Постановление от 12 декабря 2024 г. по делу № А05-2304/2023

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А05-2304/2023
г. Вологда
13 декабря 2024 года


Резолютивная часть постановления объявлена 02 декабря 2024 года.

В полном объеме постановление изготовлено 13 декабря 2024 года.


Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Селецкой С.В., судей Корюкаевой Т.Г. и Марковой Н.Г. при ведении протокола секретарем судебного заседания Ерофеевой Т.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Металлэкспорт» на определение Арбитражного суда Архангельской области от 06 августа 2024 года по делу                 № А05-2304/2023,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Архангельской области от 08.06.2023 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Транспортная компания БАЛТ-ЭКС» (ОГРН <***>; ИНН <***>; адрес: 163057, <...>, пом. 8-н; далее – Должник) введено наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО1.

Индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее – Кредитор) обратился в суд с заявлением, уточненным в соответствии со статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о включении требования в размере 16 708 000 руб. долга в реестр требований кредиторов Должника (далее – реестр).

Решением суда от 20.10.2023 Должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Определением суда от 06.08.2024 требование Кредитора признано обоснованным и в размере 13 015 000 руб. включено в третью очередь реестра; требование в размере 3 693 000 руб. признано подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

В апелляционной жалобе общество с ограниченной ответственностью «Металлэкспорт» (далее – Общество) просит отменить определение от 06.08.2024, ссылаясь на неполное выяснение судом обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора. В обоснование жалобы ее податель указывает, что судом не учтены обстоятельства аффилированности Должника и Кредитора. Полагает, что заключение договоров займа осуществлено на нерыночных условиях. Доказательств извлечения прибыли Кредитором при предоставлении займов не содержится в материалах дела. Заемные денежные средства предоставлены без какого-либо обеспечения. Кредитором не предпринимались действия по истребованию долга. Основным видом деятельности Кредитора является торговля розничными автомобильными деталями, а не предоставление займов, оказание финансовых услуг. По мнению апеллянта, предоставленные денежные средства являются компенсационным финансированием Должника. Считает, что дата возникновения признаков имущественного кризиса установлена судом не верно; положения статей 53.2, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) судом безосновательно не применены.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с этим дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 АПК РФ, пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов». 

Исследовав и оценив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статей 266–272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы.

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Согласно пункту 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в силу пунктов 3–5 статьи 71 и пунктов 3–5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Поскольку требование рассматривается в деле о банкротстве (несостоятельности), во избежание создания искусственной задолженности в реестре требований кредиторов суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений. Целью такой проверки является установление обоснованности долга, возникшего из договора, и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также самого должника.

При рассмотрении обоснованности требования кредитора подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником.

В рассматриваемом случае заявленное Кредитором требование основано на обязательствах Должника, вытекающих из договоров займа.

Как следует из материалов дела, Кредитор и Должник (заемщик) в период с 26.02.2020 по 30.12.2020 заключили 13 договоров займа, в соответствии с которыми Кредитор предоставил Должнику денежные средства на общую сумму 8 295 000 руб. Получение Должником заемных денежных средств, их частичный возврат подтверждается материалами дела. В связи с ненадлежащим исполнением обязательств остаток задолженности составил 7 120 000 руб.

В период с 02.09.2020 по 10.03.2023 Кредитор и Должник (заемщик) заключили 45 договоров беспроцентного займа, в соответствии с которыми Кредитор предоставил Должнику денежные средства на общую сумму 9 778 000 руб. Получение Должником заемных денежных средств, их частичный возврат подтверждается материалами дела. В связи с ненадлежащим исполнением обязательств остаток задолженности составил 9 588 000 руб.

При изложенных обстоятельствах Кредитор обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

Разрешая спор, суд первой инстанции правомерно руководствовался следующим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

В силу пункта 1 статьи 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

Статьей 2 Закона о банкротстве установлено, что конкурсными кредиторами являются кредиторы по денежным обязательствам, за исключением в том числе учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного Президиумом 27.12.2017, по смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено законодательством о юридических лицах (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т. д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по той причине, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

В этой связи при оценке допустимости включения основанного на договоре займа требования участника следует определить природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т. д.

