Постановление от 8 августа 2024 г. по делу № А73-10728/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА


Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-3005/2024
08 августа 2024 года
г. Хабаровск


Резолютивная часть постановления объявлена 30 июля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 08 августа 2024 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Чумакова Е.С.,

судей: Никитина Е.О., Серги Д.Г.

при участии:

финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2 (онлайн);

представителей ФИО1 - ФИО3 и ФИО4, по доверенностям от 14.05.2024;

представителя ФИО5 – ФИО6, по доверенности от 13.02.2024;

представителя публичного акционерного общества «Совкомбанк» - ФИО7, по доверенности от 22.05.2023;

рассмотрел в судебном заседании, проведенном с использованием системы веб-конференции, кассационную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2

на постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 02.05.2024

по делу № А73-10728/2020 Арбитражного суда Хабаровского края

по заявлению финансового управляющего имуществом ФИО1 – Давыдовой Елены Владимировны

к ФИО10, ФИО5, Полуляховой Инне Николаевне

о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО12, финансовый управляющий имуществом ФИО12 – ФИО13

в рамках дела о признании ФИО1 несостоятельной (банкротом)

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Хабаровского края от 19.08.2020 на основании заявления публичного акционерного общества «Восточный экспресс банк» возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (далее также – должник).

Определением от 21.12.2020 заявление признано обоснованным, в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО9.

Решением суда от 05.04.2021 ФИО1 признана несостоятельной (банкротом), открыта процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО9

В рамках указанного дела о банкротстве финансовый управляющий 17.03.2022 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной сделкой договора дарения от 30.04.2019, заключенного должником и ФИО10 (далее – ответчик), и применении последствий недействительности сделки в виде возвращения в конкурсную массу должника следующего имущества (далее – спорное имущество):

- земельного участка с кадастровым номером 23:40:0412020:173 площадью 287+/-6 кв.м. (дата государственной регистрации прекращения права: 07.05.2019);

- здания с кадастровым номером 23:40:041020:170, адрес: <...>, общей площадью 699,5 кв.м. (дата государственной регистрации прекращения права: 07.05.2019);

- земельного участка с кадастровым номером 23:40:0412020:174 площадью 400+/- 7 кв.м. (дата государственной регистрации прекращения права: 07.05.2019).

Определением суда от 25.05.2022 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования на предмет спора, привлечены ФИО12 (мать ФИО10), финансовый управляющий имуществом ФИО12 – ФИО13.

Определением суда от 14.06.2022 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования на предмет спора, привлечены ФИО5 ФИО8, ФИО11 (собственники спорного имущества в настоящее время).

Финансовым управляющим в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) заявлено ходатайство об уточнении требований, согласно которому просил признать недействительными сделки, в том числе договор купли-продажи между ФИО10 и ФИО11 от 15.01.2022, договор купли-продажи между ФИО10 и ФИО5 от 15.12.2021, применить последствия недействительности сделок в виде возврата спорного имущества в конкурсную массу должника.

Определением от 18.07.2022 суд привлек ФИО11 и ФИО5 к участию в обособленном споре в качестве ответчиков, исключив их из состава третьих лиц по спору.

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 01.02.2023, оставленным без изменения постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 28.04.2023, заявленные финансовым управляющим требования удовлетворены частично. Признан недействительным договор дарения от 30.04.2019, в качестве последствий недействительности сделки с ФИО10 в пользу ФИО1 взыскано 40 855 500 руб. В удовлетворении остальной части требований отказано.

Постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 24.07.2023 определение суда первой инстанции от 01.02.2023, постановление апелляционного суда от 28.04.2023 отменены в части отказа в удовлетворении заявления о признании недействительными договоров купли-продажи от 15.12.2021, от 15.01.2022, заключенных ФИО10 соответственно с ФИО5, ФИО11, а также в части применения последствий недействительности договора дарения от 30.04.2019 и распределения судебных расходов по апелляционной жалобе. Обособленный спор в отмененной части направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Хабаровского края, в остальной части указанные судебные акты по настоящему делу оставлены без изменения.

При повторном рассмотрении спора определением суда от 26.12.2023 признаны недействительными договор купли–продажи от 15.01.2022, заключенный между ФИО10 и ФИО11, договор купли–продажи от 15.12.2021, заключенный между ФИО10 и ФИО5 Суд обязал ФИО11 и ФИО5 возвратить ФИО1 (в конкурсную массу) спорное имущество, полученное каждой из них по соответствующему договору.

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, ФИО11, ФИО10 и ФИО5 оспорили определение суда от 26.12.2023 в апелляционном порядке.

Постановлением шестого арбитражного апелляционного суда от 02.05.2024 определение суда первой инстанции от 26.12.2023 отменено, в удовлетворении заявления о признании недействительными договоров купли-продажи, заключенных между ФИО10 и ФИО11 от 15.01.2022, между ФИО10 и ФИО5 от 15.12.2021, применении последствий недействительности данных сделок в виде возврата спорного имущества в конкурсную массу должника отказано.

