Решение от 17 июля 2020 г. по делу № А40-23007/2020

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Дело № А40-23007/20-120-155
17 июля 2020 г.
г. Москва


Резолютивная часть решения объявлена 13 июля 2020 года

Полный текст решения изготовлен 17 июля 2020 года

Арбитражный суд г. Москвы в составе судьи Сизовой О.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело

по заявлению: ИП ФИО2

ответчик: УФАС по г. Москве

третье лицо: Московская административная дорожная инспекция

о признании незаконным решение по делу №077/10/19-17122/2019 об отказе во включение сведений в реестр недобросовестных поставщиков от 12.12.2019г., об обязании

при участии в судебном заседании:

от заявителя: ФИО3 (удостоверение, доверенность от 18.09.2020 г.)

от ответчика: ФИО4 (паспорт, удостоверение, доверенность № 03-73 от 27.12.2019 г.);

от третьего лица ФИО5 (паспорт, доверенность от 27.12.2019)

УСТАНОВИЛ:

Индивидуальный предприниматель Прокопенко Наталья Александровна (далее — Заявитель, ИП Прокопенко Н.А., предприниматель) обратилась в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением об оспаривании решения Московского УФАС России от 12.12.2019 по делу № 077/10/19-17122/2019 о проведении проверки по факту уклонения от заключения государственного контракта.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, привлечена Московская административная дорожная инспекция (далее – Третье лицо, Заказчик, Инспекция).

Представитель Заявителя в судебном заседании поддержал заявленные требования, указав на незаконность и необоснованность оспариваемого ненормативного правового акта по доводам заявления, сославшись на нарушение названным актом прав и законных интересов предпринимателя ввиду невозможности ее участия в государственных и муниципальных закупках на протяжении двух лет. Также представитель Заявителя указал на отсутствие в ее действиях вины в неподписании в установленный законом срок проекта государственного контракта, поскольку невозможность его подписания была вызвана объективными причинами — выходом из строя электронной цифровой подписи, посредством которой Заявитель планировал осуществить подписание государственного контракта в последний отведенный на это день, что потребовало переустановки средств криптографической защиты. Помимо этого, Заявитель также настаивает на собственной добросовестности в ходе заключения государственного контракта, что выразилось в получении им обеспечения исполнения государственного контракта, что, в свою очередь, должно было исключить выводы административного органа о проявленной предпринимателем недобросовестности. В этой связи представитель Заявитель полагал примененную к предпринимателю меру публично-правовой ответственности несоразмерной допущенному ею нарушению своих публично-правовых обязательств по заключению государственного контракта, в обоснование чего привел ссылки на правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенные в постановлениях от 30.07.2001 и от 21.11.2002 №№ 13-П и 15-П. На основании изложенного представитель Заявителя настаивал на обоснованности своих требований и, как следствие, просил суд об их удовлетворении.

Представитель Ответчика в судебном заседании требования не признала по доводам, изложенным в оспариваемом решении, пояснив суду, что включение сведений о Заявителе в реестр недобросовестных поставщиков было обусловлено неисполнением ею принятой на себя обязанности по своевременному подписанию государственного контракта в отсутствие на то объективных причин, равно как и доказательств наличия каких-либо поломок электронной цифровой подписи и отсутствия в этом вины предпринимателя. Доводы представителя Заявителя об отсутствии в действиях предпринимателя недобросовестности и несоразмерности примененной к нему меры ответственности допущенному им нарушению представитель Ответчика отклонила по мотиву их немотивированности и фактического несогласия Заявителя с выводами контрольного органа, что, по мнению представителя Ответчика, не может являться основанием к удовлетворению заявленного требования.

Представитель Третьего лица — Московской административной дорожной инспекции в судебном заседании поддержала позицию Ответчика, возражала против удовлетворения заявленного требований по доводам отзыва, дополнительно обратив внимание суда на то обстоятельство, что в рамках совместной закупки предпринимателем были подписаны государственные контракты с двумя другими заказчиками, что, по мнению представителя Третьего лица, опровергает доводы Заявителя о наличии у нее объективных сложностей с электронной цифровой подписью.

