Решение от 20 августа 2025 г. по делу № А19-15140/2024

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ

ул. Седова, д. 76, г. Иркутск, Иркутская область, 664025,

тел. <***>; факс <***> http://www.irkutsk.arbitr.ru Именем Российской Федерации
Р Е Ш Е Н И Е

г. Иркутск Дело № А19-15140/2024 «21» августа 2025 года.

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 19.08.2025 года.

Арбитражный суд Иркутской области в составе судьи Поповой М.К., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Щепиной Н.А., рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению акционера ЗАКРЫТОГО АКЦИОНЕРНОГО ОБЩЕСТВА «ЭФИР-М» ФИО1

к ФИО2, ФИО3, о признании сделки недействительной,

третьи лица: ЗАКРЫТОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО «ЭФИР-М» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>, адрес: 664011, ИРКУТСКАЯ ОБЛАСТЬ, Г ИРКУТСК, УЛ СВЕРДЛОВА, Д. 37, ПОМЕЩ. 206); УПРАВЛЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕГИСТРАЦИИ, КАДАСТРА И КАРТОГРАФИИ ПО ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ (ОГРН: <***>, ИНН: <***>, 664056, ИРКУТСКАЯ ОБЛАСТЬ, Г. ИРКУТСК, УЛ. АКАДЕМИЧЕСКАЯ, Д. 70), ФИО4, ФИО5.

при участии:

от истца: ФИО6 доверенность от 14.05.2024 38АА4328441 (паспорт, диплом); ФИО7, доверенность от 14.05.2024 38АА4328441 (паспорт, диплом),

от ответчиков: от ФИО2: ФИО8, доверенность 38АА4522442 от 25.09.2024 (удостоверение адвоката); от ФИО3: посредством веб-конференции: ФИО9, доверенность 78 АВ6110567 от 12.11.2024 (паспорт, диплом),

от ЗАО «ЭФИР-М» ФИО10 доверенность от 19.11.2024 (паспорт, диплом) от иных третьих лиц: не явились, извещены надлежащим образом;

в судебном заседании 05.08.2025 в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации объявлен перерыв до 12 час 00 мин 19.08.2025, после перерыва судебное заседание продолжено,

установил:

ФИО1 (далее – истец) обратился в арбитражный суд с требованиями

1) о признании недействительными сделок и применении последствий их недействительности:

- договор купли-продажи № б/н от 05.09.2019, заключенный между ЗАО «Эфир-М» и ФИО3 в отношении нежилого здания - спортивная база, площадью 941,3 кв.м., расположенного по адресу: <...> д3 (кадастровый номер 38:06:141001:402);

- договор купли-продажи № 03-03/2022 от 03.09.2022, заключенный между ФИО3 и ФИО4, ФИО2, в отношении нежилого здания - спортивная база, площадью 941,3 кв.м., расположенного по адресу: <...> (кадастровый номер 38:06:141001:402;

- договор купли-продажи № 20-01/2023 от 20.01.2023, заключенный между ФИО4 и ФИО2 в отношении ½ доли в праве собственности в нежилом здании - спортивная база, площадью 941,3 кв.м., расположенного по адресу: <...> (кадастровый номер 38:06:141001:402),

в виде возврата в собственность ЗАО «Эфир-М» нежилого здания - спортивная база, площадью 941,3 кв.м., расположенного по адресу: <...> (кадастровый номер 38:06:141001:402);

2) о признании договора купли-продажи земельного участка № 20-01/2023 от 20.01.2023, заключенный между 3АО «Эфир-М» и ФИО2 в отношении земельного участка с кадастровым номером 38:06:141001:1526, адрес: Российская Федерация, Иркутская область, Иркутский район, поселок Патроны, недействительным; применить последствия недействительности в виде возврата в собственность ЗАО «Эфир-М» земельного участка, расположенного по адресу: <...>, кадастровый номер 38:06:141001:1526.

Определением от 17.09.2024 ненадлежащий ответчик по делу изменен с индивидуального предпринимателя ФИО11 на ФИО2 (далее – ответчик, ФИО2).

Процессуальный статус УПРАВЛЕНИЯ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕГИСТРАЦИИ, КАДАСТРА И КАРТОГРАФИИ ПО ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ изменен с ответчика на третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора.

Определением от 30.01.2025 к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО3 (далее – ФИО3).

Определением от 30.01.2025 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО4 (далее – ФИО4).

Определением от 03.04.2025 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО5 (далее – ФИО5).

Представители истца требования поддержали. Представители ответчиков требования не признали.

Представитель третьего лица против удовлетворения требований возражал, поддержал ранее заявленное ФИО5 ходатайство о приостановлении производства по делу.

Представители истца против приостановления производства по делу возражали.

Суд, рассмотрев ранее заявленное ФИО5 ходатайство о приостановлении производства по делу до разрешения вопроса о принятии жалобы, поданной в Верховный суд Российской Федерации по делу № А19-13689/2024, отказал в его удовлетворении в связи с отсутствием обстоятельств препятствующих рассмотрению настоящего дела.

Рассмотрев ходатайство истца о назначении по делу экспертизы, суд отклоняет его.

В соответствии с частью 1 статьи 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле. В случае если назначение экспертизы предписано законом или предусмотрено договором либо необходимо для проверки заявления о фальсификации представленного доказательства, либо если необходимо проведение дополнительной или повторной экспертизы, арбитражный суд может назначить экспертизу по своей инициативе.

Судебная экспертиза назначается судом в случаях, когда вопросы права нельзя разрешить без оценки фактов, для установления которых требуются специальные познания.

Суд полагает, что в настоящем деле имеется реальная возможность установления всех имеющих значение для дела фактов по представленным в дело документам, в связи с чем отсутствует необходимость разрешения вопросов, требующих специальных познаний, следовательно, проведение по делу судебной экспертизы является нецелесообразным.

На основании изложенного суд не усмотрел оснований для удовлетворения заявленного истцом ходатайства о назначении по делу судебной экспертизы.

В судебном заседании 05.08.2025 в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации объявлен перерыв до 12 час 00 мин 19.08.2025, после перерыва судебное заседание продолжено.

19.08.2025 от истца посредством системы «мой арбитр» через канцелярию суда поступили письменные пояснения, ходатайство о назначении экспертизы, ходатайство об истребовании доказательств, заявление о фальсификации доказательств (предварительного договора купли-продажи земельного участка № 1-03-03/2022 от 03.03.2022 и ПКО, выданный ЗАО «ЭФИР-М» на сумму 2 млн. руб.) и ходатайство о приобщении доказательств.

Представители истца исковые требования, поддержали, направленные ходатайства 19.08.2025 посредством системы «мой арбитр» поддержали.

Представители ответчиков ФИО2, ФИО3 против удовлетворения исковых требований возражали.

Представитель ЗАО «ЭФИР-М» против удовлетворения исковых требований возражал.

Выслушаны пояснения представителей сторон относительно заявленных истцом ходатайств.

Согласно части 5 статьи 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд вправе отказать в удовлетворении заявления или ходатайства в случае, если они не были своевременно поданы лицом, участвующим в деле, вследствие злоупотребления своим процессуальным правом и явно направлены на срыв судебного заседания, затягивание судебного процесса, воспрепятствование рассмотрению дела и принятию законного и обоснованного судебного акта, за исключением случая, если заявитель не имел возможности подать такое заявление или такое ходатайство ранее по объективным причинам.

С учетом сроков рассмотрения настоящего дела, а также того обстоятельства, что заявление о фальсификации доказательств представлено истцом в судебном заседании 19.08.2025, то есть по истечение более чем десяти месяцев с момента поступления (25.09.2024) в материалы дела предварительного договора купли-продажи земельного

участка № 1-03-03/2022 от 03.03.2022 и квитанции к приходному кассовому ордеру № 1 от 03.03.2022, обо всех перечисленных документах в заявлении истцу было известно, суд расценивает данные действия как злоупотребление своими правами, в связи с чем, ходатайство о фальсификации на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, части 5 статьи 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отклонено.

