Постановление от 14 июля 2024 г. по делу № А56-8228/2019

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-8228/2019
15 июля 2024 года
г. Санкт-Петербург
/суб.2

Резолютивная часть постановления объявлена     27 июня 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  15 июля 2024 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Будариной Е.В.

судей  Морозовой Н.А., Серебровой А.Ю.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем судебного заседания Ворона Б.И.;

при участии: 

конкурсный управляющий ФИО1 – паспорт;

ФИО2 – паспорт;

ФИО3 – паспорт, посредством веб-конференции;


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-11453/2024, 13АП-11452/2024)  апелляционные жалобы  ФИО3 и  ФИО2 на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15.03.2024 по делу № А56-8228/2019/суб.2, принятое  по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью  «Меркурий»

ответчики: 1. ЗАО «Мясо-молочная компания»;

2. ФИО3;

3. ФИО4;

4. ФИО2

установил:

ООО «НЭКСА» (далее – кредитор, заявитель) обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании ООО «Меркурий» (далее – Общество, Должник) несостоятельным (банкротом). 

20.03.2019 Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области определением ввел в отношении Общества с ограниченной ответственностью «Меркурий» процедуру наблюдения. Временным управляющим утвержден ФИО1, член Союза АУ «СРО СС».

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №61 от 06.04.2019.

В Арбитражный суд города  Санкт-Петербурга и Ленинградской области в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Меркурий» от конкурсного управляющего ФИО1 поступило заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ЗАО «Мясо-молочная компания», ФИО3, ФИО5 и  ФИО2 и взыскании убытков с ФИО3 и ФИО2  в размере 1137457964,60 руб.

Определением от 02.08.2023  в одно производство  объединены обособленные споры №№А56-8228/2019/суб.2 и А56-8228/2019/уб.6  с присвоением объединённому обособленному спору №А56-8228/2019/суб.2.

05.09.2023  заявитель уточнил  заявленные требования и просил  привлечь к субсидиарной ответственности  ФИО2 и ФИО3, а также взыскать с них солидарно убытки в размере 211 033 670,18 руб., которые в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) приняты судом к рассмотрению.

Сумма убытков была рассчитана управляющим исходя из суммы реестра требований кредиторов Должника с учетом удовлетворения требований о привлечении к субсидиарной ответственности.

15.03.2024 Арбитражный суд города  Санкт-Петербурга и Ленинградской области определил: привлечь ФИО2 и ФИО3  к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Меркурий». В остальной части требования отказать. Приостановить производство по обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами ООО «Меркурий».

Не согласившись с указанным определением ФИО2 и ФИО3 обратились с апелляционными жалобами, в которых просят определение суда первой инстанции от 15.03.2024 отменить в части удовлетворения заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО3

В обоснование доводов своих апелляционных жалоб заявители ссылаются на несоответствие выводов суда первой инстанции фактическим обстоятельствам дела.

В настоящем судебном заседании апеллянты поддержали доводы, изложенные в своих апелляционных жалобах.

Конкурсный управляющий ФИО1 выразил возражения против удовлетворения апелляционных жалоб.

Поскольку иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания (информация о рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном частью 1 статьи 121 АПК РФ, размещена на сайте суда в сети Интернет), не явились, на основании части 1 статьи 266, части 3 статьи 156 АПК РФ жалобы рассмотрены в их отсутствие.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции в обжалуемой части проверены в апелляционном порядке с учетом положений части 5 статьи 268 АПК РФ.

Повторно исследовав и оценив материалы дела в порядке статьи 71 АПК РФ, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив в порядке статей 266 - 272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции находит определение суда первой инстанции от 15.03.2024 подлежащим отмене в обжалуемой части ввиду следующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Исходя из общих норм гражданского законодательства, юридические лица, кроме учреждений, отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. Исключением из общего правила является субсидиарная ответственность учредителей, собственников имущества юридического лица или других лиц, имеющих право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом определять его действия, по обязательствам юридического лица, если несостоятельность (банкротство) этого юридического лица вызвана действиями этих лиц (ч. 3 ст. 56 ГК РФ).

Основания и порядок привлечения к субсидиарной ответственности руководителя и (или) учредителей (участников) должника в случае нарушения ими положений действующего законодательства ранее были предусмотрены нормами ст. 10 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.2002 "О несостоятельности (банкротстве)" (Закон о банкротстве, Закон).

