Постановление от 17 июня 2019 г. по делу № А75-19408/2017

ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А75-19408/2017
17 июня 2019 года
город Омск



Резолютивная часть постановления объявлена 11 июня 2019 года

Постановление изготовлено в полном объеме 17 июня 2019 года


Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Зориной О.В.

судей Бодунковой С.А., Смольниковой М.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-6001/2019) индивидуального предпринимателя ФИО2 на определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 05 апреля 2019 года по делу № А75-19408/2017 (судья Л.В. Сизикова), вынесенное по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2 о включении требования в размере 747 940 рублей 20 копеек в реестр требований кредиторов должника, в рамках дела о признании индивидуального предпринимателя ФИО3 (ИНН <***>, ОГРИП 304860123600080) несостоятельным (банкротом),


при участии в судебном заседании представителей:

от индивидуального предпринимателя ФИО2 – представитель ФИО4, доверенность от 09.03.2017 сроком действия три года,

от публичного акционерного общества «Сбербанк России» – представитель ФИО5, доверенность №8634/519-Д от 30.10.2017 сроком действия по 07.02.2020;



установил:

решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 20.09.2018 в отношении индивидуального предпринимателя ФИО3 (далее – ИП ФИО3, должник) введена процедура банкротства – реализация имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО6 (далее – ФИО6, финансовый управляющий).

Индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – ИП ФИО2) обратилась в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа - Югры с заявлением о включении требования в размере 747 940 руб. 20 коп. в реестр требований кредиторов ИП ФИО3

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 05.04.2019 в удовлетворении заявления ИП ФИО2 отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, ИП ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просила обжалуемое определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении ее требований.

В обоснование апелляционной жалобы ее заявитель указал следующее:

- в налоговые периоды (2016, 2017 годы) ИП ФИО2 получала доходы от вида деятельности: розничная торговля отделочными материалами, которые подлежали налогообложению в виде единого налога на вмененный доход, что не учтено судом первой инстанции;

- суд первой инстанции ошибочно заключил, что сумма займа, перечисленная ИП ФИО2 должнику, в размере 31 295 441 руб. 92 коп., состоит из первичных требований, заявленных при признании должника банкротом (24 736 003 руб. 73 коп.) и требования на сумму 6 559 438 руб. 19 коп.

Оспаривая доводы апелляционной жалобы, публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее – ПАО «Сбербанк России») представило отзыв, в котором просило обжалуемое определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

От ИП ФИО2 до начала заседания суда апелляционной инстанции поступили дополнения к апелляционной жалобе, в которых она указал следующее:

- вывод суда первой инстанции о том, что ИП ФИО2 и ИП ФИО3 являются заинтересованными лицами, не соответствует фактическим обстоятельствам дела;

- суд первой инстанции не указал, каким образом ИП ФИО3, будучи единственным участником и учредителем общества с ограниченной ответственностью «ПрофильЛес» (далее – ООО «ПрофильЛес»), назначив на должность руководителя общества ФИО2, имел возможность в дальнейшем определять ее действия и влиять на принимаемые ей решения, а также, какой общий экономический интерес имелся у должника и ИП ФИО2;

- полномочия ИП ФИО2 прекращены с 19.04.2016, тогда как заявление о признании должника банкротом принято арбитражным судом к производству 29.11.2017;

- ошибочным является вывод суда первой инстанции о том, что обороты по расчетному счету ИП ФИО2 за период с 01.01.2016 по 30.10.2017 должны совпадать с суммами доходов, задекларированных ИП ФИО2, так как кредитовые и дебетовые обороты по расчетному счету не являются объектом налогообложения при упрощенной системе налогообложения и налогообложении в виде единого налога на вмененный доход;

- отклонение судом первой инстанции доводов ИП ФИО2 об экономической целесообразности заключения договора займа, так как ею не представлены доказательства наличия разумных экономических мотивов и возможности зачесть заемные денежные средства в счет оплаты по договору купли-продажи, не является обоснованным.

От финансового управляющего поступил отзыв, в котором он просил обжалуемое определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель ИП ФИО2 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, указал, что считает определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, просил его отменить, апелляционную жалобу - удовлетворить.

Представитель ПАО «Сбербанк России» поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просил оставить определение без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения, считая определение суда первой инстанции законным и обоснованным.

Финансовый управляющий, иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте заседания суда апелляционной инстанции, явку своего представителя в судебное заседание не обеспечили. В соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) апелляционная жалоба рассмотрена судом апелляционной инстанции в отсутствие неявившихся лиц.

Рассмотрев материалы дела, апелляционную жалобу, дополнения к ней, отзыв на нее, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта в порядке статьей 266, 268, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции не считает определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 05.04.2019 по настоящему делу подлежащим отмене.

Как следует из материалов дела, ИП ФИО2 основывает свои требования к должнику на договоре беспроцентного займа № 1/2016 (том 23, листы дела 12-13) и платежных поручениях от 30.011.2016 № 1, от 02.12.2016 № 2, от 08.12.2016 № 6, 12.12.2016 № 8, от 15.12.2016 № 10, 16.12.2016 № 11, 27.12.2016 № 14, от 11.01.2017 № 1, от 18.01.2017 № 5, от 26.01.2017 № 8, от 07.02.2017 № 10, от 13.02.2017 № 15, от 14.02.2017 № 18, от 17.02.2017 № 32, от 21.02.2017 № 38, от 21.02.2017 № 37, 21.02.2017 № 35, от 27.02.2017 № 51, от 27.02.2017 № 50, от 02.03.2017 № 63, от 03.03.2017 № 68, от 03.03.2017 № 66, от 06.03.2017 № 73, от 06.03.2017 № 71, от 06.03.2017 № 74, от 13.03.2017 № 76, от 16.03.2017 № 83, от 11 16.03.2017 № 81, от 20.03.2017 № 78, от 21.03.2017 № 86, от 27.03.2017 № 92, от 27.04.2017 № 173, от 18.05.2017 № 201 (том 23, листы дела 15, 17, 19, 21, 23, 25-26, 28, 30, 32, 34, 36, 38, 40, 42, 44, 48, 50, 52, 54, 56, 58, 60, 62, 64, 66, 68, 70, 72, 74, 76, 78-79), на основании которых ИП ФИО2 предоставила должнику в заем денежные средства в размере 752 213 руб. 51 коп, из которых ему не погашено 747 940 руб. 20 коп.

