Постановление от 5 сентября 2024 г. по делу № А74-14107/2019

ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД



П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А74-14107/2019
г. Красноярск
05 сентября 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена «22» августа 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен «05» сентября 2024 года.


Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Инхиреевой М.Н.,

судей: Хабибулиной Ю.В., Яковенко И.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Таракановой О.М.

при участии:

от ответчика - ФИО1: ФИО2, представителя по доверенности,

от ФИО3 (посредством онлайн-заседания): ФИО4, представителя по доверенности,

конкурсного управляющего (посредством онлайн-заседания) ФИО5,

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, ФИО5

на определение Арбитражного суда Республики Хакасия

от 07 июня 2024 года по делу № А74-14107/2019,

установил:

в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Черногорская котельная № 2» (далее – должник), 16.03.2022 в арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего ФИО5, в котором заявитель просил суд:

1. привлечь к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц: учредителей и бывших директоров ФИО7, ФИО3, бывших руководителей ФИО8, ФИО1;

2. до окончания расчетов с кредиторами установить все обстоятельства, имеющие значение для привлечения к субсидиарной ответственности учредителей и бывших директоров ФИО7, ФИО3, бывших руководителей ФИО8, ФИО1 к субсидиарной ответственности;

3. после установления наличия оснований для привлечения учредителей, бывших руководителей должника к субсидиарной ответственности, приостановить рассмотрение заявления до окончания расчетов с кредиторами.

Определением Арбитражного суда Республики Хакасия от 07 июня 2024 года по делу № А74-14107/2019 заявление конкурсного управляющего ФИО5 удовлетворено в части. Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Черногорская котельная № 2». Приостановлено рассмотрение заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами в деле № А74-14107/2019. В удовлетворении остальной части заявления отказано.

Не согласившись с данным судебным актом, ФИО1, ФИО5 обратились с апелляционными жалобами.

ФИО1 в своей апелляционной жалобе просит отменить обжалуемое определение в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Черногорская котельная № 2»; приостановления рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами в деле № А74-14107/2019, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица ФИО1.

В обоснование доводов своей апелляционной жалобы ФИО1 указывает, что, учитывая положения действующего законодательства, издание ненормативных актов, связанных с наделением/лишением должника статуса ЕТО, передачей бесхозяйных сетей и др., убытки должника и его последующее банкротство возникли, прежде всего, по причине действий (бездействия) органа муниципальной власти, необоснованно не привлечённого судом первой инстанции к участию в деле. Апеллянт также отмечает, что суд первой инстанции, признав необходимость рассмотрения как дела о банкротстве, так и обособленного спора по специальным правилам, регулирующим особенности банкротства субъектов естественных монополий, установленным параграфом 6 главы IX Закона о банкротстве, федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный Правительством Российской Федерации проводить государственную политику в отношении соответствующего субъекта естественной монополии о времени и месте судебных заседаний по обособленному спору не уведомил, что является безусловным основанием для отмены определения суда по настоящему делу, с принятием нового судебного акта. По мнению заявителя апелляционной жалобы, суд первой инстанции, привлекая ФИО1 к субсидиарной ответственности, вышел за пределы заявленных требований, чем нарушил его право на справедливое судебное разбирательство. Апеллянт полагает, что судом первой инстанции были ошибочно отождествлены момент возложения на него обязанностей директора и момент осведомлённости ответчика о наличии у должника признаков несостоятельности. Апеллянт утверждает, что ФИО1 не отвечает ни одному из перечисленных в статье 61.10 Закона о банкротстве признаков, а соответственно не может считаться контролирующим должника лицом, что исключает возможность привлечения его к субсидиарной ответственности. Кроме того, ответчик считает, что в рассматриваемом случае отсутствуют основания для вывода о том, что должник работал как центр убытков, а вся прибыль аккумулировалась на иных лицах, ввиду чего ошибочны выводы о создании ответчиком схемы деятельности должника с центрами прибыли и убытков, о получении иным лицом выгоды от перемещения активов, от организации порядка взаимодействия между обществами.

ФИО5 в своей апелляционной жалобе просит изменить определение суда первой инстанции в части, признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Черногорская котельная № 2».

В обоснование доводов своей апелляционной жалобы ФИО5 указывает, что считает доказанными наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по пункту 1 статьи 61.11 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» наряду с ФИО1 и ФИО3, поскольку, действия по причинению вреда должнику и его кредиторам совершались с согласия, а возможно и по указанию, номинального руководителя должника.

Определениями Третьего арбитражного апелляционного суда от 17.07.2024 и 02.08.2024 апелляционные жалобы приняты к производству, рассмотрение жалоб назначено на 22.08.2024.

