскую задолженность, то есть задолженность, которая может быть трансформирована в денежные средства практически без потерь; ООО «УК «Гамма» были причинены убытки при продаже дебиторской задолженности по переуступке прав требования в размере 45 339 106 руб. 06 коп.

Из анализа указанного документального доказательства следует, что при проведении экспертизы исследованию подлежали скан-копия договора уступки прав (цессии) от 30.04.2018 с приложением №1, заключенного между ООО «УК «Гамма» и ООО «АКБ - Лидер» на 2 л., скан-копия акта приемки-передачи документации от 03.05.2018, оборотно-сальдовая ведомость лицевых счетов по начислению, оплате и передаваемой задолженности в размере 45 775 933,58 руб., образовавшейся за период с 01.05.2015 по 30.03.2018 на 8 л., скан-копия бухгалтерской отчетности ООО «УК «Гамма» за 2018 год на 29 л.

Вместе с тем, в соответствии с актом приемки-передачи документации от 03.05.2018 во исполнение пункта 2.1 договора уступки прав (цессии) от 30.04.2018 цедент передал, а цессионарий принял документы – протоколы общих собраний об утверждении и заключении договоров управления в количестве 97 штук на 582 страницах, договоры управления МКД в количестве 97 штук на 1 649 страницах, оборотно-сальдовые ведомости лицевых счетов по начислению, оплате и передаваемой задолженности в размере 45 775 933,58 руб., образовавшейся за период с 01.05.2015 по 30.03.2018 на 20 страницах.

Таким образом, экспертом не исследовался и не определялся состав уступленной задолженности в полном объеме, применительно к конкретным должникам, поскольку соответствующие приложения к договорам ему для исследования не представлялись.

Обоснование выводов, изложенных в ответах на поставленные вопросы, в исследовательской части не приведены. Не отражено полное исследование по поставленным вопросам, отсутствует подтверждение достоверности сделанных выводов, не указаны примененные методы исследования, к заключению не приложены материалы и документы, фиксирующие ход, условия и результаты исследований. Указанные обстоятельства свидетельствуют о недостаточной полноте внесудебного заключения эксперта.

Кроме этого, из содержания внесудебного экспертного заключения не следует, что экспертом приняты к учету обстоятельства, влияющие на определение цены уступленного права, такие как степень платежеспособности должника, степень спорности передаваемого требования, характер ответственности цедента перед цессионарием за переданное требование (ответственность лишь за действительность требования или также за его исполнимость должником), а также иные обстоятельства, влияющие на действительную стоимость требования, которое является предметом уступки.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 13 Постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, не может признаваться экспертным заключением по рассматриваемому делу.

В отличие от внесудебных экспертных заключений (отчетов) достоверность заключения эксперта по проведенной судебной экспертизе гарантирована положениями Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о соблюдении равноправия сторон при назначении экспертизы (возможность заявить отвод экспертам, предложить кандидатуру эксперта, представить вопросы, подлежащие разрешению экспертом и т.д. (части 2, 3 статьи 82 АПК РФ), требованиями к личности эксперта, уголовной ответственностью эксперта за дачу заведомо ложного заключения, а также исследованием судом заключения эксперта с участием лиц, участвующих в деле, предусматривающим также допрос эксперта.

Из содержания статей 8, 9 АПК РФ следует, что суд обязан создать сторонам равные условия для реализации ими своих процессуальных прав (в том числе на представление доказательств) в состязательном процессе и не вправе своими действиями ставить какую-либо из сторон в преимущественное положение, равно как и умалять права одной из сторон.

В данном случае, суд учитывает, что в рамках рассмотрения настоящего требования истцом соответствующее ходатайство о назначении проведения судебной экспертизы по определению цены уступленного права требования заявлено не было.

Иные доказательства неравнозначности предоставлений по оспариваемым договорам в материалы дела не представлены.

В то же время исходя из пояснений ответчика и третьего лица, при определении цены уступки стороны руководствовались критериями экономической выгоды, анализа реальности взыскания денежных средств, размера финансовых ресурсов в виде затрат по процедуре взыскания задолженности, ориентировочной рыночной стоимости права требования, неликвидный характер передаваемого права, экономической обоснованности сделок ввиду получения цедентом встречного представления за уступленное право. Аналогичные пояснения отобраны должностным лицом следственного органа у ФИО3 в рамках доследственной проверки по заявлению директора ООО «УК «Гамма» ФИО9, в соответствии с которыми проданная просроченная дебиторская задолженность являлась для ООО «УК «Гамма» не перспективной в связи с невозможностью взыскания с ее собственников, поскольку даже досудебная работа реальных результатов не давала.