Неисполнение обязательств по возврату 747 940 руб. 20 коп. ИП ФИО3 послужило основанием для обращения ИП ФИО2 с настоящим требованием в арбитражный суд.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении требований ИП ФИО2, исходил из того, что ИП ФИО2 и ИП ФИО3 являются заинтересованными лицами по отношению друг к другу; представленные ИП ФИО2 налоговые декларации противоречат выпискам по единственному счету кредитора; кредитором не представлено доказательств разумных экономических мотивов предоставления займа, с учетом дополнительного перечисления в качестве займов должнику в 2016, 2017 года 31 295 441 руб. 92 коп. и возможности зачесть заемные средства в счет оплаты по договору купли-продажи от 31.03.2016, в случае реальности договоров займа; действия сторон были направлены на искусственное создание необоснованной подконтрольной задолженности кредитора и, как следствие, на нарушение прав и законных интересов иных кредиторов должника; договор займа оформлен лишь для вида, без намерения сторон создать соответствующие ему правовые последствия, при злоупотреблении правом, с целью включения требований ИП ФИО2 в реестр требований кредиторов ИП ФИО3 для участия в собраниях кредиторов, принятия решений, касающихся имущества должника.

Повторно исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции считает необходимым указать следующее:

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу статьи 100 Закона о банкротстве при рассмотрении требования кредитора в деле о несостоятельности (банкротстве) арбитражный суд проверяет его обоснованность и наличие оснований для включения в реестр требований кредиторов должника.

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - Постановление № 35) разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 АПК РФ).

Таким образом, в деле о банкротстве включение в реестр требований кредиторов должника возможно только в случае установления действительного наличия обязательства у должника перед кредитором, которое подтверждено соответствующими доказательствами.

В пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017, указано, что, как правило, для установления обстоятельств, подтверждающих позицию истца или ответчика, достаточно совокупности доказательств (документов), обычной для хозяйственных операций, лежащих в основе спора. Однако в условиях банкротства ответчика и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и аффилированного с ним кредитора (далее также - «дружественный» кредитор) в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора.

Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника - банкрота, предъявляются повышенные требования (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 23.04.2018 № 305-ЭС17-6779 по делу № А40-181328/2015, в условиях конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы для пресечения различных злоупотреблений законодательством, разъяснениями высшей судебной инстанции и судебной практикой выработаны повышенные стандарты доказывания требований кредиторов. Суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

Установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. При этом проверка осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны (пункт 26 Постановления № 35).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413 по делу № А40-163846/2016 при рассмотрении заявлений о включении рядовых гражданско-правовых кредиторов суд осуществляет более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с общеисковым гражданским процессом, то есть основанием к включению являются ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности. При рассмотрении же требований о включении неминоритарных акционеров (участников) применяется более строгий стандарт доказывания, такие акционеры должны не только представить ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности, но и опровергнуть наличие у такой задолженности корпоративной природы, в частности, подтвердить, что при возникновении долга они не пользовались преимуществами своего корпоративного положения (например, в виде наличия недоступной иным лицам информации о финансовом состоянии должника, возможности осуществлять финансирование в условиях кризиса в обход корпоративных процедур по увеличению уставного капитала и т.д.). Целью судебной проверки таких требований является исключение у суда любых разумных сомнений в наличии и размере долга, а также в его гражданско-правовой характеристике.

По смыслу приведенных разъяснений, при рассмотрении требований заинтересованных по отношению к должнику лиц о включении в реестр требований кредиторов применяется более строгий стандарт доказывания, в соответствии с которым заявители по таким требованиям должны не только представить ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности, но и опровергнуть возможные сомнения относительно обоснованности их требований и природы данных требований, возникающие как у других лиц, участвующих в деле о банкротстве, так и у суда.

Согласно материалам дела ИП ФИО3, ИП ФИО2 являются заинтересованными по отношению друг к другу лицами.

Так, должник является единственным учредителем и участником общества с ограниченной ответственностью «ПрофильЛес» (том 23, листы дела 100-109), при этом решением № 10 единственного учредителя об изменениях в руководстве ООО «ПрофильЛес» от 07.10.2015 (том 23, лист дела 138) с ФИО2 заключен договор управления предприятием с передачей ей полномочий директора ИП ФИО3, то есть ФИО2 являлась руководителем указанного общества.

Поэтому кредитор и должник в соответствии с положениями пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве являлись аффилированными лицами в силу их принадлежности к одной группе лиц.

Соответственно, на предполагаемом кредиторе лежит обязанность представить ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности и опровергнуть возможные сомнения относительно обоснованности его требований и природы данных требований.

Довод ИП ФИО2 о том, что ее полномочия как руководителя ООО «ПрофильЛес» прекращены с 19.04.2016 (том 23, лист дела 136), тогда как заявление о признании должника банкротом принято арбитражным судом к производству 29.11.2017, отклоняется судом апелляционной инстанции.

В Определении Верховного Суда РФ от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056 (6) по делу N А12-45751/2015 сформулированы следующие правовые подходы, которые суд апелляционной инстанции считает необходимым принять во внимание при разрешении обособленного спора.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными. Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

При этом согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Из материалов настоящего обособленного спора и из материалов дел по ранее заявленным и рассмотренным судом требованиям кредитора ИП ФИО2 усматривается, что ИП ФИО2 длительное время финансировала текущие предпринимательские нужды должника на основании его регулярных заявок с указанием на то, что предоставление осуществляется в счет взаиморасчетов.

При этом в платежных поручениях в рамках настоящего требования отсутствует ссылка на договор займа, во исполнение которого якобы осуществлялось предоставление.

В платежных поручениях имеется ссылка на письма должника. Однако данные документы составлены с участием только самого должника. Доказательств их направления от должника кредитору не имеется, их содержание для иных кредиторов проверяемым не является.

Поскольку факт наличия займа в момент платежа не раскрывался незаинтересованным участникам оборота (банку), суд считает недоказанным то, что представленный договор на изложенных в нем условиях существовал в момент совершения платежей.

Данный вывод подтверждается также следующими обстоятельствами неразумного поведения заявителя:

Как следует из представленного договора, сроком возврата займа было указано 10.07.2017 года.

То есть к моменту обращения с заявлением срок возврата займа наступил.

29.11.2017 года кредитор обратилась с заявлением о признании должника банкротом на основании требования, не подтвержденного вступившим в законную силу судебным актом, но признанного должником.

Однако на наличие займа, заявленного в рамках настоящего спора, заявитель не ссылалась.

При первоначальном обращении заявитель требования в обоснование своего заявления о признании должника банкротом сослалась на следующие обязательства:

1. договор займа № 02 от 02.03.2011, в соответствии с условиями которого займодавец передает заемщику денежные средства в размере 310 000 долларов США, а заемщик обязуется возвратить сумму займа деньгами в рублях или в долларах по курсу на день возврата, сроком до 31.12.2015.

Согласно пункту 5.1 договора от 02.03.2011 № 02 в случае не возврата суммы займа или ее части в обусловленный срок за пользование денежными средствами начиная с 01.01.2016 заемщик оплачивает проценты в размере ставки рефинансирования Центрального банка Российской Федерации на остаток невыплаченного займа. Уплата процентов осуществляется по истечению договора займа до полного его погашения.

Факт передачи займа якобы подтверждается актом от 02.03.2011.

Согласно расчетам заявителя сумма задолженности по договору займа от 02.03.2011 № 02 составила 15 437 003 рублей 72 копеек, в том числе 12 755 858 рублей 49 копеек основного долга, 2 661 145 рублей 23 копеек процентов.

