Постановление от 21 августа 2024 г. по делу № А33-36949/2019

ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД




П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А33-36949/2019к45
г. Красноярск
21 августа 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена «07» августа 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен «21» августа 2024 года.


Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Радзиховской В.В.,

судей: Инхиреевой М.Н., Хабибулиной Ю.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём Таракановой О.М.,

при участии:

от ФИО1 - ФИО2, представителя по доверенности от 24.08.2023;

от конкурсного управляющего муниципального предприятия ЗАТО Железногорск Красноярского края «Городское жилищно-коммунальное управление» ФИО3 - ФИО4, представителя по доверенности от 04.09.2023;

от администрации ЗАТО г. Железногорск - ФИО5, представителя по доверенности от 06.08.2024 № 01-50/70, ФИО6, представителя по доверенности от 01.03.2023 № 01-50/24,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего муниципального предприятия ЗАТО Железногорск Красноярского края «Городское жилищно-коммунальное управление» ФИО3 на определение Арбитражного суда Красноярского края от «24» мая 2024 года по делу № А33-36949/2019к45,

установил:

муниципальное предприятие ЗАТО Железногорск Красноярского края «Городское жилищно-коммунальное управление» (ИНН <***>, ОГРН <***>; далее – должник, МП ГЖКУ) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением о признании себя банкротом.

Определением арбитражного суда от 31.01.2020 заявление МП ГЖКУ о признании себя банкротом признано обоснованным; в отношении должника введена процедура наблюдения. Временным управляющим утверждена ФИО7.

Решением суда от 26.06.2020 МП ГЖКУ признано банкротом, открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утверждён ФИО3 (далее - ФИО3).

16.06.2023 в Арбитражный суд Красноярского края поступило заявление конкурсного управляющего ФИО3, в соответствии с которым он просил:

- привлечь к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве по денежным обязательствам должника контролирующих должника лиц, а именно ФИО8 на сумму 36 699 520 рублей 42 копейки; ФИО8, ФИО1 (далее - ФИО1). и ЗАТО Железногорск Красноярского края в лице администрации ЗАТО Железногорск Красноярского края солидарно на сумму 40 721 513 рублей 49 копеек;

- привлечь солидарно контролирующих должника лиц ФИО8, и ЗАТО Железногорск Красноярского края в лице администрации ЗАТО Железногорск Красноярского края к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве по денежным обязательствам должника за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Определением от 07.12.2023 произведена замена ненадлежащего ответчика - ФИО8 на надлежащего ответчика - ФИО9 (далее - ФИО9). ФИО8 исключен из числа ответчиков.

Конкурсный управляющий МП ГЖКУ ФИО3 уточнил заявленные требования в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в соответствии с чем просил суд:

- привлечь к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве по денежным обязательствам должника - МП ГЖКУ контролирующих должника лиц, а именно: ФИО9 на сумму 1 862 500 рублей; ФИО1 и ЗАТО Железногорск Красноярского края в лице администрации ЗАТО Железногорск Красноярского края солидарно на сумму 40 721 513 рублей 49 копеек;

- привлечь солидарно к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве по денежным обязательствам должника - МП ГЖКУ - контролирующих должника лиц ФИО9 и ЗАТО Железногорск Красноярского края в лице администрации ЗАТО Железногорск Красноярского края за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 24.05.2024 в удовлетворении заявленных требований отказано.

При вынесении определения суд первой инстанции исходил из недоказанности заявителем совокупности обстоятельств необходимых для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности на основании статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве. Основным активом должника являлась дебиторская задолженность населения. Основным видом деятельности должника являлось управление эксплуатацией жилого фонда за вознаграждение или на договорной основе. Учитывая масштабы деятельности должника, непрекращающийся процесс оказания услуг потребителям, носящих социальный характер, а также что должник в период с 2017 года по 2019 год продолжал вести дальнейшие расчеты с кредиторами, предпринимал активные действия по взысканию дебиторской задолженности, урегулированию задолженности путем перехода на прямые договоры с населением, заключения договоров уступок с ресурсоснабжающей организацией и заключения мировых соглашений с кредитором, суд приходит к выводу, что конкурсным управляющим не доказано наличие объективного банкротства должника на указанную дату – 31.05.2018. Из представленных в материалы дела документов можно сделать однозначный вывод, что контролирующими должника лицами проводилась активная работа с дебиторской задолженностью, в результате чего произошло как снижение дебиторской задолженности, так и снижение кредиторской задолженности.

Не согласившись с данным судебным актом, конкурсный управляющий МП ГЖКУ ФИО3 обратилось в Третий арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение Арбитражного суда Красноярского края лот 24.05.2024 по делу № А33-36949/2019к45 и принять новый судебный акт.

По мнению заявителя апелляционной жалобы, вывод суда первой инстанции о недоказанности конкурсным управляющим даты объективного банкротства должника, поскольку в предложенную конкурсным управляющим дату руководитель не мог осознавать критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов, не соответствует материалам дела.

Указанная дата определена конкурсным управляющим не только из анализа финансового состояния должника (структуры активов и пассивов) на протяжении нескольких лет, но и на том, что к определенной дате объективного банкротства у должника оставалась непогашенной задолженность в общей сумме 469 877 760 рублей, из них задолженность в размере 243 411 889 рублей 72 копейки включена в реестр требований кредиторов. Анализ бухгалтерской отчетности за 2015, 2016, 2017 год показывает, что предприятие осуществляло убыточную финансово–хозяйственную деятельность, а по состоянию на 31.12.2017 кризисное состояние должника усугубилось (убыток должника составил 102 137 000 рублей).

