Решение от 28 июня 2021 г. по делу № А40-77006/2021

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40- 77006/21-84-555
28 июня 2021 г.
г. Москва


Резолютивная часть объявлена 23 июня 2021 г.

Решение изготовлено в полном объеме 28 июня 2021 г.

Арбитражный суд г. Москвы в составе судьи Сизовой О.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1

рассмотрев в открытом судебном заседании дело

по заявлению: ООО "РЦТ" (394026, <...>, ЛИТЕРА Б , , ОГРН: <***>, Дата присвоения ОГРН: 16.11.2017, ИНН: <***>)

к ответчику: УФАС России по г. Москве (107078, <...>, ОГРН: <***>, дата присвоения ОГРН: 09.09.2003, ИНН: <***>)

третье лицо: ГУП "Московский метрополитен" (129110, МОСКВА ГОРОД, МИРА ПРОСПЕКТ, ДОМ 41, СТРОЕНИЕ 2, ОГРН: <***>, Дата присвоения ОГРН: 05.08.2002, ИНН: <***>)

об оспаривании решения от о включении в реестр недобросовестных поставщиков, об обязании

при участии в судебном заседании:

от заявителя: ФИО2 (паспорт, доверенность от 09.02.2021г. №01-02/21, диплом);

от ответчика: ФИО3 (удостоверение, доверенность от 04.06.2021 г. № 03-41, диплом);

от третьего лица: ФИО4 (паспорт, доверенность от 30.09.2020г. № НЮ-14/696, диплом);



УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «РЦТ» (далее — Заявитель, ООО «РЦТ», общество) обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании решения Московского УФАС России от 20.01.2021 по делу № 077/10/104-696/2021 о проведении проверки по факту уклонения от заключения государственного контракта.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, привлечено ГУП «Московский метрополитен» (далее – Третье лицо, Заказчик, Предприятие).

Представитель Заявителя в судебном заседании поддержал заявленные требования, указав на незаконность и необоснованность оспариваемого ненормативного правового акта по доводам заявления, сославшись на нарушение названным актом прав и законных интересов общества ввиду невозможности его участия в закупочных процедурах на протяжении двух лет. Также представитель Заявителя указал на отсутствие в действиях общества умысла на уклонение от заключения контракта, наличие которого полагал безусловным элементом для применения мер публично-правовой ответственности. Помимо этого, представитель Заявителя также обратил внимание суда на факт получения со стороны общества обеспечения исполнения государственного контракта, что полагал обстоятельством, в принципе исключающим выводы контрольного органа о проявленной им недобросовестности в настоящем случае. На основании изложенного представитель Заявителя в судебном заседании настаивал на обоснованности своих требований и, как следствие, просил суд об их удовлетворении.

Представитель Ответчика в судебном заседании требования не признала, возражала против их удовлетворения по доводам, изложенным в представленном отзыве, пояснив суду, что включение сведений о Заявителе в реестр недобросовестных поставщиков было обусловлено неисполнением им принятой на себя обязанности по своевременному подписанию договора по результатам закупочной процедуры в отсутствие на то объективных причин, равно как и доказательств отсутствия в этом вины общества. Доводы Заявителя об отсутствии в действиях общества недобросовестности и несоразмерности примененной к нему меры ответственности допущенному им нарушению представитель Ответчика отклонила по мотиву их немотивированности и фактического несогласия Заявителя с выводами контрольного органа, что, по мнению представителя Ответчика, не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования. Ссылки же Заявителя на получение им обеспечения исполнения государственного контракта представитель Ответчика отклонила по мотиву отсутствия у них правового значения, поскольку такое обеспечение было получено обществом только после истечения срока, отведенного на подписание государственного контракта, что, по утверждению представителя административного органа, в принципе не могло свидетельствовать о проявленной обществом добросовестности. При таких данных в судебном заседании представитель Ответчика настаивала на законности и обоснованности оспоренного по делу ненормативного правового акта и, как следствие, просила суд об отказе в удовлетворении заявленного требования.