Финансовый управляющий (далее также – заявитель жалобы) обратился в Арбитражный суд Дальневосточного округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить апелляционное постановление от 02.05.2024 и оставить в силе определение суда первой инстанции от 26.12.2023.

В обоснование поданной жалобы заявитель приводит доводы о том, что судом апелляционной инстанции нарушены нормы материального и процессуального права, полностью проигнорированы указания суда округа, изложенные в постановлении от 24.07.2023, в частности, в нарушение статей 65, 288 АПК РФ не доказаны имеющиеся значение для дела обстоятельства, которые суд счел установленными, а именно выводы о платежеспособности ответчиков и их финансовой возможности произвести оплату по договорам купли-продажи на столь крупную сумму сделаны судом исключительно на основании пояснения представителей самих ответчиков ФИО11 и ФИО5, которые не подтверждены материалами дела; суд апелляционной инстанции не применил положения пункта 1 статьи 61.2 и пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), несмотря на то, что спорные сделки входят в единую цепочку сделок, направленных на вывод имущества должника, и заключены уже в ходе процедуре банкротства ФИО1, а также ошибочно признал ФИО11 и ФИО5 добросовестными покупателями и проигнорировал обстоятельство того, что ответчиками не приводились никакие объяснения тому, что среди операций по выписке ФИО5 имелся незаявленный сторонами в составе своих расчетов платеж от 24.09.2021 на сумму 500 000 руб. (с тем же назначением платежа – за спорный земельный участок), однако по каким-то причинам в данной части была представлена расписка о получении 450 000 руб. наличными. Управляющий настаивает на позиции о том, что спорные сделки совершены с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов и в результате их совершения такой вред причинен, при этом ответчики должны были знать и о неплатежеспособности должника, и об указанной цели данных сделок, а вывод суда о недоказанности аффилированности сторон последних противоречит имеющимся в материалах дела доказательствам; должник действовал в обход закона, совершил умышленные действия по выводу принадлежащего ему имущества (в том числе изначально – на своего родственника (внучку)) с целью уклонения от исполнения своих обязательств; поскольку должник по цепочке оспариваемых сделок не получил никакого встречного предоставления, следовательно, должны быть применены соответствующие реституционные последствия.

Определением от 14.06.2024 кассационная жалоба принята к производству Арбитражного суда Дальневосточного округа, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 14 час. 10 мин. 30.07.2024.

В отзывах на кассационную жалобу ФИО1, ФИО11 и ФИО14 приведены возражения по изложенным в ней аргументам, доводы о законности и обоснованности принятого судом апелляционной инстанции судебного акта.

Публичным акционерным обществом «Совкомбанк» (далее – ПАО «Совкомбанк»), в свою очередь, в письменном отзыве выражено согласие с изложенными финансовым управляющим в кассационной жалобе доводами.

В судебном заседании, проведенном в соответствии со статьей 153.2 АПК РФ в режиме веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел», финансовый управляющий, а также представители ФИО5, ФИО1, ПАО «Совкомбанк», соответственно, поддержали собственные (противоположные) позиции по существу спора, дав по ним необходимые пояснения.

Иные лица, участвующие в деле о несостоятельности (банкротстве) и непосредственно в обособленном споре, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, что в соответствии с правилами части 3 статьи 284 АПК РФ позволяет суду округа рассмотреть кассационную жалобу в их отсутствие.

Проверив в соответствии со статьей 286 АПК РФ законность апелляционного постановления от 02.05.2024, Арбитражный суд Дальневосточного округа приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судами двух инстанций, при проведении мероприятий в процедуре банкротства финансовым управляющим из ответа от 17.03.2021 Филиала ФГБУ «ФКП Росреестра» по Москве и предоставленной выписки из Единого государственного реестра недвижимости об имущественных правах в отношении ФИО1 установлено отчуждение должником следующих объектов недвижимого имущества:

- земельный участок, кадастровый номер 23:40:0412020:173, по адресу: Краснодарский край, муниципальное образование город-курорт Геленджик, <...>, площадь 287 +/- 6 кв.м., дата государственной регистрации прекращения права 07.05.2019;

- здание, кадастровый номер 23:40:041020:170, по адресу: Краснодарский край, муниципальное образование город-курорт Геленджик, <...>, площадь 699,5 кв.м., дата государственной регистрации прекращения права 07.05.2019;

- земельный участок, кадастровый номер 23:40:0412020:174, по адресу: Краснодарский край, муниципальное образование город-курорт Геленджик, <...>, площадь 400 +/- 7 кв.м., дата государственной регистрации прекращения права 07.05.2019.

При этом установлено, что переход права собственности на недвижимое имущество на ФИО10 произведен на основании заключенного между ФИО1 и ФИО10, действующей с согласия своей матери ФИО12, договора дарения от 30.04.2019.

Далее, 15.12.2021 между ФИО10 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи земельного участка (кадастровый номер объекта: 23:40:0412020:174), цена объекта составила 2 800 000 руб.

15.01.2022 между ФИО10 (продавец) и ФИО11 (покупатель) заключен договор купли-продажи земельного участка и жилого дома (кадастровые номера 23:40:0412020:173, 23:40:041020:170), цена объектов составила 38 055 500 руб.