2. договор беспроцентного займа № 1/2017 от 17.04.2017, в соответствии с условиями которого займодавец передает заемщику по письменному требованию беспроцентный заем в размере 19 600 000 рублей, а заемщик обязуется возвратить полученный заем, сроком до 11.09.2017.

В подтверждение предоставления предъявлены платежные поручения от 30.11.2016 № 1, от 02.12.2016 № 2, от 08.12.2016 № 6, от 12.12.2016 № 8, от 15.12.2016 № 10, от 16.12.2016 № 11, от 27.12.2016, № 14, от 11.01.2017 № 1, от 18.01.2017 № 5, от 26.01.2017 № 8, от 07.02.2017 № 10, от 13.02.2017 № 15, от 14.02.2017 № 18, от 17.02.2017 № 30, от 17.02.2017 № 32, от 21.02.2017 № 38, от 21.02.2017 № 37, от 21.02.2017 № 35, от 27.02.2017 № 51, от 27.02.2017 № 54, от 27.02.2017 № 50, от 025.03.2017 № 63, от 02.03.2017 № 62, от 03.03.2017 № 68, от 03.03.2017 № 66, от 06.03.2017 № 73, от 06.03.2017 № 71, от 13.03.2017 № 76, от 16.03.2017 № 83, от 16.03.2017 № 81, от 20.03.2017 № 78, от 21.03.2017 № 86, от 27.03.2017 № 92, от 28.03.2017 № 93, от 10.04.2017 № 112, от 14.04.2017 № 120, от 18.04.2017 № 147, от 17.04.2017 № 132, от 17.04.2017 № 133, от 17.04.2017 № 131, от 17.04.2017 № 134, от 17.04.2017 № 130, от 19.04.2017 № 150, от 19.04.2017 № 148, от 20.04.2017 № 152, от 19.04.2017 № 151, от 24.04.2017 № 156, от 26.04.2017 № 158, от 26.04.2017 № 159, от 27.04.2017 № 174, от 27.04.2017 № 173, от 05.05.2017 № 187, от 12.05.2017 № 189, от 15.05.2017 № 191, от 15.05.2017 № 190, от 16.05.2017 № 196, от 16.05.2017 № 195, от 16.05.2017 № 194, от 16.05.2017 № 197, от 19.05.2017 № 204, от 19.05.2017 № 222, от 18.05.2017 № 200, 18.05.2017 № 201, от 19.05.2017 № 225, 23.05.2017 № 240, от 24.05.2017 № 242, от 26.05.2017 № 239, от 26.05.2017 № 245, от 26.05.2017 № 244, 29.05.2017 № 254, от 29.05.2017 № 249, от 29.05.2017 № 243, от 01.06.2017 № 262, от 07.06.2017 № 264, от 07.06.2017 № 265, от 07.06.2017 № 267, от 08.06.2017 № 270, от 14.06.2017 № 288, от 15.06.2017 № 300, от 15.06.2017 № 295, от 15.06.2017 № 298, от 15.06.2017 № 299, от 15.06.2017 № 294, от 20.06.2017 № 305, от 21.06.2017 № 310, от 21.06.2017 № 308, от 21.06.2017 № 311, от 23.06.2017 № 324, от 23.06.2017 № 323, от 23.06.2017 № 325, от 23.06.2017 № 322, от 23.06.2017 № 321, от 23.06.2017 № 320, от 26.06.2017 № 332, от 27.06.2017 № 334, от 29.06.2017 № 339, от 29.06.2017 № 338, от 30.06.2017 № 341, от 04.07.2017 № 343, от 06.07.2017 № 351, от 06.07.2017 № 350, от 07.07.2017 № 357, от 07.07.2017 № 356, от 11.07.2017 № 363, от 11.07.2017 № 364, от 12.07.2017 № 367, от 18.07.2017 № 386, от 18.07.2017 № 388, от 21.07.2017 № 401, от 24.07.2017 № 404, от 24.07.2017 № 405, от 24.07.2017 № 398, от 24.07.2017 № 408, от 24.07.2017 № 407, от 24.07.2017 № 406, от 31.07.2017 № 426, от 08.08.2017 № 435,от 08.08.2017 № 434, от 08.08.2017 № 433, от 08.08.2017 № 432, от 22.08.2017 № 442, от 23.08.2017 № 457, от 25.08.2017 № 458, от 25.08.2017 № 459, от 25.08.2017 № 460, от 25.08.2017 № 461, от 31.08.2017 № 474, от 31.08.2017 № 477, от 31.08.2017 № 475, от 01.09.2017 № 482, от 05.09.2017 № 489, от 06.09.2017 № 497, от 11.09.2017 № 501, от 12.09.2017 № 513, от 12.09.2017 № 512, от 12.09.2017 № 511, от 15.09.2017 № 534, от 18.09.2017 № 535, от 18.09.2017 № 537, от 18.09.2017 № 538, от 19.09.2017 № 451, от 22.09.2017 № 548, от 25.09.2017 № 561, от 25.09.2017 № 559, от 27.09.2017 № 568, от 27.09.2017 № 567, от 27.09.2017 № 566, от 27.09.2017 № 565, от 03.10.2017 № 578, от 04.10.2017 № 587, от 04.10.2017 № 585, от 05.10.2017 № 591, от 09.10.2017 № 595, от 09.10.2017 № 594, от 12.10.2017 № 611, от 12.10.2017 № 610, от 13.10.2017 № 613, от 13.10.2017 № 614, от 16.10.2017 № 619, от 16.10.2017 № 617, от 16.10.2017 № 620, от 17.10.2017 № 625.

Согласно утверждению кредитора индивидуальным предпринимателем ФИО2 перечислено за должника 11 980 145 рублей 24 копеек.