Представитель Третьего лица — ГУП «Московский метрополитен» в судебном заседании поддержал позицию Ответчика, возражал против удовлетворения заявленных требований, дополнительно отметив, что у общества имелось достаточное количество времени для подписания государственного контракта, а неисполнение им своей обязанности по такому подписанию не имеет под собой объективного обоснования.

Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что заявленные требования необоснованны и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

Как следует из материалов дела, по результатам проведенного Заказчиком - ГУП «Московский метрополитен» открытого аукциона в электронной форме на поставку электронных карт для тахографов (реестровый номер закупки 0373200082120001308) победителем упомянутой закупочной процедуры был признан Заявитель, что оформлено протоколом от 25.12.2020 подведения итогов электронного аукциона и ему на основании ст. 83.2 Федерального закона от 05 апреля 2013 года № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее - Закон о контрактной системе в сфере закупок) направлен проект государственного контракта на подписание.

В соответствии с ч. 2 ст. 83.2 упомянутого закона в течение пяти дней с даты размещения в единой информационной системе протокола подведения итогов аукциона заказчик размещает в единой информационной системе и на электронной площадке с использованием единой информационной системы без своей подписи проект контракта, который составляется путем включения в проект контракта, прилагаемый к документации или извещению о закупке, цены контракта, предложенной участником закупки, с которым заключается контракт, либо предложения о цене за право заключения контракта в случае, предусмотренном ч. 23 ст. 68 названного закона, информации о товаре (товарном знаке и (или) конкретных показателях товара), информации, предусмотренной п. 2 ч. 4 ст. 54.4, п. 7 ч. 9 ст. 83.1 упомянутого закона, указанных в заявке, окончательном предложении участника электронной процедуры.

Материалами дела подтверждается, что Заказчиком победителю закупки посредством функционала электронной торговой площадки 30.12.2020 направлен проект государственного контракта на подписание.

Согласно ч.ч. 3, 4 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок в течение пяти дней с даты размещения заказчиком в единой информационной системе проекта контракта победитель электронного аукциона размещает в единой информационной системе проект контракта, подписанный лицом, имеющим право действовать от имени победителя такого аукциона, а также документ, подтверждающий предоставление обеспечения исполнения контракта и подписанный усиленной электронной подписью указанного лица, либо протокол разногласий, подписанный усиленной электронной подписью лица, имеющего право действовать от имени победителя такого аукциона, в котором победитель аукциона указывает замечания к положениям проекта контракта, не соответствующим извещению о проведении такого аукциона, документации о нем и своей заявке на участие в таком аукционе, с указанием соответствующих положений данных документов.

Материалами дела подтверждается, что никаких протоколов разногласий со стороны Заявителя в адрес Заказчика направлено не было, а потому регламентированный срок для подписания обществом проекта государственного контракта истекал 11.01.2021.

Вместе с тем, в сроки, установленные ч. 3 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок, проект государственного контракта Заявителем не подписан, в результате чего 12.01.2021 Заказчиком составлен протокол признания участника уклонившимся от заключения контракта.

Отказ Предприятия от заключения государственного контракта с Заявителем был обусловлен неподписанием последним в установленный Законом о контрактной системе в сфере закупок срок проекта государственного контракта, а также непредставлением обеспечения его исполнения, что обусловило невозможность его заключения с обществом в установленный законом срок.

Впоследствии Предприятием направлены материалы в антимонопольный орган для проведения проверки по факту уклонения от заключения контракта и включения сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

По результатам рассмотрения представленных сведений антимонопольный орган оспариваемым решением включил сведения об обществе в названный реестр, поскольку счел факт уклонения последним от заключения государственного контракта подтвержденным.

Не согласившись с вынесенным по делу решением, полагая свои действия в ходе заключения государственного контракта добросовестными, невозможность его подписания в установленный законом срок - следствием неумышленной технической ошибки исполнителя со стороны общества, а выводы антимонопольного органа о проявленной неосмотрительности и допущенном уклонении от заключения контракта - ошибочными, Заявитель обратился в суд с требованием о признании названного решения незаконным.