Конкурсный управляющий связывает дату объективного банкротства с 31.05.2018, поскольку по состоянию на 31.12.2017 стоимость основных средств (без корректировки строк бухгалтерского баланса) составила 181 657 000 рублей, а сумма обязательств 985 920 000 рублей (разделы 4-5 бухгалтерского баланса).

Наличие актив у должника не изменяет указанную ситуацию, поскольку в 2018 году должник не мог бы распорядиться основными средствами, поскольку

- они не принадлежали должнику на праве собственности и уставом МП ГЖКУ собственник имущества ограничил такие распорядительные действия в отношении имущества, закрепленного собственником за должником на праве хозяйственного ведения;

- стоимость основных средств была завешена, поскольку руководитель должника не принимал мер по исключению объектов благоустройства (асфальтированные дорожки, лавочки и малые архитектурные формы, освещение и т.п.) на сумму 112 886 510 рублей 86 копеек из перечня объектов недвижимого имущества, меры по и перевод данных объектов в перечень движимого имущества были предприняты только в 2019 году (письмо в КУМИ администрации ЗАТО Железногорск в материалах дела), на момент списания данных средств, их амортизация должником не осуществлялась;

- сумма дебиторской задолженности, по которой истекли сроки для ее взыскания, не должна учитываться в составе активов должника, на которые он мог бы претендовать для погашения, образовавшейся задолженности, то есть активы должника должны быть уменьшены (скорректированы) на сумму просроченной дебиторской задолженности;

- даже, если и предположить, что весь уставный и добавочный капитал были бы направлены на погашение обязательств должника, то этих денежных сумм было бы не достаточно, чтобы рассчитаться с задолженностью, образовавшейся на дату объективного банкротства, в общей сумме 469 877 760 рублей.

На протяжении нескольких лет подряд учредитель должника принимал решение усилить проведение работы по взысканию просроченной дебиторской задолженности и работать над ликвидацией просроченной кредиторской задолженности и только по итогам работы должника за 2017 год деятельность предприятия была оценена «неудовлетворительно». Таким образом, на определенную конкурсным управляющим дату объективного банкротства учредитель должника констатировал, что руководитель должника не справляется со сложившейся неудовлетворительной финансовой ситуацией и у руководителя должника отсутствует какой-либо разумный план выхода из кризисной ситуации. Своевременная смена учредителем должника его руководителя позволила бы навести порядок в проведении работ по взысканию дебиторской задолженности с населения, обеспечить снижение просроченной дебиторской задолженности и как следствие избежать банкротства должника

Уменьшение дебиторской задолженности по состоянию на 31.12.2019 произошло преимущественно не за счет активной деятельности должника по ее взысканию, а за счет ее списания. Кроме того, взыскание просроченной дебиторской задолженности МП ГЖКУ производилось не в период руководства должником ФИО8, а осуществляется конкурсным управляющим должника.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что что учредитель должника и ФИО1 принимали меры по выводу должника из кризисной ситуации путём заключения договора уступки права требования и мировых соглашений. Между тем, указанные мероприятия должны были быть осуществлены не в 2019 году, а начиная с 2018 года. Запрет на уступку права (требования) по взысканию просроченной задолженности по внесению платы за жилое помещение и коммунальные услуги третьим лицам, в том числе кредитным организациям или лицам, осуществляющим деятельность по возврату просроченной задолженности физических лиц введен только в 2019 году (Федеральный закон от 26.07.2019 № 214-ФЗ «О внесении изменений в статьи 155 и 162 Жилищного кодекса Российской Федерации и статью 1 Федерального закона «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»). Отсюда у руководителя должника и учредителя практически был целый год с момента признания деятельности должника неудовлетворительной, чтобы урегулировать данную ситуацию. Причем, учредитель должника являлся одновременно учредителем и основного кредитора. Согласование мировых соглашений и сделок по уступке учредителем осуществлено только в июле-августе 2019 года, что говорит о том, что какого-либо содействия или плана выхода из кризиса учредителем не было предложено, что свидетельствует о бездействии и (или) о нежелании учредителя стабилизировать деятельность должника.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 01.07.2024 апелляционная жалоба конкурсного управляющего МП ГЖКУ ФИО3 принята к производству, рассмотрение жалобы назначено на 07.08.2024.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего МП ГЖКУ ФИО3 поддержала доводы апелляционной жалобы.

Представители администрации ЗАТО г. Железногорск отклонили доводы апелляционной жалобы по основаниям, приведенным в представленном суду отзыве. Полагают определение суда первой инстанции законным и обоснованным. Реальный размер основных средств должника в спорный период составлял не менее 240 000 000 рублей, по результатам инвентаризации конкурсным управляющим, согласно отчету последнего на 16.05.2024, включено в конкурсную массу имущество общей рыночной стоимостью 248 429 881 рубль 85 копеек, в том числе основные средства на 244 281 124 рубля 27 копеек, что превышает размер основных средств, отраженный в бухгалтерских балансах по состоянию на 31.12.2017 и на 31.12.2018. Согласно бухгалтерскому балансу МП ГЖКУ за 2017 год превышение пассивов над активами предприятия не усматривается. Совокупный размер уставного и добавочного капитала предприятия составляет 207 187 000 рублей, что полностью прокрывает непокрытый убыток в размере 102 137 000 рублей. осуществление основной деятельности 2017-2019 годах имело положительный финансовый результат, экономическое положение не было экстраординарным, учитывая вид деятельности должника. объем принятых контролирующими должника лицами мероприятий по стабилизации финансового состояния должника (работа с дебиторской задолженностью населения, снижение кредиторской задолженности) свидетельствует о том, что у контролирующих должника лиц на протяжении всего 2018 ода и до середины 2019 года имелись разумные ожидания по поводу выхода должника из кризисной ситуации, разработанный план был экономически обоснованным, однако утрата основным кредитором должника статуса ресурсоснабжающей организации и установленный в июле 2019 года запрет на уступку права требования просроченной задолженности населения привел невозможности его осуществления.