Совокупная стоимость объектов составила 40 855 500 руб.

Финансовый управляющий, ссылаясь на то, что сделки совершены между должником и ФИО10, как и последующее отчуждение имущества в пользу ФИО11 и ФИО5, с целью причинения вреда кредиторам, между заинтересованными лицами, являясь цепочкой сделок по выводу недвижимости из имущественной сферы должника, прикрывая единую сделку, обратился в арбитражный суд с заявлением о признании их недействительными в соответствии с положениям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Руководствуясь нормативными положениями статей 61.1, 61.2 Закона о банкротстве, статьей 170, 301, 302 ГК РФ и разъяснениями, содержащимися в абзацах третьем пункта 86, первом пункта 87, первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», совместном постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее – постановление Пленумов № 10/22), суд первой инстанции, приняв во внимание, что ранее признан недействительной сделкой договор дарения от 30.04.2019 между должницей и ее внучкой - ФИО10 (по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве: сделка совершена при наличии у должника как на момент ее заключения, так и на момент регистрации перехода права собственности на спорное имущество к ответчику ФИО10 (07.05.2019) признаков неплатежеспособности, с целью избежать обращения взыскания на данное имущество, то есть действия должника были направлены на вывод имущества и ущемление интересов своих кредиторов), а также установив, что по последующим сделкам в отношении данного имущества расчеты по договорам, составленным ФИО10 с ФИО11 и ФИО5, соответственно, производились путем безналичного перечисления денежных средств на сумму общих проведенных по счетам оборотов в размере 40 855 500 руб., однако при этом реальная финансовая состоятельность (совокупная, учитывая доводы ответчиков именно о совместном приобретении этого недвижимого комплекса для занятия гостиничным бизнесом) конечных приобретателей имущества для действительных расчетов по спорным сделкам в указанном объеме (более 40 млн. руб.) документально не подтверждена, а ФИО10, в свою очередь, и учитывая совокупность всех установленных обстоятельств конкретного спора, доводов и поведения сторон, не представлено надлежащих, достаточных и безусловно достоверных доказательств получения от конечных собственников встречного исполнения по сделкам (фактическое аккумулирование ею в единой сумме таких 40,8 млн. руб., либо иное их реальное расходование); констатировав притворность в рамках очевидно согласованного поведения всех участников исследованной цепочки сделок (договоров дарения, купли-продажи) в соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ, в результате которой имущество должника выбыло из его владения, преследуя цель причинить вред кредиторам ФИО1 и сохранить имущество от обращения на него взыскания такими кредиторами с созданием дополнительных препятствий к его возврату в конкурсную массу посредством как видимости последующего отчуждения недвижимости в пользу внешне независимых лиц, так и такой же внешней (формальной) видимости наличия по счетам ответчиков финансовых оборотов на общую сумму 40,8 млн. руб., пришел к выводу о наличии правовых оснований для признания договоров купли-продажи, заключенных между ФИО10 и ФИО11 от 15.01.2022, между ФИО10 и ФИО5 от 15.12.2021 недействительными по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Применительно к изложенному суд первой инстанции, принимая во внимание наличие правил статей 61.6, 213.32 Закона о банкротстве, статьи 167 ГК РФ, также применил последствия недействительности оспариваемых сделок в виде обязания ФИО11 и ФИО5 возвратить ФИО1 (в конкурсную массу) спорное имущество, полученное каждой из них по соответствующему договору.

При повторном рассмотрении дела судебная коллегия апелляционной инстанции сочла необоснованными вышеуказанные выводы суда первой инстанции, в связи с чем отменила определение от 26.12.2023 и отказала в удовлетворении рассмотренной части требований финансового управляющего.

Суд второй инстанции посчитал, что наличие задолженности перед кредиторами не свидетельствует о том, что должник является неплатежеспособным, а также об осведомленности ответчиков о наличии таких кредиторов (в том числе и при размещении соответствующей информации в открытом доступе) на момент совершения оспариваемых сделок; последние совершены между физическими лицами, что не подразумевает открытие специальных счетов, позволяющих подтвердить факт поступления (непоступления) денежных средств во исполнение условий договора купли-продажи: в данном случае реальность передачи денежных средств, закрепленная путем совершения расписки об их получении, может быть установлена по правилам статей 160, 161, 408 ГК РФ.