В обоснование причины перечисления в дело были представлены письма должника от 29.06.2017 № 178, от 29.06.2017 № 178, от 23.08.2017 № 212, от 23.08.2017 № 212, от 25.08.2017 № 215, от 25.08.2017 № 215, от 27.02.2017 № 34, от 21.02.2017 № 34, от 19.04.2017 № 107, от 19.04.2017 № 107, от 23.06.2017 № 173, от 23.06.2017 № 173, от 26.05.2017 № 149, от 26.05.2017 № 149, от 27.02.2017 № 47, от 27.02.2017 № 47, от 22.08.2107 № 211, от 22.08.2017 № 211, от 15.06.2017 № 159, от 15.06.2017 № 159, от 16.10.2017 № 364, от 16.10.2017 № 364, от 14.04.2017 № 107, от 11.01.2016 № 1, от 18.01.2016 № 5, от 23.01.2016 № 10, от 20.04.2017 № 15, от 30.01.2017 № 24, от 01.02.2017 № 26, от 14.02.2017 № 31, от 17.02.2017 № 32, от 17.02.2017 № 33, от 21.02.2017 № 38, от 21.02.2017 № 39, от 27.02.2017 № 44, от 27.02.2017 № 45, от 02.03.2017 № 60, от 03.03.2017 № 63, от 03.03.2017 № 65, от 06.03.2017 № 67, от 06.03.2017 № 69, от 13.03.2017 № 70, от 15.03.2017 № 76, от 26.04.2017 № 77, от 15.03.2017 № 78, от 27.03.2017 № 81, от 28.03.2017 № 82, от 21.03.2017 № 83, от 10.04.2017 № 97, от 14.04.2017 № 100, от 17.04.2017 № 102, от 17.04.2017 № 103, от 17.04.2017 № 104, от 17.04.2017 № 105, от 17.04.2017 № 106, от 19.04.2017 № 108, от 19.04.2017 № 109, от 24.04.2017 № 116, от 26.04.2017 № 117, от 26.04.2017 № 118, от 27.04.2017 № 119, от 27.04.2017 № 120, от 02.05.2017 № 122, от 02.05.2017 № 123, от 05.05.2017 № 125, от 15.05.2017 № 126, от 15.05.2017 № 127, от 16.05.2017 № 129, от 16.05.2017 № 130, от 16.05.2017 № 131, от 16.05.2017 № 132, от 17.05.2017 № 136, от 19.05.2017 № 137, от 17.05.2017 № 134, от 17.05.2017 № 135, от 19.05.2017 № 141, от 23.05.2017 № 142, от 23.05.2017 № 143, от 24.05.2017 № 145, от 26.05.2017 № 147, от 25.05.2017 № 150, от 29.05.2017 № 151, от 01.06.2017 № 152, от 07.06.2017 № 153, от 07.06.2017 № 154, от 08.06.2017 № 156, от 14.06.2017 № 157, от 15.06.2017 № 158, от 15.06.2017 № 160, от 15.06.2017 № 161, от 20.06.2017 № 165, от 21.06.2017 № 165, от 21.06.2017 № 166, от 21.06.2017 № 167, от 23.06.2017 № 170, от 23.05.2017 № 171, от 23.06.2017 № 172, от 26.06.2017 № 174, от 27.06.2017 № 175, от 28.06.2017 № 177, от 05.07.2017 № 181, от 05.07.2017 № 182, от 06.07.2017 № 184, от 06.07.2017 № 186, от 06.07.2017 № 185, от 18.07.2017 № 187, от 18.07.2017 № 188, от 11.07.2017 № 189, от 11.07.2017 № 190, от 12.07.2017 № 191, от 24.07.2017 № 195, от 24.07.2017 № 196, от 24.07.2017 № 197, от 24.07.2017 № 198, от 18.07.2017 № 206, от 18.07.2017 № 207, от 31.07.2017 № 209, от 18.07.2017 № 210, от 08.08.2017 № 210, от 08.08.2017 № 212, от 08.08.2017 № 213, от 25.08.2017 № 213, от 25.08.2017 № 216, от 30.08.2017 № 219, от 30.08.2017 № 220, от 01.09.2017 № 222, от 04.09.2017 № 225, от 06.09.2017 № 227, от 11.09.2017 № 229, от 12.09.2017 № 230, от 12.09.2017 № 231, от 12.09.2017 № 232, от 15.09.2017 № 233, от 18.09.2017 № 234, от 18.09.2017 № 236, от 18.09.2017 № 237, от 19.09.2017 № 238, от 22.09.2017 № 239, от 25.09.2017 № 241, от 25.09.2017 № 340, от 27.09.2017 № 343, от 27.09.2017 № 344, от 27.09.2017 № 345, от 27.09.2017 № 346, от 02.10.2017 № 352, от 04.10.2017 № 354, от 05.10.2017 № 355, от 09.10.2017 № 358, от 09.10.2017 № 359, от 12.10.2017 № 360, от 12.10.2017 № 361, от 13.10.2017 № 362, от 16.10.2017 № 365, согласно которым индивидуальный предприниматель ФИО3 просил индивидуального предпринимателя ФИО2 оплатить денежные средства в счет взаиморасчетов по договорам займа от 17.04.2017, от 10.07.2016 по его обязательствам перед третьими лицами.

Определением от 05.02.2018 года по настоящему делу суд первой инстанции признал недоказанным факт выдачи займа по договору займа от 02.03.2011 № 02 актом от 02.03.2011 на сумму 310 000 долларов США.

Суд первой инстанции признал доказанным предоставление индивидуальным предпринимателем ФИО2 ФИО3 денежных средств во исполнение условий договора беспроцентного займа от 17.04.2017 № 1/2017 на сумму 6 162 589 рублей 89 копеек исходя из платежных поручений и писем от 29.06.2017 № 178, от 29.06.2017 № 178, от 23.08.2017 № 212, от 23.08.2017 № 212, от 25.08.2017 № 215, от 25.08.2017 № 215, от 27.02.2017 № 34, от 21.02.2017 № 34, от 19.04.2017 № 107, от 19.04.2017 № 107, от 23.06.2017 № 173, от 23.06.2017 № 173, от 26.05.2017 № 149, от 26.05.2017 № 149, от 27.02.2017 № 47, от 27.02.2017 № 47, от 22.08.217 № 211, от 22.08.2017 № 211, от 15.06.2017 № 159, от 15.06.2017 № 159, от 16.10.2017 № 364, от 16.10.2017 № 364, от 14.04.2017 № 107, от 11.01.2016 № 1, от18.01.2016 № 5, от 23.01.2016 № 10, от 20.04.2017 № 15, от 30.01.2017 № 24, от 01.02.2017 № 26, от 14.02.2017 № 31, от 17.02.2017 № 32, от 17.02.2017 № 33, от 21.02.2017 № 38, от 21.02.2017 № 39, от 27.02.2017 № 44, от 27.02.2017 № 45, от 02.03.2017 № 60, от 03.03.2017 № 63, от 03.03.2017 № 65, от 06.03.2017 № 67, от 06.03.2017 № 69, от 13.03.2017 № 70, от 15.03.2017 № 76, от 26.04.2017 № 77, от 15.03.2017 № 78, от 27.03.2017 № 81, от 28.03.2017 № 82, от 21.03.2017 № 83, от 10.04.2017 № 97, от 14.04.2017 № 100, от 17.04.2017 № 102, от 17.04.2017 № 103, от 17.04.2017 № 104, от 17.04.2017 № 105, от 17.04.2017 № 106, от 19.04.2017 № 108, от 19.04.2017 № 109, от 24.04.2017 № 116, от 26.04.2017 № 117, от 26.04.2017 № 118, от 27.04.2017 № 119, от 27.04.2017 № 120, от 02.05.2017 № 122, от 02.05.2017 № 123, от 05.05.2017 № 125, от 15.05.2017 № 126, от 15.05.2017 № 127, от 16.05.2017 № 129, от 16.05.2017 № 130, от 16.05.2017 № 131, от 16.05.2017 № 132, от 17.05.2017 № 136, от 19.05.2017 № 137, от 17.05.2017 № 134, от 17.05.2017 № 135, от 19.05.2017 № 141, от 23.05.2017 № 142, от 23.05.2017 № 143, от 24.05.2017 № 145, от 26.05.2017 № 147, от 25.05.2017 № 150, от 29.05.2017 № 151, от 01.06.2017 № 152, от 07.06.2017 № 153, от 07.06.2017 № 154, от 08.06.2017 № 156, от 14.06.2017 № 157, от 15.06.2017 № 158, от 15.06.2017 № 160, от 15.06.2017 № 161, от 20.06.2017 № 165, от 21.06.2017 № 165, от 21.06.2017 № 166, от 21.06.2017 № 167, от 23.06.2017 № 170, от 23.05.2017 № 171, от 23.06.2017 № 172, от 26.06.2017 № 174, от 27.06.2017 № 175, от 28.06.2017 № 177, от 05.07.2017 № 181, от 05.07.2017 № 182, от 06.07.2017 № 184, от 06.07.2017 № 186, от 06.07.2017 № 185, от 18.07.2017 № 187, от 18.07.2017 № 188, от 11.07.2017 № 189, от 11.07.2017 № 190, от 12.07.2017 № 191, от 24.07.2017 № 195, от 24.07.2017 № 196, от 24.07.2017 № 197, от 24.07.2017 № 198, от 18.07.2017 № 206, от 18.07.2017 № 207, от 31.07.2017 № 209, от 18.07.2017 № 210, от 08.08.2017 № 210, от 08.08.2017 № 212, от 08.08.2017 № 213, от 25.08.2017 № 213, от 25.08.2017 № 216, от 30.08.2017 № 219, от 30.08.2017 № 220, от 01.09.2017 № 222, от 04.09.2017 № 225, от 06.09.2017 № 227, от 11.09.2017 № 229, от 12.09.2017 № 230, от 12.09.2017 № 231, от 12.09.2017 № 232, от 15.09.2017 № 233, от 18.09.2017 № 234, от 18.09.2017 № 236, от 18.09.2017 № 237, от 19.09.2017 № 238, от 22.09.2017 № 239, от 25.09.2017 № 241, от 25.09.2017 № 340, от 27.09.2017 № 343, от 27.09.2017 № 344, от 27.09.2017 № 345, от 27.09.2017 № 346, от 02.10.2017 № 352, от 04.10.2017 № 354, от 05.10.2017 № 355, от 09.10.2017 № 358, от 09.10.2017 № 359, от 12.10.2017 № 360, от 12.10.2017 № 361, от 13.10.2017 № 362, от 16.10.2017 № 365 о перечислении заявителем за должника на указанную сумму.