При указанных обстоятельствах суд находит соответствующие возражения ответчика и третьего лица о критической оценке внесудебного экспертного заключения обоснованными. В свою очередь, доводы истца, основанные на выводах внесудебного заключения экспертизы (отражены в пункте 1.1 параграфа 1 искового заявления), не могут считаться судом надлежащим образом подтвержденными.

Судом учтено разъяснение, изложенное в пункте 13 Постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» в соответствии с которым заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, может быть признано судом иным документом, допускаемым в качестве доказательства в соответствии со статьей 89 АПК РФ.

Вместе с тем, учитывая невозможность однозначной оценки обоснованности выводов внесудебного экспертного заключения при наличии недостатков, препятствующих признанию исследуемого документа в качестве надлежащего доказательства по делу в порядке статей 75, 89 АПК РФ, суд критически относится к представленному истцом внесудебному экспертному заключению. Таким образом, суд полагает, что заключение внесудебной экспертизы не может быть учтено при оценке обоснованности предъявленных истцами требований. Данное заключение нельзя принять в качестве доказательства неэквивалентности встречного предоставления уступленного права.

Кроме этого в обоснование факта заключения сторонами притворной сделки истцами указано на заключение оспариваемых договоров с целью прикрытия договора дарения.

Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения даритель безвозмездно передает или обязуется передать одаряемому вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить его от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. Из данной нормы закона следует, что наличие возмездных начал в договорном обязательстве исключает признание соответствующего договора договором дарения. В данном случае стороны прямо предусмотрели возмездный характер своих отношений. При наличии в оспариваемых договорах условия о встречном предоставлении цессионария, само по себе согласование сторонами способа оплаты уступленного права в виде рассрочки платежа не свидетельствует о безвозмездности сделок. В силу статьи 575 ГК РФ дарение недопустимо в отношениях между коммерческими организациями. Таким образом, спорные сделки не являются договором дарения, поэтому не могут являться ничтожными по указанному основанию.

В свою очередь, оценивая данные сделки на предмет ничтожности в силу притворности (ст. 170 ГК РФ), судом выяснено, не прикрывают ли договоры об уступке права (требования) сделку дарения. При установлении соответствия / несоответствия размера встречного предоставления за переданное право объему последнего суд исходит из обстоятельств данного конкретного дела и отсутствия в материалах дела доказательств, свидетельствующих о недействительной стоимости спорного права (требования) и учитывает недоказанность истцами того факта, что в рассматриваемом случае прикрываемая сделка является договором дарения.

Судом не может быть признано подтвержденным наличие у сторон сделок прикрыть договорами цессии сделку по передаче прав требования к должникам ИП ФИО2 Доказательства взаимосвязи последнего по отношению к ООО «УК «Гамма» в материалы дела не представлены. В материалах дела отсутствуют относимые и допустимые доказательства того, что сам ИП ФИО2 когда-нибудь имел какие-либо отношения (корпоративные либо иные) с ООО «УК «Гамма», руководителем либо участниками общества, совершал сделки на условиях, недоступных иным участникам гражданского оборота, либо доказательства наличия каких-либо иных признаков и критериев фактической аффилированности ответчика и ООО «УК «Гамма». Такие доказательства отсутствуют также в отношении хозяйственных и иных отношений между ООО «УК «Гамма» и первоначальным цессионарием – ООО «АКБ - Лидер».

Анализируя фактические обстоятельства рассматриваемых правоотношений, суд находит их подтверждающими реальность намерений сторон по договорам уступки прав (цессии) от 30.04.2018, 21.11.2021.

Так, действия ответчика, направленные на взыскание задолженностей с физических лиц, свидетельствуют о наличии правовых последствий, для которых заключен договор уступки права требования, которые состоят в переходе к новому кредитору от первоначального кредитора принадлежащего последнему на основании обязательства права требования, с учетом согласованных договором уступки условий (статья 382 ГК РФ). Следовательно, имеет место и извлечение сторонами договоров уступки между коммерческими организациями прибыли либо иных выгод (пункт 1 статьи 50 ГК РФ).