Таким образом, лица, участвующие в деле, и не явившиеся в судебное заседание, извещены о дате и времени судебного заседания надлежащим образом в порядке главы 12 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Судом апелляционной инстанции установлено, что в материалы дела поступили:

- от конкурсного управляющего ФИО5 отзыв на апелляционные жалобы ФИО1, ФИО3;

- от ФИО1, ФИО3 отзывы на апелляционную жалобу конкурсного управляющего.

Кроме того, установлено, что 21.08.2024 от ФИО3 в материалы дела поступило ходатайство об истребовании доказательств по делу, в соответствии с которыми ФИО3 просит истребовать у Администрации г. Черногорска пояснения о том, почему Администрация г. Черногорска предпочла модель организации теплоснабжения для населения г. Черногорска через коммерческую организацию ООО «Черногорская котельная № 2» с участием третьих лиц.

В судебном заседании представитель ФИО3 поддержал ходатайство об истребовании доказательств по делу и дал пояснения в его обоснование.

Представитель ФИО1 в судебном заседании также поддержал заявленное ходатайство.

Конкурсный управляющий в судебном заседании возразил относительно заявленного ходатайства.

В соответствии с частью 3 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при рассмотрении дела в арбитражном суде апелляционной инстанции лица, участвующие в деле, вправе заявлять ходатайства о вызове новых свидетелей, проведении экспертизы, приобщении к делу или об истребовании письменных и вещественных доказательств, в исследовании или истребовании которых им было отказано судом первой инстанции. Суд апелляционной инстанции не вправе отказать в удовлетворении указанных ходатайств на том основании, что они не были удовлетворены судом первой инстанции.

Вместе с тем, при наличии в материалах дела письменных доказательств, достаточных для рассмотрения дела, истребование дополнительных доказательств на стадии апелляционного производства не отвечает требованию экономичности процесса, причины положенные в основу заявленного ходатайства не являются уважительными, соответственно, заявленное ходатайство об истребовании документов не подлежит удовлетворению.

Исходя из указанного, суд апелляционной инстанции, посовещавшись на месте, определил отказать в удовлетворении заявленного ходатайства.

Также в судебном заседании представитель ФИО3 изложил свою позицию относительно апелляционных жалоб ФИО1, конкурсного управляющего на определение суда первой инстанции об удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, просил отказать в удовлетворении апелляционной жалобы конкурсного управляющего.

Конкурсный управляющий в судебном заседании изложил возражения на апелляционную жалобу ФИО1, проси суд оставить определение суда первой инстанции в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При повторном рассмотрении настоящего дела арбитражным апелляционным судом установлены следующие обстоятельства.

21.11.2012 общество с ограниченной ответственностью «Империя» зарегистрировано в качестве юридического лица, о чем Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 1 по Республике Хакасия в Единый государственный реестр юридических лиц внесена запись за основным государственным регистрационным номером 1121903001065.

Учредителем и директором ООО «Империя» являлся ФИО7

На основании решения единственного учредителя (участника) ООО «Империя» от 10.05.2018 № 1/18 ФИО7 изменено наименование ООО «Империя» на ООО «Черногорская котельная № 2», изменен основной вид деятельности и принята новая редакция Устава общества.

Основным видом деятельности должника с 21.05.2018 (дата внесения изменений в ЕГРЮЛ) стало производство пара и горячей воды (тепловой энергии) котельными (код ОКВЭД 35.30.14).

Согласно пункту 8.1 Устава управление деятельностью должника осуществляется единоличным исполнительным органом руководителем – директором.

Согласно Уставу основной целью деятельности общества является получение прибыли.

Дата фактического начала деятельности по указанному виду 01.07.2018.

Согласно решению от 22.06.2018 № 3/18 единственный учредитель ФИО7 принимает ФИО3 в состав учредителей ООО «Черногорская котельная №2» с вкладом в уставный капитал 20 000 руб., ФИО3 становится учредителем с 67% долей в уставном капитале общества. После внесения вклада ФИО3 доля участника общества ФИО7 составляет 33 %.

03.07.2018 принято решение о досрочном освобождении от должности директора ООО «Черногорская котельная № 2» ФИО7

С 04.07.2018 до 01.11.2018 директором должника являлся ФИО8

Согласно выписке из ЕГРЮЛ единственным учредителем должника с 23.07.2018 становится ФИО3 (размер доли 100%).

Директором и единоличным исполнительным органом с 02.11.2018 и до 10.09.2019 также являлся ФИО3

В период с 11.09.2019 года вплоть до открытия конкурсного производства полномочия директора были возложены на заместителя директора - ФИО1, при этом налоговый орган о смене руководителя должника надлежащим образом не был уведомлен.