В удовлетворении требования о признании обоснованным долга в остальной части отказал.

Помимо этого позднее ИП ФИО2 обратилась к должнику с дополнительным требованием, которое основывала на расходных кассовых ордерах от 31.01.2016 № 3, от 08.02.2016 № 4, от 12.02.2016 № 5, от 28.02.2016 № 6, от 31.03.2016 № 7, 30.04.2016 № 6, от 31.05.2016 № 8, от 24.06.2016 № 9, от 30.06.2016 № 9, от 29.07.2016 № 10, от 31.08.2016 № 11, от 30.09.2016 № 12, от 31.10.2016 № 13, от 30.11.2016 № 14, от 09.12.2016 № 15, 15.12.2016 № 16, от 25.12.2016 № 17, от 31.12.2016 № 18, от 31.12.2016 № 19, от 23.01.2017 № 1, от 27.01.2017 № 2, от 29.01.2017 № 3, от 08.02.2017 № 4, от 20.02.2017 № 6, от 25.02.2017 № 7, от 26.02.2017 № 8, от 07.03.2017 № 11, от 13.03.2017 № 12, от 23.03.2017 № 13, от 23.03.2017 № 13, от 28.03.2017 № 14, от 03.04.2017 № 15, от 05.04.2017 № 16, от 14.04.2017 № 18, от 18.04.2017 № 21, от 26.04.2017 № 23, от 07.05.2017 № 28, 12.05.2017 № 32, от 16.05.2017 № 34, от 19.05.2017 № 35, от 17.06.2017 № 53 (том 14, листы дела 1129, 31-34, 37-39, 44-47, 50-51, 56-57, 62-64, 67-69) указано на передачу должнику заявителем 4 604 438 руб. 19 коп.; а также на перечисление по его просьбе платежными поручениями в пользу его дочери ИП ФИО7 денежные средства в размере 1 955 000 руб.

Определением от 07 марта 2019 года по делу № А75-19408/2017 в признании данных требований обоснованными было отказано.

Таким образом, из представленных заявителем в материалы дела обособленных споров следует, что по утверждению заявителя, она непрерывно финансировала все нужды ФИО3 вплоть до обращения с заявлением о его банкротстве начиная с 2011 года, весь 2016 и 2017 год (до обращения с заявлением) на сумму свыше 37 миллионов рублей, не требуя возврата, несмотря на то, что по состоянию на 31.12.2015, то есть в установленный договором срок ей не была возвращена сумма займа в размере 310 000 долларов США.

Уже само по себе предоставление столь значительной суммы на срок свыше четырех лет без востребования свидетельствует о наличии фактической аффилированности.

Это в любом случае означает, что между кредитором и должником до момента обращения с заявлением сохраняются отношения фактической аффилированности, поскольку такое поведение не соответствует поведению разумного предпринимателя, действующего в собственных интересах. При этом ФИО3 не мог бы получить такое финансирование на условиях рынка.

Довод представителя в судебном заседании о том, что суд при оценке настоящего требования и поведения сторон не должен принимать во внимание обязательства, в признании обоснованными которых судом ранее было отказано, судом отклоняется.

При таком подходе заявитель соглашается с тем, что требования были искусственно созданы в целях их включения в реестр требований кредиторов. Это само по себе свидетельствует о наличии фактической аффилированности. Поскольку должник требования признает и общем намерении контролировать банкротство в противоречии с интересами внешних кредиторов.

Аффилированность с должником (в том числе фактическая) налагает на заявителя повышенные требования в области доказывания обоснованности требований, заявленных им к включению в реестр требований кредиторов должника.

Однако такой стандарт доказывания заявителем не соблюден.

В обоснование своих требований ИП ФИО2 ссылается на заключение между ней и ИП ФИО3 договора беспроцентного займа № 1/2016 от 10.07.2016 (том 23, листы дела 12-13), согласно которому заимодавец (ИП ФИО2) предоставляет заемщику по письменному требованию (траншами) беспроцентный заем в размере 2 000 000 руб., а заемщик (ИП ФИО3) обязуется возвратить заимодавцу полученный заем в срок, предусмотренный договором.

Согласно пункту 3 заемщик обязуется возвратить заем заимодавцу в срок до 10.07.2017 путем перечисления денежных средств на расчетный счет заимодавца или иным способом по согласованию сторон.