Представитель ФИО1 также отклонил доводы апелляционной жалобы, указав что до 30.08.2019 у руководства должника не было оснований для подачи заявления о банкротстве, поскольку предприятия являлось действующим, оказывало услуги населению, имело десятки объектов недвижимости, долги по налогам и заработной плате отсутствовали, проведена реорганизация работы должника и устранены неликвидные направления деятельности. Критичность ситуации стала явна только когда основной кредитор предъявил в службу судебных приставов исполнительные листы, а в утверждении мировых соглашений было отказано.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не прибыли. Отзывы на апелляционную жалобу и ходатайства от указанных лиц суду апелляционной инстанции не проступали.

Учитывая, что лица, участвующие в деле, уведомлены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с требованиями статей 121 - 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (путем размещения публичного извещения о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, а также текста определения о принятии к производству апелляционной жалобы, подписанного судьей усиленной квалифицированной электронной подписью (Федеральный закон Российской Федерации от 23.06.2016 № 220-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти»), в разделе Картотека арбитражных дел официального сайта Арбитражные суды Российской Федерации Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации (http://kad.arbitr.ru/), в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассматривается в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав представленные доказательства, заслушав и оценив доводы лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее по тексту - Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц рассматриваются по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Таким образом, для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, заявитель должен доказать факт совершения ими правонарушения (действия, бездействие) и причинную связь между действиями ответчика (контролирующего должника лицами) и наступлениями последствий (банкротством должника).

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

В соответствии с абзацами 1 и 2 пункта 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, при наличии доказательств, свидетельствующих о существовании причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и банкротством подконтрольной организации, контролирующее лицо несет бремя доказывания обоснованности и разумности своих действий и их совершения без цели причинения вреда кредиторам подконтрольной организации.

Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

В пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмойоднодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

К числу лиц, на которые может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам признанного несостоятельным (банкротом) юридического лица, относятся, в частности, лицо, имеющее в собственности или доверительном управлении контрольный пакет акций акционерного общества, собственник имущества унитарного предприятия, давший обязательные для него указания, и т.п.

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о несостоятельности (банкротстве) неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с пунктом 2 указанной статьи, размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

При этом, согласно пункту 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

Соответственно, поскольку привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, инициирование судебного разбирательства предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств обоснованности требований конкурсного управляющего.

При этом, как следует из пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, согласно абзацу второму пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Учитывая правовую позицию, сформулированную в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 20.02.2016 № 301-ЭС16-820, от 31.03.2016 № 309-ЭС15-16713, в пункте 8 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13.04.2016, содержание статьи 61.12 Закона о банкротстве, направлено на предотвращение вступления в правоотношения с неплатежеспособной (несостоятельной) организацией контрагентов в условиях сокрытия от них такого состояния должника.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2, утвержденном президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, указано, что в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности за неподачу в суд заявления о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; настоящим Законом предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

По смыслу приведенных разъяснений, неподача заявления после возникновения обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если: эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника; и эти обстоятельства как внешние признаки объективного банкротства воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства.

В соответствии с положениями статьи 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; при этом под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. Недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

При определении вины руководителей необходимо учитывать специфику правового статуса самих должников-организаций, особенности их функционирования в гражданском обороте. В частности то обстоятельство, что деятельность предприятия, учрежденного в целях выполнения работ, оказания услуг жилищно-коммунального хозяйства, удовлетворения общественных потребностей характеризуется наличием значительной дебиторской задолженности граждан и иных потребителей, что, в свою очередь, не позволяет надлежащим образом гасить образовавшиеся долги перед поставщиком энергоресурса и бюджетом. Так, если дебиторская задолженность населения по оплате потребленных жилищно-коммунальных услуг обладает низкой степенью ликвидности, связанной преимущественно с соответствующим уровнем платежеспособности населения, мероприятия по ее истребованию, как правило, малоэффективны. В связи с этим деятельность таких предприятий в отсутствие субсидирования зачастую носит заведомо убыточный характер (аналогичная правовая позиция отражена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666).

Таким образом, применение ответственности, предусмотренной статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, возможна по сути, если причиной банкротства должника явились недобросовестные и явно неразумные действия ответчиков, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов общества.

В свою очередь, добросовестное поведение контролирующих должника лиц, которые своевременно анализировали имущественное положение должника и предпринимали соответствующие действия, освобождает таких лиц от ответственности по обязательствам должника. При этом, по результатам такого анализа не исключается возможность разработки и реализации экономически обоснованного плана, направленного на санацию должника, если его руководитель имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения результата (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53).

В таком случае, при разрешении вопроса о наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности правовое значение имеют обстоятельства, свидетельствующие о том, являлся ли план разумным в момент его принятия и когда негативные тенденции, продолжившиеся в ходе реализации плана, привели предприятие в состояние, свидетельствующее о том, что план себя исчерпал.

Наличие антикризисной программы (плана) может подтверждаться не только документом, поименованным соответствующим образом, но и совокупностью иных доказательств (например, перепиской с контрагентами, органами публичной власти, протоколами совещаний и т.п.).

При этом возложение субсидиарной ответственности допустимо, в частности, когда следование плану являлось явно неразумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах, либо когда план разрабатывался лишь для создания внешней иллюзии принятия антикризисных мер и получения отсрочки с тем, чтобы выиграть время для совершения противоправных действий.