02.12.2019 должник обратился в суд с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 30.12.2019 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением арбитражного суда от 18.02.2020 введена процедура наблюдения.

Решением арбитражного суда от 12.10.2020 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство. Полномочия руководителя общества прекращены 05.10.2020 в связи с открытием в отношении должника конкурсного производства.

Обращаясь с заявлением в суд первой инстанции, конкурсный управляющий просил привлечь учредителей и бывших директоров ФИО7, ФИО3, бывших руководителей ФИО8, ФИО1 к субсидиарной ответственности на основании статьей 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), заявляя что:

- ФИО7 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по основанию пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в период с 10.05.2018 года по 23.07.2018 и как учредителя, и как руководителя должника;

- ФИО8 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по основанию статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве;

- ФИО3 подлежит привлечению по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.11, статьи 61.12 Закона о банкротстве.

- ФИО1 (бенефициар) подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.11, статьей 61.12 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции, исследовав и оценив представленные сторонами доказательства, пришёл к выводу о доказанности конкурсным управляющим должника обстоятельств, при наличии которых имеются основания для привлечения бывшего директора ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В отношении остальных ответчиков в удовлетворении заявления отказано.

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения норм процессуального права, оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены данного судебного акта, исходя из следующего.

На основании пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц были определены законодателем в разное время следующими положениями:

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.04.2009, № 73-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013);

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013, № 134-ФЗ (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017);

- глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017).

Установив, что в качестве фактических обстоятельств, послуживших основанием для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника, указывается на совершение ответчиками неправомерных бездействий, совершенных после 30.07.2017, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о необходимости рассмотрения данного заявления по правилам Главы III.2 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника, имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве Возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Вместе с тем, согласно пункту 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

Судом установлено, что ФИО3 является учредителем должника с 22.06.2018, директором с 02.11.2018 года и до 10.09.2019.

ФИО1 с 11.09.2019 до открытия конкурсного производства являлся руководителем должника.

Кроме того, судом первой инстанции было установлено, что директором (с 2018 года) и единственным участником (с 2015 года) ООО «АврораЦентральная ЭнергоСтанция» является ФИО1

ФИО1 с 01.08.2018 исполнял обязанности начальника службы охраны, по совместительству, на период действия договора аренды недвижимого имущества с оборудованием от 23.05.2018 № 1 на основании приказа о приеме работника на работу № 75/3 л/с от 01.08.2018.

Приказом от 02.11.2018 № 116/1 л/с подписанным директором ФИО3, ФИО1 переведен на должность заместителя директора.

Как следует из копии приказа № 110 Л/С от 10.09.2019 ФИО1 до 11.09.2019 исполнял обязанности заместителя директора ООО «Черногорская котельная № 2», а с 11.09.2019 на него возложены обязанности директора.

Из пояснений ФИО8 следует, что его трудоустройство в качестве директора организации произошло после приглашения ФИО1 о занятии данной должности. В период исполнения обязанностей директора ФИО8 ФИО1 занимал должность начальника охраны.

Согласно доверенности от 13.12.2018, ФИО1 был уполномочен совершать все фактические и юридические действия от имени ООО «Черногорская котельная №2», что также подтверждается его должностным регламентом.

В период с 11.09.2019 вплоть до открытия конкурсного производства полномочия директора были возложены на заместителя директора - ФИО1

Принимая во внимание указанные обстоятельства, коллегия судей соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что признаки фактического контроля над должником у ФИО1 прослеживаются с даты перехода общества к новому виду деятельности – 10.05.2018, а между ФИО1 и должником (ООО «Черногорская котельная № 2») прослеживается фактическая и юридическая аффилированность.

Обращаясь с заявлением в суд первой инстанции, конкурсный управляющий указывал на наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Как установлено абз. 1 и 2 пункта 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016, при наличии доказательств, свидетельствующих о существовании причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и банкротством подконтрольной организации, контролирующее лицо несет бремя доказывания обоснованности и разумности своих действий и их совершения без цели причинения вреда кредиторам подконтрольной организации. Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо установить наличие следующих обстоятельств:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное – состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Указанная позиция находит отражение в Определении Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС18-13210 (2) от 07.10.2021 по делу № А40-252160/2015, включенном впоследствии в пункт 15 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2021).

Согласно пункту 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по общему правилу на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Руководитель юридического лица, в частности, несет ответственность за нарушение обязанностей по организации системы управления юридическим лицом, по выбору и контролю за действиями (бездействием) работников юридического лица (абзац первый пункта 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица». Руководитель отвечает за свои действия (бездействие), а не за действия (бездействие) работников, поскольку упомянутые обязанности по организации, выбору и контролю являются собственными обязанностями руководителя.