Далее, давая противоположную (чем суд первой инстанции) оценку представленным в материалы дела доказательствам и пояснениям лиц, участвующих в споре, апелляционная коллегия, в частности, констатировала, что:

- представленные в обоснование оплаты договоров купли-продажи от 15.01.2022 и 15.12.2021 выписки по счетам, платежные поручения, расписки, недействительными не признаны, ходатайств о фальсификации данных документов не заявлено;

- расчеты по договорам ФИО15, ФИО5 производились путем безналичного перечисления денежных средств на сумму 40 855 500 руб., в том числе ФИО5 за период с 12.07.2021 по 12.11.2021 в общей сумме 2 800 000 руб., 450 000 руб. передано наличными денежными средствами по расписке, ФИО15 - 38 055 500 руб. безналичным перечислением со счета на счет с 08.12.2021 по 15.02.2022;

- наличие финансовой возможности ФИО5 оплаты ФИО10 денежных средств в сумме 3 300 000 руб. также подтверждается пояснениями данного ответчика о продаже недвижимого имущества по договору 29.06.2021 в сумме 2 550 000 руб. и о наличии собственных накоплений;

- ФИО11 даны пояснения о получении займов от физических лиц в счет расчетов за приобретаемое недвижимое имущество: с ФИО16 по договору от 15.12.2021 на сумму 9 млн. руб., с ФИО17 (05.11.2021), от дочери ФИО11 ввиду продажи ею недвижимого имущества в г. Москве по договору от 17.12.2020; в подтверждение доводов представлены соответствующие договоры, расписки как о получении денежных средств, так и об их возврате;

- указано о расчетах с займодавцами наличным способом из денежных средств, взятых в заем у дочери ФИО18 также в наличной форме.

На основании изложенного и исходя из того, что оспариваемые финансовым управляющим договоры купли-продажи исполнены (недвижимое имущество передано покупателям, переход прав на объекты зарегистрирован за ответчиками; размещение сообщения о продаже носило публичный характер; заинтересованность сторон сделок не установлена), суд апелляционной инстанции признал доказанным факт оплаты по спорным договорам, отметив также, что экономическая целесообразность их подписания для ФИО15 и ФИО5 заключается в том, что их предметы в дальнейшем подлежали использованию в личных целях, а доказательств того, что данные лица действовали недобросовестно, согласованно и подконтрольно указаниям должника в материалы дела не представлено (то есть их следует считать добросовестными приобретателями).

Перечисленное послужило апелляционному суду основанием для вывода об отсутствии оснований для признания оспариваемых сделок от 15.12.2021, от 15.01.2022 недействительными по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьями 10, 168, 170 ГК РФ.

Таким образом, выводы судов первой и апелляционной инстанций об обстоятельствах дела различны, хотя и основаны на одних и тех же доказательствах, которые оценены судами по-разному.

Между тем, отменяя определение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции не принял во внимание следующее.

В данном случае, как указано ранее, ФИО10 по договорам купли-продажи с ФИО11 15.01.2022 и 15.12.2021 с ФИО5 отчуждено недвижимое имущество, ранее переданное по договору дарения от должника.

Требования о признании названных договоров купли-продажи недействительными применительно к положениям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также статей 10, 168, 170 ГК РФ были мотивированы финансовым управляющим тем, что они совершены с целью причинения вреда кредиторам, являясь цепочкой сделкой по выводу имущества в пользу конечных собственников, прикрывая единую сделку.

Переход прав собственности на спорное недвижимое имущество, как выше указывалось, произведен в пользу ФИО10 по всем объектам 07.05.2019 и, таким образом, учитывая дату принятия заявления о банкротстве должника-гражданина (19.08.2020), оспариваемые сделки совершены в трехгодичный период до возбуждения дела, то есть в пределах подозрительного периода, установленного положениями пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 19.06.2020 по делу № 301-ЭС17-19678, при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможны и такие ситуации, когда личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей используются в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому.

Вместе с тем поиск активов должника становится затруднительным когда имущество для вида оформляется гражданином на иное лицо, с которым у должника имеются доверительные отношения. В такой ситуации лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником (пункт 1 статьи 170 ГК РФ), в то время как действительный собственник - должник - получает возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов (в том числе на определенный период ведения конкурсных процедур).

Исходя из общего принципа доказывания в арбитражном процессе в силу положений статьи 65 АПК РФ и с учетом пунктов 37, 38 постановления Пленумов № 10/22 запись в ЕГРН о праве собственности отчуждателя не является бесспорным доказательством добросовестности приобретателя, притом, что ответчик вправе ссылаться на доказательства возмездного приобретения им имущества у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем он не знал и не должен был знать; последний может быть признан добросовестным приобретателем имущества при условии, если сделка, по которой он приобрел владение спорным имуществом, отвечает признакам действительной сделки во всем, за исключением того, что она совершена неуправомоченным отчуждателем; возражения о добросовестности могут быть опровергнуты установлением факта того, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества.

Одновременно с этим наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому сами по себе подобные обстоятельства не могут рассматриваться как безусловно исключающие ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться единая сделка в рамках целенаправленного общего умысла ее участников на отчуждение должником своего имущества в пользу, в частности, дружественного по отношению к должнику гражданина, поскольку оформление сторонами подобных сделок в предбанкротном периоде (что нарушает баланс интересов других кредиторов при отсутствии достоверно подтвержденного полученного встречного исполнения) может быть совершено не только с юридически аффилированными должнику лицами.