Суд отказал в удовлетворении ходатайства истца об истребовании у соответствующих налоговых органов бухгалтерской отчетности и сведений о наличии контрольно-кассовой техники, информации в отношении чеков.

Согласно пункту 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд вправе истребовать доказательство от лица, у которого оно находится, по ходатайству лица, участвующего в деле и не имеющего возможности самостоятельно получить это доказательство.

При этом суд учитывает, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательствам. Арбитражный суд вправе отказать в удовлетворении такого ходатайства, если сочтет, что оно не относится к делу или недопустимо.

Между тем, по мнению суда, обстоятельства ведения обществом бухгалтерской отчетности не может влиять на исполнение обязанности покупателя по внесению денежных средств.

Возможное нарушение ЗАО «ЭФИР-М» кассовой дисциплины и порядка применения контрольно-кассовой техники также не свидетельствует об отсутствии факта уплаты денежных средств по договору. Такое нарушение может повлечь негативные последствия для общества в связи с налоговым учетом его расходов и расчетом его налоговых обязательств, однако не опровергнет факт внесения денежных средств покупателями.

Суд приходит к выводу, что настоящее дело может быть разрешено с учетом предоставленных в материалы дела доказательств, а заявленное ходатайство истца об истребовании доказательств с учетом положений пункта 5 статьи 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации считает направленным на затягивание судебного процесса.

В силу статьи 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами, в том числе своевременно предъявлять встречные иски, заявлять возражения. Злоупотребление процессуальными правами либо неисполнение

процессуальных обязанностей лицами, участвующими в деле, влечет для этих лиц предусмотренные Кодексом неблагоприятные последствия.

В силу положений, предусмотренных частью 2 статьи 9, частями 3 и 4 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, лица, участвующие в деле, вправе знать об аргументах друг друга и обязаны раскрыть доказательства, на которые они ссылаются как на основание своих требований и возражений, перед другими лицами, участвующими в деле, заблаговременно, до начала судебного разбирательства, учитывая при этом, что они несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими соответствующих процессуальных действий.

Суд отмечает, что позиция ответчиком была сформулирована в отзыве 25.09.2024 с приложением документов в обоснование своей позиции, и лишь 19.08.2025 истцом заявлено ходатайство об истребовании доказательств.

В связи с вышеизложенными положениями и обстоятельствами, а также принимая во внимание, что имеющихся в материалах дела доказательств достаточно для разрешения спора по существу, рассмотрев ходатайство об истребовании доказательств, суд оснований для его удовлетворения по смыслу статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не установил, в удовлетворении ходатайства об истребовании доказательств отказано.

Заявленное после перерыва ходатайство о назначении оценочной экспертизы судом также рассмотрено и отклонено в соответствии с частью 1 статьи 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с наличием возможности установления имеющих значение для дела фактов по представленным в дело документам.

Представленные истцом накануне судебного заседания документы приобщены судом, им будет дана оценка в итоговом судебном акте.

УПРАВЛЕНИЕ РОСРЕЕСТРА ПО ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ, ФИО5, надлежащим образом извещенные о дате, времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, ранее направляли отзывы.

ФИО4 надлежащим образом извещенная о дате, времени и месте судебного разбирательства, своего представителя для участия в судебном заседании не направила, отзыв не представила.

Дело рассматривается в соответствии со статьями 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по имеющимся в нем документам.

Исследовав материалы дела, ознакомившись с письменными доказательствами, суд установил следующие обстоятельства.

Как следует из материалов дела, ЗАО «Эфир-М» зарегистрировано в качестве юридического лица 05.02.2003, участниками которого в настоящее время являются: ФИО1 владеющий 50-тью именными бездокументарными акциями ЗАО «Эфир-М» номинальной стоимостью 84,00 руб., ФИО5 владеющий 50-тью именными бездокументарными акциями ЗАО «Эфир-М» номинальной стоимостью 84,00 руб.

23.09.2013 на должность генерального директора ЗАО «Эфир-М» назначен ФИО5

В результате анализа документов, представленных филиалом ППК «Роскадастр» по запросу суда, стало известно о следующих фактических обстоятельствах:

05.09.2019 между ЗАО «ЭФИР-М» (продавец) и ФИО3 (покупатель) подписан договор купли-продажи нежилого здания по адресу: <...>, кадастровый № 38:06:141001:402 (далее - сделка № 1).

03.03.2022 между ФИО3 (Продавец) и ФИО4, ФИО2 (покупатели) подписан договор купли-продажи нежилого здания № 03- 03/2022, по условиям которого продавец продает покупателям, а покупатели приобретают в собственность по ½ доли в праве собственности каждый в нежилом здании по адресу: <...>, кадастровый № 38:06:141001:402 (далее - сделка № 2).

20.01.2023 между ФИО4 (продавец) ФИО2 (покупатель) подписан договор № 20-01/2023 купли-продажи доли в праве собственности на нежилое здание.

В результате данной сделки ФИО2 стал единственным собственником нежилого здания по адресу: <...>, кадастровый № 38:06:141001:402 (далее - сделка № 3).

20.01.2023 между ЗАО «ЭФИР-М» (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор № 20-01/2023 купли-продажи земельного участка с кадастровым номером 38:06:141001:1526, адрес: Российская Федерация, Иркутская область, Иркутский район, поселок Патроны (далее - сделка № 4).

Согласно доводам уточненного искового заявления, спорные земельный участок (38:06:141001:1526) и здание (38:06:141001:402), принадлежавшие Обществу на праве собственности, были отчуждены разным лицам в разное время, что прямо запрещено российским гражданским законодательством в силу запрета на нарушение принципа единства судьбы земельного участка и находящихся на нём строений.

Спорный земельный участок кадастровый № 38:06:141001:1526 на момент совершения сделки от 05.09.2019 по отчуждению ЗАО «Эфир-М» здания с кадастровым

№ 38:06:141001:402 являлся частью земельного участка кадастровый № 38:06:141001:768 и оба объекта принадлежали на праве собственности Обществу, о чём свидетельствует следующее:

- совместным просмотром графических изображений на листе 2 выписки ЕГРН от 07.06.2024 № КУВИ-001/2024-153140183 (в отношении земельного участка кадастровый № 38:06:141001:768) и на листе 12 выписки ЕГРН от 26.02.2025 № КУВИ-001/2025-51113148 (в отношении земельного участка кадастровый № 38:06:141001:1526), а также схемы геодезических построений на странице 3 Заключения кадастрового инженера от 26.02.2025, делается однозначный вывод о том, что спорный земельный участок кадастровый № 38:06:141001:1526 ранее т.е. до его образования являлся частью более крупного земельного участка кадастровый № 38:06:141001:768.

- из выписки ЕГРН от 02.11.2019 № КУВИ-001/2019-26793284 прослеживается, что земельный участок кадастровый № 38:06:141001:768 принадлежал на праве собственности ЗАО «Эфир-М» начиная с 13.11.2013 (запись о государственной регистрации № 38-38-01/217/2013-478) и на момент получения выписки (02.11.2019), также находился в собственности ЗАО «Эфир-М».

Таким образом, сделка от 05.09.2019 по продаже ЗАО «Эфир-М» в пользу ФИО3 здания кадастровый № 38:06:141001:402 совершена без земельного участка ( № 38:06:141001:768) на котором в момент подписания договора было расположено спорное здание.

В последующем, земельный участок ( № 38:06:141001:768), на котором было расположено строение дважды (19.02.2021 и 08.12.2022) изменялся по размеру и кадастровому номеру, однако, продолжал оставаться в собственности ЗАО «Эфир-М» вплоть до его отчуждения ФИО2 по спорному договору от 20.01.2023.

Как указывает истец, сделка № 1 по отчуждению Обществом в пользу ФИО3 здания с кадастровым номером 38:06:141001:402 совершена без соответствующего земельного участка с кадастровым номером № 38:06:141001:768 является ничтожной.

Данная сделка не породила каких-либо правовых последствий на основании статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, ФИО3 не приобрел законного права собственности на нежилое здание и по состоянию на 20.01.2023 (дата заключения договора купли-продажи земельного участка № 20-01/2023), ЗАО «ЭФИР-М» оставалось собственником как земельного участка, так и расположенного на нем здания.