В случае, когда участники сделок являются аффилированными, к требованию кредитора применяется еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве. Такой кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

Как усматривается в материалах дела, Кредитор является единственным участником Должника; в период с 04.04.2017 по 10.20.2021 исполнял обязанности директора Должника.

Указанное обстоятельство с учетом положений абзаца двадцать девятого и тридцатого статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», пунктов 1 и 8 пункта 1 статьи 9 Федерального закона № 135-ФЗ от 26.07.2006 «О защите конкуренции», пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве позволяет сделать вывод о совершении сделок аффилированными лицами.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) с должником кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. При этом сама по себе выдача займа участником должника не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату полученной суммы для целей банкротства (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2017                           № 306-ЭС16-17647, от 06.08.2015 № 302-ЭС15-3973).

Вместе с тем в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта корпоративного участия.

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т. д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

С учетом конкретных обстоятельств дела суд может установить притворность договора займа в ситуации, когда заем используется, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность и вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ. В таком случае к требованию участника общества как вытекающему из факта участия подлежит применению абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве.

При представлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т. д.

При этом (по общему правилу) целью создания коммерческих обществ, к которым относятся общества с ограниченной ответственностью, является осуществление деятельности, направленной на получение прибыли. Осуществляемая субъектами гражданских правоотношений предпринимательская деятельность строится на принципах возмездности и эквивалентности.

Таким образом, вступая в гражданско-правовые отношения, коммерческие общества руководствуются прежде всего возможностью получения прибыли, а не целью предотвращения возможных убытков другими участниками такого рода отношений.

Преследование же указанной цели, напротив, свидетельствует о том, что интерес заявителя при заключении договора займа не являлся коммерческим.

Вопреки доводам жалобы, реальность заемных правоотношений подтверждается совокупностью доказательств, представленных в материалы дела, равно как и отсутствие признаков злоупотребления правом в действиях Кредитора по предоставлению таких займов. Финансовая возможность Кредитора предоставить оспоренные займы документально обоснована. Раскрыты цели получения займов, их расходование Должником. Доказательств, подтверждающих совершение Кредитором либо Должником умышленных действий, направленных на причинение вреда Кредиторам, создание искусственной задолженности, в материалах дела не имеется. Доводы апеллянта носят предположительный характер.

Институт субординирования требований направлен, прежде всего, на защиту интересов независимых кредиторов посредством распределения на контролирующих лиц риска банкротства должника.

Согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 01.11.2019 № 307-ЭС19-10177(2,3) и абзаце девятом               пункта 3.1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор), подтверждение в судебном порядке существования долга банкрота перед заявителем, хотя и предоставляет последнему право на принудительное исполнение, само по себе правовую природу (существо и основание возникновения) задолженности не меняет и, как следствие, не освобождает арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, от обязанности определить очередность удовлетворения данного требования.

Применительно к правовой позиции, выраженной в пункте 3.4 названного Обзора, на контролирующее лицо должно быть возложено бремя доказывания и устранения разумных сомнений относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование должнику компенсационным.

Согласно правовой позиции, приведенной в пункте 2 Обзора, аффилированность кредитора и должника, сама по себе безусловным основанием для квалификации платежей в качестве компенсационного финансирования не является.

Возможность понижения очередности требований кредитора, основанных на факте предоставления компенсационного финансирования, обусловлена тем, что контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования, т. е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства.

То есть, мотивом предоставления компенсационного финансирования является финансирование контролирующим лицом текущей деятельности должника, прикрытое какой-либо сделкой, предусматривающей возникновение денежных обязательств, для сокрытия его истинного финансового положения.

В целях понижения очередности требования кредитора необходимо установить его аффилированность с должником (осуществление контроля над ним), а также факт предоставления компенсационного финансирования в условиях имущественного кризиса последнего.

Кредиторам должника достаточно заявить разумные сомнения или возражения, после чего бремя доказывания обоснованности требований переходит на заявителя этих требований.