Факт предоставления должнику денежных средств в сумме 747 940 руб. 20 коп. кредитор подтверждает платежными поручениями от 30.11.2016 № 1, от 02.12.2016 № 2, от 08.12.2016 № 6, 12.12.2016 № 8, от 15.12.2016 № 10, 16.12.2016 № 11, 27.12.2016 № 14, от 11.01.2017 № 1, от 18.01.2017 № 5, от 26.01.2017 № 8, от 07.02.2017 № 10, от 13.02.2017 № 15, от 14.02.2017 № 18, от 17.02.2017 № 32, от 21.02.2017 № 38, от 21.02.2017 № 37, 21.02.2017 № 35, от 27.02.2017 № 51, от 27.02.2017 № 50, от 02.03.2017 № 63, от 03.03.2017 № 68, от 03.03.2017 № 66, от 06.03.2017 № 73, от 06.03.2017 № 71, от 06.03.2017 № 74, от 13.03.2017 № 76, от 16.03.2017 № 83, от 11 16.03.2017 № 81, от 20.03.2017 № 78, от 21.03.2017 № 86, от 27.03.2017 № 92, от 27.04.2017 № 173, от 18.05.2017 № 201 (том 23, листы дела 15, 17, 19, 21, 23, 25-26, 28, 30, 32, 34, 36, 38, 40, 42, 44, 48, 50, 52, 54, 56, 58, 60, 62, 64, 66, 68, 70, 72, 74, 76, 78-79).

Как пояснила ИП ФИО2, денежные средства по договору займа перечислялись должнику на основании его писем (том 23, листы дела 14, 16, 18, 20, 22, 24, 27, 29, 31, 33, 35, 37, 39, 41, 43, 45, 47, 49, 51, 53, 55, 57, 58, 61, 63, 65, 67, 69, 71, 73, 75, 77).

10.07.2017 ИП ФИО2 в адрес должника направлено требование о возврате денежных средств в сумме 723 413 руб. 51 коп., полученных должником по указанным платежным поручениям (том 23, листы дела 80-81).

Требования должником не удовлетворены.

Между тем, заявитель требования действует недобросовестно.

Практически все указанные платежные документы уже были представлены кредитором в обоснование первого требования о признании должника банкротом со ссылкой на то, что указанные перечисления имели место в счет беспроцентного договора займа от 17.04.2017 № 1/2017, а не процентного договора № 1 от 10.07.2016, на который заявитель ссылается в настоящем споре. В удовлетворении требований, основанных на названных перечислениях, определением от 05.02.2018 года суд отказал.

Это дополнительно подтверждается нераскрытие реальных отношений заявителя и должника, на которых основаны спорные перечисления, а также недостоверность утверждений заявителя о существе отношений должника и кредитора.

Как неоднократно указывала ФИО2 при рассмотрении обособленных споров с ее участием, от основного бизнеса по розничной торговле, тождественного бизнесу должника, она является плательщиком единого налога на вмененный доход, который не требует подтверждения реальных хозяйственных операций в целях его начисления.

Поэтому существо отношений должника и заявителя требования со ссылкой на «в счет взаиморасчетов» может означать не первоначальное предоставление, а напротив, расчет за ранее полученное предоставление от должника.

При этом розничная торговля, которой занимаются оба предпринимателя, а система применения единого налога на вмененный доход, который исчисляется исключительно от площади торговой точки и не требует подтверждения получения реального дохода и представления учета доходных и расходных операций в целях его исчисления, также позволяет осуществлять практически неконтролируемое расходование наличных денежных средств (выручки от реализации). Поэтому суд не исключает возможности осуществления заявителем требования управления финансовыми потоками должника по его поручению.

Кроме того, как установил Восьмой арбитражный апелляционный суд в постановлении от 11.05.2018 года по настоящему делу, между кредитором и должником, имелись иные гражданско-правовые договоры, а именно:

- договор купли-продажи оборудования от 09.01.2015, по которому ИП ФИО3 передал в собственность ИП ФИО2 оборудование по цене равной 4 270 000 руб.;

- договор купли-продажи недвижимости от 27.06.2016, по которому ИП ФИО3 передал в собственность ИП ФИО2 земельный участок по цене 1 210 000 руб.;

- договор купли-продажи недвижимости от 27.06.2016, по которому ИП Тупиков

М.А. передал в собственность ИП ФИО2 цех обработки №3 по цене 1 200 000 руб.;

- договор купли-продажи недвижимости от 27.06.2016, по которому ИП ФИО3 передал в собственность ИП ФИО2 здание котельной по цене 50 000 руб.;

- договор купли-продажи недвижимости от 27.06.2016, по которому ИП ФИО3 передал в собственность ИП ФИО2 здание сушильной камеры по цене 350 000 руб.;

- договор купли-продажи транспортного средства от 31.05.2017, по которому ИП ФИО3 передал в собственность ИП ФИО2 транспортное средство - сортиментовоз по цене 1 140 000 руб.;

- договор купли-продажи транспортного средства от 31.05.2017, по которому ИП ФИО3 передал в собственность ИП ФИО2 прицеп-сортиментовоз по цене 240 000 руб.;

- договор купли-продажи транспортного средства от 30.05.2017, по которому ИП

ФИО3 передал в собственность ИП ФИО2 автомобиль грузовой по цене 125 000 руб..

Поэтому что в действительности оплачивала заявитель спорными платежами и с какой экономической целью, установить по представленным документам невозможно.

А учитывая ее недобросовестность при представлении одних и тех же документов в обоснование наличия двух различных обязательств, оснований считать ее пояснения достоверными у суда не имеется.

С учетом установленной судом апелляционной инстанции заинтересованности ИП ФИО2 по отношению к должнику платежные поручения со ссылкой на взаиморасчеты являются недостаточным доказательствам возникновения между ИП ФИО2 и должником заемных отношений, на которые заявитель ссылается как на основание своих требований.

Согласно назначению платежей, указанному в платежных поручениях, денежные средства якобы перечислялись ИП ФИО2 за ФИО3 в счет пополнения баланса должника в банках, за товарно-материальные ценности, за услуги поддержки сайта должника, транспортировку газа, подключение модуля «интернет-магазин», услуги связи, в счет взаиморасчетов, электроэнергию, двери, ковролин, выполненные работы, аренду, услуги по техническому обслуживанию и аварийному обслуживанию (том 23, листы дела 19, 30, 32, 34, 36, 38, 40, 42, 44, 46, 48, 50, 52, 54, 56, 58, 60, 62, 64, 66, 68, 70, 72, 74, 76, 78).

То есть ФИО2 в отсутствие нормального хозяйственного интереса финансировала текущую деятельность должника.

Гражданское законодательство основывается на презумпции разумности и добросовестности действий участников гражданских правоотношений (статья 10 Гражданского кодекса). В обычном обороте аффилированные юридические лица не имеют объективных причин взыскивать долги друг с друга, они стремятся оптимизировать внутригрупповую задолженность. Поэтому, в ситуации, когда из оборота одного члена группы был изъят актив в пользу другого члена группы, предполагается, что в основе операции по последующему погашению долга первого перед независимым кредитором лежит договоренность между членами группы, определяющая условия взаиморасчетов. При этом наличие между ними доверительных отношений, их подчиненность единому центру позволяют таким организациям или гражданам заключать соглашения об исполнении обязательств друг друга без надлежащего юридического оформления (без соблюдения требований подпункта 1 пункта 1 статьи 161 Гражданского кодекса).