Между тем по смыслу правового подхода, изложенного, например, в определении Верховного Суда Российской Федерации от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784, если имеются признаки дружественного характера взаимоотношений сторон, к такому требованию (в рассматриваемом случае – относящемуся к взаиморасчетам по последующим сделкам, совершенным первым приобретателем (внучкой ФИО1), получившим от должника дорогостоящий актив в дар в преддверии банкротства) должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания в деле о банкротстве. При рассмотрении такого требования должны быть исключены любые разумные сомнения в реальности указанных взаиморасчетов, поскольку общность экономических интересов, в том числе, повышает вероятность представления сторонами внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью формального выбытия части конкурсной массы в пользу «дружественного» лица, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.

Соответственно, единая совокупность подобных сделок, охваченная одним и тем же совпадающим конечным умыслом вовлеченных в нее лиц, может быть признана недействительной по основаниям подозрительности в порядке норм статьи 61.2 Закона о банкротстве.

По правилам пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Пунктом 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Суд оценивает доказательства исходя из требований частей 1 и 2 статьи 71 АПК РФ по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, в том числе на предмет относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности; при этом по результатам оценки доказательств суду необходимо привести мотивы, по которым он принимает или отвергает имеющиеся в деле доказательства (часть 7 статьи 71, пункт 2 части 4 статьи 170 АПК РФ).

Как верно указано судом первой инстанции, применительно к рассматриваемому обособленному спору доказыванию подлежат обстоятельства оформления цепочки оспариваемых сделок с фактически дружественными (только внешне независимыми) лицами в рамках известного им (и в итоге реализованного) намерения причинения вреда кредиторам должника в результате оформления таких сделок.

При этом суд также обоснованно принял во внимание, что цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ), отсутствие в отдельных случаях конкретных споров именно только тех или иных презумпций, которые прямо поименованы в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не может рассматриваться как единственное основание для отказа в удовлетворении заявления; в подобном случае суду надлежит исследовать все обстоятельства совершения сделок по общим процессуальным правилам доказывания.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции, не соглашаясь с выводами суда первой инстанции, исходил из собственной констатации реальности произведенных сторонами по договорам купли-продажи от 15.12.2021, 15.01.2022 расчетов на значительную сумму в 40 855 500 руб., а также подверженности финансовой платежеспособности ФИО5 и ФИО19

В то же время, как выше уже отмечалось, в настоящем обособленном споре суды обеих инстанций, выясняя фактические обстоятельства дела, исследовали и оценивали одни и те же доказательства; то есть апелляционный суд, не установив собственно каких-либо нарушений норм материального и процессуального права со стороны суда первой инстанции при установлении фактических обстоятельств дела и оценке доказательств, по сути, переоценил те же самые доказательства, на основании оценки которых суд первой инстанции пришел к противоположным выводам.

Однако апелляционной коллегией не учтено, что исходя из принципа состязательности суд, осуществляя руководство арбитражным процессом, должен правильно распределить бремя доказывания фактических обстоятельств, в том числе принимая во внимание материально-правовые интересы сторон (статья 9 АПК РФ).

При наличии доказательств, свидетельствующих о недобросовестном поведении стороны по делу, именно эта сторона несет бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий (пункт 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2015), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 26.06.2015).

В условиях банкротства должника, а значит очевидной недостаточности у последнего денежных средств и иного имущества для расчета по всем долгам, судебным спором, относящимся к выбывшему из состава активов должника в предбанкротном периоде имуществу, очевидно затрагивается материальный интерес всех прочих кредиторов должника, конкурирующих за распределение конкурсной массы в свою пользу. Кроме того, банкрот (равно как и заинтересованные по отношению к нему лица) заинтересован в сохранении имущества за собой, что повышает вероятность различных злоупотреблений, направленных на создание видимости не существовавших реально правоотношений.

Как следствие, во избежание нарушений прав кредиторов в рамках дела о банкротстве применим повышенный стандарт доказывания (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»), в соответствии с которым при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Судебное исследование вышеуказанных обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой по сравнению с обычным спором, тем более, если на такие обстоятельства указывают лица, участвующие в деле. Для этого требуется исследование не только прямых, но и косвенных доказательств и их оценка на предмет согласованности между собой и позициями, занимаемыми сторонами спора.

Необходимо отметить, что в условиях конкуренции кредиторов должника-банкрота возможны ситуации, когда возникший спор фактически является результатом попытки сохранения имущества должника за его бенефициарами: за собственниками бизнеса (через аффилированных лиц - если должник юридическое лицо) или за самим должником (через различного рода дружественные (родственные) связи - если должник физическое лицо). Подобные споры характеризуются предоставлением минимально необходимого и в то же время внешне безупречного набора доказательств, обычно достаточного для разрешения подобного спора; в связи с совпадением интересов должника и такого контрагента их процессуальная активность не направлена на установление истины.

В связи с этим предполагается и большая активность самого суда, который, применяя повышенный стандарт доказывания, определяет круг необходимых доказательств для подтверждения (опровержения) отдельных обстоятельств; запрашивает необходимые доказательства и пояснения у лиц, участвующих в деле и в обособленном споре; обращает внимание последних на сведения, которые могут находиться у третьих лиц; оказывает содействие в собирании лицами, участвующими в деле, доказательств (часть 4 статьи 66 АПК РФ); и т.д.