На основании изложенного суд полагает, что стороны договоров уступки прав (цессии) от 30.04.2018, 21.11.2021 действительно следовали условиям договоров.

Кроме этого подтвержденным является обстоятельство, касающееся перехода фактического контроля над имуществом (правом требования взыскания задолженности), переданным по последовательным сделкам от первоначального цедента к конечному приобретателю. Указанное подтверждено первоначальным цедентом, являющимся истцом в рассматриваемом споре, утверждающим об отсутствии у него переданного по договорам цессии права требования к физическим лицам. Вывод об обратном противоречил бы основанию иска.

Таким образом, из имеющихся в материалах дела документальных доказательств, подтверждающих установленные судом фактические обстоятельства, не следует вывод о том, что действительная воля сторон оспариваемых договоров не направлена на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора.

При изложенных обстоятельствах нотариально заверенные пояснения бывшего работника ООО «УК «Гамма», а в последующем ООО «Маяк» ФИО12, согласно которым она, являясь юрисконсультом общества, при осуществлении трудовой деятельности исполняла поручения директора ООО «УК «Гамма» ФИО3 по представлению интересов ООО «АКБ - Лидер» и ИП ФИО2 по вопросам взыскания дебиторской задолженности не оказывают правового значения для выводов суда.

Таким образом, оспариваемые договоры уступки прав (цессии) от 30.04.2018 и 21.11.2018 не являются ничтожными как притворные сделки.

С учетом сформулированных выводов, суд полагает, что не имеет правового значения для выводов суда настоящему делу правовая позиция истца о необходимости оценки цепочки последовательно заключенных оспариваемых сделок в качестве одной сделки, направленной на отчуждение имущества первоначального цедента в пользу конечного приобретателя. При формулировании, по результатам оценки доказательств (указаны выше), судом вывода об отсутствии заявленных истцом признаков ничтожности в отношении каждого договора уступки прав (цессии) в отдельности, при оценке этих же сделок по тем же основаниям только как единой сделки не может быть сформулирован противоположный вывод.

Изложенные в исковом заявлении (пункты 1.2, 1.3 параграфа 1) доводы сами по себе не свидетельствуют о наличии признаков недействительности анализируемых сделок, а лишь обусловливают наличие у истцов заинтересованности в их оспаривании.

Суд также признает обоснованным указание третьего лица на отсутствие у ООО «Маяк» в силу положений статья 65.2 ГК РФ права оспаривать совершенные корпорацией сделки по заявленным истцом основаниям, поскольку в силу прямого указания п. 1 ст. 65.2. ГК РФ участники корпорации (участники, члены, акционеры и т.п.) вправе оспаривать, действуя от имени корпорации (пункт 1 статьи 182), совершенные ею сделки по основаниям, предусмотренным статьей 174 данного Кодекса или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм (крупные сделки и сделки, в совершении которых имеется заинтересованность) и требовать применения последствий их недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации. Указанные основания в качестве недействительности договор уступки прав (цессии) от 30.04.2018, 21.11.2018 обществом «Маяк» не приведены.

При этом суд отмечает, что в силу разъяснений, изложенных в п. 8 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу.

На данное обстоятельство указано и самим ответчиком в письменном отзыве на исковые требования.

При этом в параграфе 4 искового заявления, описывая обстоятельства, указывающие, по мнению истцов, на притворный характер сделки, истцы ссылаются на аналогичную правовую позицию, согласно которой в ситуации неправомерного завладения чужим имуществом по недействительной прикрываемой сделке с использованием ничтожных притворных сделок купли-продажи у стороны, утратившей имущество, возникает реституционное требование к другой стороне прикрываемой сделки - бенефициару (ст. 167 ГК РФ). Однако это не является препятствием для признания за потерпевшим права требовать возмещения имущественного вреда, возникшего вследствие противоправного вывода активов, от лиц, участвующих в заведомо незаконной схеме, в результате умышленных противоправных действий которых был утрачен контроль над имуществом (чьи действия были направлены на умышленное создание необходимых объективных условий для совершения недействительной прикрываемой сделки) (ст. 1064 ГК РФ). Хотя основания этих требований различны, они преследуют единую цель - возместить в полном объеме (ст. 15 ГК РФ) убытки продавца.