Обстоятельства регулярных перечислений со стороны заявителя в пользу должника без встречного эквивалента свидетельствуют о наличии общего экономического интереса заявителя и должника, удовлетворяемого не на условиях возмездности и соразмерности встречного эквивалента, а на условиях негласного товарищества.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции не может исключить, что осуществление ИП ФИО2 расчетов за должника не имело целью получение экономической выгоды и не было направлено на возникновение между ИП ФИО2 и должником возмездных отношений, а было направлено на перераспределение денежных средств, полученных от ведения общего бизнеса, внутри группы сообразно текущим потребностям входящих в нее лиц в тех или иных суммах денежных средств или сообразно договоренностям негласного товарищества. Никакого иного экономического смысла в таких отношениях для заявителя нет.

Установить обратное на основании имеющихся в материалах дела доказательств не представляется возможным.

Достоверные доказательства, опровергающие наличие между сторонами соответствующего рода отношений, ИП ФИО2 должником не представлены.

ИП ФИО2 надлежащим образом не обосновала, по каким экономически обоснованным причинам она регулярно передавала должнику полученные ей от предпринимательской деятельности денежные средства в значительных суммах, отвлекая их от своей текущей деятельности.

В качестве обоснования экономической целесообразности предоставления ИП ФИО3 заемных денежных средств ИП ФИО2 ссылается на наличие между ней и должником гражданско-правовых обязательств и выстраивание взаимовыгодных партнерских отношений, нацеленных на долгосрочное сотрудничество, в том числе, на наличие договора купли-продажи от 31.03.2016, заключенного между ФИО2 (покупатель) и ФИО3 (продавец) с ценой сделки в размере 19 600 000 руб., а также с рассрочкой платежа 20 месяцев (том 24, листы дела 16-17).

Суд первой инстанции правильно отклонил указанные доводы.

Заявитель требования дает суду не достоверные пояснения, а пояснения, выгодные ему в данный момент.

Если предположить, что по состоянию на дату предоставления займа, как утверждала сама ФИО2, должник просрочил возврат в ее пользу займа в сумме около 12 млн. руб., ее пояснения о том, что она намеревалась без учета этой задолженности профинансировать должника еще на сумму около 20 млн. рублей, не выдерживают никакой критики.

Ни один платежный документ не содержит ссылки на то, что платежи осуществляются в счет исполнения обязательств по договору купли-продажи от 31.03.2016, тогда как без такой ссылки у заявителя отсутствовали всякие гарантии того, что обязательства по договору купли-продажи будут считаться исполненными.

Помимо прочего данные пояснения противоречат ее же собственному утверждению о том, что платежи осуществлялись в счет предоставления займа.

Таким образом заявитель выдвигает уже третью версию наличия оснований для спорных платежей.

Помимо сказанного к своим пояснениям ФИО2 приложила письма в адрес должника со стороны Департамента имущественных и земельных отношений Администрации Ханты-Мансийского района, которыми сторонний для должника участник оборота располагать не может.

В материалы дела ИП ФИО2 представлено письмо Департамента имущественных и земельных отношений администрации Ханты-Мансийского района (далее - Департамент) от 20.09.2017 № 3590/17-0-0 (том 24, лист дела 19), в котором Департамент (как собственник, залогодержатель объектов недвижимости) указал, что не возражает против продажи нежилого здания ангара с земельным участком при условии одновременного полного погашения со стороны ИП ФИО3 неоплаченных денежных средств по договору купли-продажи от 26.09.2014 № 6/06/14, заключенного между должником и Департаментом.

ИП ФИО2, указала, что, принимая во внимание указанное письмо и необходимость последующего перечисления ИП ФИО3 в пользу Департамента единовременным платежом денежных средств в размере 11 400 000 руб., проведение зачета денежных средств (перечисленных в качестве займов должнику течение 2016 - 2017 г.г. отдельными платежами) в счет оплаты по договору купли-продажи являлось нецелесообразным, так как не привело бы ИП ФИО2 к реализации ее экономического интереса - приобретению в собственность здания ангара и земельного участка.

С целью приобретения у ИП ФИО3 объектов недвижимого имущества по договору купли-продажи нежилого здания с земельным участком от 31.03.2016 и перечисления ему единовременного платежа 11 400 000 руб. ИП ФИО2 обратилась за предоставлением инвестиционного кредита в ВТБ 24 (ПАО) филиал № 6602 г. Екатеринбурга, являющийся обслуживающим банком ее единственного используемого в предпринимательской деятельности расчетного счета. Однако ИП ФИО2 в предоставлении инвестиционного кредита было отказано. Поэтому, несмотря на наличие согласия со стороны залогодержателя недвижимого имущества в лице Департамента имущественных и земельных отношений Администрации Ханты-Мансийского района, 10.10.2017 договор купли-продажи нежилого здания с земельным участком от 31.03.2016 расторгнут по взаимному соглашению сторон (том 24, лист дела 18).

Суд апелляционной инстанции считает приведенные доводы ИП ФИО2 противоречивыми, не обосновывающими наличие у ИП ФИО3 и ИП ФИО2 взаимной экономической заинтересованности в возникновении между ними заемных отношений, противоречащим представленным доказательствам.

ИП ФИО2 в подтверждение ее довода об обращении за предоставлением инвестиционного кредита в ВТБ 24 (ПАО) филиал № 6602 г. Екатеринбурга после получения должником письма Департамента от 20.09.2017 в материалы дела представлен скриншот электронного письма ВТБ 24 (ПАО), согласно которому «в продолжение разговора с Оксаной Анатольевной на предмет инвестиционного кредита Банк направляет заявку на кредит и лист первичной информации» (том 24, лист дела 31).

При этом в письме указано, что для получения первичного одобрения необходимо предоставить Банку копий учредительных документов (устав, приказы на директора/бухгалтера, изменения к уставу, карточку предприятия с указанием реквизитов расчетных счетов), копии паспортов учредителей, директоров, главного бухгалтера.

Суд апелляционной инстанции учитывает, что в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации наличие таких документов у индивидуального предпринимателя, статусом которого обладает ФИО2, не предусмотрено.

Указанное свидетельствует о том, что переписка, представленная ИП ФИО2 в материалы дела, не может свидетельствовать о том, что ФИО2 сама как предприниматель обращалась за получением кредита в целях исполнения якобы имеющихся у нее обязательства перед должником по договору купли-продажи с рассрочкой. Кто именно должен был получить кредит, и на какие цели из указанного письма установить невозможно.