Определяя объем вменяемых руководителю названных обязанностей следует учитывать, что он, действительно, имеет право делегировать конкретные функции подчиненным работникам, доверять их компетентности и честности до обоснованного предела. Однако руководитель, реализовавший право на делегирование, не может устраниться от контроля за выполнением делегированных функций. По смыслу разъяснений, приведенных в абзацах втором и третьем пункта 5 постановления № 62, при разрешении вопроса о том, выполнены или нет руководителем указанные обязанности, следует учитывать обстоятельства каждого конкретного случая, в частности, такие как характер и масштаб хозяйственной деятельности подконтрольного юридического лица, фактически сложившуюся на предприятии ситуацию, от которых зависят круг непосредственных обязанностей руководителя, роль директора в управлении юридическим лицом (определение СКЭС Верховного суда РФ от 30.05.2022 № 305-ЭС22-2095 по делу № А41-88908/2018).

Как справедливо отмечено судом первой инстанции, при определении вины руководителей необходимо также учитывать специфику правового статуса самих должников-организаций, особенности их функционирования в гражданском обороте.

Деятельность предприятия, учрежденного в целях выполнения работ, оказания услуг жилищно-коммунального хозяйства, удовлетворения общественных потребностей характеризуется наличием значительной дебиторской задолженности граждан и иных потребителей, что, в свою очередь, не позволяет надлежащим образом гасить образовавшиеся долги перед контрагентами, в первую очередь перед поставщиками энергоресурса, которые не могут отказаться от заключения договоров с предприятием, и бюджетом. Так, если дебиторская задолженность населения по оплате потребленных жилищно-коммунальных услуг обладает низкой степенью ликвидности, связанной преимущественно с соответствующим уровнем платежеспособности населения, мероприятия по ее истребованию, как правило, малоэффективны. В связи с этим деятельность таких предприятий зачастую носит заведомо убыточный характер.

В соответствии с выпиской из ЕГРЮЛ, 21.05.2018 на основании решения единственного учредителя ФИО7 от 10.05.2018, ОКВЭД по виду деятельности 35.30.14 (производство пара и горячей воды (тепловой энергии) котельными) был внесен в ЕГРЮЛ как основной, то есть непосредственно до заключения договора аренды котельных с оборудованием и тепловых сетей, сетей водоснабжения (23.05.2018).

ФИО1 в целях обеспечения предприятия производственными активами для осуществления предпринимательской деятельности по производству пара и горячей воды (тепловой энергии) котельными был заключен ряд договоров аренды.

Так, 23.05.2018 между ООО «Аврора ЦЭС» (арендодатель) и должником (арендатор) заключен договор аренды недвижимого имущества с оборудованием № 1 (далее - договор аренды недвижимого имущества с оборудованием № 1 от 23.05.2018), с учетом дополнительных соглашений № 1 от 04.07.2018 и № 1/25 от 04.07.2018, согласно пункту 1.1 которого арендодатель обязался передать арендатору за плату во временное владение и пользование имущество, находящееся по адресу: <...>, в том числе: главный корпус котельной общей площадью 2511,3 кв.м - свидетельство о государственной регистрации права от 21.09.2015 № записи 19-19/002-19/202/007/2015-241/2; галерея топливоподачи общей площадью 119,9 кв.м - свидетельство о государственной регистрации права от 21.09.2015 № записи 19-19/002-19 202/007/2015-240/2; дробильное устройство обшей площадью 203,9 кв.м - свидетельство о государственной регистрации права от 21.09.2015 № записи 19-19/002-19/202/007/2015-242/2; разгрузочное устройство общей площадью 456,9 кв.м - свидетельство о государственной регистрации права от 21.09.2015 № записи 19-19/002-19/202/007/2015-239/2; подъемник скипов золоудаления общей площадью 67,6 кв.м - свидетельство о государственной регистрации права от 21.09.2015 № записи 19-19/002-19/202/007/2015-238/2; автоматическая угольная модульная котельная Терморобот, мощностью 0,3 Мвт, серийный номер 933; оборудование главного корпуса котельной, перечисленное в Приложении № 1 к договору.

Из пункта 2.1. договора (с учетом дополнительного соглашения № ? от 04.07.2018) следует, что ежемесячный размер арендной платы составляет 450 000 руб. Арендная плата по договору уплачивается ежемесячно до 15 числа месяца, следующего за расчетным, путем перечисления денежных средств на расчетный счет арендодателя.

В соответствии с пунктом 7.2 договора, договор заключен на срок до 01.06.2019 и вступает в силу с даты его подписания сторонами.