Учитывая, что сделка № 1 ничтожна и не породила каких-либо правовых последствий (ФИО3 не приобрел прав собственника), то и последующие сделка

№ 2 (совершенная ФИО3) и сделка № 3 (совершенная ФИО4) по продаже спорного здания, являются ничтожными.

Документы по сделкам №№ 1-3 (договоры, акты приема-передачи, заявления о регистрации сделок) являются доказательством порока сделки № 4 (отчуждение земельного участка без расположенного на нём здания).

Соответственно сделка № 4 по отчуждению Обществом в пользу ФИО2 земельного участка с кадастровым № 38:06:141001:1526, также является ничтожной не порождающей каких-либо правовых последствий.

По мнению истца, сделка купли-продажи нежилого здания с кадастровым номером 38:06:141001:402, оформленная договором от 05.09.2019, а также сделка купли-продажи земельного участка с кадастровым номером 38:06:141001:1526, оформленная договором № 20-01/2023 от 20.01.2023 причинили явный ущерб Обществу, поскольку совершены на заведомо и значительно невыгодных условиях (предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента).

Полагая спорные договоры купли-продажи недействительным, истец обратился в суд с настоящим заявлением.

Согласно статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации защита гражданских прав может осуществляться путем признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки, а также иными способами, предусмотренными законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации участники корпорации (участники, члены, акционеры и т.п.) вправе оспаривать, действуя от имени корпорации (пункт 1 статьи 182), совершенные ею сделки по основаниям, предусмотренным статьей 174 названного Кодекса или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации.

В пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что участник корпорации, обращающийся в установленном порядке от имени корпорации в суд с требованием о возмещении причиненных корпорации убытков (статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также об оспаривании заключенных корпорацией сделок, о применении последствий их недействительности и о применении последствий

недействительности ничтожных сделок корпорации, в силу закона является ее представителем, в том числе на стадии исполнения судебного решения, а истцом по делу выступает корпорация (пункт 2 статьи 53, пункт 1 статьи 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Порядок обращения участника корпорации в суд с такими требованиями определяется, в том числе с учетом ограничений, установленных законодательством о юридических лицах.

Лицо, уполномоченное выступать от имени корпорации, также является представителем корпорации при рассмотрении названных требований наряду с предъявившим их участником корпорации.

В случае оспаривания участником заключенных корпорацией сделок, предъявления им требований о применении последствий их недействительности или о применении последствий недействительности ничтожных сделок ответчиком является контрагент корпорации по спорной сделке.

Таким образом, Пленум Верховного Суда Российской Федерации дал соответствующие разъяснения относительно процессуального положения участников корпорации и самой корпорации при оспаривании сделок корпорации.

Участник корпорации, обратившийся с требованием о признании недействительной сделки корпорации, в силу закона является ее представителем, а истцом по делу выступает корпорация.

Исходя из положений пункта 2 статьи 50, пункта 1 статьи 65.1, пункта 1 статьи 66 Гражданского кодекса Российской Федерации, ЗАО «ЭФИР-М» является корпоративной коммерческой организацией и материальным истцом по делу, а ФИО1 - процессуальным истцом.

В соответствии с частью 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Как предусмотрено частью 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (часть 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 549 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (пункт 1).

На основании пункта 1 статьи 550 Гражданского кодекса Российской Федерации договор продажи недвижимости заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами (пункт 2 статьи 434).

В соответствии со статьей 549 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (пункт 1).

На основании пункта 1 статьи 550 Гражданского кодекса Российской Федерации договор продажи недвижимости заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами (пункт 2 статьи 434).

В качестве правового основания для признания оспариваемого договора недействительным истцом указан пункт 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Исходя из разъяснений, приведенных в абзаце третьем пункта 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», невозможность квалификации сделки в качестве сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, не препятствует признанию судом такой сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также по другим основаниям.

Оспаривая доводы истца о недействительности договора купли-продажи от 05.09.2019, заключенного между Обществом и ФИО3, по основаниям, указанным в статье 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответчик ФИО3 в подтверждение доводов о фактическом нахождении здания в аварийном состоянии представил информационное письмо от 02.09.2019, справку от 02.09.2019.

Истцом заявлено о фальсификации доказательств информационного письма от 02.09.2019, справки от 02.09.2019, представленных ответчиком ФИО3 вместе с отзывом от 31.03.2025.

В статье 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации установлен порядок рассмотрения заявлений о фальсификации доказательств.

Если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд:

1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления;

2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу;

3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

Кроме того, по смыслу положений абзаца второго пункта 3 части 1 статьи 161 Кодекса заявление о фальсификации доказательства может быть проверено судом различными способами, в том числе путем оценки такого доказательства в совокупности с иными доказательствами в порядке, предусмотренном статьей 71 этого Кодекса. Способы и методы проверки заявления о фальсификации законом детально не регламентированы, их определение относится к полномочиям суда, проводящего такую проверку (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.06.2022 № 306-ЭС22-6479 по делу № А57-12493/2020).

Заявление о фальсификации представляет собой письменно зафиксированное утверждение лица, участвующего в деле, о подложности доказательства, представленного в дело его процессуальным оппонентом, с целью полного устранения этого доказательства из общего круга доказательств, подлежащих судебной оценке при принятии решения.

По смыслу статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации проведение экспертизы не является обязательным и единственным способом проверки достоверности заявления о фальсификации доказательств, поскольку таковое может быть проверено путем собирания судом любых допустимых, относимых и достоверных доказательств, накопление которых в определенную совокупность может

быть признано судом достаточным для окончания проверки подлинности оспариваемого доказательства.

Изучив материала дела, сопоставив представленные доказательства, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для назначения судебной экспертизы с целью проверки заявления о фальсификации названного документа.

Представителем ФИО3 даны пояснения о невозможности представления информации об источнике получения указанных писем, об отсутствии у доверителя оригиналов данных документов.

В связи с отсутствием оригинала оспариваемых документов, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения ходатайства истца ввиду невозможности проведения проверки по заявлению о фальсификации.

С учетом изложенного и требований норм Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований к удовлетворению ходатайства истца о фальсификации доказательств не имеется.

Вместе с тем, с учетом непредставления подлинников документов, скан-копии которых оспаривались со стороны истца, судом не принимаются в качестве доказательств информационное письмо от 02.09.2019, справка от 02.09.2019, представленные ответчиком ФИО3 вместе с отзывом от 31.03.2025.

Согласно статье 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.

В силу части 6 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан в суд оригинал документа.

При таких обстоятельствах, суд полагает, что скан-копии информационного письма от 02.09.2019, справки от 02.09.2019 не могут рассматриваться в качестве доказательств по делу.

Ответчиками заявлено о пропуске срока исковой давности.

Оспаривая доводы ответчиков о пропуске срока исковой давности, истец указывает, что ФИО1 не мог узнать о сделке от 05.09.2019 на собрании акционеров ЗАО «Эфир- М» по результатам 2019 года по причине фактического не проведения такого собрания и невозможности его проведения из-за вынесения Межрайонной инспекцией Федеральной

налоговой службы № 17 по Иркутской области Решения об исключении ЗАО «Эфир-М» из ЕГРЮЛ (запись № 2193850529190 от 06.09.2019).

Решением Арбитражного суда Иркутской области по делу № А19-4437/2020 от 21.07.2020, вступившим в законную силу 25.09.2020, действия Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 17 по Иркутской области по исключению 06.09.2019 из Единого государственного реестра юридических лиц ЗАО «Эфир-М» как несоответствующие положениям Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» признаны незаконными.

03.08.2020 на основании Решения Арбитражного суда Иркутской области по делу А19-4437/2020 запись об исключении ЗАО «Эфир-М» из Единого государственного реестра юридических лиц признана недействительной (запись № 2203800465295 от 03.08.2020);

После восстановления 03.08.2020 записи в ЕГРЮЛ, собрания акционеров ЗАО «Эфир-М» с участием ФИО1 не проводились.