Из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), следует, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание, является ли ответчик инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Сторонами не оспаривается в суде апелляционной инстанции то обстоятельство, что основным видом деятельности МП ГЖКУ являлось управление эксплуатацией жилого фонда за вознаграждение или на договорной основе и до 2019 года предприятие имело возможность оказывать населению и организациям соответствующие услуги, фактически осуществляло деятельность согласно целям, для которых предприятие было создано.

Заявленные конкурсным управляющим требования фактически основаны на том обстоятельстве, что объективное банкротство должника наступило 31.05.2018 и после указанной даты ответчики действовали недобросовестно по отношению к существовавшим и будущим кредиторам.

Специфика деятельности должника, работающего в сфере жилищно-коммунального хозяйства, характеризуется наличием, с одной стороны, кредиторской задолженности перед поставщиком энергоресурса, с другой стороны, дебиторской задолженности граждан и иных потребителей.

Основная часть кредиторской задолженности МП ГЖКУ представляет собой задолженность перед ресурсоснабжающей организацией, которая возникла вследствие несвоевременной и неполной оплаты со стороны потребителей полученных коммунальных ресурсов.

Соответственно, само по себе факт уменьшения размера чистых активов предприятия не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Сформулированное Верховным Судом Российской Федерации понятие объективного банкротства не тождественно основным понятиям статьи 2 Закона о банкротстве – «недостаточность имущества должника», «неплатежеспособность».

В силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 18.07.2013 № 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства, такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве и негативные последствия, наступившие для юридического лица (банкротство организации) сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) руководителя должника, так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности, тем более при осуществлении деятельности по управлению и эксплуатации жилищного фонда.

Согласно бухгалтерскому балансу МП ГЖКУ за 2017 год, по состоянию на 31.12.2017 активы должника составляли 1 090 970 000 рублей, из них: 181 687 000 рублей – основные средства (строка 1150 баланса), 43 670 000 рублей – запасы, 823 117 000 рублей – дебиторская задолженность (строка 1230 баланса). Размер кредиторской задолженности составлял 863 713 000 рублей По состоянию на 31.12.2017 непокрытый убыток составлял 102 137 000 рублей.

Довод конкурсного управляющего о том, что с учетом корректировки строк бухгалтерского баланса за 2017 год, а именно, строк 1150 и 1230 активы должника по состоянию на 31.12.2017 составляют лишь 821 917 759 рублей, в то время как обязательства равны 985 920 000 рублей, обоснованно отклонены судом первой инстанции.

Конкурсный управляющий указывает на необходимость корректировки строки 1150 (основные средства) бухгалтерского баланса должника в отношении объектов благоустройства в размере 112 886 510 рублей 86 копеек. В обоснование своей позиции конкурсный управляющий ссылается на нормы Жилищного кодекса РФ, а также пункт 4 Федеральных стандартов бухгалтерского учета ФСБУ 6/2020 «Основные средства» и ФСБУ 26/2020 «Капитальные вложения», утвержденных приказом Минфина России от 17.09.2020 № 204н, которые не относят благоустройство к основным средствам.

Вместе с тем, в соответствии с пунктом 2 приказ Минфина России от 17.09.2020 N 204н, Федеральные стандарты бухгалтерского учета ФСБУ 6/2020 «Основные средства» и ФСБУ 26/2020 «Капитальные вложения» применяются, начиная с бухгалтерской (финансовой) отчетности за 2022 год, что делает указанные стандарты не применимыми к правоотношениям 2017-2018 гг.

В свою очередь, ранее действующий приказ Минфина РФ от 30.03.2001 № 26н «Об утверждении Положения по бухгалтерскому учету "Учет основных средств" ПБУ 6/01» (далее - Положение), начало действия редакции - с отчетности 2001 года и пункт 17 предусматривал, что стоимость объектов основных средств погашается посредством начисления амортизации, если иное не установлено настоящим Положением. При этом по объектам жилищного фонда (жилые дома, общежития, квартиры и др.), объектам внешнего благоустройства и другим аналогичным объектам (лесного хозяйства, дорожного хозяйства, специализированным сооружениям судоходной обстановки и т.п.), а также продуктивному скоту, буйволам, волам и оленям, многолетним насаждениям, не достигшим эксплуатационного возраста, стоимость не погашается, т.е. амортизация не начисляется. То есть, согласно пункту 17 Положения объекты внешнего благоустройства относились к основным средствам.

Исключение объектов внешнего благоустройства из статьи 17 Положения произошло с 1 января 2006 г. (редакция приказа от 12.12.2005).

На основании изложенного, суд соглашается с доводами ответчика о том, что правовые основания для исключения объектов благоустройства из перечня основных средств имеются в случае если предприятие не считает их таковыми и которые возникли в январе 2006 года, т.е. в бухгалтерской отчетности за 2006 год объекты благоустройства уже не должны были учитываться в составе основных средств.

Если же объект внешнего благоустройства был поставлен на баланс предприятия до 01.01.2006 и признается основным средством в дальнейшем, то по нему с 01.01.2006 должна начисляться амортизация в общеустановленном порядке, для начисления амортизации должны приниматься показатели первоначальной стоимости и первоначального срока полезного использования (статья 17 Положения в редакции 12.12.2005).

Таким образом, произведенная конкурсным управляющим корректировка сроки 1150 баланса должника за 2017 год в отношении объектов благоустройства в размере 112 886 510 рублей 86 копеек произведена без учета амортизации данных объектов. В связи с чем, в данной части произведенные конкурсным управляющим корректировки по уменьшению активов (основных средств) являются необоснованными, поскольку приводят к некорректному занижению стоимости основных средств должника.