Рассмотрев материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, изучив и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, арбитражный суд приходит к выводу о том, что заявленные требования необоснованны и не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

Как следует из материалов дела и установлено судом, по результатам проведенного Департаментом города Москвы по конкурентной политике совместного открытого аукциона в электронной форме на право заключения государственного контракта на оказание услуг по аренде легковых автомобилей с водителем в 2020 году (СЗ-А-04-19) (реестровый номер закупки 0173200001419001567) Заявитель был признан победителем проведенной закупочной процедуры, что оформлено протоколом подведения итогов электронного аукциона от 11.11.2019, и ему на основании ч. 2 ст. 83.2 Федерального закона от 05 апреля 2013 года № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о контрактной системе в сфере закупок) направлен проект государственного контракта на подписание.

В соответствии с ч. 2 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок в течение пяти дней с даты размещения в единой информационной системе протокола подведения итогов аукциона заказчик размещает в единой информационной системе и на электронной площадке с использованием единой информационной системы без своей подписи проект контракта, который составляется путем включения в проект контракта, прилагаемый к документации или извещению о закупке, цены контракта, предложенной участником закупки, с которым заключается контракт, либо предложения о цене за право заключения контракта в случае, предусмотренном ч. 23 ст. 68 названного закона, информации о товаре (товарном знаке и (или) конкретных показателях товара), информации, предусмотренной п. 2 ч. 4 ст. 54.4, п. 7 ч. 9 ст. 83.1 упомянутого закона, указанных в заявке, окончательном предложении участника электронной процедуры.

Материалами дела подтверждается, что Заказчиком победителю закупки посредством функционала электронной торговой площадки 15.11.2019 направлен проект государственного контракта.

Согласно ч.ч. 3, 4 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок в течение пяти дней с даты размещения заказчиком в единой информационной системе проекта контракта победитель электронного аукциона размещает в единой информационной системе проект контракта, подписанный лицом, имеющим право действовать от имени победителя такого аукциона, а также документ, подтверждающий предоставление обеспечения исполнения контракта и подписанный усиленной электронной подписью указанного лица, либо протокол разногласий, подписанный усиленной электронной подписью лица, имеющего право действовать от имени победителя такого аукциона, в котором победитель аукциона указывает замечания к положениям проекта контракта, не соответствующим извещению о проведении такого аукциона, документации о нем и своей заявке на участие в таком аукционе, с указанием соответствующих положений данных документов.

Материалами дела подтверждается, что Заявителем никаких протоколов разногласий в адрес Заказчика не направлялось, а потому регламентированный срок подписания предпринимателем проекта направленного ей государственного контракта истекал 20.11.2019.

Вместе с тем, в сроки, установленные ч. 3 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок, проект государственного контракта Заявителем не подписан, в результате чего 21.03.2019 Заказчиком составлен протокол признания участника уклонившимся от заключения контракта.

Отказ Инспекции от заключения государственного контракта с Заявителем был обусловлен неподписанием последним в установленный Законом о контрактной системе в сфере закупок срок проекта государственного контракта, что обусловило невозможность его заключения с предпринимателем в установленный законом срок.

Впоследствии Инспекцией направлены материалы в антимонопольный орган для проведения проверки по факту уклонения от заключения контракта и включения сведений о предпринимателе в реестр недобросовестных поставщиков.

По результатам рассмотрения представленных сведений антимонопольный орган оспариваемым решением включил сведения о предпринимателе в названный реестр, поскольку счел факт уклонения последнего от заключения государственного контракта подтвержденным.

Не согласившись с вынесенным по делу решением, полагая свои действия в ходе заключения государственного контракта добросовестными, невозможность его подписания в установленный законом срок — обстоятельством непреодолимой силы, а выводы антимонопольного органа о проявленной предпринимателем неосмотрительности и допущенном уклонении от заключения контракта — ошибочными, Заявитель обратилась в суд с требованием о признании названного решения незаконным.

В соответствии с ч. 1 ст. 198, ч. 4 ст. 200, ч. 3 ст. 201 АПК РФ ненормативный правовой акт может быть признан судом недействительным, а решения и действия незаконными при одновременном их несоответствии закону и нарушении ими прав и законных интересов заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Судом проверено и установлено соблюдение Заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

Полномочия административного органа, рассмотревшего дело и вынесшего оспариваемый ненормативный правовой акт, определены постановлением Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 № 94 «О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление контроля в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для федеральных государственных нужд».

Таким образом, суд признает, что оспариваемый ненормативный правовой акт вынесен антимонопольным органом в пределах предоставленных ему полномочий.

Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд соглашается с доводами Ответчика, при этом исходит из следующего.

Как следует из материалов дела и достоверно установлено антимонопольным органом, Заявитель была признана победителем закупочной процедуры на право заключения государственного контракта на оказание услуг по аренде легковых автомобилей с водителем в 2020 году (СЗ-А-04-19) (реестровый номер закупки 0173200001419001567), что оформлено протоколом подведения итогов электронного аукциона от 11.11.2019.

При этом, материалами дела подтверждается, что Инспекцией в настоящем случае во исполнение требований ч. 2 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок 15.11.2019 в адрес Заявителя посредством функционала электронной торговой площадки направлен проект государственного контракта для подписания со стороны Заявителя в регламентированный законом срок.

В то же самое время, как следует из материалов дела и не оспаривается Заявителем (ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ), государственный контракт с ее стороны в установленный срок не подписан.

В силу ч. 9 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок контракт может быть заключен не ранее чем через десять дней с даты размещения в единой информационной системе протокола подведения итогов электронного аукциона.

В то же время, исходя из ч. 13 названной статьи закона следует, что победитель электронной процедуры (за исключением победителя, признанного таковым при уклонении первоначального победителя от заключения государственного контракта) признается заказчиком уклонившимся от заключения контракта в случае, если в сроки, предусмотренные упомянутой статьей закона, он не направил заказчику проект контракта, подписанный лицом, имеющим право действовать от имени такого победителя, или не направил протокол разногласий, или не исполнил требования о предоставлении увеличенного размера обеспечения исполнения контракта либо сведений о собственной добросовестности в порядке ст. 37 Закона о контрактной системе в сфере закупок (в случае снижения при проведении электронного аукциона или конкурса цены контракта на двадцать пять процентов и более от начальной (максимальной) цены контракта). При этом заказчик не позднее одного рабочего дня, следующего за днем признания победителя электронной процедуры уклонившимся от заключения контракта, составляет и размещает в единой информационной системе и на электронной площадке с использованием единой информационной системы протокол о признании такого победителя уклонившимся от заключения контракта, содержащий информацию о месте и времени его составления, о победителе, признанном уклонившимся от заключения контракта, о факте, являющемся основанием для такого признания, а также реквизиты документов, подтверждающих этот факт.

Совокупное толкование ч.ч. 2-7 и ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок позволяет сделать вывод о том, что максимально возможный 16-дневный срок для подписания государственного контракта со стороны участника закупки применяется только в том случае, если последний воспользовался своим правом на своевременное (в течение 5 дней с даты получения проекта государственного контракта) направление мотивированного протокола разногласий в адрес заказчика. В ином же случае заказчик вправе признать участника закупки уклонившимся от заключения контракта уже после истечения отведенного такому участнику 5-дневного срока на подписание государственного контракта, поскольку дожидаться истечения 16 (шестнадцати) дней при полном бездействии участника закупки заказчик не обязан.

Указанный правовой подход в наибольшей степени отвечает балансу частных и публичных интересов (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29.03.2011 № 2-П) и принципу стабильности публичных правоотношений, поскольку направлен на защиту прав и законных интересов заказчиков закупочной процедуры как лиц с наибольшей публично-правовой ответственностью в рассматриваемых правоотношениях, а также направлен на недопустимость извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), и недопустимость злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ).

Необходимость законодательной фиксации максимально возможного срока, отведенного на заключение контракта, вызвана необходимостью защиты прав и законных интересов заказчиков, поскольку названные лица с целью эффективного расходования бюджетных средств вправе рассчитывать на своевременное получение необходимых им товаров, работ или услуг для удовлетворения собственных потребностей. Обратное же приведет к необоснованному получению недобросовестными участниками закупки преимуществ, связанных с затягиванием процедуры заключения государственного контракта, пользуясь возможностью направления большого количества протоколов разногласий.

Между тем, исходя из факта направления Заказчиком Заявителю проекта государственного контракта посредством функционала электронной торговой площадки 15.11.2019, в контексте ч. 3 ст. 83.2 Закона о контрактной системе закупок 5-дневный срок на подписание государственного контракта со стороны общества или на направление им мотивированного протокола разногласий истекал 20.11.2019.

Вместе с тем, предпринимателем к истечению указанного срока проект государственного контракта со своей стороны не подписан.