Руководствуясь вышеназванными нормами правого регулирования и разъяснениями Высшей судебной инстанции, исследуя вопрос о реальной финансовой состоятельности покупателей спорного имущества, суд первой инстанции, оценив представленные в материалы дела доказательства, в том числе и банковские выписки, установил, что перечисления денежных средств производились именно частями (несмотря на утверждения ответчиков о получении ими наличных средств от тех или иных источников в бoльших суммах, чем отдельные проведенные перечисления на счета ФИО10 (в частности, не объяснено в связи с этим дробление переводов на мелкие, а не перевод сразу бoльших сумм)) и именно последовательно – сначала все операции до суммы цены сделки проведены со счета ФИО5 и лишь затем – по счету ФИО15 в формате «зачисление (включая наличные) – перевод ФИО10 – снятие ею поступивших средств со своего счета в наличной форме – последующее поступление средств на счет покупателя (часто в совпадающей или соотносимой сумме) – следующий перевод ФИО10 и т.д.».

При этом, как указано судом первой инстанции на странице 10 принятого определения от 26.12.2023, иные выписки по счетам, которые на фоне вышеприведенных обстоятельств (внешне выглядящих именно таким образом, что общий объем оборота денег по счетам на спорные 40,8 млн. руб. создан с использованием одних и тех же имевшихся в распоряжении сторон средств (в значительно меньшем размере – в связи с чем и потребовалось их неоднократное снятие и очередное последующее зачисление с переводом)) позволили бы достоверно установить реальные источники поступлений на счета ФИО5 и ФИО15 в конкретной указанной общей сумме (40,8 млн. руб.), несмотря на требования суда, в материалы дела представлены не были; напротив – стороны ограничились утверждениями о получении наличных займов по распискам у третьих лиц, равно как и сама ФИО10 в обоснование того, где именно в настоящем периоде находится полная сумма полученных ею в существенном размере средств (40,8 млн. руб.) также сослалась на размещение их в займ по расписке иному гражданину-физическому лицу; то есть из всех заявленных правоотношений только расчеты за бывшую недвижимость должника оформлены путем неоднократных проводок по счетам – все прочие их финансовые следы – от момента происхождения средств и до итогового распоряжения ими продавцом представлены лишь в виде пояснений и расписок, что очевидно также требовало разумных и адекватных ситуации выбытия дорогостоящего актива должника в предбанкротном периоде объяснений, которых представлено не было, притом, что приводившееся было мотивированно оценено судом первой инстанции критически с учетом всей совокупности исследованных и сопоставленных между собой обстоятельств и доказательств, очевидно свидетельствовавших, что подобные действия не могли иметь место вне согласованного и целенаправленного «дружественного» поведения всех вовлеченных в указанные мероприятия лиц, преследовавших, соответственно, конечной целью не действительное возмездное приобретение недвижимости с полным расчетом для «ведения ФИО5 и ФИО15 гостиничного бизнеса» (судом отмечено, что первая из них получает заработную плату в размере 35 000 руб. ежемесячно, а вторая – является пенсионеркой), но лишь сокрытие принадлежавшего должнику ликвидного имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов с созданием затруднений для этого посредством только видимости реальных расчетов и широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот – иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому.

На прочие неоднократные предложения суда раскрыть финансовую возможность для оплаты по договорам купли продажи ответчиками также не были представлены соответствующие тому относимые и допустимые доказательства (статьи 9, 65 АПК РФ).

Так, представленные ФИО15 договоры займа с физическими лицами, расписки оценены критически ввиду отсутствия доказательств действительного наличия у займодавцев средств; также оценены и представленные доказательства действительной передачи от дочери ФИО15 по распискам денежных средств в сумме 15,5 млн. руб. спустя восемь месяцев после отчуждения дочерью ответчика недвижимого имущества стоимостью в пределах 39 млн. руб., что признано судом длительным сроком аккумулирования денежных средств, учитывая, что ФИО15 является собственником бизнеса салона красоты ООО «ЭТИСЭЛЬ» в г. Москве ИНН <***> (что не исключает необходимость финансовых вложений), финансово-экономические показатели которого исходя из размещенных в открытом доступе в сети интернет на сайте www.list-org.com имеют нестабильную отрицательную динамику (убыток в 2020 году составил 2 млн. руб., чистая прибыль в 2021 году – 292 тыс. руб., в 2022 году – убыток 2,9 млн. руб.); кроме того, не подтверждены надлежащими доказательствами и доводы о расчетах с займодавцами в 2022 году из средств, полученных от дочери, также в отсутствие доказательств наличия финансовой возможности последней в предоставлении соответствующих денежных средств ФИО11, кроме как пояснений и расписок; при этом судом учтено, что сведения о наличии иного бизнеса хоть и указаны в пояснениях, однако какими-либо доказательствами не подтверждены, как и получение дивидендов.