04.07.2018 сторонами подписан акт приема-передачи к договору аренды недвижимого имущества с оборудованием №1 от 23.05.2018.

31.05.2019 между ООО «Аврора ЦЭС» (арендодатель) и должником (арендатор) заключен договор аренды недвижимого имущества с оборудованием № 1 (далее - договор аренды недвижимого имущества с оборудованием №1 от 31.05.2019), с учетом дополнительных соглашений № 1 от 04.07.2018 и № 1/25 от 04.07.2018, согласно пункту 1.1 которого арендодатель обязался передать арендатору за плату во временное владение и пользование имущество, находящееся по адресу: <...>, в том числе: главный корпус котельной общей площадью 2511,3 кв.м – свидетельство о государственной регистрации права от 21.09.2015 № записи 19-19/002-19/202/007/2015-241/2; галерея топливоподачи общей площадью 119,9 кв.м - свидетельство о государственной регистрации права от 21.09.2015 № записи 19-19/002-19 202/007/2015-240/2; дробильное устройство обшей площадью 203,9 кв.м - свидетельство о государственной регистрации права от 21.09.2015 № записи 19-19/002-19/202/007/2015-242/2; разгрузочное устройство общей площадью 456,9 кв.м - свидетельство о государственной регистрации права от 21.09.2015 № записи 19-19/002-19/202/007/2015-239/2; подъемник скипов золоудаления общей площадью 67,6 кв.м - свидетельство о государственной регистрации права от 21.09.2015 № записи 19-19/002-19/202/007/2015- 238/2; автоматическая угольная модульная котельная Терморобот, мощностью 0,3 Мвт, серийный номер 933; оборудование главного корпуса котельной, перечисленное в Приложении № 1 к настоящему договору. Комплекс водопроводно-канализационного хозяйства по объектам, согласно Схеме сетей объекта (Приложение № 2 к договору): по водопроводным сетям.

Согласно пункту 1.2 договора передаваемое в аренду оборудование является собственностью арендодателя.

Из пункта 2.1 договора (с учетом дополнительного соглашения № ? от 04.07.2018) следует, что ежемесячный размер арендной платы составляет 786 184 руб. Арендная плата по договору уплачивается ежемесячно до 15 числа месяца, следующего за расчетным, путем перечисления денежных средств на расчетный счет арендодателя.

Согласно пункту 3.1. договора арендодатель обязуется в течение 30 календарных дней, с момента наступления срока аренды передать имущество арендатору по акту приема-передачи.

В соответствии с пунктом 7.2 договора, договор заключен на срок до 20.09.2019 и вступает в силу с даты его подписания сторонами.

31.05.2019 сторонами подписан акт приема-передачи к договору аренды недвижимого имущества с оборудованием №1 от 31.05.2019.

31.08.2019 сторонами подписано соглашение о расторжении договора аренды недвижимого имущества с оборудованием № 1 от 31.05.2019 с 31.08.2019.

23.05.2018 между кредитором (арендатор) и должником (субарендатор) заключен договор субаренды земельного участка № 2, по условиям которого арендатор обязывается передать субарендатору за плату во временное пользование земельный участок с кадастровым номером 19:02:010505:408, площадью 27 150 кв.м, расположенный по адресу: <...>, литера Е относящийся к категории земель – земли населенных пунктов.

Согласно пунктам 3.2, 3.3 договора ежемесячный размер субарендной платы составляет 10 407 руб. 50 коп., вносится субарендатором в срок не позднее 10 числа текущего месяца.

23.05.2018 сторонами подписан акт приема-передачи к договору субаренды земельного участка № 2 от 23.05.2018.

01.09.2019 между кредитором (арендатор) и должником (субарендатор) заключен договор субаренды нежилого помещения № АЦЭС-12, по условиям которого субарендатор предоставляет субарендатору во временное пользование за плату нежилые помещения общей площадью 54 кв.м, расположенные в двухэтажном здании, находящимся по адресу: <...>»ж», строение 1, кадастровый номер: 19:02:010505:222.

Ежемесячный размер субарендной платы составляет 10 800 руб., субарендная плата по договору уплачивается ежемесячно до 15 числа месяца, следующего за расчетным, путем перечисления денежных средств на расчетный счет субарендодателя.

01.09.2019 сторонами подписан акт приема-передачи к договору субаренды нежилого помещения № АЦЭС-12 от 01.09.2019.

На основании вышеуказанных обстоятельств судом первой инстанции был сделан обоснованный вывод о том, что ФИО1 являлся собственником имущества (котельная и оборудование), на котором ООО «Черногорская котельная № 2» осуществляло предпринимательскую деятельность и за которое должник ежемесячно платил арендную плату.