Кроме того, из отчета конкурсного управляющего от 16.05.2024 следует, что по результатам инвентаризации в конкурсную массу включено имущество общей рыночной стоимостью 248 429 881 рубль 85 копеек, в том числе основные средства рыночной стоимостью 244 281 124 рубля 27 копеек (здания, транспортные средств и пр.), что превышает размер основных средств, отраженных в бухгалтерских балансах как по состоянию на 31.12.2017 (181 687 000 рублей), так и по состоянию на 31.12.2018 (178 771 000 рублей). Следовательно, реальный размер основных средств должника в спорный период составлял не менее 240 000 000 рублей (доказательств обратного не представлено) и доводы конкурсного управляющего о необходимости их уменьшения на 112 886 510 рублей 86 копеек являются необоснованными.

Суд первой инстанции также обоснованно не согласился с доводами конкурсного управляющего о необходимости исключения из активов должника просроченной дебиторской задолженности на сумму 67 619 568 рублей 59 копеек, на основании следующего.

По пункту 77 Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации, утвержденного Приказом Минфина России от 29.07.1998 № 34н, дебиторская задолженность, по которой срок исковой давности истек, другие долги, нереальные для взыскания, списываются по каждому обязательству на основании данных проведенной инвентаризации, письменного обоснования и приказа (распоряжения) руководителя организации и относятся соответственно на счет средств резерва сомнительных долгов либо на финансовые результаты у коммерческой организации если в период, предшествующий отчетному, суммы этих долгов не резервировались в порядке, предусмотренном пунктом 70 настоящего Положения, или на увеличение расходов у некоммерческой организации.

Списание долга в убыток вследствие неплатежеспособности должника не является аннулированием задолженности. Эта задолженность должна отражаться за бухгалтерским балансом в течение пяти лет с момента списания для наблюдения за возможностью ее взыскания в случае изменения имущественного положения должника.

В силу статьи 10 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», и ранее действовавшей статьи 8 Федерального закона от 21.11.1996 № 129-ФЗ «О бухгалтерском учете», бухгалтерский учет ведется посредством двойной записи на счетах бухгалтерского учета, если иное не установлено федеральными стандартами.

Исходя из метода ведения двойной записи, исключение из состава активов сомнительной дебиторской задолженности безусловно влечет исключение такой же суммы из пассивной части баланса, в частности из строки доходов будущего периода. В связи с чем, суд приходит к выводу, что если бухгалтерский баланс должника за 2017 года в части дебиторской задолженности с истекшим сроком исковой давности и подлежит корректировке, то такую корректировку следует производить на резерв по сомнительным долгам, т.е. с исключением такой же суммы из пассивной части баланса. Следовательно, если предположить, что размер дебиторской задолженности с истекшим сроком давности по состоянию на 31.12.2017 составлял именно 67 619 568 рублей 59 копеек, то из строки 1530 данного баланса (доходы будущих периодов) следует исключить эквивалентный размер пассива (67 619 568 рублей 59 копеек). Учитывая, что по состоянию на 31.12.2017 пассив в виде доходов будущих периодов составляет 33 869 000 рублей, то исключение сомнительной дебиторской задолженности в размере 67 619 568 рублей 59 копеек приведет к тому, что данная строка пассивов будет иметь уже отрицательное значение.

При этом какие-либо безусловные и достоверные доказательства, подтверждающие что размер дебиторской задолженности с истекшим сроком давности по состоянию на 31.12.2017 составлял именно 67 619 568 рублей 59 копеек, конкурсным управляющим не представлены.

Самим ответчиком в материалы дела представлены надлежащие доказательства, подтверждающие взыскание просроченной дебиторской задолженности. В частности, материалами дела подтверждается, что в связи с неоплатой потребителями оказанных МП ЗАТО Железногорск Красноярского края «Городское жилищно-коммунальное управление», предприятие обращалось с исками о взыскании платы за жилую площадь и коммунальные платежи, тепло и электроэнергию, с указанных лиц. После вступления судебных актов в законную силу должником предъявлялись исполнительные листы ко взысканию в службу судебных приставов.

В настоящее время самим конкурсным управляющим проводятся мероприятия по взысканию просроченной дебиторской задолженности.

Кроме того, истечение срока исковой давности не является безусловным основанием для прекращения соответствующих обязательств, и в силу статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации применяется только по заявлению стороны по спору, соответственно автоматическое исключение дебиторской задолженности с истекшим сроком давности является необоснованным.

В связи с чем, безусловные основания для корректировки строки 1230 (дебиторская задолженность) бухгалтерского баланса за 2017 год на сумму 67 619 568 рублей 59 копеек не доказаны.

По состоянию на 31.12.2017 непокрытый убыток составлял 102 137 000 рублей.

В свою очередь, по состоянию на 31.12.2017 уставный капитал должника составлял 18 703 000 рублей, а добавочный капитал (без переоценки) равен 188 484 000 рублей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 12 Федерального закона от 14.11.2002 N 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» уставный фонд унитарного предприятия, уставным фондом государственного или муниципального предприятия определяется минимальный размер его имущества, гарантирующего интересы кредиторов такого предприятия. При этом уставный и добавочный капитал является частью собственного капитала организации (пункт 66 Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации, утв. Приказом Минфина России от 29.07.1998 № 34н (далее - Положение № 34н)).

Данный пассив, учитываемый в бухгалтерском балансе, является формой капитализации учредителями, созданного ими предприятия, на распределение которого они вправе рассчитывать при ликвидации предприятия, т.е. фактически является задолженностью должника перед учредителями. И последний не лишен права самостоятельно его скорректировать, в том числе в сторону уменьшения либо произвести докапитализацию созданного им предприятия на сумму образовавшегося непокрытого убытка, что как следствие нивелирует непокрытый убыток.