В соответствии с пунктом 1 статьи 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно пункту 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

Пунктом 17.3 устава ЗАО «ЭФИР-М» установлено, что годовое общее собрание акционеров проводится в период с 1 марта по 30 июня в следующий за отчетным финансовый год.

В соответствии с пунктом 3 статьи 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», общество обязано ежегодно проводить годовое заседание общего собрания акционеров.

Согласно абзацу 11 пункта 1 статьи 48 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», к компетенции общего собрания акционеров утверждение годового отчета, годовой бухгалтерской (финансовой) отчетности общества, если уставом

общества решение этих вопросов не отнесено к компетенции совета директоров (наблюдательного совета) общества.

Пунктом 17.3 устава ЗАО «ЭФИР-М» предусмотрено, что на годовом общем собрании, в том числе рассматриваются годовой отчет общества, утверждаются бухгалтерские балансы.

Принимая во внимание, что запись в ЕГРЮЛ была восстановлена в 2020 году, а также тот факт, что общество до исключения и после осуществляло деятельность, следовательно, отчетность за 2019 год и 2020 год должна быть утверждена, учитывая положения закона и устава общества, не позднее 30.06.2021 должно было быть проведено общее собрание акционеров общества.

Суд критически относится к доводу истца о «восстановлении корпоративного контроля» и начала течения срока исковой давности с 01.07.2026.

Истец указывает, что с 21.07.2021 был лишен объективной возможности реализовывать права акционера, в том числе на участие в собраниях Общества из-за недобросовестных действий ФИО5 не включившего ФИО1 в реестр акционеров при передаче функций реестродержателя профессиональному регистратору.

Между тем, согласно Постановлению Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 04.04.2025 № Ф02-636/2025 по делу № А19-13689/2024 по спору о признании права собственности на именные бездокументарные акции, обязании возвратить акции, внести запись о владельце акций в реестр акционеров, суды установили, что истцом (ФИО1) фактически осуществлялись действия как акционером общества, факт принадлежности акций истцу был отражен в выписке из реестра акционеров ЗАО «Эфир- М» от 27.02.2020, предоставленной ФИО5 в Арбитражный суд Иркутской области в рамках рассмотрения дела № А19-4437/2020.

ФИО1 с даты заключения договора принимал участие в деятельности общества и не имел оснований полагать отсутствие у него статуса акционера до получения ответа регистратора об отсутствии записи о ФИО1 в качестве акционера ЗАО «Эфир-М».

Суд полагает необходимым отметить противоречивую позицию истца (занимаемую им в рамках настоящего спора и при рассмотрении его требований по делу № А19-13689/2024).

Принимая во внимание обстоятельства, отраженные в судебных актах по делу № А19-13689/2024, в частности:

- 17.05.2024 ФИО1 в адрес АО «НРК Р.О.С.Т.» был сделан запрос о предоставлении выписки из реестра акционеров ЗАО «Эфир-М»,

- письмом от 22.05.2024 АО «НРК Р.О.С.Т.» сообщило истцу об отказе в предоставлении соответствующей выписки в связи с отсутствием открытого лицевого счета на имя ФИО1 (отсутствие записи о ФИО1 в качестве акционера ЗАО «Эфир-М»).

- ФИО1 с даты заключения договора принимал участие в деятельности общества и не имел оснований полагать отсутствие у него статуса акционера до получения ответа регистратора об отсутствии записи о ФИО1 в качестве акционера ЗАО «Эфир-М»

суд в настоящем деле приходит к выводу, что истец, считая себя акционером ЗАО «ЭФИР-М», на что обращено внимание в судебных актах по делу № А19-13689/2024, принимал участие в деятельности обществ, следовательно, при должной степени заботливости и осмотрительности, действуя разумно и добросовестно в гражданском обороте, имел реальную возможность получить (запросить) информацию об оспариваемых сделках, исходя из установленных предельных дат предполагаемого годового собрания акционеров в 2021 году об утверждении бухгалтерского баланса за предыдущий год - не позднее 30.06.2021.

Положения статей 31, 90 и 91 Федерального закона «Об акционерных обществах» предполагают активную позицию акционера, который должен проявлять интерес к деятельности общества, действовать с должной степенью заботливости и осмотрительности в осуществлении своих прав, предусмотренных законодательством, в том числе участвовать в управлении делами общества, проведении общего собрания акционеров, ознакомлении с документацией общества, требовать представления этой документации в судебном порядке.

Разумное и добросовестное осуществление корпоративных прав, проявление интереса к деятельности общества позволят акционеру, заинтересованному в извлечение прибыли путем получения дивидендов от владения акциями, своевременно узнать о составе акционеров, о заключенных обществом сделках, что, в свою очередь, обеспечивает возможность защитить нарушенные права в установленные законом сроки.

Соответствующих судебных процессов по истребованию документации общества до марта 2025 года в судебном порядке истцом не инициировано.

Утверждение о том, что истец обращался в январе 2024 года с соответствующим требованием к Обществу, не подтверждается материалами дела.

Требование, датированное 11.01.2024, не подписано ни самим истцом, ни его представителем.

Документ, приобщенный к материалам дела посредством системы «Мой Арбитр» 30.04.2025 «9. Чек почты отправка требования 2024» не подтверждает вышеуказанный довод, поскольку не содержит сведений о лице, его подписавшем, согласно отчету об отслеживании почтового отправления ED276180104RU, сформированного судом на сайте Почта России, указанное отправление направлено ФИО12

Суд критически относится к представленной справке о том, что ФИО12 была принята в штат организации ООО «БиПроТакс» 19.12.2023 и уволена 02.04.2024, что, по утверждению истца, свидетельствует о том, что ФИО12 была уполномочена на направление требования от ФИО1 в адрес ЗАО «Эфир-М» о предоставлении документации.

Представленная справка является документом, составленным и подписанным заинтересованным лицом – самим истцом. Для подтверждения нахождения ФИО12 в трудовых отношениях с ООО «БиПроТакс», истцу необходимо было представить трудовой договор и доказательства отчислений в соответствующие органы обязательных платежей. Таких доказательств истец не представил.

Указанные документы не отвечают принципам относимости и допустимости доказательств, по смыслу статье 67, 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Ненадлежащее отношение акционеров к осуществлению своих прав, отсутствие осмотрительности и заботливости при осуществлении своих прав влечет негативные последствия для акционеров.

Срок исковой давности по иску, заявленному участником корпорации, не может начать свое течение ранее полной субъективной осведомленности процессуального истца об основаниях для оспаривания сделки, то есть обо всех обстоятельствах, составляющих юридический состав недействительности сделки. В течение периода, когда ответчик скрывает необходимую информацию от участника, субъективный срок исковой давности для него не течет. Иными словами, давность определяется по потерпевшему, а не по нарушителю (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.08.2024 № 305-ЭС24-8216, 18.06.2024 № 305-ЭС23-30276, 16.06.2023 № 305-ЭС22-29647).

Тем не менее, факта очевидного сокрытия какой-либо информации от участников общества не установлено, ФИО1 являлся акционером с 2013 года, при разумном и добросовестном осуществлении своих прав, а также проявлении интереса к деятельности общества ФИО1 как участник общества имел возможность своевременно узнать о договорах по продаже здания.

В определенный момент времени участник может не располагать информацией о деятельности общества, однако реальную возможность узнать об этом он имеет и может ее реализовать, воспользовавшись правом на получение информации, а также правом на участие в управлении делами юридического лица.

Согласно правовой позиции изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.07.2024 № 305-ЭС24-4207 по делу № А40-79027/2022, предполагается, что участник общества обладает информацией о ведении обществом деятельности (то есть установлена презумпция осведомленности).

Нельзя не учесть, что сведения Единого государственного реестра недвижимости (ЕГРН) о правообладателях недвижимого имущества и о переходе права собственности являются общедоступными и могли быть предоставлены любым лицам по запросу.

Согласно статье 7 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» сведения, содержащиеся в Едином государственном реестре недвижимости (ЕГРН), являются общедоступными в пределах, установленных законом.