В то же самое время, исходя из буквального прочтения положений ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок следует, что неподписание участником закупки проекта контракта в установленный срок является самостоятельным и безусловным основанием для включения сведений о таком участнике в реестр недобросовестных поставщиков.

Аналогичной позиции по вопросу правовых последствий неподписания контракта в установленный срок придерживаются и арбитражные суды Московского округа, в частности по делам №№ А40-98244/2014, А40-50228/2014, А40-59239/2017, А40-184218/2018, А40-209462/2018, А40-117588/2019.

При этом материалами дела подтверждается, что Заявителем была получена банковская гарантия № ЭБГ-29114/19 от 18.11.2019, выданная «БКС Банком» (АО), в качестве обеспечения исполнения государственного контракта.

Ссылаясь на указанное обстоятельство, предприниматель настаивает на наличии у нее намерения к заключению и исполнению государственного контракта, что, по утверждению последней, было необоснованно проигнорировано контрольным органом.

Вместе с тем, указанное обстоятельство не свидетельствует об ошибочности выводов административного органа, поскольку не опровергает выводов последнего о неподписании Заявителем проекта государственного контракта в законодательно отведенный для этого срок, что в контексте ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок является самостоятельным и безусловным основанием для включения сведений о хозяйствующем субъекте в реестр недобросовестных поставщиков. При этом само по себе обеспечение исполнения контракта в отсутствие самого контракта правового значения для Заказчика не имеет, поскольку не порождает юридически значимых последствий для него, а потому приведенные Заявителем в указанной части доводы подлежат отклонению как нормативно не обоснованные и не влияющие на правильность выводов административного органа о допущенном предпринимателем уклонении от заключения контракта.

При таких данных суд соглашается с доводами Ответчика о том, что действия Заказчика в настоящем случае требованиям законодательства Российской Федерации о контрактной системе закупок не противоречили, а потому у контрольного органа отсутствовали правовые основания для отказа Инспекции во включении сведений в отношении Заявителя в реестр недобросовестных поставщиков.

В этой связи, учитывая факт истечения отведенного предпринимателю на подписание контракта срока (указанный срок истекал 20.11.2019) и его неподписание Заявителем в указанный срок, антимонопольный орган пришел к обоснованному выводу об уклонении предпринимателя от заключения государственного контракта, как на то указано в ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок.

Доводы Заявителя об отсутствии в ее действиях признаков недобросовестности судом отклоняются, поскольку в контексте ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок неподписание государственного контракта является самостоятельным основанием для признания победителя аукциона уклонившимся от заключения контракта.

Более того, приведенные Заявителем ссылки на свою добросовестность при заключении контракта не соответствуют действительности.

Так, о возникновении у нее обязанности по подписанию государственного контракта предпринимателю стало известно еще 11.11.2019 - в дату опубликования Заказчиком протокола подведения итогов электронного аукциона.

Как отмечено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.08.2015 № 305-КГ15-9489 и вопреки утверждению Заявителя об обратном, уклонение от заключения контракта может выражаться как в совершении целенаправленных (умышленных) действий или бездействия, так и в их совершении по неосторожности, когда участник закупки по небрежности не принимает необходимых мер по соблюдению соответствующих норм и правил.

Кроме того, исходя из позиции Арбитражного суда Московского округа, изложенной в постановлении от 13.05.2016 по делу № 204155/2015, включение участника закупки в реестр недобросовестных поставщиков возможно только при наличии в действиях такого поставщика (подрядчика, исполнителя) недобросовестного поведения. При этом недобросовестность юридического лица должна определяться не его виной, то есть субъективным отношением к содеянному, а исключительно той степенью заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

Таким образом, основанием для включения сведений в реестр недобросовестных поставщиков является такое уклонение лица от заключения контракта, которое предполагает его недобросовестное поведение, совершение им действий (бездействия) в противоречие требованиям действующего законодательства Российской Федерации о закупках, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с этим лицом как с признанным победителем закупки и нарушающих права организатора этой закупки относительно условий и срока исполнения контракта, которые связаны, прежде всего, с эффективным использованием денежных средств, что приводит к нарушению обеспечения публичных интересов в указанных правоотношениях.