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (Закон от 29.07.2017 N 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

Согласно переходным положениям, изложенным в пунктах 3, 4 ст. 4 Закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ; положения подп. 1 п. 12 ст. 61.11, пунктов 3 - 6 ст. 61.14, статей 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в п. 4 ст. 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам - п. 1 ст. 4 ГК РФ, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, прямо предусмотренных законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22.04.2014 N 12-П и от 15.02.2016 N 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в ст. 4 ГК РФ. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом, согласно ч. 1 ст. 54 Конституции Российской Федерации, закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и универсальным, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в п. 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137, по которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

Как следует из материалов обособленного спора и установлено судом первой инстанции,  до момента признания Должника банкротом должность единоличного исполнительного органа (генерального директора) занимали: ФИО5 в период с 27.12.2018 по 07.03.2019 ; в период с 18.05.2012 по 28.05.2018 ФИО2, который  был уволен  в  связи с утратой доверия; в период с 29.05.2018 по 29.08.2018 - ФИО3, из чего следует, что указанные лица, в соответствии со статьей 61.10 Закона о банкротстве, являлись контролирующими должника лицами.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 61.14 Закона о банкротстве конкурсный управляющий уполномочен подавать в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц по основаниям, предусмотренным статьями 61.11-61.13 Закона о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей 30.04.2016, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 этой статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, применяемой к спорным правоотношениям, установлено, что нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Закона.

В обоснование доводов апелляционной жалобы, конкурсный управляющий ссылается на то, что по состоянию на 30.03.2016 Должник имел неисполненные обязательства перед кредиторами, требования которых впоследствии были включены в реестр требований кредиторов, в размере 1 813 272 68,62 руб.

По мнению ФИО1, ФИО2 обязан был подать заявление о банкротстве должника не позднее 30.04.2016.

Из данных бухгалтерской отчетности предприятия на 31.12.2016  активы  Общества составляли 747 189 000,00 руб.  при этом  размер   обязательств составлял 723 682 000 руб., на конец года у должника имелась нераспределенная прибыль в размере 23 497 000,00 руб.

При этом размер денежных средств составил 731 000,00 руб., а основным активом являлась дебиторская задолженность в размере 692 093 000,00 руб.

Основной деятельностью Должника являлось приобретение и последующая перепродажа мясо-молочной продукции.

 Между ООО «Меркурий» (Покупатель) и его участником - ЗАО «Мясо-Молочная Компания» (Продавец) был заключен договор №002-Д от 04.01.2013 года, согласно которому продавец обязался передать в собственность покупателя продукцию (мясную и молочную продукцию), а Покупатель принять и оплатить данный товар.

Пунктом 3.1 договора установлено, что  «Условия поставки формируются на условиях FCA - склад завода-производителя согласно «INCOTERMS-2010», если иное не предусмотрено в спецификации. Место отгрузки указывается в спецификациях на каждую партию товара»

По дополнительному соглашению б/н от 26.02.2018 года к Договору «Общая сумма настоящего договора ориентировочно составляет 10000000000,00 российских рублей. Окончательная сумма договора определяется суммой, на которую отгружен товар по заключенным к настоящему договору спецификациям»

На основании данного договора в Санкт-Петербургском филиале ПАО «Промсвязьбанк» 22.03.2013 года был оформлен паспорт сделки №13030049/3251/0006/2/1.

В период с 01.12.2016 по 29.03.2018 Должник в рамках договора №002-Д от 04.01.2013 в адрес ЗАО «МясоМолочная компания» перечислил 1 530 574 578,04 руб. а ЗАО «Мясо-Молочная Компания» частично осуществило поставку товара по поручению должника в адрес третьих лиц.

По информации, полученной в рамках составления протоколов об административных нарушениях по части 6.2 статьи 15.25 КоАП РФ в Санкт-Петербургской таможне установлено, что в рамках исполнения данного контакта ЗАО «Мясо Молочная компания» получила оплату от ООО «Меркурий» по договору №002-Д от 22.03.2013 за поставленный товар на общую сумму 1530574578,04 рублей, поставила товар на сумму 1158388438,60 рублей, то есть товар не был ввезен на территорию Российской Федерации на сумму 372 186 139,44 руб.

Конкурсный управляющий при исследовании выписки по расчетному счету  не установил  получение должником   денежных средств от продажи мясо-молочной продукции на сумму 1158388438,60 руб.  Возврата денежных средств от ЗАО «Мясо Молочная компания» в размере 372186139,44 руб. также не имеется.

В рамках обособленного спора  ФИО2 были предоставлены пояснения, согласно которым, в связи с отказом киргизских компаний от получения товара, товар был переадресован в адрес других покупателей, а именно в адрес юридических лиц, находящихся на территории Российской Федерации.

Конкурсный управляющий также ссылался на отсутствие у него документов, подтверждающих закупку Должником товара у ЗАО «Мясо-молочная компания», оприходование товара  должником, отчуждение  товара и получение   встречного исполнения  Обществом.