Таким образом, судебная коллегия поддерживает выводы суда первой инстанции о создании бизнес-модели, в которой ООО «Черногорская котельная № 2» являло собой «центр убытков» и аккумулировало задолженность перед ресурсоснабжающими организациями, в то время как «центр прибыли» - ООО «Аврора-Центральная ЭнергоСтанция», являлся собственником и выгодоприобретателем от деятельности должника за счет получения арендных платежей.

В контексте подобной модели деятельности суд апелляционной инстанции соглашается с оценкой сделок по передаче ООО «Аврора-Центральная ЭнергоСтанция» в лице ФИО1 в аренду ООО «Черногорская котельная № 2» производственных активов как капитализации общества через гражданско-правовые сделки, из чего следует очевидное нарушение прав и законных интересов должника и его кредиторов.

Проанализировав обстоятельства роста кредиторской задолженности и последующего банкротства общества с ограниченной ответственностью «Идеал-Энерго», осуществлявшего деятельность по производству и реализацию услуг теплоснабжения до изменения деятельности должником, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что при принятии решения об осуществлении деятельности по производству горячей воды, руководитель (учредитель) должника понимал, что с имеющимся тарифом деятельность будет осуществляться за счет скрытого кредитования у ресурсоснабжающих организаций, то есть заведомо убыточно.

Таким образом, ФИО1 воспользовался возможностью заключения договора аренды имущества и оборудования ООО «Аврора «ЦЭС» и ООО «Черногорская котельная №2».

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, 20.06.2018 ФИО3 принял решение о необходимости войти в состав учредителей общества. Как следствие, 22.06.2018 уставной капитал был увеличен, в состав учредителей со своим взносам в размере 20 000 руб. входит ФИО3, а 23.07.2018 становится единственным учредителем. 02.11.2018 принимает решение о досрочном освобождении ФИО8 и назначает себя директором должника.

03.10.2019 между ООО «Аврора-Центральная ЭнергоСтанция» и ООО «Черногорская котельная № 2» был заключен акт зачета прав требований. Согласно условиям данного акта произведен взаимозачет на сумму 172 700 рублей. Так, у ООО «Аврора-Центральная ЭнергоСтанция» имелась задолженность за поставку в адрес ответчика колеса рабочего ДН-19 стоимостью 172 700 рублей, а у ООО «Черногорская котельная №2» задолженность по договору аренды имущества с оборудованием № 1 от 28.05.2018, а именно котельной, на дату подписания акта 3 140 756,41 рублей. При этом, договор поставки указанного колеса заключен должником 20.08.2021, не задолго до расторжения указанного договора аренды (31.08.2019), а оплата произведена за пределами действия договора аренды (03.09.2019, 13.09.2019, 23.09.2019, соответственно).

В соответствии с п.п. 5 пункта 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Кроме того, судом установлено, что в реестр требований кредиторов должника включена задолженность за поставленную электрическую энергию перед ПАО «Россети-Сибирь» и за водоснабжение перед ГУП «Хакресводоканал», возникшая в период с июля 2018 года, то есть с даты фактического начала производственной деятельности ООО «Черногорская котельная №2» в качестве ресурсонабжающей организации, осуществляющей деятельность в сфере теплоснабжения, горячего водоснабжения части города Черногорска.

При этом по состоянию на конец 2017 года предприятием была сдана бухгалтерская отчётность с нулевыми значениями по всем строкам активов и пассивов, тогда как на 01.01.2018 года кредиторская задолженность предприятия составила 41 154 тыс. руб., а чистый убыток - 25 393 тыс. руб., на 01.01.2019, кредиторская задолженность составила 64 866 тыс. руб., чистый убыток - 40 661 тыс. руб.

Коллегия судей, принимая во внимание данные показатели, а также учитывая, что ни в один месячный отрезок времени кроме июля 2018 года в организации не складывалась ситуация превышения сумм, предъявленных к оплате за оказанные должником услуги, над затратами по производству ресурса, поддерживает выводы о заведомой и очевидной для контролирующих лиц убыточности деятельности должника.

Согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в частности, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Сделками, в результате совершения которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В этой связи суду апелляционной инстанции представляются верными выводы о том, что непринятие контролирующими должника лицами мер по прекращению убыточной деятельности общества, в том числе его добровольной ликвидации, в данной ситуации является бездействием, в результате которого должнику и кредиторам был причинен вред в виде неоплаты задолженности, впоследствии включенной в реестр требований кредиторов должника, а также о наличии прямой причинно-следственной связи между указанным бездействием и причиненным должнику и кредиторам вредом.

Руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО1, суд апелляционной инстанции, дав оценку изложенным ранее обстоятельствам дела, констатирует наличие достаточных оснований для привлечения апеллянта к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным пунктом 1, подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При этом суд апелляционной инстанции, установив, что лицом, извлекавшим прибыль из недобросовестных действий, повлекших банкротство должника, являлся ФИО1, не усматривает оснований полагать, что действия по причинению вреда должнику и его кредиторам совершались с согласия, а возможно и по указанию ФИО3, отклоняя соответствующие доводы апелляционной жалобы ФИО5 как необоснованные.

Установив, что после завершения производственной деятельности ФИО3 обращался в суд с заявлением о взыскании с Республики Хакасия в лице Министерства финансов Республики Хакасия убытков, возникших в результате оказания населению коммунальных услуг по теплоснабжению и горячему водоснабжению по тарифам, установленным ниже экономически обоснованных за 3-4 кварталы 2018 года, 1-2 кварталы 2019 года и обратив внимание на то, что в ситуации, когда потребители не оплачивают в полном объеме оказанные им коммунальные услуги, установление предприятию экономически обоснованного тарифа или установление неэкономически обоснованного тарифа с последующим взысканием с публичного образования в пользу предприятия межтарифной разницы не может компенсировать убытки предприятия, возникающие в связи с низкой платежной дисциплиной потребителей, суд первой инстанции пришёл к закономерному выводу о необоснованности заявления конкурсного управляющего в части привлечения ФИО8, ФИО3 к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства бездействием по установлению экономически обоснованного тарифа тепловой энергии.

Согласно п.п. 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с Федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице: в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Вместе с тем, заявляя при рассмотрении дела судом первой инстанции довод о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за невнесение им в реестр сведений о возложении на него обязанностей директора должника, конкурсный управляющий не доказал взаимосвязь факта отсутствия в Едином государственном реестре юридических лиц актуальной информации о руководителе и затруднениями в проведении процедур банкротства.

Доказательств, позволяющих суду сделать вывод о том, что выявленные недостатки привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, а также доказательств того, что бездействие ФИО1 в данной части предъявленных требований ввело в заблуждение кредиторов должника и привело к принятию несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств при неисполнении существующих, не имеется.

Обращаясь с заявлением в суд первой инстанции, конкурсный управляющий указывал на наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО1, ФИО3 за неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок, установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника о признании его несостоятельным (банкротом) в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения следующих обстоятельств:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности в соответствии с пунктом 1 названной статьи равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2–4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).

В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: наличия одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 этого Закона; момента возникновения данного условия; факта неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объема обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 названного Закона.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Суд апелляционной инстанции полагает, что в рамках настоящего обособленного спора довод о наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве должен быть отклонён с учётом специфики деятельности должника.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, основным видом деятельности должника являлось производство пара и горячей воды (тепловой энергии) котельными (код ОКВЭД 35.30.14). Дополнительными: передача пара и горячей воды (тепловой энергии) (код ОКВЭД 35.30.2); распределение пара и горячей воды (тепловой энергии) (код ОКВЭД 35.30.3); обеспечение работоспособности котельных (код ОКВЭД 35.30.4); обеспечение работоспособности тепловых сетей (код ОКВЭД 35.30.5); торговля паром и горячей водой (тепловой энергией) (код ОКВЭД 35.30.6).

Постановлением администрации г. Черногорска от 09.02.2017 № 380-п (ред. от 13.02.2020) был утвержден Перечень социально значимых объектов, расположенных на территории города Черногорска, в число которых была включена Черногорская котельная № 2.

Постановлением администрации г. Черногорска от 23.10.2018 № 2328-п (ред. от 20.06.2019) «Об определении единой теплоснабжающей организации на территории МО г. Черногорск» были определены три единые теплоснабжающие организации на территории МО г Черногорск, в том числе ООО «Черногорская котельная № 2» (для систем теплоснабжения котельной № 2).

В соответствии с постановлением администрации г. Черногорска от 18.07.2018 № 1554-п «Об определении теплосетевой организации для содержания и обслуживания бесхозяйных тепловых сетей» (вместе с «Перечнем и характеристикой бесхозяйных тепловых сетей, имеющих непосредственное присоединение к тепловым сетям, находящимся в пользовании ООО «Черногорская котельная № 2» по договору аренды муниципального имущества № 7 от 14.06.2018 по состоянию на 2018 год») ООО «Черногорская котельная № 2» было определено в качестве теплосетевой организации для содержания и обслуживания бесхозяйных тепловых сетей (тепловых сетей, не имеющих эксплуатирующей организации), указанных в приложении к настоящему Постановлению, тепловые сети которой непосредственно соединены с бесхозяйными тепловыми сетями. Указанное Постановление распространяет свое действие на отношения, возникшие с 14.06.2018.

