Постановление от 15 июля 2024 г. по делу № А56-28335/2022

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-28335/2022
15 июля 2024 года
г. Санкт-Петербург
/суб.2

Резолютивная часть постановления объявлена 11 июля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме 15 июля 2024 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Сотова И.В.

судей Аносовой Н.В., Бурденкова Д.В.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем Воробьевой А.С.

при участии:

от к/у: ФИО1 по доверенности от 07.03.2024

от ООО «Клубничные поля»: ФИО2 по доверенности от 15.11.2022

от ФИО3: ФИО4 по доверенности от 20.11.2023


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-16508/2024) ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.04.2024 по делу № А56-28335/2022/суб.2, принятое по заявлению конкурсного управляющего ООО «Аванта» ФИО5 о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Аванта»

ответчик: ФИО3



установил:

ООО «Клубничные поля» обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании ООО «Аванта» (далее – должник, общество) несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 19.05.2022 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО5 (далее – управляющий).

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 28.05.2022 №93.

Решением арбитражного суда от 19.08.2022 ООО «Аванта» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего также возложено на ФИО5, который определением от 17.10.2022 утвержден конкурсным управляющим должником.

В рамках процедуры конкурсного производства управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО3 (далее – ФИО6 (ФИО7) Ю.И., ответчик), как контролирующего должника лица, к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Аванта».

Впоследствии управляющий уточнил свои требования, отказавшись от заявления в части привлечения ответчика к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Определением от 16.04.2024 суд первой инстанции (с учетом заявленных уточнений) привлек ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Аванта» на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и приостановил производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами, отказав при этом в удовлетворении ходатайства ответчика об истребовании доказательств.

В апелляционной жалобе ФИО6 (ФИО7) Ю.И просит определение от 16.04.2024 отменить, полагая необоснованным отказ суда первой инстанции в истребовании необходимых документов, подтверждающих, по ее мнению, наличие у должника бенефициара, в этой связи апеллянт считает, что суд первой инстанции не исследовал обстоятельства совершения оспоренных сделок, фактически совершенных по указанию бенефициара, при неучастии ответчика в спорах по оспариванию этих сделок и указывает на их реальный (встречный) характер, а также настаивает на том, что надлежащим ответчиком (контролирующим должником лицом) является бенефициар ФИО8 и члены его семьи.

В суд от конкурсного управляющего должником поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором он возражает против ее удовлетворения, ссылаясь на необоснованность изложенных в ней доводов и их несоответствие фактическим обстоятельствам дела.

В судебном заседании апелляционного суда представитель ответчика поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просил определение суда первой инстанции отменить.

Представитель управляющего против удовлетворения жалобы возражал по мотивам, изложенным в отзыве.

Представитель ООО «Клубничные поля» поддержал позицию управляющего.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела, в период с 17.07.2017 по 02.09.2021 ответчик являлась единственным участником должника, а с 06.03.2019 по 17.06.2021 - его генеральным директором.

В обоснование своего заявления управляющий указал (с учетом уточнения своей позиции), что ответчик подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в связи с совершением от имени должника сделок, в результате которых был причинен вред должнику и его кредиторам.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи с соблюдением положений статьи 71 АПК РФ, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии условий для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям (с учетом уточнения).

Апелляционный суд не усматривает условий для отмены судебного акта в обжалуемой части и удовлетворения апелляционной жалобы.

В соответствии с частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) и статьей 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В частности, согласно подпункту 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо, в том числе являлось руководителем должника или управляющей организацией должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

Также пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

При этом в силу пункта 2 этой статьи, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

При этом положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, в том числе, если: заявление о признании сделки недействительной не подавалось; заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Из разъяснений пунктов 16 и 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление N 53) следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) понимаются такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, а таким действиями могут являться в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.); дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций; назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации; создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В пункте 19 Постановления N 53 также указано, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (пункт 23 Постановления N 53).

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В данном случае, признавая требование управляющего по данному эпизоду обоснованным, суд первой инстанции правомерно исходил из того, что вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу (в т.ч. по обособленным спорам сд.1, сд.2, сд.3, сд. 6, сд.8 и сд.11 и т.д.) установлен факт совершения ответчиком от имени должника сделок по перечислению денежных средств, причинивших вред кредиторам (п.1 и 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).

Квалифицируя указанные сделки недействительными по пунктам 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статьям 10 и 170 ГК РФ, суд исходил из того, что оспариваемые платежи совершены должником в отсутствие встречного исполнения с целью вывода активов, и как отметил суд, в результате совершения этих сделок должник лишился ликвидных активов на общую сумму 7 696 122 руб. 12 коп.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции, оценив представленные доказательства на предмет их относимости, допустимости и достаточности в соответствии со статьями 67, 68, 71 и 223 АПК РФ, пришел к правомерному выводу о том, что совокупность вышеуказанных действий ответчика привела к объективному банкротству должника, ввиду чего привлек ее к субсидиарной ответственности по обязательствам общества на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а с учетом отсутствия доказательств завершения расчетов с кредиторами по состоянию на дату обжалуемого судебного акта, суд применительно к пункту 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве правомерно приостановил рассмотрение вопроса об определении размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Апелляционный суд не усматривает условий для пересмотра изложенных выводов, как сделанных в результате в достаточной степени подробного и всестороннего исследования и анализа обстоятельств дела, отклоняя доводы апелляционной жалобы, и исходя, в частности, из того, что, ссылаясь на наличие бенефициара (ее - ответчика – номинальный характер, как директора и участника/учредителя должника), каких-либо доказательств, позволяющих (хотя бы косвенно) убедиться в этих утверждениях, ответчик не представила, что, помимо прочего, исключает и необходимость истребования дополнительных доказательств (соответствующее ходатайство отклонено апелляционным судом протокольным определением) как применительно к Комитету по делам записи актов гражданского состояния (ввиду недоказанности необходимости выявления всех родственных связей ФИО8), так и к ПАО «Сбербанк России», который, как пояснила сама ответчик (ее представитель) и следует из материалов дела, отрицал наличие у него сведений о бенефициаре, равно, как ссылаясь на недостаточность исследования обстоятельств совершения ранее оспоренных (признанных недействительными) сделок, действий для обжалования соответствующих судебных актов (имея на то право, как лицо, к которому предъявлены требования о привлечении к субсидиарной ответственности) она не предприняла, т.е. выводы суда первой инстанции по существу настоящего спора не опровергла.

Таким образом, апелляционный суд признает обжалуемое определение соответствующим нормам материального и процессуального права и фактическим обстоятельствам дела (при отсутствии помимо прочего и оснований, предусмотренных частью 4 статьи 270 АПК РФ), а апелляционные жалобы – не подлежащими удовлетворению.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.04.2024 г. по делу № А56-28335/2022/суб.2 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО3 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.



Председательствующий


И.В. Сотов


Судьи



Н.В. Аносова


Д.В. Бурденков