Как посчитал суд первый инстанции, вышеизложенные  обстоятельства дела  подтверждают, что в период руководства Обществом ФИО2  в отсутствие  надлежащего бухгалтерского учета  на счет участника были  перечислены денежные средства в размере 1530574578,04 руб., при этом встречное предоставление, как в виде товара и/или  получения денежных средств  от третьих лиц должник не получил. ЗАО «Мясо-молочная компания» денежные средства в размере 394355322,41 руб. не  возвратило. Ввиду отсутствия  отражения  в бухгалтерском учете (кассовых книгах, балансе) сведений об операциях  с ЗАО «Мясо-молочная компания»  судом первой инстанции также сделан вывод о том, что  данные бухгалтерской отчетности были искажены, поэтому позиция  ФИО2 о  положительных показателях баланса на 2016-2017 годы и платежеспособности должника не были приняты судом первой инстанции.

Между тем, суд апелляционной инстанции не согласен с выводами суда первой инстанции  ввиду следующего.

В силу подпунктов 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Само по себе отсутствие у управляющего необходимых первичных документов бухгалтерского учета, еще не говорит о том, что в результате действий (бездействия) контролирующих должника лиц наступило объективное банкротство Общества, кроме того, ни в своем заявлении о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, ни в ходатайстве об уточнении заявленных требований, конкурсный управляющий не ссылался на факт непередачи ФИО2 финансовой документации Общества, в связи см не представилось возможным должным образом сформировать конкурсную массу, а равнее не указывал и на искажение ФИО2 или ФИО3 бухгалтерской отчетности ООО «Меркурий».

Как разъяснено в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53), презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков (пункт 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 4 (2020) от 23.12.2020).

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Рассматривая довод конкурсного управляющего о наличии в действиях ответчиков состава ответственности, предусмотренного статьей 61.11 Закона о банкротстве, апелляционная  коллегия пришла к следующим выводам.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622 (4,5,6), включенной в «Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020), причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве.

При привлечении к субсидиарной ответственности бывших руководителей должника должны учитываться общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Пунктом 3 статьи 56 ГК РФ предусмотрено, что, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта ненадлежащего исполнения обязанностей, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 ГК РФ).

Положениями пунктов 1, 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, на которую ссылался конкурсный управляющий при обращении в суд, предусмотрена субсидиарная ответственность контролирующего должника лица в случае, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

При этом, вина контролирующего лица презюмируется, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Порядок квалификации действий контролирующих должника лиц на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 Постановление № 53, в силу которых под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Как разъяснено в пункте 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

Положения абзаца четвертого настоящего пункта применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица.

Как указано в статье 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1).

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо (пункт 2).

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8).

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника (абзац первый пункта 11).

При этом конкурсный управляющий, с которым согласился и суд первой инстанции, руководствовался тем, что субсидиарная ответственность в размере 187 507 684,33 руб. сформировалась из требований, которые включены в реестр требований кредиторов.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Как видно из материалов настоящего дела, конкурсным управляющим в порядке статьи 65 АПК РФ не доказано, что банкротство Общества наступило именно вследствие неправомерных действий (бездействия) ответчиков, а не в результате сложившейся на рынке ситуации и иных объективных экономических факторов, например: отказ контрагентов от приобретения товара, недопоставка товара продавцом, невозврат денежных средств, полученных контрагентом и т.п.

Из бухгалтерского баланса за 2017 год видно, что балансовая стоимость основных средства Общества составляла 2122 тыс. руб.; запасы - 194747 тыс. руб., дебиторская задолженность 1 126 267 тыс. руб., нераспределенная прибыль - 81594 тыс. руб.

Из отчета о финансовых результатах за январь - декабрь 2017 года следует, что выручка ООО «Меркурий» возросла с 2 911 337 тыс. руб. в 2016 году до 3 670 658 тыс. руб. в 2018 году валовая прибыль увеличилась с 73 634 тыс. руб. до 100 471тыс. руб., чистая прибыль с 6391 тыс. руб. до 54 356 тыс. руб.

Таким образом, при таких показателях не приходится говорить о неустойчивом финансовом положении ООО «Меркурий» в спорный период, а также о том, что возникшие финансовые трудности не имели характер временных и у ответчиков не было оснований предполагать, что их можно было бы преодолеть в процессе продолжения предприятием хозяйственной деятельности.

Кроме того, апелляционный суд считает необходимым отметить, что ФИО3 занимал должность генерального директора Общества всего три месяца – с 29.05.2018 по 29.08.2018, а учитывая объем деятельности ООО «Меркурий», представляется сомнительным, что в столь короткий промежуток времени ФИО3 в принципе мог не только ознакомиться с положением дел в организации, но и предпринять какие-либо действительно эффективные меры для улучшения финансового положения Общества.

Учитывая изложенное, апелляционный суд считает, что конкурсным управляющим не доказано наличие причинно-следственной связи между поведением ответчиков и несостоятельностью Общества, в связи с чем определение суда в обжалуемой части подлежит отмене с принятием в указанной части нового судебного акта об отказе в привлечении Дрозда П.И. и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Меркурий».

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 15.03.2024 по обособленному спору №  А56-8228/2019/суб.2 отменить, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО1 отказать.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.



Председательствующий


Е.В. Бударина


Судьи


Н.А. Морозова


 А.Ю. Сереброва