В пояснениях относительно экономической целесообразности заключения договора займа, представленных в суд первой инстанции, ИП ФИО2 указывала на то, что пунктом 2.2 договора купли-продажи нежилого здания с земельным участком от 31.03.2016 предусмотрена возможность оплаты посредством проведения зачетов встречных однородных денежных требований по обязательствам, в которых продавец выступает должником по отношению к покупателю.

Учитывая, что, согласно доводам ИП ФИО2, заемные денежные средства предоставлены ей должнику в ноябре 2016 года – мае 2017 года (то есть после заключения между сторонами договора купли-продажи нежилого здания с земельным участком от 31.03.2016), заявляя соответствующие доводы, ИП ФИО2 имела в виду, что экономическая целесообразность сложившихся между сторонами отношений состояла в том, что задолженность ИП ФИО2 перед должником по договору купли-продажи и задолженность ИП ФИО3 перед ИП ФИО2 по договору займа в перспективе подлежала зачету с учетом положений пункта 2.2 договора купли-продажи, при этом ИП ФИО2 получит возможность рассчитаться с ИП ФИО3 на сумму свыше 19 000 000 руб. по договору купли-продажи в рассрочку, а ИП ФИО3 сможет рассчитывать на частичное погашение его текущей задолженности перед кредиторами третьим лицом – ИП ФИО2

При этом в апелляционной жалобе ИП ФИО2 указала, что, принимая во внимание письмо Департамента и необходимость последующего перечисления ИП ФИО3 в пользу Департамента единовременным платежом денежных средств в размере 11 400 000 руб., проведение зачета денежных средств (перечисленных в качестве займов должнику течение 2016 - 2017 г.г. отдельными платежами) в счет оплаты по договору купли-продажи являлось нецелесообразным, так как не привело бы ИП ФИО2 к реализации ее экономического интереса - приобретению в собственность здания ангара и земельного участка.

В связи с указанными обстоятельствами договор купли-продажи был расторгнут ИП ФИО2 и ИП ФИО3

Между тем из материалов настоящего дела следует, что предоставление заявителем должнику денежных средств по договорам займа носили регулярный характер, ИП ФИО2, кроме настоящего требования, заявлены аналогичные требования при подаче заявления о признании должника банкротом на сумму 24 736 003 руб. 73 коп. по платежным поручениям за 2016, 2017 годы, по указанным требованиям ИП ФИО3 просил индивидуального предпринимателя ФИО2 оплатить денежные средства в счет взаиморасчетов по договорам займа от 17.04.2017, от 10.07.2016 по его обязательствам перед третьими лицами, требования в размере 6 484 440 руб. 19 коп., из них 4 604 438 руб. 19 коп. по договорам займа, 1 955 000 руб. неосновательного обогащения (определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 05.02.2019, от 07.03.2019 (оставлено без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.05.2019) по настоящему делу, материалы настоящего обособленного спора).

Таким образом, всего к включению в реестр требований кредиторов должника ИП ФИО2 было заявлено свыше 24 миллионов, якобы предоставленных ИП ФИО2 ИП ФИО3 по договорам займа в 2016-2017 годах.

Заемные денежные средства, согласно доводам ИП ФИО2, предоставлялись ею должнику после 31.03.2016 (кроме предоставленных по расходным кассовым ордерам от 31.01.2016 № 3, от 08.02.2016 № 4, от 12.02.2016 № 5, от 28.02.2016 № 6).

Цена недвижимого имущества согласована ИП ФИО3, ИП ФИО2 в договоре купли-продажи в размере 11 200 000 руб. за здание ангара - 8 400 000 руб. за земельный участок, всего – 19 600 000 руб.

При этом в случае достоверности доводов ИП ФИО2, приведенных выше, остается не ясным, каким образом стороны договора купли-продажи, с учетом перечисления в качестве займов должнику в 2016, 2017 годах в сумме свыше 20 000 000 руб., планировали зачесть заемные средства в счет оплаты по договору купли-продажи, в случае реальности договоров займа.

При этом денежные средства, якобы предоставленные ИП ФИО2 в заем должнику, предоставлялись ей ИП ФИО3 в период с 31.01.2016 по октябрь 2017 года, тогда как письмо Департамента, из содержания которого стороны якобы установили, что задуманная ими схема расчетов друг с другом, изложенная в апелляционной жалобе ИП ФИО2, не может быть реализована в ее первоначальном варианте, датировано 20.09.2017.

Таким образом, денежные средства предоставлялись ИП ФИО2 должнику и до заключения договора купли-продажи и после даты, когда целесообразность их предоставления для ИП ФИО2 отсутствовала в связи с установлением невозможности реализации ей экономического интереса - приобретения в собственность здания ангара и земельного участка, более того, в ситуации, когда сумма заемных денежных средств уже превысила стоимость недвижимого имущества, которая первоначально, согласно договоренностям сторон, на которые указывает ИП ФИО2, подлежала зачету.

Из материалов настоящего дела не представляется возможным установить причины такого поведения ИП ФИО2 в случае, если ее доводы о характере экономической целесообразности предоставления должнику займов, соответствуют действительности.

Следовательно, соответствующие доводы ИП ФИО2 обоснованными не являются, материалами дела не подтверждаются.

Более того, ИП ФИО2 первоначально заявляла требования к должнику на сумму свыше 24 000 000 руб. (определение от 05.02.2018), которая без возражений была признана должником.

Таким образом, ИП ФИО2 не раскрыла, почему столь существенная часть ее доходов от предпринимательской деятельности была передана должнику в заем, в чем заключалась целесообразность такой передачи для бизнеса ИП ФИО2, из оборотов которой выбыли соответствующие денежные средства.

Заявитель не указала, по какой причине она не обратилась с требованиями из разных оснований к должнику одновременно при подаче первоначального заявления.

Между тем, признание судом необоснованным части первоначально заявленных требований затруднило возможность должника влиять на процедуру банкротства с использованием требований ФИО2

Поэтому последующее обращение может быть вызвано необходимостью увеличить размер требований кредитора, дружественного с должником.

Какие-либо разумные причины такого экономически невыгодного поведения заявителя из материалов дела не представляется возможным установить.

Таким образом, помимо того, что из имеющихся в материалах дела доказательств не следует вывод о том, что денежные средства, на наличие которых ссылался заявитель, были направлены на предоставление займов, указанный вывод противоречит презумпции разумности действий участника оборота.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает требование ИП ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 747 940 руб. 20 коп. не подлежащим удовлетворению в связи с тем, что соответствующее требование не прошло проверку на обоснованность и достоверность.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены обжалуемого определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, суд апелляционной инстанции не установил.

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 05 апреля 2019 года по делу № А75-19408/2017 (судья Л.В. Сизикова), вынесенное по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2 о включении требования в размере 747 940 рублей 20 копеек в реестр требований кредиторов должника, в рамках дела о признании индивидуального предпринимателя ФИО3 (ИНН <***>, ОГРИП 304860123600080) несостоятельным (банкротом), оставить без изменения, апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-6001/2019) индивидуального предпринимателя ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.


Председательствующий


О.В. Зорина

Судьи


С.А. Бодункова

М.В. Смольникова