При этом суд отмечает, что ни действующим законодательством Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок, ни закупочной документацией в рамках проведенной процедуры не запрещено подписание проекта контракта в последний отведенный для этого день. В то же время, необходимо принимать во внимание, что в контексте ч. 1 ст. 8 ГК РФ победитель закупки, откладывая подписание контракта на последний отведенный для этого день, принимает на себя и все риски, связанные с совершением таких действий (внезапная поломка оборудования, необходимого для подписания контракта, перебои в работе почтовых или электронных служб, ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей ответственными исполнителями и т.д.) и последующей оценкой его действий контролирующим органом в ходе разрешения вопроса о необходимости включения сведений о таком лице в реестр недобросовестных поставщиков. В свою очередь, применительно к упомянутой ранее судебной практике затягивание процедуры подписания контракта до последнего отведенного на это дня уже само по себе свидетельствует о неосмотрительности и ненадлежащей степени заботливости хозяйствующего субъекта, которая от него требовалась при вступлении в рассматриваемые правоотношения.

При этом, в качестве обоснования причины неподписания со своей стороны в установленный срок проекта государственного контракта Заявитель ссылается на выход из строя электронно-цифровой подписи, посредством которой должно было осуществляться подписание контракта, в доказательство чего ссылается на письмо АО «Электронная Москва» от 03.12.2019 (исх. № 66-01-641/2019). Указанные обстоятельства, по утверждению Заявителя, обусловили его необходимость в получении новой электронной цифровой подписи, что подтверждается счетом на оплату № 3568 от 21.11.2019, счетом-фактурой от 22.11.2019, актом № 3836 от 22.11.2019, а также сертификатом ключа электронной цифровой подписи от 22.11.2019.

Вместе с тем, суд отмечает, что упомянутое письмо составлено хозяйствующим субъектом в интересах Заявителя, что уже не может с безусловностью подтверждать достоверность и объективность изложенных в указанном документе сведений и свидетельствует о недопустимости представленного доказательства в контексте ст. 68 АПК РФ. Кроме того, к указанному письму не приложено абсолютно никаких документов (даже локального характера), подтверждающих действительную поломку электронной цифровой подписи Заявителя и отсутствие в этом ее собственной вины. Представленные же Заявителем сведения и доказательства получения ею новой электронной цифровой подписи судом не принимаются во внимание как не относимые к существу спора, поскольку из упомянутых документов не представляется возможным сделать вывод ни о причинах выхода из строя электронной цифровой подписи Заявителя, ни о причинах невозможности подписания им государственного контракта в срок до 20.11.2019.

Кроме того, при оценке приведенных Заявителем в указанной части доводов и представленных доказательств, суд обращает внимание также и на то обстоятельство, что предпринимателем 20.11.2019 были также подписаны государственные контракты с иными заказчиками в рамках совместной закупки (3 государственных контракта), что, по мнению суда, также свидетельствует о наличии у Заявителя возможности подписать спорный контракт, но в то же время об отсутствии у него желания к совершению таких действий.

Иных доказательств наступления обстоятельств, вызвавших невозможность исполнения Заявителем своих обязательств по подписанию государственного контракта с Инспекцией, предпринимателем не представлено, а потому у суда отсутствуют основания считать бездействие ИП ФИО2 при подписании контракта вызванным объективными причинами.

При таких данных предприниматель самостоятельно несет все риски наступления неблагоприятных для нее последствий, связанных с непредставлением Заказчику подписанного со своей стороны государственного контракта, что делает невозможным заключение с ней этого контракта.

Согласно ч. 3 ст. 401 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств.

Между тем, подобных доказательств Заявителем представлено не было, ввиду чего суд признает, что у предпринимателя в настоящем случае отсутствовали объективные непреодолимые препятствия к заключению государственного контракта.

Кроме того, понятие непреодолимой силы раскрыто в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее — постановление Пленума ВС РФ № 7), согласно которому для признания обстоятельства непреодолимой силой необходимо, чтобы оно носило чрезвычайный и непредотвратимый при данных условиях характер. Требование чрезвычайности подразумевает исключительность рассматриваемого обстоятельства, наступление которого не является обычным в конкретных условиях. Если иное не предусмотрено законом, обстоятельство признается непредотвратимым, если любой участник гражданского оборота, осуществляющий аналогичную с должником деятельность, не мог бы избежать наступления этого обстоятельства или его последствий. Таким образом, обстоятельство непреодолимой силы характеризуется внезапностью, спонтанностью, непредотвратимостью и непреодолимостью, одинаково распространяющимися абсолютно на всех участников закупочной процедуры.