Пунктом 1 статьи 62 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» установлено, что сведения, содержащиеся в Едином государственном реестре недвижимости, за исключением сведений, доступ к которым ограничен федеральным законом, предоставляются публично-правовой компанией, указанной в части 1 статьи 3.1 настоящего Федерального закона, по запросам любых лиц, в том числе посредством использования информационно-телекоммуникационных сетей общего пользования, в том числе сети «Интернет», включая единый портал, единой системы межведомственного электронного взаимодействия и подключаемых к ней региональных систем межведомственного электронного взаимодействия, иных технических средств связи, а также посредством обеспечения доступа к федеральной государственной информационной системе ведения Единого государственного реестра недвижимости или иным способом, установленным органом нормативно-правового регулирования.

Статьей 4 Федерального закона от 14.07.2022 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О персональных данных», отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившей силу части четырнадцатой статьи 30 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» в статью 62 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» был добавлен пункт 1.3, в соответствии с которым сведения, содержащиеся в Едином государственном реестре недвижимости и представляющие собой персональные данные правообладателя объекта недвижимости или лица, в пользу которого зарегистрированы

ограничения права или обременения объекта недвижимости, относятся к сведениям, доступным с согласия соответственно правообладателя объекта недвижимости или лица, в пользу которого зарегистрированы ограничения права или обременения объекта недвижимости, третьим лицам только при наличии в Едином государственном реестре недвижимости записи, указанной в части 1 статьи 36.3 настоящего Федерального закона, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Согласно статьей 6 Федерального закона от 14.07.2022 № 266-ФЗ статья 4 данного закона вступила в силу с 01.03.2023.

Таким образом, до 01.03.2023 сведения ЕГРН о правообладателях недвижимого имущества и о переходе права собственности являлись общедоступными и могли быть предоставлены любым лицам по запросу, за исключением сведений, доступ к которым ограничен федеральным законом.

Кроме того, на сайте Росреестра действует сервис «Справочные сведения об объектах недвижимости в режиме онлайн» (https://lk.rosreestr.ru/eservices/real-estate- objects-online), на котором можно получить общедоступные сведения о дате и номере регистрации перехода права собственности в отношении объектов недвижимости по кадастровому номеру.

Соответственно, ФИО1, будучи физическим лицом, которому в силу пункта 1 статьи 62 Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» могут быть по его запросу представлены сведения из ЕГРН в виде выписки на объект недвижимости, имел возможность запросить в ФГБУ «ФКП Росреестра» выписку на здание с кадастровым номером 38:06:141001:402 и установить, что с 05.11.2019 право собственности перешло от ЗАО «ЭФИР-М» другому лицу (номер регистрации 38:06:141001:402-38/119/2019-6).

Принимая во внимание, все вышеизложенное, суд считает, что поскольку общее собрание акционеров должно было быть проведено не позднее 30.06.2021 (учитывая восстановление записи в ЕГРЮЛ в 2020 году), следовательно, срок исковой давности по заявлению акционера общества ФИО1 истек 30.06.2024.

Истцом в материалы дела представлена справка ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «КЛИНИКА КОНСЕРВАТИВНОЙ ГИНЕКОЛОГИИ И РЕПРОДУКЦИИ» от 15.07.2025 о нахождении на амбулаторном лечении ФИО1 с 25.03.2020 по 20.07.2021, дубликат от 07.08.2025 Протокола КТ-исследования № 6667.

Пояснений об относимости указанных документов к материалам дела не представлено, истцом не заявлено ходатайство о восстановлении срока исковой давности.

Однако суд считает необходимым отметить, что в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите.

Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности (статья 205 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Между тем, обстоятельства, отраженные в справках, имели место в 2021 году, а учитывая, что срок исковой давности истек 30.06.2024, данные обстоятельства не имеют значения для вывода суда о пропуске истцом срока исковой давности.

Следовательно, даже в условиях изоляции ввиду коронавируса и образовавшегося у акционера общества (по утверждению истца) информационного вакуума о деятельности общества, он сохранял возможность осуществления контроля за деятельностью лица, которого он выбрал в качестве уполномоченного представителя корпорации (по принципу «доверяй, но проверяй»). В случае если такое лицо нарушило какие-либо договоренности, то это уровень его личной ответственности перед доверителями (Постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 27.05.2025 № 04АП-1417/2025 по делу № А19-14382/2024).

С исковым заявлением ФИО1 обратился в суд 05.07.2024, т.е. за пределами срока исковой давности.

Обстоятельств злоупотребления ФИО3 правом, сокрытия сведений, в силу которого суд вправе был бы отказать в удовлетворении поданного им заявления о применении срока исковой давности в порядке пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, не установлено.

Доводы о сговоре ответчика ФИО3 и директора ЗАО «ЭФИР-М» для целей сокрытия сделки купли-продажи ничем не подтверждены в нарушение положений статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В материалы дела истцом в подтверждение утверждения о сговоре представлена аудиозапись разговора между истцом, его представителем ФИО6 и ФИО3

Данные доказательства не отвечают критериям допустимости, так как доказательства, полученные с использованием аудиозаписывающих устройств, допускаются в качестве доказательств в случаях и порядке, которые предусмотрены

настоящим Кодексом, другими федеральными законами, иными нормативными правовыми актами или договором.

Аудиозапись разговора судом принята быть не может, поскольку подтвержденных данных о дате, времени и лицах, участвующих в разговоре, не представлено, не может оцениваться судом как достоверное доказательство, поскольку не позволяют суду установить лиц, которые вели эти переговоры, время данных переговоров, также не представлено доказательств о том, что стороны были предупреждены о записи разговора.

Суд учитывает позицию Верховного суда Российской Федерации, согласно которой допустимость использования аудиозаписи, полученной без согласия собеседника, была подтверждена Определении от 14.04.2015 № 33-КГ15-6.

Сведения, которые не отнесены к информации ограниченного доступа, могут беспрепятственно собираться, использоваться и распространяться любым лицом.

Поскольку в процессе переговоров каждый из участников добровольно сообщает остальным участникам информацию, обладателем которой он является, получение такой информации другими участниками переговоров не должно рассматриваться как незаконный доступ к ней.

Между тем, как указано в Определении ВС РФ от 06.12.2016 № 35-КГ16-18 необходимости уведомлять о фиксации разговора не требуется, если записанные обстоятельства касались гражданско-правовых отношений разговаривающих лиц.

Однако разговор, аудиозапись и стенограмма которого представлены истцом, не касается гражданско-правовых отношений разговаривающих лиц – ФИО1, ФИО6 и ФИО3

Статья 23 Конституции Российской Федерации гарантирует право каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Соответственно, сбор и распространение сведений о третьих лицах без их ведома и согласия нарушает конституционные гарантии.

Представленная аудиозапись фиксирует разговоры, касающиеся жизни иных физических лиц, не являющихся сторонами судебного разбирательства, не участвующих в записываемом разговоре, что свидетельствует о нарушении их права на конфиденциальность и охрану личной жизни.

Доказательства уведомления ФИО3 ФИО1 и ФИО6 о ведении записи и подтверждения факта осведомленности о фиксационном действии в материалы дела не представлены.

Кроме того, из указанного разговора не следует признания наличия между какими-либо лицами сговора с целью сокрытия информации о заключаемой сделке.

Относительно представленного Протокола осмотра доказательств 38АА4693564, заверенного нотариусом ФИО13, содержащий переписку из мессенджера «Telegram», суд также не усматривает в нем подтверждения факта сговора с целью сокрытия информации о совершенной сделке по продаже здания.

Суд, оценив представленные в материалы дела доказательства, установил, что истцом пропущен срок исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в иске в части оспаривания договора купли-продажи № б/н от 05.09.2019.

На основании изложенного, установив пропуск истцом срока исковой давности, суд отказывает в удовлетворении исковых требований в указанной части.