Равным образом, суд первой инстанции по совокупности исследованного мотивировал, что и представленными ФИО5 пояснениями и соответствующими доказательствами также однозначно не подтверждены факты действительного расчета (а не только его видимости в порядке проведения оборотов по счетам) с ФИО10 на сумму, превышающую вырученное с продажи квартиры в г. Комсомольске-на-Амуре в размере 2,550 млн. руб., а также накопления средств, тогда как заявлена расписка на 450 тыс. руб. и по счету отражено операций на 2,8 млн. руб. (всего 3,3 млн. руб.), притом, что сам ответчик указывал на получение заработной платы в размере 35 тыс. руб. без раскрытия информации ни относительно спора о накоплении (за вычетом прожиточного минимума и денежных средств, необходимых для обеспечения себя необходимы для жизни условиями, а также товарами потребительского назначения), ни иного источника, предоставляющего возможность аккумулирования денежных средств в сумме, превышающей продажу объекта; более того, после поступления денежных средств от ФИО5 (на счете которой соответствующий оборот также сформирован по итогам нескольких операций, включая взносы наличными уже после первых платежей в пользу ФИО10 и незамедлительного их снятия последней уже со своего счета – при неисполнении, как указывалось, требований суда о предоставлении полнообъемных выписок по всем счетам ответчиков для установления исчерпывающих обстоятельств поступления, перевода и расходования средств с достоверным установлением по достаточному объему доказательств полностью всех их действительных источников на 40,8 млн. руб.) в сумме 2,3 млн. руб. данные денежные средства снимаются со счета ФИО10, а затем именно аналогичная сумма появляется уже на счете ФИО11

Проанализировав движения денежных средств по счетам ответчиков, суд первой инстанции, что уже упоминалось, отметил прямое совпадение в ряде случаев (и в целом по динамике всех произведенных в спорном периоде операций по счетам покупателей и продавца) сумм, сначала последовательно проведенных по счету ФИО5, а затем – ФИО11, и переводившихся далее в пользу ФИО10, которая во всех случаях снимала их со счета, а затем соотносимая сумма средств вновь поступала на счета покупателей и снова переводилась продавцу; приняв также во внимание, что из имеющихся выписок хотя и усматривается незначительный прирост размера последующих оборотов в течение спорного периода, однако при всем этом доказательств финансовой возможности аккумулирования денежных средств в общем размере, определенном в оспариваемых договорах (40,8 млн. руб.), ответчиками не представлено.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции, дав мотивированную оценку поведению сторон оспариваемых сделок, которое, как уставлено выше, отклоняется от стандартов для независимых участников рынка и свидетельствует о дружественном характере подобного поведения и общей скоординированности действий по недопущению включения в конкурсную массу имущества должника путем создания за конечными приобретателями мнимого титула собственника; а также констатировав недоказанность итогового аккумулирования продавцом спорного имущества денежных средств в единой сумме в размере 40 855 500 руб. (в частности, ФИО10 не представлено, учитывая повышенный стандарт доказывания, однозначных доказательств действительного получения от конечных собственников встречного полного исполнения и именно в рамках реальных расчетов и в целях действительного исполнения составленных договоров купли-продажи; равно как и ссылки на передачу внучкой должника таких сумм в дальнейшем в заем третьему лицу-гражданину под проценты суд также оценил критически, указав, что на фоне всего вышеперечисленного такими доказательствами не могут служить только предоставленные расписки, а также перечисления от третьего лица в пользу заинтересованного с ответчиком (отцу ФИО10) части средств в размере 1 млн. руб.), пришел к обоснованным выводам об осведомленности вовлеченных лиц (ответчиков - покупателей как конечных титульных собственников выбывшей из состава активов должника в подозрительном периоде дорогостоящей недвижимости) о противоправной цели сделок, об их фактической аффилированности и создании ими лишь видимости расчетов в счет встречного исполнения.

Судебная коллегия суда округа, в свою очередь, полагает, что перечисленная конкретная совокупность обстоятельств данного обособленного спора (в том числе, вопреки утверждениям, приведенным ответчиками в собственных отзывах на кассационную жалобу финансового управляющего) действительно свидетельствует об установлении судом первой инстанции в исчерпывающем объеме обстоятельств, в полной мере укладывающихся в диспозицию нормы пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания оспоренных сделок (договоров купли-продажи от 15.01.2022 между ФИО10 и ФИО11, от 15.12.2021 между ФИО10 и ФИО5) недействительными: в результате их совершения в состоянии имущественного кризиса и в совокупности с первоначальной сделкой - договором дарения, ранее также признанным недействительной сделкой (следует отметить, что, отменяя определение суда от 26.12.2023, апелляционная коллегия в таком случае ошибочно не разрешила вопрос о применимых последствиях недействительности договора дарения от 30.04.2019 – постановлением от 24.07.2023 Арбитражный суд Дальневосточного округа отменил предыдущие судебные акты по данному спору как в части отказа в удовлетворении заявления о признании недействительными договоров купли-продажи, так и в части применения последствий недействительности договора дарения от 30.04.2019), фактически кредиторам должника причинен имущественный вред, выразившийся в уменьшении потенциальной конкурсной массы.