В свою очередь, непредотвратимым обстоятельством непреодолимой силы в настоящем случае Заявитель полагает поломку принадлежащей ей электронной цифровой подписи в период, отведенный для подписания проекта государственного контракта с ее стороны, что, по утверждению Заявителя, явилось непреодолимым препятствием к исполнению ею взятых на себя обязательств по подписанию контракта. Между тем, оценивая приведенное обстоятельство, суд соглашается с выводом антимонопольного органа о том, что указанные действия Заявителя, равно как и последовавшие за ними неблагоприятные последствия, являлись самостоятельным предпринимательским риском предпринимателя, не посчитавшего необходимым заранее спрогнозировать такой вариант развития событий и не позаботившегося заблаговременно о решении данного вопроса (например, путем использования иной электронной цифровой подписи либо заблаговременной проверки ее работоспособности). При таких данных суд признает, что у Заявителя в настоящем случае отсутствовали объективные непреодолимые препятствия к заключению государственного контракта, вопреки ее утверждению об обратном.

В этой связи, оценивая в настоящем случае действия предпринимателя в ходе рассматриваемой закупочной процедуры в их совокупности и взаимной связи, суд соглашается с выводом административного органа о том, что Заявителем не была проявлена та степень заботливости и осмотрительности, которая от нее требовалась для заключения государственного контракта, что исключает возможность применения к спорной ситуации нормоположений ч. 1 ст. 401 ГК РФ, в поведении названного лица наличествуют признаки недобросовестности и включение сведений о предпринимателе в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой ее ответственности, поскольку служит для ограждения государственных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Каких-либо доказательств того обстоятельства, что предпринимателю кем-либо чинились препятствия в подписании проекта государственного контракта, не представлено.

Вместе с тем, действия Заявителя привели к невозможности заключения с ней государственного контракта, поскольку к исходу срока, отведенного на его подписание, у Заказчика отсутствовал государственный контракт, подписанный со стороны Заявителя.

В то же самое время, как уже было упомянуто ранее, доказательств именно объективной невозможности подписать проект государственного контракта в законодательно регламентированный срок Заявителем не представлено.

При этом, суд отмечает, что, принимая решение об участии в процедуре размещения государственного и муниципального заказа и подавая соответствующую заявку, хозяйствующий субъект несет риск наступления неблагоприятных для него последствий, предусмотренных Законом о контрактной системе в сфере закупок, в случае совершения им действий (бездействия) в противоречие требованиям этого закона, в том числе приведших к невозможности заключения контракта с ним как с лицом, признанным победителем аукциона.

В связи с изложенным, учитывая нарушение Заявителем императивных требований ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок в части сроков для заключения контракта, суд соглашается с выводом административного органа об уклонении предпринимателя от заключения государственного контракта.

Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

В настоящем случае Заявитель не принял все возможные и зависящие от него меры для соблюдения норм и правил действующего законодательства, регулирующего порядок заключения государственного контракта, не проявил необходимой внимательности и осмотрительности при осуществлении своей деятельности.

Реестр недобросовестных поставщиков представляет собой меру ответственности за недобросовестное поведение в правоотношениях по размещению заказов, а решение вопроса о необходимости применения такой меры находится исключительно в компетенции антимонопольного органа.

Нарушение процедуры заключения контракта по итогам электронного аукциона, влекущее признание участника уклонившимся от заключения контракта, и включение сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, носит формальный характер, в связи с чем существенная угроза охраняемым общественным отношениям заключается не в наступлении каких-либо материальных последствий, а в пренебрежительном отношении к исполнению своих обязанностей в сфере размещения заказов, выполнения работ, оказания услуг.

В настоящем случае недобросовестность предпринимателя выразилась в халатном, непредусмотрительном, ненадлежащем исполнении своих обязанностей, возникающих из требований закона к процедуре заключения государственного контракта.

Согласно правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 11.05.2012 № ВАС-5621/12 об отказе в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, включение общества в реестр недобросовестных поставщиков не подавляет экономическую самостоятельность и инициативу общества, не ограничивает чрезмерно его право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также право частной собственности и в данном случае не препятствует осуществлению хозяйственной деятельности общества.