Постановлением администрации г. Черногорска от 09.02.2017 № 380-п (с изм.) был утвержден Перечень социально значимых объектов, расположенных на территории города Черногорска, в Приложении №1 к которому была указана «Черногорская котельная № 2» (строка 69).

Приказом Минэкономразвития Республики Хакасия от 17.12.2018 № 90-к (ред. от 18.12.2019) «Об установлении льготных тарифов для населения в сфере теплоснабжения, водоснабжения и водоотведения в муниципальных образованиях Республики Хакасия на 2019 год» были установлены на 2019 год льготные тарифы для населения в сфере теплоснабжения, водоснабжения и водоотведения в муниципальных образованиях Республики Хакасия, в том числе в г. Черногорске для ООО «Черногорская котельная № 2».

Тарифы, установленные данным документом, действовали по 31 декабря 2019 года.

До указанной даты ООО «Черногорская котельная № 2» применяло тариф на тепловую энергию для потребителей, получающих тепловую энергию от ООО «Идеал-Энерго», и тариф на горячее водоснабжение для ООО «Идеал-Энерго», установленные Приказом Госкомтарифэнерго Хакасии от 14.12.2017 № 150-к «Об установлении льготных тарифов для населения в сфере теплоснабжения, водоснабжения и водоотведения в муниципальных образованиях Республики Хакасия на 2018 год» (в ред. Приказа от 31 июля 2018 г. № 25-к).

Как справедливо отмечено судом первой инстанции, сам по себе факт отсутствия организации в реестре субъектов естественных монополий не может свидетельствовать об отсутствии у нее статуса естественной монополии, поскольку реестр носит заявительный характер. В случае отсутствия организации в реестре субъектов естественных монополий, ее принадлежность к таковым определяется по признакам, указанным в Законе о естественных монополиях.

Суд апелляционной инстанции полагает, что в рассматриваемом случае произошло смешение частных и публичных отношений, имеющих принципиально разную правовую природу: коммерческая организация, чье правовое положение определяется нормами гражданского (частного) права, которая подчинена генеральной цели, направленной на извлечение прибыли, имеющая органы с самостоятельной компетенцией и обладающие широкой дискрецией при принятии управленческих решений, подчиненных упомянутой генеральной цели (статьи 50 и 53 ГК РФ), фактически осуществляла деятельность, служащую достижению иной, публичной цели, социального результата - обеспечения населения жизненно необходимым набором коммунальных услуг.

Таким образом, должник, являясь субъектом естественной монополии, осуществлял деятельность на основе утвержденных тарифов и не мог отказаться от заключения договора с потребителями, в отношении которых применяется регулирование в соответствии с Федеральным законом «О естественных монополиях» от 17.08.1995 № 147-ФЗ.

Следует также учитывать, что деятельность предприятия, учрежденного в целях выполнения работ, оказания услуг жилищно-коммунального хозяйства, удовлетворения общественных потребностей характеризуется наличием значительной дебиторской задолженности граждан и иных потребителей, что, в свою очередь, не позволяет надлежащим образом гасить образовавшиеся долги перед контрагентами, в первую очередь перед поставщиками энергоресурса, которые не могут отказаться от заключения договоров с предприятием, и бюджетом.

Так, если дебиторская задолженность населения по оплате потребленных жилищно-коммунальных услуг обладает низкой степенью ликвидности, связанной преимущественно с соответствующим уровнем платежеспособности населения, мероприятия по ее истребованию, как правило, малоэффективны.

В связи с этим деятельность таких предприятий зачастую носит заведомо убыточный характер.

Более того, заявителем в нарушение статьи 65 АПК РФ, не представлено доказательств того, что в случае своевременного исполнения руководителями должника обязанности обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника задолженность перед кредитором должника была бы погашена.

Наличие прямой причинно-следственной связи между бездействием ответчиков по подаче заявления и наступившими последствиями в виде возникновения задолженности перед кредиторами, впоследствии включенной в реестр требований кредиторов, не доказано.

Судебная коллегия учитывает также, что, вопреки доводам апелляционной жалобы конкурсного управляющего, по иным основаниям для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, наличие таких оснований судом апелляционной инстанции не установлено.

В апелляционной жалобе заявителем не приведено доводов и доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства и выводы суда первой инстанции.

Материалы дела исследованы судом полно, всесторонне и объективно, представленным сторонами доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Хакасия от 07 июня 2024 года по делу № А74-14107/2019 об удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.


Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.


Председательствующий


М.Н. Инхиреева

Судьи:


Ю.В. Хабибулина



И.В. Яковенко