Постановление от 13 декабря 2018 г. по делу № А32-1392/2017

2337/2018-130547(2)

ПЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-1392/2017
город Ростов-на-Дону
13 декабря 2018 года
15АП-19189/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 10 декабря 2018 года.

Полный текст постановления изготовлен 13 декабря 2018 года. Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Шимбаревой Н.В., судей Стрекачёва А.Н., Сурмаляна Г.А., при ведении протокола судебного заседания ФИО1, при участии:

от ФИО2: представитель ФИО3 по доверенности от 03.04.2018,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2

на определение Арбитражного суда Краснодарского края

от 11.10.2018 по делу № А32-1392/2017 об отказе в установлении требований кредитора

по заявлению ФИО2

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ОАО «ПМК-5» (ИНН <***>),

принятое в составе судьи Шевцова А.С.,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ОАО «ПМК-5» (далее также – должник), ФИО2 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании его кредитором должника и включении в реестр требований кредиторов в размере 5 295 620, 07 руб. задолженности.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 11.10.2018 в удовлетворении заявления ФИО2 к ОАО «ПМК-5» об установлении требований кредитора, отказано.

Определение мотивировано тем, что на момент заключения договоров займа, представленных в обоснование заявленных требований ФИО2 являлся директором и входил в число акционеров должника.

ФИО2 обжаловал определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 АПК РФ, и просил определение отменить.

Податель жалобы полагает, что суд первой инстанции не учел, что наблюдательный совет одобрил все займы, предоставленные Ковалевым Н.А., действия заявителя не были направлены на сокрытие информации от акционеров.

Законность и обоснованность принятого судебного акта проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, выслушав представителей участвующих в деле лиц, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, в Арбитражный суд Краснодарского края 26.06.2017 обратился руководитель и один из акционеров должника, ФИО2 с заявлением о включении в реестр требований кредиторов с суммой 5 295 620,07 рублей.

В подтверждение наличия задолженности ФИО2 к заявлению были приложены Решение Октябрьского районного суда г. Краснодара от 30.03.2017 по делу 21192/2017 о взыскании задолженности по договорам займа и Исполнительный лист ФС № 024270096.

В ходе рассмотрения заявления уполномоченный орган обратился в Краснодарский краевой суд с апелляционной жалобой на вышеуказанное Решение Октябрьского районного суда г. Краснодара.

Определением Краснодарского краевого суда от 23.01.2018 по делу № 33- 460/2018 (3340046/2017) апелляционная жалоба уполномоченного органа была удовлетворена, решение Октябрьского районного суда от 30.03.2017 по делу № 2- 1192/2017 отменено. Дело направлено в суд первой инстанции.

Определением Октябрьского районного суда г. Краснодара от 26.02.2018 производство по иску ФИО2 к ОАО «ПМК-5» о взыскании -задолженности по договорам займа было прекращено.

В связи с чем в обоснование задолженности представлены договоры беспроцентного займа (в количестве 51 шт. за период с сентября 2013 г. по ноябрь 2016 г.), заключенные между заявителем и ОАО «ПМК-5».

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции обоснованно руководствовался следующим:

В соответствии со статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Установление требований кредиторов осуществляется арбитражным судом в соответствии с порядком, установленным статьями 71 и 100 Закона о банкротстве, в зависимости от процедуры банкротства, введенной в отношении должника.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 22.07.2002 № 14-П и от 19.12.2005 № 12-П, процедуры банкротства носят публично-правовой характер; разрешаемые в ходе процедур банкротства вопросы влекут правовые последствия для широкого круга лиц (должника, текущих и реестровых кредиторов, работников должника, его учредителей и т.д.). С учетом специфики дел о банкротстве, при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только

требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

В п. 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 35 от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В соответствии со ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основании своих требований и возражений.

В силу пункта 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

Пунктом 2 статьи 808 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 810 Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

В абз. 3 п. 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Из данных разъяснений следует, что при наличии сомнений в реальности договора займа суд может потребовать и от заемщика представления документов, подтверждающих наличие финансовой возможности предоставить денежные средства в указанном размере, а также документы, подтверждающие реальность получения денежных средств, в том числе в части операций с этими денежными средствами и их расходования.