В соответствии с ч. 1 ст. 198, ч. 4 ст. 200, ч. 3 ст. 201 АПК РФ ненормативный правовой акт может быть признан судом недействительным, а решения и действия незаконными при одновременном их несоответствии закону и нарушении ими прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Судом проверено и установлено соблюдение Заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

Полномочия административного органа, рассмотревшего дело и принявшего оспариваемый ненормативный правовой акт, определены постановлением Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 № 94 «О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление контроля в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для федеральных государственных нужд».

Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд соглашается с доводами Ответчика, при этом исходит из следующего.

Как следует из материалов дела, заявитель был признан победителем закупочной процедуры на поставку электронных карт для тахографов (реестровый номер закупки 0373200082120001308), что оформлено протоколом от 25.12.2020 подведения итогов электронного аукциона.

При этом, материалами дела подтверждается, что Предприятием в настоящем случае во исполнение требований ч. 5 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок 30.12.2020 в адрес Заявителя посредством функционала электронной торговой площадки направлен проект государственного контракта для подписания со стороны Заявителя в регламентированный законом срок.

В то же самое время, как следует из материалов дела и не оспаривается Заявителем (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ), государственный контракт с его стороны в установленный срок не подписан.

В силу ч. 9 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок контракт может быть заключен не ранее чем через десять дней с даты размещения в единой информационной системе протокола подведения итогов электронного аукциона.

В то же время, исходя из ч. 13 названной статьи закона следует, что победитель электронной процедуры (за исключением победителя, признанного таковым при уклонении первоначального победителя от заключения государственного контракта) признается заказчиком уклонившимся от заключения контракта в случае, если в сроки, предусмотренные упомянутой статьей закона, он не направил заказчику проект контракта, подписанный лицом, имеющим право действовать от имени такого победителя, или не направил протокол разногласий, или не исполнил требования о предоставлении увеличенного размера обеспечения исполнения контракта либо сведений о собственной добросовестности в порядке ст. 37 Закона о контрактной системе в сфере закупок (в случае снижения при проведении электронного аукциона или конкурса цены контракта на двадцать пять процентов и более от начальной (максимальной) цены контракта). При этом заказчик не позднее одного рабочего дня, следующего за днем признания победителя электронной процедуры уклонившимся от заключения контракта, составляет и размещает в единой информационной системе и на электронной площадке с использованием единой информационной системы протокол о признании такого победителя уклонившимся от заключения контракта, содержащий информацию о месте и времени его составления, о победителе, признанном уклонившимся от заключения контракта, о факте, являющемся основанием для такого признания, а также реквизиты документов, подтверждающих этот факт.

Совокупное толкование ч.ч. 2-7 и ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок позволяет сделать вывод о том, что максимально возможный срок на заключение государственного контракта составляет 19 дней, а для урегулирования разногласий, связанных с содержанием контракта, и его подписание со стороны участника закупки — 16 дней (исчисляемых с даты опубликования итогового протокола электронного аукциона в единой информационной системе).

Указанный правовой подход в наибольшей степени отвечает балансу частных и публичных интересов (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29.03.2011 № 2-П) и принципу стабильности публичных правоотношений, поскольку направлен на защиту прав и законных интересов заказчиков закупочной процедуры как лиц с наибольшей публично-правовой ответственностью в рассматриваемых правоотношениях, а также направлен на недопустимость извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), и недопустимость злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ).

При этом, суд отмечает, что необходимость законодательной фиксации максимально возможного срока, отведенного на заключение контракта, вызвана необходимостью защиты прав и законных интересов заказчиков, поскольку названные лица с целью эффективного расходования бюджетных средств вправе рассчитывать на своевременное получение необходимых им товаров, работ или услуг для удовлетворения собственных потребностей. Кроме того, участник закупочной процедуры, изначально подавая заявку на участие в торгах, соглашается со всеми ее условиями, а потому предполагается, что у него не должно возникнуть неразрешимых трудностей при заключении контракта.