Таким образом, учитывая, что совокупный размер уставного и добавочного капитала составляет 207 187 000 рублей, то суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что данный размер обязательств перед учредителем полностью перекрывает непокрытый убыток в размере 102 137 000 рублей по состоянию на 31.12.2017.

Следовательно, указанная сумма непокрытого убытка не подлежит учету при определении размера обязательств должника.

В своём отзыве ответчик ФИО1 указывает, что с учетом корректировки на сумму основных средств и увеличение стоимости активов размер чистых активов по состоянию на 01.01.2018 составлял 210 494 000 рублей, а на 01.01.2019 - 143 635 000 рублей. Данный расчет не опровергнут лицами, участвующими в деле.

Судом первой инстанции установлено и лицами, участвующими в деле не оспорено, что в целях организации контроля за деятельностью муниципальных предприятий ЗАТО Железногорск и использованием муниципального имущества, постановлением администрации ЗАТО г. Железногорск от 05.04.2016. № 629 была создана постоянно действующая балансовая комиссия.

Материалами дела подтверждается (постановления Администрации ЗАТО г. Железногорск, протоколы комиссий, доклады руководителей) и лицами, участвующими в деле не оспаривается, что начиная с 2017 года на регулярной основе в соответствии с утвержденным графиком в отношении финансово-хозяйственной деятельности должника проводились балансовые комиссии с заслушиванием докладов руководителей.

Так, из доклада руководителя должника ФИО8, заслушанного на заседании комиссии в июне 2018 года следует, что за 2017 год в целом по предприятию получен доход на сумму 2 млрд. 221 млн. 200 тыс. руб., в том числе по основной деятельности (управление МКД) на сумму 589 млн. 997 тыс. руб. План по доходам предприятия выполнен на 103,0 %, сверхплана получено 63 млн.789 тыс. руб. Однако в целом по предприятию получен убыток в размере 27 млн. 320 тыс. руб. за счет коммунальных услуг. Произошло увеличение дебиторской задолженности населения и, как следствие, увеличение кредиторской задолженности, в основном, перед ресурсоснабжающими организациями. Объемы досудебной работы в 2017 году были увеличены по сравнению с 2016 годом. В суд было направлено 2289 дел на 137,8 млн. руб., на исполнении в Службе судебных приставов находилось 2163 дела, на сумму 195,6 млн. руб. Для взыскания дебиторской задолженности был набран временный штат сотрудников. Однако основной проблемой во взыскании дебиторской задолженности населения являлась неэффективная работа судебных приставов. Согласно отчету руководителя предприятием осуществлялся достаточно обширный список мероприятий, направленных по итогу на уменьшение задолженности с населения.

При этом из доклада руководителя должника ФИО1., заслушанного на заседании комиссии в мае 2019 года следует, что за 2018 год в целом по предприятию получен доход на сумму 1 млрд. 535 млн. 419 тыс. руб., в том числе по основной деятельности (управление МКД) на сумму 593 млн. 784 тыс. руб. План по доходам предприятия выполнен на 103,5 %, сверхплана получено 6 млн. 957 тыс. руб. В целом по предприятию за 2018 г. сложилась прибыль в размере 131 тыс. 900 руб. Дебиторская задолженность по отношению к 01.01.2028 снизилась на 141 млн. 150 тыс. руб., в т.ч. за счет увеличения судебной работы по взысканию задолженности. Кредиторская задолженность также снизилась на 103 млн. 945 тыс. руб. Объемы досудебной и судебной работы были увеличены по сравнению с 2017 годом. Всего направлено в суд 3271 дело на 214,3 млн. руб., на исполнении в Службе судебных приставов находилось 3424 исполнительного документа на сумму 307,9 млн.руб. Получено в счет долга по судебным решениям 119,1 млн.руб. Работа с дебиторской задолженностью в 2018 году 14 А33-36949/2019 увеличилась по сравнению с 2017 годом на 982 дела (42,9%) в денежном эквиваленте на 76,5 млн. руб. или 55,5%. Получено в счет погашения задолженности на 82,1 млн. руб. больше, чем в 2017 году.

О положительной динамике взыскания дебиторской задолженности свидетельствуют и показатели бухгалтерского баланса. Так, снижение дебиторской задолженности в 2018 году по сравнению с 2017 годом осуществлено с 823 117 000 руб. до 681 967 000 руб. Произошло и значительное снижение кредиторской задолженности с 863 713 000 руб. до 759 768 000 руб. Также следует принимать во внимание и факт того, что изначально размер кредиторской задолженности основного кредитора должника - МП ЗАТО Железногорск Красноярского края «Гортеплоэнерго» составлял более 469 877 760 руб. В то время как исходя из отчета конкурсного управляющего от 16.05.2024 следует, что обязательства должника перед данным кредитором (с учетом процессуального правопреемства) составляют 243 411 889 рублей 72 копейки, т.е. размер задолженности перед основным кредитором снизился более чем в 2 раза. Данные обстоятельства опровергают доводы конкурсного управляющего о том, что контролирующими должника лицами не предпринимались какие-либо действия по снижению кредиторской задолженности должника. Доводы конкурсного управляющего о том, что снижение дебиторской задолженности обусловлено её списанием, а не взысканием, опровергаются материалами дела.