Поскольку последующие сделки (договор купли-продажи № 03-03/2022 от 03.09.2022, заключенный между ФИО3 и ФИО4, ФИО2, в отношении нежилого здания, договор купли-продажи № 20-01/2023 от 20.01.2023, заключенный между ФИО4 и ФИО2 в отношении ½ доли в праве собственности в нежилом здании) являются производными от ранее заключенного договора купли-продажи № б/н от 05.09.2019, а истец не указал иных оснований признания их недействительными, кроме как недействительность первоначального договора, суд не находит оснований для признания их таковыми.

Кроме того, суд считает необходимым отметить следующее.

В пункте 11 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.03.2005 № 11 «О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства» разъяснено, что согласно пункту 4 статьи 35 Земельного кодекса Российской Федерации отчуждение здания, строения, сооружения, находящихся на земельном участке и принадлежащих одному лицу, за исключением указанных в нем случаев, проводится вместе с земельным участком. Отчуждение земельного участка без находящихся на нем здания, строения, сооружения в случае, если они принадлежат одному лицу, не допускается.

Поэтому сделки, воля сторон по которым направлена на отчуждение здания, строения, сооружения без соответствующего земельного участка или отчуждение земельного участка без находящихся на нем объектов недвижимости, если земельный участок и расположенные на нем объекты принадлежат на праве собственности одному лицу, являются ничтожными.

Такой же порядок отчуждения принадлежащих одному лицу земельных участков и находящихся на них объектов недвижимости должен применяться и при прекращении права на землю в случае реквизиции, конфискации здания, строения, сооружения,

обращения взыскания на указанное имущество по обязательствам его собственника (статьи 242, 243, 237 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу приведенных норм и разъяснений, в случае принадлежности объектов недвижимости и земельного участка, на котором они расположены, одному лицу, в обороте объекты недвижимости и участок выступают совместно.

Действительно, в настоящем споре утратилась взаимосвязь здания с земельным участком, на котором оно расположено.

Вместе с тем, несмотря на вышеизложенное, суд не усматривает оснований для признания заключенных договоров ничтожными, так как по существу все реализованное имущество сосредоточено в собственности одного лица ФИО2, что нивелирует в рассматриваемом случае последствия реализации земельного участка отдельно от расположенных на нем объектов недвижимости.

Совершение отдельных сделок по отчуждению объектов недвижимости и земельного участка могло привести к нарушению прав только приобретателя этих объектов - ФИО2, который, будучи покупателем земельного участка и здания, устранил (нивелировал) данные нарушения.

Исходя из указанных норм права, в силу принципа единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов недвижимости, сделка продажи зданий является ничтожной лишь в случае, когда земельный участок и расположенные на нем здания принадлежат на праве собственности одному лицу. При этом воля сторон сделки не должна быть направлена на отчуждение здания без земельного участка под ними и наоборот.

Как указывает ответчик ФИО3, отсутствие факта регистрации перехода права собственности на земельный участок по зданием к ответчику обусловлено необходимостью выделения земельного участка под зданием из «основного» земельного участка, на котором расположено данное здание.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 11 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.03.2005 № 11 «О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства», необходимо установить, была ли направлена воля сторон на отчуждение земельного участка без объекта недвижимости.

Следовательно, отсутствие в договоре об отчуждении земельного участка условия об одновременном отчуждении находящегося на нем объекта недвижимости само по себе не свидетельствует об отсутствии направленности воли сторон на отчуждение объекта недвижимости, расположенного на земельном участке.

Так, согласно сведениям кадастрового учета, здание на момент продажи ответчику располагалось в границах земельного участка с кадастровым номером 38:06:141001:768 общей площадью 32 170 кв.м. (Выписка из ЕГРН от 05.11.2019 № КУВИ-001/2019-26793284).

Факт, что земельный участок с кадастровым № 38:06:141001:1526 на момент совершения сделки от 05.09.2019 по отчуждению ЗАО «Эфир-М» здания с кадастровым № 38:06:141001:402 являлся частью земельного участка с кадастровым № 38:06:141001:768 и оба объекта принадлежали на праве собственности Обществу спорным не является, стороны указанное обстоятельство не отрицают.

Как указывает ответчик, на указанном земельном участке были расположены иные объекты капитального строительства, не являющиеся предметом заключенного между обществом и ответчиком договора купли-продажи от 05.09.2019.

В рассматриваемом случае доказательств того, что при заключении договора купли-продажи воля продавца (Общества) и покупателя была направлена на отчуждение здания без земли, не представлено; в договоре такое условие и указание на это отсутствуют.

Пунктами 1, 2 статьи 552 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что по договору продажи здания, сооружения или другой недвижимости покупателю одновременно с передачей права собственности на такую недвижимость передаются права на земельный участок, занятый такой недвижимостью и необходимый для ее использования. В случае, когда продавец является собственником земельного участка, на котором находится продаваемая недвижимость, покупателю передается право собственности на земельный участок, занятый такой недвижимостью и необходимый для ее использования, если иное не предусмотрено законом.

Согласно пункту 2 статьи 555 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором продажи недвижимости, установленная в нем цена здания, сооружения или другого недвижимого имущества, находящегося на земельном участке, включает цену передаваемой с этим недвижимым имуществом соответствующей части земельного участка или права на нее.

В силу приведенных норм права и разъяснений Постановления № 11 после продажи объекта недвижимости одному лицу продавец не вправе распорядиться земельным участком, на котором этот объект расположен, путем отчуждения участка иному лицу. Такая сделка нарушает требования закона, а также права и законные интересы лица, которому отчужден объект недвижимости, а, следовательно, может быть квалифицирована как ничтожная (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 74 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от

23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

03.03.2022 между ФИО3 (Продавец) и ФИО4, ФИО2 (покупатели) подписан договор купли-продажи нежилого здания № 03-03/2022, по условиям которого продавец продает покупателям, а покупатели приобретают в собственность по ½ доли в праве собственности каждый в нежилом здании по адресу: <...>, кадастровый № 38:06:141001:402.

20.01.2023 между ФИО4 (продавец) ФИО2 (покупатель) подписан договор № 20-01/2023 купли-продажи доли в праве собственности на нежилое здание.

В результате данной сделки ФИО2 стал единственным собственником нежилого здания по адресу: <...>, кадастровый № 38:06:141001:402.

20.01.2023 между ЗАО «ЭФИР-М» (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор № 20-01/2023 купли-продажи земельного участка с кадастровым номером 38:06:141001:1526, адрес: Российская Федерация, Иркутская область, Иркутский район, поселок Патроны.

После заключения сделки купли-продажи здания, ФИО2 приобрел земельный участок, на котором расположено здание.

Этот факт свидетельствует о восстановлении соответствия между зданием и землей, таким образом, устраняя начальное нарушение принципа единства судьбы.

Поскольку конечный итог соответствует требованиям закона (единый владелец здания и земли), отсутствуют основания считать сделку от 05.09.2019 изначально недействительным актом.

Таким образом, возможность нарушения прав и законных интересов участников гражданского оборота заключением по существу ничтожных сделок, нарушающих принцип единства судьбы земельного участка и прочно связанных с ним объектов недвижимости, устранена.

Следовательно, основания для признания сделки недействительной в связи с нарушением принципа единства судьбы здания и земельного участка под ним отсутствуют, поскольку цель правовой системы – обеспечение стабильности гражданских правоотношений и предотвращение необоснованных споров.

Само по себе приобретение недвижимости отдельно от земельного участка при наличии сведений о правах на данное имущество в ЕГРН, хотя и сопряжено с определенными рисками, но при отсутствии доказательств осведомленности о реальных

причинах подобной ситуации, не может быть признано недобросовестным или противоправным.

Суд не может игнорировать вовлечение имущества в гражданский оборот, в т.ч. с участием возможно добросовестных приобретателей.

В материалы дела не представлены доказательства недобросовестности ФИО2, а также его аффилированности с недобросовестными (по утверждению истца) участниками сделок по реализации имущества.

При анализе ряда последовательных сделок по отчуждению имущества на предмет того, не являются ли они цепочкой сделок, направленной на отчуждение имущества должника с целью предотвращения взыскания на него путем создания видимости добросовестного приобретения последним покупателем, существенное значение, согласно определению Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230, имеют обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, передаваемым по последовательным сделкам.