При этом, суд также отмечает, что упомянутый ранее 16-дневный срок на подписание со стороны участника закупки проекта государственного контракта складывается из максимально отведенных положениями ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок сроков на обмен документами между участниками электронного аукциона. В то же время, в случае реализации этими участниками своих прав на направление друг другу таких документов ранее этих максимальных сроков общий итоговый срок на заключение государственного контракта (и, как следствие, на подписание контракта участником закупки) пропорционально сокращается, поскольку положения упомянутой статьи закона предполагают возможность совершения каждого процессуального действия при заключении государственного контракта только один раз.

При таких данных, учитывая факт направления Заказчиком Заявителю проекта государственного контракта 30.12.2020, крайней датой на подписание этого контракта со стороны общества в контексте ч. 3 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок являлось 11.01.2021.

Вместе с тем, обществом к истечению указанного срока проект государственного контракта со своей стороны не подписан.

В то же самое время, исходя из буквального прочтения положений ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок следует, что неподписание участником закупки проекта контракта в установленный срок является самостоятельным и безусловным основанием для включения сведений о таком участнике в реестр недобросовестных поставщиков.

Аналогичной позиции по вопросу правовых последствий неподписания контракта в установленный срок придерживаются и арбитражные суды Московского округа, в частности по делам №№ А40-98244/2014, А40-50228/2014, А40-59239/2017, А40-184218/2018, А40-209462/2018, А40-234771/2020.

В этой связи, суд соглашается с доводами Ответчика о том, что действия Заказчика в настоящем случае требованиям законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок не противоречили, а потому у контрольного органа отсутствовали правовые основания для отказа Предприятию во включении сведений в отношении Заявителя в реестр недобросовестных поставщиков.

В этой связи, учитывая факт истечения отведенного обществу на подписание контракта срока (указанный срок истекал 11.01.2021) и неподписание Заявителем этого контракта, суд соглашается с выводом административного органа об уклонении Заявителя от заключения государственного контракта, как на то указано в ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок.

Доводы Заявителя об отсутствии в его действиях признаков недобросовестности судом отклоняются, поскольку в контексте ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок неподписание государственного контракта является самостоятельным основанием для признания победителя аукциона уклонившимся от заключения контракта.

Более того, приведенные Заявителем ссылки на свою добросовестность при заключении контракта не соответствуют действительности.

Так, о возникновении у него обязанности по подписанию государственного контракта обществу стало известно еще 25.12.2020 — в дату опубликования Заказчиком протокола подведения итогов закупочной процедуры.

При этом, как отмечено в определении Верховного Суда от 07.08.2015 № 305-КГ15-9489 и вопреки утверждению Заявителя об обратном, уклонение от заключения контракта может выражаться как в совершении целенаправленных (умышленных) действий или бездействия, так и в их совершении по неосторожности, когда участник закупки по небрежности не принимает необходимых мер по соблюдению соответствующих норм и правил.

Кроме того, исходя из позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 13.05.2016 по делу № 204155/2015, включение участника закупки в реестр недобросовестных поставщиков возможно только при наличии в действиях такого поставщика (подрядчика, исполнителя) недобросовестного поведения. При этом недобросовестность юридического лица должна определяться не его виной, то есть субъективным отношением к содеянному, а исключительно той степенью заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

Таким образом, основанием для включения сведений в реестр недобросовестных поставщиков является такое уклонение лица от заключения контракта, которое предполагает его недобросовестное поведение, совершение им действий (бездействия) в противоречие требованиям действующего законодательства Российской Федерации о закупках, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с этим лицом как с признанным победителем закупки и нарушающих права организатора этой закупки относительно условий и срока исполнения контракта, которые связаны, прежде всего, с эффективным использованием денежных средств, что приводит к нарушению обеспечения публичных интересов в указанных правоотношениях.