В настоящем случае Заявителем не были предприняты все необходимые и разумные меры с целью заключения государственного контракта, в поведении предпринимателя наличествуют признаки недобросовестности, и включение последнего в реестр недобросовестных поставщиков в настоящем случае является необходимой мерой его ответственности, поскольку служит для ограждения государственных заказчиков от недобросовестных поставщиков.

Таким образом, Московским УФАС России ИП ФИО2 обоснованно признана уклонившейся от заключения контракта, а сведения об указанном хозяйствующем субъекте на основании ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок включены в реестр недобросовестных поставщиков.

При этом, суд также обращает внимание на то обстоятельство, что конструкция ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок не обязывает антимонопольный орган устанавливать неблагоприятные последствия, наступившие для Заказчика вследствие неподписания предпринимателем государственного контракта. Их наличие или отсутствие может являться дополнительным элементом оценки при принятии контрольным органом решения в ходе проверки, но не определяющим такое решение фактором. Кроме того, наличие неблагоприятных последствий у Заказчика при нарушении участником закупки срока заключения государственного контракта презюмируется, поскольку такое нарушение влечет за собой невозможность заключения контракта с этим лицом как с победителем закупочной процедуры и, как следствие, смещение сроков его заключения, увеличение стоимости этого контракта (победитель выбирается по наименьшей цене такого контракта), а то и вовсе необходимость проведения закупочной процедуры заново (учитывая отсутствие у второго участника обязанности по заключению государственного контракта), в связи с чем обязательное установление контрольным органом степени ущерба, причиненного Заказчику в контексте Закона о контрактной системе в сфере закупок, не требуется.

В этой связи, при оценке соотношения степени недобросовестности участника и последствий, которые наступили вследствие ненадлежащего исполнения предпринимателем своих обязательств в рамках государственного контракта, суд признает, что ограничение права Заявителя на участие в государственных закупках сроком на два года не превышает степень негативных последствий, наступивших для Заказчика, в связи с чем примененная антимонопольным органом мера является соразмерной и справедливой.

Также, как следует из материалов дела и установлено судом, Заявителем была получена банковская гарантия № ЭБГ-29114/19 от 18.11.2019, выданная «БКС Банком» (АО), в качестве обеспечения исполнения государственного контракта.

Ссылаясь на указанное обстоятельство, предприниматель настаивает на представлении со своей стороны надлежащего обеспечения исполнения государственного контракта, что, по утверждению Заявителя, было необоснованно проигнорировано контрольным органом.

Вместе с тем, указанное обстоятельство не свидетельствует об ошибочности выводов административного органа, поскольку не опровергает выводов последнего о неподписании Заявителем проекта государственного контракта в законодательно отведенный для этого срок, что в контексте ч. 13 ст. 83.2 Закона о контрактной системе в сфере закупок является самостоятельным и безусловным основанием для включения сведений о хозяйствующем субъекте в реестр недобросовестных поставщиков.

Названное Заявителем обстоятельство не обуславливает безусловную обязанность антимонопольного органа не включать сведения о таком участнике в реестр недобросовестных поставщиков без надлежащих и убедительных доказательств объективной невозможности подписать проект государственного контракта, коих в настоящем случае Заявителем представлено не было, а потому приведенные предпринимателем в указанной части доводы отклоняются судом как не имеющие правового значения и не влияющие на правильность выводов административного органа.

Ссылки Заявителя на недопустимость включения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков, обоснованные ссылками на постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 30.07.2001 № 13-П и от 21.11.2002 № 15-П, также отклоняются, поскольку, как следует из постановления Арбитражного суда Московского округа от 11.03.2016 по делу № А40-76227/2015, указанные выводы Конституционного Суда Российской Федерации к спорным правоотношениям неприменимы.

Таким образом, суд признает выводы административного органа, изложенные в оспариваемом ненормативном правовом акте, правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

В то же время, приведенные ИП ФИО2 доводы представляют собой лишь констатацию факта ее несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами, а потому, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не могут являться основанием для признания оспариваемого решения недействительным в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ.

Суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконным оспариваемого ненормативного правового акта отсутствует, оспариваемый акт является законным, обоснованным, принят в полном соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок и не нарушает прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований.

Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 137, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

Проверив на соответствие действующему законодательству, в удовлетворении заявленных требований ИП ФИО2 - отказать.

Решение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции в течение месяца с момента его принятия.

Судья

О.В. Сизова