В данном конкретном случае истец в обоснование своих доводов ссылался на то, что перечисленные выше сделки были совершены с целью отчуждения по явно заниженной стоимости имущества Общества.

Для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной.

Приобретатель не может быть признан добросовестным, если на момент совершения сделки по приобретению имущества право собственности в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним было зарегистрировано не за отчуждателем или в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним имелась отметка о судебном споре в отношении этого имущества.

Кроме того, собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества (пункт 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»).

Необходимо также учитывать, что совершая сделку лишь для вида, стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь создать реальных правовых последствий. В связи с этим установление несовпадения воли с

волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной (определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 по делу № 305-ЭС16-2411 и от 23.11.2017 № 305-ЭС17-10308).

В отношении прикрывающей сделки ее стороны, как правило, изготавливают документы так, что у внешнего лица создается впечатление, будто бы стороны действительно следуют условиям притворного договора.

Между тем, материалы дела не позволяют сделать вывод, что контроль над имуществом осуществляемый ФИО2 не является реальным, а формальным.

Истцом не представлено доказательств, отвечающих признакам относимости, допустимости и достоверности, подтверждающих порочность воли сторон при совершении сделки, или неопровержимо свидетельствующих о совершении данных сделок исключительно с намерением причинить вред другим лицам.

Рассматривая требование в части признания договора купли-продажи земельного участка № 20-01/2023 от 20.01.2023, заключенного между 3АО «Эфир-М» и ФИО2 в отношении земельного участка с кадастровым номером 38:06:141001:1526, адрес: Российская Федерация, Иркутская область, Иркутский район, поселок Патроны, недействительным; применить последствия недействительности в виде возврата в собственность ЗАО «Эфир-М» земельного участка, расположенного по адресу: <...>, кадастровый номер 38:06:141001:1526, суд установил следующее.

В соответствии с пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

Согласно пункту 93 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской

Федерации предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица (далее в этом пункте - представитель).

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

Таким образом, одними из ключевых оснований для признания сделки недействительной по указанной выше норме является осведомленность другой стороны сделки о ее явном ущербе для общества либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа этого общества и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам общества.

Из буквального толкования названных норм следует, что по общему правилу наличие неблагоприятных последствий, возникающих у общества или его участников при заключении сделки не презюмируются, то есть истец в соответствии с требованиями статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должен доказать наличие вышеназванных обстоятельств.

Доказательств осведомленности ответчика о наличии явного ущерба обществу истцом в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено, равно как и доказательств того, что ответчик знал об отсутствии согласия акционера общества.

По мнению истца, сделка купли-продажи нежилого здания с кадастровым номером 38:06:141001:402, оформленная договором от 05.09.2019, а также сделка купли-продажи земельного участка с кадастровым номером 38:06:141001:1526, оформленная договором № 20-01/2023 от 20.01.2023 причинили явный ущерб Обществу, поскольку совершены на заведомо и значительно невыгодных условиях (предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента).

В пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» разъяснено, что для квалификации сделки как крупной необходимо одновременное наличие у сделки на момент ее совершения 2 признаков

- количественного (стоимостного): предметом сделки является имущество, в том числе права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации, цена или балансовая стоимость (а в случае передачи имущества во временное владение и (или) пользование, заключения лицензионного договора - балансовая стоимость) которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату;

- качественного: сделка выходит за пределы обычной хозяйственной деятельности, то есть совершение сделки приведет к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов.

При этом Верховный Суд отметил, что приоритетным является качественный критерий.

Согласно пункту 4 статьи 78 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», под сделками, не выходящими за пределы обычной хозяйственной деятельности, понимаются любые сделки, заключаемые при осуществлении деятельности соответствующим обществом либо иными организациями, осуществляющими аналогичные виды деятельности, независимо от того, совершались ли такие сделки данным обществом ранее, если такие сделки не приводят к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов.

Любая сделка общества считается совершенной в пределах обычной хозяйственной деятельности, пока не доказано иное. Бремя доказывания совершения оспариваемой сделки за пределами обычной хозяйственной деятельности лежит на истце.

Само по себе отсутствие совершения обществом ранее какого-либо вида сделок не свидетельствует о том, что сделка совершается не в процессе обычной хозяйственной деятельности. При ином подходе любая впервые совершенная организацией сделка не могла бы быть отнесена к обычной хозяйственной деятельности, что не соответствует ни буквальному содержанию, ни логике законодательного регулирования соответствующей области.

В материалы дела ЗАО «Эфир-М» представлены иные договоры реализации обществом земельных участков в 2022 году большей площадью по цене ниже, чем ФИО2 осуществлена оплата по настоящему договору.

Так, в материалы дела представлены договоры:

- между ЗАО «Эфир-М» и ИП ФИО14 (покупатель) от 25.07.2022 по которому покупателю передано два земельных участка каждый площадью 2000 кв.м. и стоимостью по 500 000 руб. за каждый;

- между ЗАО «Эфир-М» и ТСЖ «Патроны-3» (покупатель) в лице ФИО14 от 22.09.2022 по которому покупателю передано два земельных участка площадью 1 996 кв.м. и 1 515 кв.м. и стоимостью по 380 000 руб. и 290 000 руб. соответственно.

- между ЗАО «Эфир-М» и ФИО14 (покупатель) от 22.09.2022 по которому покупателю передан земельный участок площадью 604 кв.м. и стоимостью по 77 000 руб.;

- между ЗАО «Эфир-М» и ТСЖ «Патроны-3» (покупатель) в лице ФИО14 от 30.12.2022 по которому покупателю передан земельный участок площадью 243+/-5 кв.м. и стоимостью по 50 000 руб.

Указанные договоры не являются предметами судебных разбирательств, истцом не заявлено о наличии разногласий при определении стоимости этих участков.

Следовательно, считать, что сделка по отчуждению земельного участка ФИО2 выходила за пределы обычной хозяйственной деятельности либо сделка отличалась от аналогичных обычно совершаемых обществом сделок, оснований не имеется.

Оспариваемая истцом сделка не привела к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов, в связи с чем, суд приходит к выводу о том, что оспариваемый договор является сделкой, совершаемой в процессе обычной хозяйственной деятельности общества.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о том, качественный признак для квалификации сделки как крупной материалами дела не подтвержден, сделка не выходит за пределы обычной хозяйственной деятельности.

В целях подтверждения обстоятельств о причинении ущерба обществу в результате оспариваемых сделок истцом заявлено ходатайство о назначении судебной оценочной экспертизы, проведение которой просит поручить эксперту-оценщику Общества с ограниченной ответственностью «Консалтингово-правовая компания «Мост», на разрешение эксперта просит поставить следующие вопросы:

- какова рыночная стоимость по состоянию на 05.09.2019 объекта оценки – единый объект недвижимости, включающий: здание, назначение: нежилое, площадь 941,3 кв.м., кадастровый номер 38:06:141001:402, расположенное на земельном участке площадью 500 кв.м., необходимом для использования нежилого здания, находящееся по адресу. РФ, <...>.

- какова рыночная стоимость по состоянию на 20.01.2023 объекта оценки – единый объект недвижимости, включающий: - земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, вид разрешенного использования: коммунальное обслуживание, площадью 500 кв.м., кадастровый номер 38:06:141001:1526, адрес: РФ, Иркутская область, Иркутский район, п. Патроны; - здание, назначение: нежилое, площадь 941,3 кв.м., кадастровый номер 38:06:141001:402, адрес: РФ, <...>.

В соответствии со статьей 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле.

Учитывая, что судом установлено отсутствие качественного критерия для признания сделки недействительной, что само по себе исключает обязательное одновременное наличие количественного и качественного признаков и не позволяет квалифицировать договор № 20-01/2023 от 20.01.2023 в качестве крупной сделки, необходимости в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы суд не усматривает.

Удовлетворение необоснованного ходатайства привело бы к неоправданному затягиванию рассмотрения спора, увеличению судебных издержек без достаточных к тому оснований и не соответствовало бы целям эффективного правосудия.