Исходя из публичных сведений сервиса «Картотека арбитражных дел» в производстве Арбитражного суда Оренбургской области в рамках дела №А47- 5581/2021 рассматривается исковое заявление ООО «Маяк», ООО «УК «Гамма» к ФИО3 о взыскании 45 339 106 руб. 06 коп. убытков.

Таким образом, выводы суда по итогам рассмотрения настоящего требования о ничтожности сделок, не препятствует взысканию причиненных совершением и исполнением такой сделки убытков с лиц, входящих в состав органов юридического лица в рамках иного самостоятельного спора и не предопределяют результат его рассмотрения.

Иные основания для признания сделки ничтожной не заявлены и судом из материалов дела не усматриваются.

Довод третьего лица о необходимости квалификации рассматриваемых сделок в качестве оспоримых не может быть признан судом обоснованным. Исходя из правил, установленных для признания недействительными оспоримых сделок, указанное требование подлежит рассмотрению судом применительно к заявленным истцом основаниям. Основания признания договоров цессии недействительными в силу оспоримости в данном случае истцами не приведены. С учетом положений п. 2 ст. 166 ГК РФ суд не вправе признавать оспоримую сделку недействительной по своей инициативе.

Таким образом, у суда отсутствуют правовые основания для оценки договоров уступки прав (цессии) от 30.04.2018, 21.11.2018 как оспоримых сделок.

В связи с этим не могут быть признаны обоснованными заявления ответчика и третьего лица о пропуске истцами годичного срока исковой давности и подлежащими удовлетворению ходатайства указанных лиц о применении последствий пропуска такого срока.

В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 данного Кодекса (п. 1 ст. 196 ГК РФ).

В силу ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166 ГК РФ) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки (пункт 1).

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2).

Таким образом, период времени, которым определяется срок исковой давности при рассмотрении споров о недействительности сделки, подлежит установлению в зависимости от предъявленного истцом требования.

В данном случае срок исковой давности с учетом заявленных доводов о недействительности оспариваемых договоров в силу ничтожности составляет три года (п. 1 ст. 181 ГК РФ). Нормативные положения п. 2 ст. 181 ГК РФ о годичном сроке исковой давности, исчисляемом по требованию о признании оспоримой сделки недействительной, применению к рассматриваемым правоотношениям не подлежат.

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки (пункт 1).

Как при определении даты начала течения срока исковой давности по указанным требованиям ООО «УК «Гамма» со дня, когда началось исполнение оспариваемых по основаниям ничтожности сделок (не ранее 30.04.2018), так и при определении даты начала течения срока исковой давности по указанным требованиям ООО «Маяк» со дня, когда общество узнало или должно было узнать о начале исполнения сделок (после смены единоличного исполнительного органа 20.07.2020), применительно к установленному п. 1 ст. 181 ГК РФ порядку исчисления срока исковой давности истцы не могут считаться пропустившими трехгодичный срок исковой давности. При этом срок исковой давности для ООО «Маяк» не превышает предельный десятилетний срок со дня начала исполнения сделки.

Таким образом, к моменту обращения с иском в суд по заявленным истцами требованиям (29.04.2021) трехгодичный срок исковой давности не прошел.

При таких обстоятельствах, основания для удовлетворения заявленного требования отсутствуют, в удовлетворении иска следует отказать.

Иные доводы лиц, участвующих в деле, судом выслушаны, оценены и не принимаются, как не имеющие правового значения для разрешения спора по существу и не влияющие на результат его рассмотрения, а также как основанные на ошибочном толковании норм права.

Поскольку основное требование признано судом не подлежащим удовлетворению, требование о взыскании 45 339 106 руб. 06 коп. в качестве применения последствия недействительности сделки удовлетворению также не подлежит. Суд учитывает, что иные правовые основания для взыскания указанной суммы истцами не заявлены. В этой связи соответствующие доводы ответчика относительно размера предъявленной к взысканию стоимости полученного по сделке подлежат отклонению.

В соответствии с положениями ст. 110 АПК РФ расходы по оплате государственной пошлины по делу относятся на заявителя.

Руководствуясь статьями 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска отказать.


Решение может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд (г. Челябинск) в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через Арбитражный суд Оренбургской области.



СудьяВ.В. Юдин