При этом аффилированный кредитор не имеет каких-либо препятствий для представления суду полного набора дополнительных доказательств, находящихся в сфере контроля группы, к которой он принадлежит, устраняющего все разумные сомнения по поводу истинной цели сделки.

Согласно пункту 3.2 Обзора невостребование контролирующим лицом займа в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, равно как отказ от реализации права на досрочное истребование займа, предусмотренного договором или законом (например, пункт 2 статьи 811, статья 813 ГК РФ), или подписание дополнительного соглашения о продлении срока возврата займа по существу являются формами финансирования должника. Если такого рода финансирование осуществляется в условиях имущественного кризиса, позволяя должнику продолжать предпринимательскую деятельность, отклоняясь от заданного пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве стандарта поведения, то оно признается компенсационным с отнесением на контролирующее лицо всех рисков, в том числе риска утраты данного финансирования на случай объективного банкротства.

Судом установлено, что в период 2020–2021 годы деятельность Должника являлась прибыльной; кредиторская задолженность не превышала активы Должника. Убыток сформировался лишь по итогам 2022 года.

Согласно банковским выпискам из расчетных счетов Должника в                     2020 году поступило более 117 млн руб. в 2021 году – более 137 млн руб., в 2022 году – более 132 млн руб.

Объективно кредиторская задолженность, включенная в реестр, сформировалась в период 2022–2023 год, за исключением задолженности по налогу на добавленную стоимость за 1 и 2 кварталы 2019 года в размере 1 386 391 руб., начисленной по итогам проведенной в отношении Должника налоговой проверки (решение от 25.07.2023).

При таких обстоятельствах вывод суда о том, что в 2020 и в 2021 годах Должник не отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества, следует признать верным и соответствующим материалам дела. Доначисление Должнику налога в размере 1 386 391 руб. при годовых оборотах более 100 млн руб. также не могло привести к возникновению имущественного кризиса Должника.

Согласно определению от 08.06.2023 требование Общества подтверждено решением суда от 27.08.2022 по делу № А05-4408/2022, с Должника в пользу Общества взыскано 12 635 760 руб. убытков и 86 179 руб. расходов по уплате государственной пошлины. Судом первой инстанции объективно учтены обстоятельства образования указанных убытков, соответствующий момент.

По итогам 2022 года деятельность Должника стала убыточной; сократились обороты по счету на 5 млн. руб., существенно увеличился размер займов, предоставленных Кредитором Должнику, с июля 2022 года начала формироваться кредиторская задолженность, включенная в реестр.

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что с даты вступления в законную силу решения от 27.08.2022 по делу № А05-4408/2022 Должник уже не обладал достаточными денежными средствами для расчетов с кредиторами, стал отвечать признаку неплатежеспособности.

Следовательно, после 22.12.2022 денежные средства предоставлялись Должнику для финансирования хозяйственной деятельности в условиях недостаточности собственных денежных средств для осуществления деятельности, в период имущественного кризиса.

Таким образом, после указанной даты фактические отношения Кредитора и Должника следует квалифицировать как компенсационное финансирование, предоставляющее право удовлетворения требования после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ, то есть в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

При таких обстоятельствах требование Кредитора в размере 13 015 000 руб. долга правомерно включено в третью очередь реестра, требование в размере 3 693 000 руб. долга – признано подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Суд апелляционной инстанции констатирует, что аргументы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не проверены и учтены арбитражным судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на обоснованность и законность судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Иное толкование апеллянтом положений законодательства о банкротстве, а также иная оценка обстоятельств спора не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права.

Других убедительных доводов, основанных на доказательственной базе, позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, в апелляционной жалобе не содержится.

Судом первой инстанции полно и всесторонне исследованы обстоятельства дела, нарушений или неправильного применения норм материального и процессуального права не допущено, оснований для отмены определения суда апелляционная коллегия не усматривает.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда Архангельской области от 06 августа 2024 года по делу № А05-2304/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Металлэкспорт» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд                           Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий

С.В. Селецкая


Судьи

Т.Г. Корюкаева


Н.Г. Маркова