Кроме того, в целях снижения кредиторской задолженности и прекращения наращивания дебиторской задолженности населения перед должником, а также в целях сохранения производственно-хозяйственную деятельности должника, в августе 2018 года (письмо от 01.08.2018) принято решение о переводе населения на прямые договоры с МП ЗАТО Железногорск Красноярского края «Гортеплоэнерго», т.е. с поставщиком коммунального ресурса, что позволило не только покрыть убыток должника в размере 152 708 000 рублей (строка 2300 отчета о финансовых результатах), образовавшийся на конец июня 2018 года, а привело к тому, что по состоянию на 31.12.2018 строка 2300 отчета о финансовых результатах стала иметь положительное значение, т.е. образовалась прибыль в размере 132 000 рублей.

Также, в целях снижения кредиторской задолженности на основании заявлений руководителя должника ФИО1 от 10.07.2019, от 26.08.2019, учредителем должника (Администрация ЗАТО г. Железногорск) вынесены постановления о согласовании крупных сделок по заключению между должником и МП ЗАТО Железногорск Красноярского края «Гортеплоэнерго» договоров уступок права требования в отношении дебиторской задолженности населения в размере более 600 000 000 рублей, по результатам которых ресурсоснабжающая организация самостоятельно осуществляет взыскание образовавшейся задолженности населения, а за уступаемые права обязуется прекратить свои требования к должнику по образовавшейся задолженности.

В результате предпринятых мер за период с сентября по октябрь 2019 года в рамках дел №А33-26324/2018, №А33-23349/2018, №А33-11573/2018, №А33-19795/2018, №А33-14335/2018 судом на стадии исполнения судных актов о взыскании с должника в пользу ресурсоснабжающей организации задолженности на общую сумму более 260 000 000 руб. утверждены мировые соглашения.

Вместе с тем, в полной мере реализовать план выхода должника из кризисной ситуации не удалось в силу следующих обстоятельств.

На основании постановления Администрации ЗАТО г. Железногорск от 16.04.2019 №861 МП ЗАТО Железногорск Красноярского края «Гортеплоэнерго» (основной кредитор должника) утратило статус теплоснабжающей организации. А в июле 2019 года в действующее законодательство внесены неблагоприятные изменения для должника.

В соответствии с Федеральным законом от 26.07.2019 № 214-ФЗ «О внесении изменений в статьи 155 и 162 Жилищного кодекса Российской Федерации и статью 1 Федерального закона «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении 12 изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях» закреплен запрет на уступку права (требования) по взысканию просроченной задолженности по внесению платы за жилое помещение и коммунальные услуги третьим лицам, в том числе кредитным организациям или лицам, осуществляющим деятельность по возврату просроченной задолженности физических лиц.

Право взыскивать в судебном порядке просроченную задолженность по внесению платы за жилое помещение и коммунальные услуги возлагается только на наймодателя жилого помещения, управляющую организацию, иное юридическое лицо или индивидуального предпринимателя, которым в соответствии с Жилищным кодексом Российской Федерации вносится плата за жилое помещение и коммунальные услуги.

В связи с чем МП ЗАТО Железногорск Красноярского края «Гортеплоэнерго» письмом от 21.08.2019 уведомило, что утратило статус ресурсоснабжающей организации и подписание договора уступки от 10.07.2019 из-за этого не представляется возможным.

Таким образом, утрата основным кредитором должника статуса ресурсоснабжающей организации и установленный в июле 2019 года законодателем запрет на уступку права требования взыскания просроченной задолженности населения, привел к невозможности снизить размер кредиторской задолженности до минимальных значений и стабилизировать наращивание дебиторской задолженности населения перед должником.

При этом судами только в ноябре 2019 года отказано в утверждении мировых соглашений между должником и ресурсоснабжающей организацией по делам №А33-23347/2018, №А33-27662/2018, №А33- 19794/2018, №А33-19794/2018, №А33-15876/2017 на сумму 389 000 000 руб.

Должником уже 06.11.2019 в ЕФРСБ опубликовано сообщение №04486467 о намерении обратиться в суд с заявлением о своем банкротстве, которое в последующем поступило в суд 29.11.2019 и на основании которого 02.12.2019 возбуждено дело о банкротстве.

Таким образом, учитывая совокупность вышеизложенных обстоятельств, суд апелляционной инстанции соглашается с выводам суда первой инстанции о том, что объем принятых контролирующими должника лицами мероприятий по стабилизации финансового состояния должника (интенсивная работа с дебиторской задолженностью населения с одновременным снижением кредиторской задолженности) свидетельствуют о том, что у контролирующих должника лиц на протяжении всего 2018 года вплоть до середины 2019 года имелись разумные ожидания по поводу выхода должника из кризисной ситуации. Разработанный контролирующими должника лицами план по преодолению финансовых затруднений имел положительный эффект, т.е. был экономически обоснованным.

В пункте 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021), утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 10.10.2021, изложена правовая позиция согласно которой то обстоятельство, что объем долговых обязательств перед кредитором в итоге вырос, является обстоятельством, которое становится очевидным впоследствии, по прошествии времени с момента принятия антикризисного плана, когда оценивающему его лицу уже известен негативный результат реализации этого плана, он, действительно, может показаться неразумным. Однако это не означает, что это же лицо, анализирующее план в момент его принятия, пришло бы к такому же выводу.

Доказательств обратного суду апелляционной инстанции не представлено. В такой ситуации доводы конкурсного управляющего об отсутствии плана выхода из кризисной ситуации не нашли своего подтверждения.

Доказательств неразумности указанных действий со стороны руководителей и учредителя должника не имеется, как и не имеется оснований полагать, что руководители и учредитель действовали недобросовестно, создавая внешнюю видимость принятия антикризисных мер, преследуя цель совершения действий, причиняющих вред кредиторам.