Поскольку истец не доказал наличия оснований, с которыми закон связывает возможность признания спорной сделки недействительной, основания для удовлетворения иска отсутствуют.

Как разъяснено в пункте 18 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», в силу подпункта 2 пункта 6.1 статьи 79 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» на истца возлагается бремя доказывания того, что другая сторона по сделке знала (например, состояла в сговоре) или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества крупной сделкой (как в части количественного (стоимостного), так и качественного критерия крупной сделки) и (или) что отсутствовало надлежащее согласие на ее совершение.

Заведомая осведомленность о том, что сделка является крупной (в том числе о значении сделки для общества и последствиях, которые она для него повлечет), предполагается, пока не доказано иное, только если контрагент, контролирующее его лицо или подконтрольное ему лицо является участником (акционером) общества или контролирующего лица общества или входит в состав органов общества или контролирующего лица общества. Отсутствие таких обстоятельств не лишает истца права представить доказательства того, что другая сторона сделки знала о том, что сделка являлась крупной, например письмо другой стороны сделки, из которого следует, что она знала о том, что сделка является крупной.

По общему правилу, закон не устанавливает обязанности третьего лица по проверке перед совершением сделки того, является ли соответствующая сделка крупной для его контрагента и была ли она надлежащим образом одобрена (в том числе отсутствует обязанность по изучению бухгалтерской отчетности контрагента для целей определения балансовой стоимости его активов, видов его деятельности, влияния сделки на деятельность контрагента). Третьи лица, полагающиеся на данные единого государственного реестра юридических лиц о лицах, уполномоченных выступать от имени юридического лица, по общему правилу, вправе исходить из наличия у них полномочий на совершение любых сделок (абзац второй пункта 2 статьи 51 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Истец не приводит каких-либо фактов недобросовестности покупателя и не представляет доказательств наличия качественного признака для квалификации сделки как крупной, что само по себе исключает удовлетворение иска.

В связи с указанным, суд приходит к выводу о том, что при заключении спорного договора ФИО2 действовал добросовестно.

Учитывая изложенное, руководствуясь вышеприведенными положениями действующего законодательства и разъяснениями высших судебных органов, принимая во

внимание пропуск срока исковой давности, исковые требования суд признает неправомерными, необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Поскольку оспариваемые сделки не подлежат признанию недействительными, то и не подлежат применению последствия признания таких сделок не действительными.

Суд обращает внимание на замечание третьего лица ЗАО «Эфир-М» относительно совместного участия ФИО14 и ФИО1 в обществе «БИПРОТАКС» (где ФИО1 является директором и участником с 50% доли в уставном капитале, ФИО14 является участником с 50% доли в уставном капитале) и считает необходимым отметить, что предъявляя требование о признании сделки недействительной, истец, не являющийся стороной спорной сделки, должен доказать, что такая сделка не соответствует требованиям закона или иных правовых актов, нарушает его права и охраняемые законом интересы, и избранный им способ защиты восстановит его права и интересы (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29.11.2022 № 305-ЭС22-14531 по делу № А41-75832/2019).

Интерес юридического лица, который обеспечивается защитой субъективного права, в данном случае произведен от интересов его участников, так как интересы общества не просто неразрывно связаны с интересами участников, они предопределяются ими, и, следовательно, удовлетворение интересов компании обеспечивает удовлетворение интереса ее участников (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.08.2016 по делу № 305-ЭС16-3884, № А41-8876/2015).

В связи с чем участник общества, обращаясь в суд с требованием о признании недействительной сделки и о применении последствий ее недействительности, действует не только в своих интересах, но и в интересах общества, участником которого он является. Предъявляя иск об оспаривании сделки, участник общества должен защищать не только свои интересы, но и интересы и общества (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.05.2022 № 307-ЭС21-29749 по делу № А21-10762/2020).

Учитывая представленные доказательства наличия иных договоров реализации земельных участков лицу, аффилированному с истцом, которые не оспариваются истцом, суд считает, что в настоящем случае, иск фактически предъявлен в защиту не корпоративных, а исключительно личных интересов, проистекающих из возникшего корпоративного конфликта акционеров ЗАО «ЭФИР-М», что исключает возможность оспаривания сделки по корпоративным основаниям (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17.10.2022 № 305-ЭС22-11484(1,2) по делу № А40-125978/2021).

Предъявляя иск об оспаривании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки в виде реституции, участник преследует интерес возместить причиненный ему ущерб за счет снижения величины чистых активов и размера прибыли, которую он может получить от участия в корпорации. Другими словами, участники корпорации защищают свои имущественные интересы в получении выгоды от такого участия. В частности, стоимость доли участника зависит от величины чистых активов корпорации, и она вырастает в случае увеличения стоимости имущества, принадлежащего юридическому лицу. Поэтому участники заинтересованы в сохранности имущества корпорации и возвращении в его состав того, что было утрачено в результате недействительной сделки.

Как указано ранее, между ЗАО «Эфир-М» и ИП ФИО14 (покупатель) от 25.07.2022 по которому покупателю передано два земельных участка каждый площадью 2000 кв.м. и стоимостью по 500 000 руб. за каждый; между ЗАО «Эфир-М» и ТСЖ «Патроны-3» (покупатель) в лице ФИО14 от 22.09.2022 по которому покупателю передано два земельных участка площадью 1 996 кв.м. и 1 515 кв.м. и стоимостью по 380 000 руб. и 290 000 руб. соответственно; между ЗАО «Эфир-М» и ФИО14 (покупатель) от 22.09.2022 по которому покупателю передан земельный участок площадью 604 кв.м. и стоимостью по 77 000 руб.; между ЗАО «Эфир-М» и ТСЖ «Патроны-3» (покупатель) в лице ФИО14 от 30.12.2022 по которому покупателю передан земельный участок площадью 243+/-5 кв.м. и стоимостью по 50 000 руб.

С учетом всех обстоятельств дела, истцом не представлены доказательства, в защиту каких конкретно имущественных интересов им заявлен иск – защиты интересов общества или личных (проистекающих из корпоративного конфликта), учитывая, что сделки по отчуждению активов общества аффилированному с истцом лицу – ФИО14 и подконтрольным ему организациям, предметом споров не являются.

Обществом указывается на непоследовательное, нелогичное поведения истца, выражающееся в выборочном оспаривании сделок, заключенных от имени Общества в зависимости от процессуального или материального интереса. Доказательств обратного истцом не представлено, указанный довод никак не опровергнут.

При разрешении спора суд должен исходить из необходимости обеспечения баланса интересов сторон, участвующих в конкретных правоотношениях, а устанавливая такой баланс в спорных отношениях, принимать решение, отвечающее принципу справедливости (постановление от 18.11.2014 № 30-П, определение от 09.12.2014 № 2750-О Конституционного Суда РФ).

При изложенных обстоятельствах, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска.

Всем существенным доводам, пояснениям и возражениям сторон судом дана оценка, что нашло отражение в данном решении. Иные доводы и пояснения несущественны и на выводы суда повлиять не могут.

При отказе в удовлетворении исковых требований расходы по оплате государственной пошлины согласно части 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся на истца.

На основании статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина по требованию неимущественного характера (на дату предъявления иска) составляет 6 000 руб. за каждое требование.

При подаче иска истец оплатил государственную пошлину в размере 6 000 руб., что подтверждается чеком от 25.06.2025.

В процессе рассмотрения дела истцом уточнены исковые требования, предметом рассмотрения стало четыре сделки.

Суд считает, что оспаривание сделок № 2 и № 3 не нуждаются в самостоятельном обложении государственной пошлиной, поскольку в качестве единственного основания для их оспаривания является их заключение на основе порочной сделки № 1, что по существу является последствием признания сделки № 1 недействительной.

Требования истца сводятся к оспариванию сделок № 1 и № 4, следовательно, размер государственной пошлины за рассматриваемые требования составляет 12 000 руб.

В связи с отказом удовлетворении заявления истца государственная пошлина в размере 6 000 руб. подлежит взысканию с истца в доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6 000 руб.

Решение может быть обжаловано в Четвертый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия.

Судья: М.К. Попова