При этом суд отмечает, что ни действующим законодательством Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок, ни закупочной документацией в рамках в проведенной процедуры не запрещено подписание проекта контракта в последний отведенный для этого день. В то же время, суд принимает во внимание то обстоятельство, что в контексте ч. 1 ст. 8 ГК РФ победитель закупки, откладывая подписание контракта на последний отведенный для этого день, принимает на себя и все риски, связанные с совершением таких действий (внезапная поломка оборудования, необходимого для подписания контракта, перебои в работе почтовых или электронных служб, ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей ответственными исполнителями и т.д.) и последующей оценкой его действий контролирующим органом в ходе разрешения вопроса о необходимости включения сведений о таком лице в реестр недобросовестных поставщиков. В свою очередь, применительно к упомянутой ранее судебной практике затягивание процедуры подписания контракта до последнего отведенного на это дня уже само по себе свидетельствует о неосмотрительности и ненадлежащей степени заботливости хозяйствующего субъекта, которая от него требовалась при вступлении в рассматриваемые правоотношения.

При этом, в качестве обоснования причины неподписания со своей стороны в установленный срок проекта государственного контракта Заявитель ссылается на технический сбой со своей стороны, препятствовавший ему в заключении государственного контракта.

В то же время суд отмечает, что указанное обстоятельство применительно к ст. 8 ГК РФ является исключительно предпринимательским риском самого общества, а кроме того, не имеет абсолютно никакого документального подтверждения, что могло бы обусловить выводы контрольного органа о возникновении у Заявителя непредвиденных и непредотвратимых обстоятельств при подписании государственного контракта. Более того, исходя из пояснений, представленных обществом в ходе проведения в отношении него проверки со стороны контрольного органа, факт неподписания со своей стороны государственного контракта Заявителем не оспаривался, при этом какого-либо объективного обоснования причин такого неподписания обществом приведено не было. Также, такого обоснования не было приведено обществом и в ходе судебного разбирательства, ввиду чего суд приходит к выводу о недоказанности Заявителем указанного обстоятельства.

При таких данных общество самостоятельно несет все риски наступления неблагоприятных для него последствий, связанных с непредставлением Заказчику подписанного со своей стороны государственного контракта, что делает невозможным заключение с ним этого контракта.

Согласно ч. 3 ст. 401 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств.

Между тем, доказательств наличия таких обстоятельств Заявителем в настоящем случае не представлено, ввиду чего суд признает, что у Заявителя в настоящем случае отсутствовали объективные непреодолимые препятствия к заключению государственного контракта, вопреки его утверждению об обратном.

При таких данных, оценивая в настоящем случае действия общества в ходе рассматриваемой закупочной процедуры в их совокупности и взаимной связи, суд соглашается с выводом административного органа о том, что Заявителем не была проявлена та степень заботливости и осмотрительности, которая от него требовалась для заключения государственного контракта, что исключает возможность применения к спорной ситуации нормоположений ч. 1 ст. 401 ГК РФ, в поведении общества наличествуют признаки недобросовестности и включение сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Каких-либо доказательств того обстоятельства, что обществу кем-либо чинились препятствия в подписании проекта государственного контракта до 11.01.2021, не представлено.

Вместе с тем, действия Заявителя привели к невозможности заключения с ним государственного контракта, поскольку к исходу срока, отведенного на подписание государственного контракта, у Заказчика отсутствовал государственный контракт, подписанный со стороны Заявителя, равно как и обеспечение его исполнения.

В то же самое время, как уже было упомянуто ранее, доказательств именно объективной невозможности подписать проект государственного контракта в законодательно регламентированный срок Заявителем не представлено.

При этом, суд отмечает, что, принимая решение об участии в процедуре размещения государственного и муниципального заказа и подавая соответствующую заявку, хозяйствующий субъект несет риск наступления неблагоприятных для него последствий, предусмотренных Законом о контрактной системе в сфере закупок, в случае совершения им действий (бездействия) в противоречие требованиям этого закона, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с ним как с лицом, признанным победителем аукциона.

В связи с изложенным, учитывая нарушение Заявителем императивных требований ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок в части сроков для заключения контракта, суд соглашается с выводом административного органа об уклонении общества от заключения государственного контракта.

Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

В настоящем случае, по мнению суда, Заявитель не принял все возможные и зависящие от него меры для соблюдения норм и правил действующего законодательства, регулирующего порядок заключения государственного контракта, не проявил необходимой внимательности и осмотрительности при осуществлении своей деятельности.

Реестр недобросовестных поставщиков представляет собой меру ответственности за недобросовестное поведение в правоотношениях по размещению заказов, а решение вопроса о необходимости применения такой меры находится исключительно в компетенции антимонопольного органа.

Нарушение процедуры заключения контракта по итогам электронного аукциона, влекущее признание участника уклонившимся от его заключения, и включение сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, носит формальный характер, в связи с чем существенная угроза охраняемым общественным отношениям заключается не в наступлении каких-либо материальных последствий, а в пренебрежительном отношении к исполнению своих обязанностей в сфере размещения заказов, выполнения работ, оказания услуг.

В настоящем случае недобросовестность общества выразилась в непредусмотрительном, ненадлежащем исполнении своих обязанностей, возникающих из требований закона к процедуре заключения государственного контракта.

Согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 11.05.2012 № ВАС-5621/12 об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, включение общества в реестр недобросовестных поставщиков не подавляет экономическую самостоятельность и инициативу общества, не ограничивает чрезмерно его право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также право частной собственности и в данном случае не препятствует осуществлению хозяйственной деятельности общества.

В настоящем случае Заявителем не были предприняты все необходимые и разумные меры с целью заключения государственного контракта, в поведении общества наличествуют признаки недобросовестности, и включение последнего в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Таким образом, Московским УФАС России общество обоснованно признано уклонившимся от заключения контракта, а сведения об указанном хозяйствующем субъекте на основании ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок включены в реестр недобросовестных поставщиков.

При этом наличие неблагоприятных последствий у Заказчика при нарушении участником закупки срока заключения государственного контракта презюмируется, поскольку такое нарушение влечет за собой невозможность заключения контракта с этим лицом как с победителем закупочной процедуры и, как следствие, смещение сроков его заключения, увеличение стоимости этого контракта (победитель выбирается по наименьшей цене такого контракта), а то и вовсе необходимость проведения закупочной процедуры заново (учитывая отсутствие у второго участника обязанности по заключению государственного контракта или отсутствие самого по себе второго участника в принципе).

В этой связи, при оценке соотношения степени недобросовестности участника и последствий, которые наступили вследствие ненадлежащего исполнения обществом своих обязательств в рамках государственного контракта, суд признает, что ограничение права Заявителя на участие в государственных закупках сроком на два года не превышает степень негативных последствий, наступивших для Заказчика, в связи с чем признает примененную антимонопольным органом меру ответственности соразмерной и справедливой.

Таким образом, суд признает выводы антимонопольного органа, изложенные в оспариваемом решении, правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

Приведенные Заявителем доводы о наличии у него заинтересованности в подписании государственного контракта, что, по утверждению последнего, подтверждается фактом внесения им денежных средств в обеспечение исполнения контракта по платежным поручениям №№ 7 и 8 от 12.01.2021, также отклоняются судом как не свидетельствующие об ошибочности выводов административного органа, поскольку не опровергают выводов последнего о неподписании Заявителем проекта государственного контракта в законодательно отведенный для этого срок, что в контексте ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок является самостоятельным и безусловным основанием для включения сведений о хозяйствующем субъекте в реестр недобросовестных поставщиков.

Названное заявителем обстоятельство не обуславливает безусловную обязанность антимонопольного органа не включать сведения о таком участнике в реестр недобросовестных поставщиков без надлежащих и убедительных доказательств объективной невозможности подписать проект государственного контракта. Более того, как усматривается из материалов дела, обеспечение исполнения государственного контракта было внесено Заявителем уже за пределами срока, отведенного ему на подписание государственного контракта, в дату признания его уклонившимся от заключения этого контракта, что также свидетельствует не в пользу вывода о проявленной обществом добросовестности, вопреки его утверждению об обратном, поскольку свидетельствует не о намерении заключить и исполнить государственный контракт, а исключительно о намерении избежать применения к нему мер публично-правовой ответственности за допущенное уклонение от его заключения.