В рассматриваемом случае, несмотря на временные финансовые затруднения, руководители должника и его учредитель добросовестно рассчитывали на их преодоление в разумный срок и приложили необходимые усилия для достижения такого результата, что подтверждено представленными ответчиками доказательствами.

Обстоятельств, свидетельствующих о том, что в какой-либо период действия руководители должника выходили за рамки стандартной управленческой практики и обычного делового оборота применительно к управляющей компании в сфере аккумулирования средств по расчетам с потребителями услуг и поставщиками ресурсов, судом не установлено.

Таким образом, в целом проанализировав вышеизложенные обстоятельства, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что осуществление основной деятельности предприятием в 2017-2019 годах имело положительный финансовый результат, на протяжении рассматриваемого периода предприятие было способно исполнять свои обязательства, у предприятия отсутствовала задолженность по обязательным платежам в бюджет и заработной плате, активов предприятия было достаточно для погашения обязательств. Должник вплоть до конца 2019 года продолжал текущую хозяйственную деятельность, экономическое положение не было экстраординарным, учитывая вид деятельности должника.

Доводы конкурсного управляющего об обратном отклоняются судом как необоснованные, поскольку аргументированы лишь необходимостью корректировки показателей бухгалтерских балансов без учета реальности финансово-экономического положения должника и предпринимаемых руководителями и учредителем действий по выходу должника из кризисного состояния.

Учитывая масштабы деятельности должника, непрекращающийся процесс оказания услуг потребителям, носящих социальный характер, а также что должник в период с 2017 года по 2019 год продолжал вести дальнейшие расчеты с кредиторами, предпринимал активные действия по взысканию дебиторской задолженности, урегулированию задолженности путем перехода на прямые договоры с населением, заключения договоров уступок с ресурсоснабжающей организацией и заключения мировых соглашений с кредитором, суд приходит к выводу, что конкурсным управляющим не доказано наличие объективного банкротства должника на указанную дату – 31.05.2018.

По результатам финансового и управленческого детального анализа ситуации (финансовая устойчивость, платежеспособность, эффективность деятельности) на предприятии, а также учитывая утрату в августе 2019 года основным кредитором должника статуса ресурсоснабжающей организации и установленный в июле 2019 года законодателем запрет на уступку права требования взыскания просроченной задолженности населения, которые в совокупности привели к судебным отказам в утверждении мировых соглашений в ноябре 2019 года, суд приходит к выводу о том, что руководитель должника ФИО1 обоснованно обратился с заявлением о банкротстве должника в разумный срок – 29.11.2019, объективно определив к указанной дате наличие обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве и осознав ту степень критичности положения МП ГЖКУ, которая объективно свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования.

Какие-либо доказательств, свидетельствующих о наличии вины руководителя должника ФИО8 и учредителя должника в наращивании кредиторской/дебиторской задолженности и непринятия ими исчерпывающих мер по ее погашению, в материалы дела не представлено.

В целом по результатам исследования материалов дела суд апелляционной инстанции приходит выводу о том, что основной причиной банкротства МП ГЖКУ явилась низкая платежная дисциплина потребителей, регулируемые государством тарифы, не учитывающие неплатежеспособность отдельных групп населения.

Совокупность обстоятельств, изложенных судом выше, со всей очевидностью указывает, что контролирующими должника лицами предпринимались активные действия по взысканию дебиторской задолженности, снижению размера кредиторской задолженности и стабилизации финансового положения должника. ФИО8 как руководитель должника, а администрация ЗАТО г. Железногорск как учредитель должника в спорный период (2017-2018 гг.) действовали добросовестно в целях улучшения финансового положения предприятия, а не наоборот.

Невозможность полностью погасить требования кредиторов в данном случае не связана с тем, как руководитель и (или) учредитель осуществляли свои функции.

По сути, банкротство должника было обусловлено внешними факторами, которые находятся вне зоны ответственности ФИО8 и администрации ЗАТО г. Железногорск в частности из-за проблем собираемости платежей с населения, утратой основным кредитором статуса ресурсоснабжающей организации и введенный законодателем запрет на уступку дебиторской задолженности населения, которые не позволили в полной мере реализовать план по стабилизации финансового положения должника.

При этом следует учитывать наличие у учредителя должника определенных ограничений, связанных с привлечением дополнительного финансирования деятельности должника, поскольку учредителем должника является муниципальное образование и его бюджет утверждается Советом депутатов, исходя из прогнозируемых будущих поступлений, который в свою очередь формируется в том числе исходя из общего экономического состояния определённого муниципального образования.

Следовательно, ответчик не вправе по своему усмотрению осуществлять финансирование деятельности должника в целях выравнивания экономических показателей должника. На основании изложенного, увеличение размера непокрытого убытка не может быть поставлено в вину руководителю и (или) учредителю должника в доведении должника до банкротства.

При этом само по себе неравномерное распределение показателей баланса не может быть признано причиной неплатежеспособности должника или убыточности его деятельности по причине действий (бездействия) учредителя и руководителя.

Таким образом, сам факт наличия убытков в деятельности должника и наличие невзысканной дебиторской задолженности населения, учитывая специфичность деятельности должника (оказание услуг населению) не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства и не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника и не образует оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

При изложенных обстоятельствах определение суда первой инстанции является законным и обоснованным и не подлежит отмене в виду отсутствия оснований, предусмотренных статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса РФ.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса РФ, статьей 333.21 Налогового кодекса РФ расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы возлагаются на её заявителя.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Красноярского края от «24» мая 2024 года по делу № А33-36949/2019к45 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.


Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.




Председательствующий

В.В. Радзиховская

Судьи:

М.Н. Инхиреева



Ю.В. Хабибулина