Как следует из материалов дела, в период с сентября 2013 г. по ноябрь 2016 г.

между должником и ФИО2 заключен 51 договор займа.

Содержание договоров займа отличается лишь в части указания передаваемой денежной суммы.

При этом пункт 1.1. договоров определяет сумму займа как «сумму беспроцентного займа». Передача денежных средств подтверждена квитанциями к приходным кассовым ордерам:

- № 70 от 30.09.2013 на сумму 60 000 руб.; - № 83 от 21.11.2013 на сумму 100 000 руб.;

- № 7 от 24.02.2014 на сумму 135 000 руб.; - № 14 от 21.03.2014 на сумму 40 000 руб.; - № 20 от 18.04.2014 на сумму 20 000 руб.; - № 27 от 03.06.2014 на сумму 75 000 руб.; - № 31 от 30.06.2014 на сумму 30 000 руб.; - № 41 от 13.08.2014 на сумму 25 000 руб.; - № 43 от 27.08.2014 на сумму 26 000 руб.; - № 44 от 28.08.2014 на сумму 53 000 руб.; - № 47 от 03.09.2014 на сумму 30 000 руб.; - № 51 от 11.09.2014 на сумму 45 000 руб.; - № 52 от 12.09.2014 на сумму 175 000 руб.;

- № 53 от 16.09.2014 на сумму 100 000 руб.;

- № 58 от 06.10.2014 на сумму 25 000 руб.; - № 59 от 10.10.2014 на сумму 170 000 руб.;

- № 61 от 17.10.2014 на сумму 6 000 руб.; - № 63 от 21.10.2014 на сумму 4 500 руб.; - № 67 от 11.11.2014 на сумму 4 000 руб.;

- № 70 от 26.11.2014 на сумму 15 000 руб.; - № 2 от 15.01.2015 на сумму 100 000 руб.; - № 32 от 04.08.2015 на сумму 13 000 руб.; - № 34 от 11.08.2015 на сумму 20 000 руб.; - № 39 от 08.09.2015 на сумму 11 000 руб.; - № 43 от 29.09.2015 на сумму 1 000 000 руб.;

- № 49 от 27.10.2015 на сумму 13 500 руб.; - № 62 от 21.12.2015 на сумму 300 000 руб.;

- № 65 от 29.12.2015 на сумму 120 000 руб.; - № 71 от 30.12.2015 на сумму 600 000 руб.;

- № 5 от 31.03.2016 на сумму 194 000 руб.; - № 9 от 18.05.2016 на сумму 194 000 руб.; - № 11 от 07.06.2016 на сумму 100 000 руб.;

- № 13 от 20.06.2016 на сумму 40 000 руб.; - № 16 от 04.07.2016 на сумму 30 000 руб.; - № 18 от 15.07.2016 на сумму 80 000 руб.; - № 20 от 11.08.2016 на сумму 81 553 руб.; - № 21 от 12.08.2016 на сумму 73 037 руб.; - № 23 от 22.09.2016 на сумму 7 835 руб.;

- № 24 от 11.10.2016 на сумму 72 540 руб.; - № 25 от 12.10.2016 на сумму 147 564 руб.;

- № 26 от 28.10.2016 на сумму 8 471 руб.;

- № 27 от 02.11.2016 на сумму 46 850 руб.;

- № 28 от 02.11.2016 на сумму 2 470 руб.; - № 29 от 12.12.2016 на сумму 46 520 руб.; - № 30 от 30.12.2016 на сумму 46 541,07 руб.

Помимо прочего, условия договора не содержат сведений о дате возврата предоставленной суммы, а имеют отсылку на «устное либо письменное требование займодавца».

Вместе с тем, установлено, что ФИО2 с 2004 и до даты возбуждения дела о банкротстве (12.01.2017) являлся руководителем должника, что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ по состоянию на 02.05.2017. Помимо этого, заявитель является акционером должника, то есть является заинтересованным лицом по отношению к должнику по смыслу ст. 19 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Суд апелляционной инстанции учитывает, что займы были предоставлены должнику преимущественно в наличной форме.