В силу части 1 статьи 270 АПК РФ основаниями для изменения или отмены решения арбитражного суда первой инстанции являются: неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными, несоответствие выводов, изложенных в решении, обстоятельствам дела, нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Вместе с тем, несмотря на то, что суд первой инстанции всесторонне, полно и объективно проанализировал материалы дела и дал им надлежащую правовую оценку (не исключая, что по перечисленному заявленные ответчиками обстоятельства и доказательства внешне выглядели именно таким образом, что при безуспешных попытках в поиске реальных покупателей на спорную недвижимость (и как раз по достижении одаряемой внучкой совершеннолетнего и полностью дееспособного возраста в 2021 году при нахождении в состоянии банкротства ряда иных членов семьи, включая ФИО12 – в рамках общего финансового кризиса по группе ОАО «ПМК № 83») появившиеся в распоряжении упоминавшихся (в том числе дружественных) лиц средства (в частности, вырученное ФИО5 от продажи квартиры), недостаточные для оформления расчетной операции, которая была бы соразмерна ценности выведенного из имущественной сферы должника имущества, в том числе по последующим сделкам, были использованы в рамках транзитного наращивания оборотов по счетам ответчиков путем их неоднократного использования до достижения необходимого итогового значения в 40,8 млн. руб.), апелляционный суд переоценил одни и те же доказательства и, сделав другие выводы, необоснованно отменил определение.

Судебная коллегия суда округа здесь полагает также необходимым принять во внимание как активную позицию в данной части спора самого должника (рассматривается вопрос недействительности уже не совершенного им ранее договора дарения, но дальнейшие сделки по отчуждению спорного имущества по договорам купли-продажи, притом, что последствием первого здесь явилось взыскание с внучки ФИО1 в конкурсную массу 40 855 500 руб., а по результатам повторных выводов суда первой инстанции при новом рассмотрении спора таким результатом стало уже обязание ФИО11 и ФИО5 вернуть бывшую недвижимость должника в натуре; тем не менее, ФИО1 по сути настаивает именно на первом варианте последствий), так и то обстоятельство, что в ситуации обоюдных утверждений покупателей о том, что спорными договорами купли-продажи в их собственность, по существу, приобреталось имущество именно в составе единого имущественного комплекса («для совместного занятия гостиничным бизнесом»), действительные основания для рассмотрения отдельного договора с ФИО5 в самостоятельном качестве и выводов о том, что она намеревалась, могла и действительно приобрела только один спорный земельный участок, здесь также отсутствуют; напротив, установленные выше обстоятельства, включая очевидное использование имевшихся средств для видимости оборотов по счетам на гораздо более значительные суммы, в том числе и при последующих расчетах с ФИО11, отвечают признакам недобросовестного поведения, касающегося исследованной цепочки всех данных сделок в целом, свидетельствуя о том, что ни одна из их составных частей не преследовала реальной цели ординарной купли-продажи для использования приобретенного в личных нуждах, но каждая совершена в рамках общего скоординированного намерения вывода актива из состава имущества должника, формальной смены титульного собственника, создания только видимости расчетов и вовлечения имущества в широкий гражданский оборот для затруднения возможностей кредиторов, которым данными действиями уже причиняется вред, удовлетворить свои требования к должнику-банкроту за счет принадлежащих ему ликвидных активов.

Следовательно, итоговая позиция суда первой инстанции согласуется с положениями действующего законодательства и разъяснениями по их применению, равно как и не противоречит сложившейся правоприменительной практике по аналогичным делам.

Резюмируя вышеизложенное, окружной суд считает ошибочными, не мотивированными и не соответствующими установленным обстоятельствам дела выводы суда апелляционной инстанции, посчитавшего, что в данном случае имелись основания для отмены определения суда от 26.12.2023.

В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 287 АПК РФ по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений.

Поскольку судом первой инстанции в конечном итоге были сделаны выводы, соответствующие установленным фактическим обстоятельствам, имеющим значение для дела, им были, таким образом, верно применены нормы законодательства и соответствующие разъяснения, а также принимая во внимание неправильное применение судом апелляционной инстанции норм права и ошибочность сделанных им выводов, постановление апелляционного суда подлежит отмене с оставлением в силе определения суда первой инстанции.

Исходя из принятого по результатам рассмотрения кассационной жалобы судебного акта на основании положений статьи 110 АПК РФ на ФИО10, ФИО11 и ФИО5 подлежат отнесению расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы, при подаче которой финансовому управляющему была предоставлена отсрочка.

Руководствуясь статьями 110, 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 02.05.2024 по делу № А73-10728/2020 отменить, оставить в силе определение Арбитражного суда Хабаровского края от 26.12.2023 по этому же делу.

Взыскать с ФИО10 в доход федерального бюджета 1 000 руб. государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.

Взыскать с ФИО5 в доход федерального бюджета 1 000 руб. государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.

Взыскать с ФИО11 в доход федерального бюджета 1 000 руб. государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.

Арбитражному суду Хабаровского края выдать исполнительные листы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий судья Е.С. Чумаков



Судьи Е.О. Никитин


Д.Г. Серга