Ссылки же Заявителя на факт направления им подписанного со своей стороны государственного контракта в адрес Заказчика посредством электронной почты и почтовой связи судом отклоняются как не свидетельствующие о соблюдении обществом требований действующего законодательства, поскольку в контексте ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок весь документооборот между сторонами предполагается в электронном виде, о чем Заявителю как профессиональному участнику рассматриваемых правоотношений не могло быть неизвестно. В этой связи факт направления обществом упомянутых документов в адрес Заказчика не свидетельствует о соблюдении им требований действующего законодательства и, как следствие, не опровергает выводы административного органа о проявленной Заявителем недобросовестности в ходе заключения государственного контракта.

В настоящем случае недобросовестность общества выразилась в непредусмотрительном, ненадлежащем исполнении своих обязанностей, возникающих из требований закона к процедуре заключения контракта по результатам проведенной закупочной процедуры.

Согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 11.05.2012 № ВАС-5621/12 об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, включение общества в реестр недобросовестных поставщиков не подавляет экономическую самостоятельность и инициативу общества, не ограничивает чрезмерно его право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также право частной собственности и в данном случае не препятствует осуществлению хозяйственной деятельности предпринимателя.

Каких-либо доказательств невозможности соблюдения Заявителем требований действующего законодательства либо доказательств того, что невозможность заключения контракта стала следствием противоправных действий третьих лиц, Заявителем не представлено, а антимонопольным органом не установлено. Оценка всех действий общества в совокупности и взаимной связи позволила антимонопольному органу прийти к обоснованному выводу об уклонении Заявителя от заключения контракта.

При таких данных суд соглашается с выводом административного органа, что ООО «РЦТ» обоснованно признано уклонившимся от заключения контракта, а сведения об указанном хозяйствующем субъекте на основании ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок включены в реестр недобросовестных поставщиков.

Приведенные же Заявителем ссылки на недоказанность контрольным органом именно его умысла на уклонение от заключения договора, что, по мнению общества, не могло явиться основанием для применения к нему мер публично-правовой ответственности, судом отклоняются, поскольку в контексте ранее упомянутой позиции Верховного Суда Российской Федерации (определение от 07.08.2015№ 305-КГ15-9489) халатность, небрежность и непредусмотрительность также являются разновидностью недобросовестного поведения в ходе закупочной процедуры, а потому установление административным органом в действиях хозяйствующего субъекта именно умысла на уклонение от заключения контракта обязательным не является, вопреки утверждению Заявителя об обратном.

В то же время, исходя в настоящем случае из совокупной оценки представленных в материалы дела доказательств, суд признает, что у Заявителя имелась возможность по своевременному подписанию и заключению договора по результатам закупки, а несовершение им упомянутых действий было обусловлено исключительно его собственной небрежностью, халатностью и непредусмотрительностью в отсутствие с его стороны каких-либо действий, с безусловностью и убедительностью свидетельствующих о наличии у общества действительного намерения к заключению договора по результатам закупочной процедуры.

При таких данных суд признает, что совокупная оценка всех представленных в настоящем случае в материалы дела доказательств свидетельствует о правильности выводов административного органа о допущенном Заявителем уклонении от заключения контракта и о необходимости применения к нему мер публично-правовой ответственности.

Таким образом, суд признает выводы административного органа, изложенные в оспариваемом ненормативном правовом акте, правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

В то же время, приведенные Заявителем доводы представляют собой лишь констатацию факта его несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами, а потому, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не могут являться основанием для признания оспариваемого решения недействительным в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

Суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконным оспариваемого ненормативного правового акта, отсутствует, оспариваемый акт является законным, обоснованным, принят в полном соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок и не нарушает прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований.

Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 137, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

Проверив на соответствие действующему законодательству, в удовлетворении заявленных требований ООО "РЦТ" отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья:

О.В. Сизова