Необходимо учитывать, что в ситуации предъявления к должнику требований кредитора, связанного с должником не только обязательственными, но и корпоративными правоотношениями, сложившейся судебной практикой выработаны иные, нежели установленные в пункте 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, критерии распределения бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр) и заявлении возражений относительно наличия и размера задолженности должника перед аффилированным кредитором, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства; в частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность по раскрытию разумных экономических мотивов совершения сделки либо мотивов поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения (правовая позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации, в частности, от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6).

Такое распределение бремени доказывания обусловлено недопущением включения в реестр необоснованных требований, созданных формально, в том числе путем искусственного формирования задолженности с целью контролируемого банкротства, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. Кроме того, тот факт, что участник должника является его заимодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства.

Вместе с тем, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо при установлении противоправной цели - по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т.д.

Указанный правовой подход изложен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556(2).

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрены определенные обстоятельства, при наличии которых должник обязан обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве в связи с невозможностью дальнейшего осуществления нормальной хозяйственной деятельности по экономическим причинам (абзацы второй, пятый, шестой и седьмой названного пункта).

При наступлении подобных обстоятельств добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801).

Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие участники (акционеры) де-факто принимают управленческое решение о судьбе должника - о даче согласия на реализацию выработанной руководителем стратегии выхода из кризиса и об оказании содействия в ее реализации либо об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника.

Поскольку перечисленные случаи невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжелого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды.

Соответствующие вложения могут оформляться как путем увеличения уставного капитала, так и предоставления должнику займов либо иным образом.

При этом, если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания

участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4, 5)).

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой мажоритарный участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование мажоритарного участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305-ЭС17- 17208).

К тому же изъятие вложенного названным мажоритарным участником (акционером) не может быть приравнено к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами и в силу недобросовестности такого поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Возврат приобретшего корпоративную природу капиталозамещающего финансирования не за счет чистой прибыли, а за счет текущей выручки должника необходимо рассматривать как злоупотребление правом со стороны мажоритарного участника (акционера).

При этом суд апелляционной инстанции отклоняет довод о том, что все договоры займа одобрены наблюдательным советом, поскольку данное обстоятельство не препятствует применению позиции о том, что действия направлены на сокрытие тяжелого финансового положения от кредиторов и контрагентов общества, наблюдательный совет, являясь также органом юридического лица, как и директор, заинтересован в деятельности общества.

Суд первой инстанции верно указал, что ФИО2 не представил доказательств, опровергающих корпоративный характер обязательств.

В связи с чем, довод об отсутствии корпоративного характера при получении денежных средств на предоставление займа отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку правовое значение для квалификации отношений как корпоративных имеет не столько факт происхождения денежных средств, сколько факт направленности их применения.

Заявитель указал, что денежные средства предоставлялись обществу для осуществления текущей хозяйственной деятельности, в том числе с целью рассчитаться по обязательствам по заработной плате.

Вместе с тем, ФИО2 не пояснил суду, какие иные мотивы, кроме корпоративных, послужили основанием к предоставлению денежных средств должнику. Суд апелляционной инстанции учел, что предоставление займа ничем не обеспечивалось, займы носили беспроцентный характер, требований о возврате займа ранее не заявлялось.

Таким образом, займы предоставлены не на рыночных условиях, что свидетельствует об их обусловленности корпоративным интересом займодавца.

Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что взаимоотношения заявителя и общества носят корпоративный характер, не предполагали иной возмездности, кроме вытекающей из внутригрупповых отношений.

Требование ФИО2 не может быть противопоставлено иным кредиторам 3 очереди, обязательства перед которыми носят гражданско-правовой характер.

С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления ФИО2 о включении требования в размере 5 295 620, 07 руб. в реестр требований кредиторов должника – ОАО «ПМК-5».

Суд первой инстанции выполнил требования статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, полно, всесторонне исследовал и оценил представленные в деле доказательства и принял законный и обоснованный судебный акт.

Нарушений процессуальных норм, влекущих отмену оспариваемого акта (ч. 4 ст. 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено, основания для удовлетворения жалобы отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 258, 269 – 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 11.10.2018 по делу № А32-1392/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий Н.В. Шимбарева

Судьи А.Н. Стрекачёв

Г.А. Сурмалян